Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

После дня рождения, дочитав "Северное сияние" (закончившееся одним из самых очевидных заделов на продолжение, что он когда-либо встречал), Гарри аккуратно сложил вещи в палатку, упаковал ту в рюкзак, сообщил тёте Петунье, что на остаток лета отправляется к Сириусу, и взмыл в голубое небо, взяв курс на Лондон.

День выдался погожим, и Гарри не спешил, так что сначала он полетел на север, к Темзе, после чего направился вниз по течению. Следуя извилистому руслу реки, он приятно размял крылья, пока наконец не оказался над серединой Лондона, оставив позади Саутваркский мост и увидев вперед Лондонский.

Поднявшись повыше, Гарри затем свернул прямо к площади Гриммо, чувствуя, что готов к обеду.

Он не знал, что Кикимер сегодня приготовит, но предчувствовал нечто вкусное.

* * *

— Есть идеи, кто будет в этом году учителем ЗоТИ? — спросил Сириус, поприветствовав Гарри и обняв его (что было как дополнительное приветствие).

Гарри слегка удивился:

— А разве не снова Ремус?

— Он всё ещё слишком занят стаей, — пояснил Сириус, пожав плечами, и пригласил Гарри в гостиную.

В кухне послышался шум, и едва Гарри поставил свой рюкзак, из-за двери высунулась голова Кикимера:

— Вежливый дракон! Кикимер готовит оладьи. Вежливый дракон будет сыр, ветчину, тунец, сладкий перец, шпинат, курицу, грибы, клубнику, взбитые сливки, мороженое, шоколадный крем или банан?

Гарри некоторое время поразмыслил, наклонив голову, а затем кивнул:

— Да, спасибо.

Сириус прыснул. Кикимер, впрочем, выглядел весьма довольным, и снова скрылся в кухне.

— Так ты получишь или три-четыре очень странных оладьи, или одну огромную, — предупредил Сириус, покачивая головой.

— Но на вопрос-то я ответил, — указал Гарри, осматриваясь на предмет изменений в доме.

Как оказалось, изменения имелись. На одной из стен в рамках висели картины, изображавшие разных животных, и каждое двигалось. У Гарри ушла всего секунда, чтобы заметить общую тему.

Картины изображали белку, волка, пса, динозавра, оленя...

— Это мы? — спросил он, взмахивая крыльями в сторону стены. — Может, тогда добавить туда одну или две лисы?

— Всё будет, — кивнул Сириус. — Как и картина с цаплей. Твой друг Дин как раз над ними работает: подумал, это для него будет неплохая подработка на лето.

Гарри подумал, что Сириус наверняка щедро платит Дину за картины. Ведь тут маглорождённый (или, возможно, полукровный) волшебник помогал ему украшать семейный дом Блэков.

— В общем, Ремус слишком занят преподаванием, чтобы преподавать, — продолжил Сириус. — Он неплохо справляется, но он же, считай, в одиночку даёт остальным полное магическое образование — ну, тем, которые ведьмы и волшебники. К тому же учит их всех математике, английскому и тому подобному.

— А Мартин и Алекс смогут найти работу? — с беспокойством спросил Гарри. — Они же росли не в магловском обществе, так что если кто-то захочет проверить, они будут... как бы невидимы.

— Я уже спрашивал об этом Ремуса, — кивнул Сириус. — Он сказал, что есть разные работы для сквибов, и тут ситуация очень похожая. Например, когда Фред с Джорджем выпустятся через год, им потребуется помощь в магазине. Уверен, эти двое с пониманием отнесутся к маленьким пушистым проблемам.

— И правда, — согласился Гарри.

Хоть он и не занимался розыгрышами, ему всё равно было очень интересно, что придумают Фред и Джордж.

— Оладьи готовы! — возвестил Кикимер, неся две тарелки — одну с огромной оладьей, а другую с башенкой из оладий поменьше. — Хозяин не сказал, чего хочет, так что я сделал оладьи с оладьями.

— Вот знал же, что забыл о чём-то, — пробурчал Сириус. — Можно мне мороженого?

Гарри отрезал ломтик своей оладьи, попробовал и с удовольствием обнаружил, что Кикимер распределил ингредиенты таким образом, чтобы одна часть была с сыром и ветчиной, другая — с тунцом. третья — со шпинатом и так далее. В итоге каждый кусочек служил словно отдельным блюдом.

Поедая часть с курицей и грибами, он неожиданно кое-что сообразил.

— А почему ты спросил меня, Сириус? — уточнил он. — Когда я только прилетел.

— Ну, Дамблдор часто с тобой разговаривает, и мог намекнуть, — объяснил Сириус. — Я никогда не был префектом и не знаю, что́ им сообщают загодя.

— Ну так и я не был, — сказал Гарри, несколько озадаченный этим non sequitir.

— Правда? — поднял брови Сириус. — Дамблдор две недели назад спрашивал меня, есть ли какие-то проблемы с тем, чтобы тебе быть префектом. Я сказал, что нет, и он сказал, что тогда ты им будешь.

Уши Гарри встали торчком столь резко, что его очки взлетели в воздух. Они чуть не упали в оладьи Сириуса, но тот ловко поймал их, не дав испачкаться мороженым.

— Пардон? — переспросил Гарри затем.

— А разве об этом не написали в письме из Хогвартса? — удивился Сириус, возвращая ему очки.

— Мы их ещё не получили, — Гарри водрузил очки обратно на морду. — Префекты вроде же должны тратить кучу времени, патрулируя коридоры?

— Да вроде только один вечер в неделю для каждого префекта, — ответил Сириус. — Мы проверяли, когда сделали Карту.

— О, точно, — обрадовался Гарри. — Карта будет очень полезна в этих патрулях.

— Она была создана не для зла, Гарри! — чуть обиделся Сириус.

* * *

Теперь, живя на Гриммо и в Догвартсе, Гарри мог спокойно навещать друзей, равно как и друзья могли навещать его, даже без необходимости сопровождения совы.

Первым к нему в гости пришёл Блез Забини, что чуть удивило Гарри. Точнее, удивило его письмо с просьбой прийти в гости, а не сам последующий визит; Гарри впечатлился тем, что Блез не воспользовался камином, а приехал на метро и прошёл остаток пути пешком.

— Один из моих отчимов был маглом, — пояснил он. — Подумал, что не стоит забывать его уроки. Как я выгляжу?

Гарри отступил на шаг и окинул Блеза взглядом.

— Не уверен насчёт причёски, — задумчиво сказал он. — Думаю, дядя с тётей сочли бы её как раз такой, которую могут носить только волшебники.

Блез провёл рукой по шипам, в которые превратил его причёску лак для волос, и чуть поморщился:

— Жалко, на неё много времени ушло. А одежда?

Одет он был в чуть выцветшие синие джинсы и футболку, возвещающую о существовании группы под названием D: Ream. Гарри осмотрел их и кивнул:

— С одеждой всё отлично. Если сделаешь причёску как было, думаю, большинство маглов тебя и не заметят.

Блез сказал, что расценит это как успех.

* * *

В отличие от Тисового вейра, на Гриммо у Гарри имелось куда больше возможностей заняться тем, чем занимался Дадли, когда к нему приходили друзья. Подключить дом двенадцать к электросети оказалось непросто; Сириус упоминал, что ему пришлось придумывать объяснения, каким образом дом в Лондоне до 1990-х не имел электричества, и почему в нём тогда имеются похожее на электрическое освещение и даже холодильник. К тому же периодически возникали проблемы с чизпурфлами. Но теперь в доме имелась пара игровых консолей и видеомагнитофон, подсоединённые к телевизору.

Гарри рассудил, что Блез наверняка или новичок в видеоиграх, или давно в них не играл, так что выбрал "Sonic the Hedgehog 3", благо там один игрок мог играть за, собственно, Соника, а другой — за его напарника Тейлза.

— То есть ты хочешь сказать, — начал Блез, когда Гарри закончил объяснять, — что маглы регулярно подключают к своим телекам устройства, которые позволяют им двигать по экрану сверхзвукового синего ежа и летающего двухвостого лиса.

— Не уверен, что это делают прям многие маглы, — несколько замялся Гарри, — но эта игра довольно популярная.

— Серьёзно, не понимаю, почему Драко считает магловские развлечения скучными, — сказал Блез. — Я могу понять, почему они могут ему не нравиться, но сама идея ни в малейшей мере не скучная.

— Думаю, большой группе людей всех возрастов вообще трудно быть скучной, — сказал Гарри, включая консоль. — Как бы объяснить... когда есть группа людей, некоторые из них наверняка будут думать о чём-то творческом. Если произведение искусства, которого они хотят, ещё не существует, у них возникнет желание создать его самим. И чем больше группа, тем больше таких людей и, собственно, идей.

Консоль пропела "SE-GA!", заставив Блеза бросить на неё удивлённый взгляд; затем слизеринец пожал плечами.

— Даже интересно, знают ли об этом Тайлер и Энн, — сказал он, пока Гарри выбирал в меню режим для двух игроков. — Что есть игра, где можно играть за лису.

— Если они не знают, я им расскажу, — пообещал Гарри.

* * *

После где-то получаса Блез решил, что, хоть игра и интересная, она всё-таки не по нему.

Гарри ничуть не расстроился, зная, что невежливо заставлять другого делать то, что им не нравится, и предложил сыграть в шахматы. Его быстро разгромили три раза подряд, но ничего иного он и не ожидал.

— А чем ты планируешь заняться после Хогвартса? — спросил Блез.

Гарри как раз обдумывал, как бы разрешить довольно коварную "вилку", устроенную Блезом, и пока не хотел двигать фигуры.

Наконец придя к решению передвинуть слона так, чтобы он угрожал и устроившему вилку коню, и ценной фигуре на другой стороне доски, он поднял взгляд.

— Не знаю, — признал он. — Я мог бы заниматься много чем, но наверняка ещё не решил. Слон влево и вверх на две клетки.

Слон передвинулся, и Блез задумчиво кивнул:

— Неплохо, неплохо. Но чем именно ты мог бы заниматься?

— Ну, как пример, пойти в мракоборцы, — ответил Гарри. — Или... заняться преподаванием? Я ведь уже учил Хагрида и Нору драконьему, и мне это понравилось.

— Ты всегда можешь заняться политикой, — указал Блез. — Уверен, Отдел регулирования и контроля над магическими созданиями будет в восторге. Даже когда Энн, Тайлер и остальные выпустятся, ты останешься самым старшим нечеловеческим выпускником. Уверен, какие-то десять лет, и ты будешь министром!

Гарри невольно рассмеялся:

— Говоришь так, будто хочешь, чтобы я захватил страну.

— Ну да, — невозмутимо откликнулся Блез. — Слизеринцам полагается быть хитрыми и рваться к власти, но это гриффиндорцы хотят быть знаменитыми.

Он указал на одну из пешек, велев ей передвинуться на клетку вперёд:

— И потом, если страна будет твоей, ты, как дракон, должен будешь защищать свой клад. Верно?

Обдумав это, Гарри признал, что идея выглядит как минимум заманчиво.

Пусть и вызывала ассоциацию со Смогом, вдруг вздумавшим баллотироваться в мэры Эсгарота.

* * *

Через несколько дней Гарри выпал шанс наведаться в гости к Рону.

Впрочем, скорее следовало сказать, что он наведался в гости ко всем Уизли, уже не в первый раз, а заодно вновь повидал Добби (который сильно отличался от Кикимера, и Гарри забавлял тот факт, что это дружелюбный Добби в прошлом пытался навредить ему, а не угрюмый Кикимер). Ну и ненадолго заглянул к Лунне, которая жила неподалёку.

К тому же Сириус пошёл с ним, и в итоге можно было сказать, что они двое посещали Оттери-Сент-Кэтчпоул в целом.

Так или иначе, день выдался замечательным.

* * *

— Ты не представляешь, каким кошмаром были последние недели, — с жаром сказал Рон Гарри.

— Почему? — спросил Гарри, оглядываясь на "Нору" и окрестности той в поисках причины.

Когда дело было в волшебстве, порой причину было найти довольно легко. Возможно, в дом по соседству переехал дементор, хотя Гарри не мог представить, зачем.

А может, дело было в рынке жилья. Дядя Вернон регулярно жаловался на рынок жилья, который либо падал (отчего он ворчал), либо рос (отчего он тоже ворчал, только другим тоном).

— Из-за Фреда с Джорджем, — пояснил Рон. — Первые несколько недель лета они занимались обычными делами — домашка, изобретения, всё такое, — а потом кто-то сказал им, что они теперь совершеннолетние и могут колдовать на каникулах.

— А если они раньше не могли, то как занимались изобретениями? — задал Гарри очевидный для него вопрос.

— Варили зелья, как я понимаю, — ответил Рон. — Но будто того было мало, они сдали тесты на аппарацию, и так навострились, что могут делать это в анимагических формах. Теперь они то и дело появляются из ниоткуда.

— Наверное, даже хорошо, что в Хогвартсе аппарация не работает, — сделал вывод Гарри.

— Да, там будет поспокойнее, — согласился Рон.

— Мне бы это тоже не помешало, — сказал Билл, подходя и усаживаясь рядом с ними на лужайке.

— Я думал, в этих твоих гробницах довольно спокойно, — сказал Рон.

— О нет, и близко нет, — Билл откинулся на склон небольшого холма; Гарри отметил, что он всё ещё выше Рона, но ненамного. — Порой ты просто не знаешь, что именно активирует следующее проклятие, а они бывают заковыристыми. Я однажды встретил такое, что считало шаги. Вот представь, ты вошёл, проверил наличие ловушек, а через несколько дней, когда ты продвинулся на три помещения дальше, шаги кончаются, и бам! — он хлопнул в ладоши. — На тебя падает потолок.

— Ого, — впечатлился Гарри. — Но зачем всё так усложнять? Почему просто не похоронить всё, не знаю... в какой-нибудь пирамидальной куче булыжника?

— По той же причине, по которой волшебники держат вещи в гринготтских хранилищах, — ответил Билл.

Рон зевнул, вероятно, потому, что раньше уже это слышал. Но для Гарри услышанное было в новинку, и он вопросительно посмотрел на Билла.

— Египетские волшебники верили, что смогут вернуться к жизни, — продолжил старший Уизли. — Возможно, в другом теле. Так что прятали свои сокровища, обычные и магические, за разными ловушками, которые могли бы преодолеть только они.

Гарри на мгновение вспомнил Волдеморта, пытавшегося вернуться к жизни через профессора Квиррелла, а затем нахмурился:

— Но зачем вам туда проникать? Ведь получается, содержимое этих гробниц в безопасности.

— Ну да... в отличие от людей, оказавшихся поблизости, — Билл подложил под голову локоть. — Иногда маглы могут заблудиться, забрести не в те части пирамид, и им придётся туго. Год назад мы нашли одного, случайно прошедшего через невидимую для маглов дверь; его там парализовало древними обездвиживающими чарами. Бедному парню пришлось несколько месяцев лежать в больнице в Александрии.

Гарри поёжился.

Судя по всему, работа Билла напоминала то, чем занимался в фильмах Индиана Джонс. Плюс немного разминирования и полноценной археологии.

— А ещё штука в том, что мы не знаем все заклинания, которыми владели древние египтяне, — продолжил Билл. — Поэтому я и брал арифмантию: ты не просто взламываешь проклятия, ты изучаешь их, разбираешь на части и смотришь, как они делают то, что делают. Большая часть не слишком полезна, — вот, скажем, заклинание, которое создаёт свет, никакого отношения к Люмосу не имеет, но состоит из двенадцати слогов и в пять раз тусклее. Но иногда попадается и что-то стоящее.

Гарри понимающе кивнул.

Он мог понять, почему кто-то мог заинтересоваться взломом проклятий как карьерой. Пусть его самого она и не слишком привлекала.

Нет, в ней не было ничего плохого, но Гарри опасался, что просто не сможет доверять своим коллегам. Ибо невольно представлял бы, как они пробираются в драконье логово, чтобы забрать драконий клад.

Мысль была глупой: насколько Гарри знал, в мире существовал лишь один драконий клад, и находился он в палатке в лондонском доме. Но продумывать такие мысли всё же стоило, чтобы они не крутились на задворках мысли, бесконечно тебя донимая.

Тут мысли Гарри оказались прерваны: сверху с двойным хлопком появились Беда и Напасть, сбросили воздушные шарики и вновь исчезли. Гарри закрылся крылом, так что вода из шариков разбрызгалась повсюду, кроме него, а Рон вскрикнул, затем завопив, что сделает из Фреда с Джорджем горжетку.

Определённо, для совершеннолетних (пусть совершеннолетие в волшебном мире и наступало в семнадцать лет) Фред с Джорджем вели себя совершенно не по-взрослому. Впрочем, тем же порой отличался и Сириус.

* * *

Однажды ночью, где-то в середине августа, Гарри резко проснулся.

Он заморгал, пытаясь сообразить, имеет ли разбудившая его идея смысл, а потом подтянул к себе листок бумаги и ручку, чтобы на всякий случай её записать.

Идея не происходила из книг, которые он читал в последнее время, разве что очень косвенно; скорее она была из тех, которые долгие месяцы вызревают на задворках разума, прежде чем неожиданно оформиться во всей полноте.

Записав ключевые моменты на бумаге, чтобы точно вспомнить утром, Гарри снова прокрутил идею в голове.

Смысл в ней, на его взгляд, имелся, так что Гарри написал и вторую записку, на случай, если первая потеряется.

А потом, поскольку успел окончательно проснуться, взял книгу, которую читал перед сном, поудобнее устроился на одеяле (которое покрывало клад) и продолжил чтение.

"Оседлавшая Ветер" определённо было красивым именем для дракона, и носила его титульный персонаж⁽¹⁾. Хотя Гарри сомневался, что её трюк с пролётом над магическим барьером сработает в реальном мире: с таким количество мётел кто-то наверняка должен был подобное предусмотреть.

* * *

Утром идея никуда не исчезла, и Гарри написал Дамблдору, что, возможно, нашёл решение для одной из их проблем.

Он послал его с Ядвигой из Догвартса, поскольку тот был ближе к Хогвартсу, но, едва вылетев за окно, сова вернулась и полетела вглубь дома.

Озадаченный, Гарри последовал за ней и обнаружил, что Ядвига уселась рядом с камином, выжидательно наклонив голову.

— А, так он в Лондоне? — спросил Гарри, и Ядвига довольно щёлкнула клювом.

— Знавал я умных сов в своё время, — сказал Сириус, пока Гарри доставал летучий порох и ворошил дрова, чтобы разжечь огонь сильнее. — Но эта кого угодно за пояс заткнёт.

— Площадь Гриммо! Да, Ядвига умница, — согласился Гарри.

Сова исчезла в изумрудном пламени, и Гарри опустился в кресло.

— Похоже, та серия "Хрустального лабиринта", что мы смотрели в четверг, была последней, — сказал Сириус после нескольких минут уютного молчания.

— Правда? — спросил Гарри, затем пожал плечами. — Ну, тогда будем записывать следующее шоу.

"Хрустальный лабиринт" ему нравился, напоминая игру, в которую могли бы играть в Хогвартсе — разгадывание головоломок, выполнение задач за определённое время... Почти как Турнир Трёх Волшебников, только без драконов.

Поскольку драконы делали всё лучше, шоу уступало Турниру, но у телевидения всё же имелись свои ограничения.

* * *

Дамблдор, судя по всему, заинтересовался, и уже на следующий день пригласил Гарри и Сириуса к себе в кабинет.

В этот раз паролем было "Фростис", что несколько озадачивало: Гарри не помнил, чтобы раньше Дамблдор использовал названия сухих завтраков.

— Сириус, Гарри, всегда рад вас видеть, — объявил Дамблдор. — Возможно, мне стоит попросить о фотографии, дабы я мог видеть вас чаще? И, полагаю, ты хотел что-то обсудить, Гарри?

— Да, профессор, мне ночью неожиданно пришла в голову идея, — объяснил Гарри. — Помните Воскрешающий камень?

Дамблдор заметно посерьёзнел:

— Помню, Гарри, но должен предупредить: я решил — на основе том числе и ваших советов, — что пользоваться им слишком опасно. История о трёх братьях наглядно демонстрирует, как неразумно предаваться печали по ушедшим, забывая о мире живых. И после долгих размышлений я решил, что в моём случае, как и во многих других, этому предупреждению лучше внять.

В голосе Дамблдора прозвучала лёгкая дрожь, заставившая Гарри ощутить глубочайшую печаль. Он подумал, что, наверное, примерно так себя чувствовал Белгарат на протяжении тысячелетий, когда думал, что его жена мертва.

— Но Гарри хочет использовать Камень не для этого, — сказал Сириус после повисшего короткого молчания.

— Да, — подтвердил Гарри. — Я неожиданно сообразил, что если использующий Камень будет говорить с призраком из действительно далёкого прошлого, причём таким, который не имеет для него важного значения... ну, он вряд ли предастся слишком глубокой печали. Так что мы можем спросить Когтевран, что случилось с её диадемой, или Гриффиндора, что случилось с его мечом. Верно?

На лице Дамблдора отразилось немалое удивление, и он откинулся на спинку кресла.

— Весьма... примечательное предложение, — наконец сказал он, негромко хмыкнув. — Вероятно, лишь тот, кто не вырос со сказкой о трёх братьях, мог выдвинуть его.

— Ну, я думаю, Камень всё равно надо использовать очень осторожно, — уточнил Гарри. — Потому что с подобными штуками вообще стоит быть осторожным. Но... если посмотреть, мы разобрались с дневником, медальоном и кольцом, знаем, что Риддл заполучил чашу Пуффендуй, но не знаем, где она, знаем, что шляпа Гриффиндора здесь и в порядке, и не знаем, где диадема Когтевран и меч Гриффиндора.

— И не стоит забывать, что дневник был просто дневником Риддла, не реликвией основателей Хогвартса, — сказал Сириус. — И мы даже не знаем, сколько всего он сделал крестражей. Как знать, может, где-нибудь в Слау есть уборная с водопроводным краном, в котором сидит кусок души Риддла?

— Я обстоятельно размышлял об этом, и не думаю, что дела обстоят таким образом, — сказал Дамблдор. — Видите ли, все вещи, которые Том превратил в крестражи, имели для него некое значение, как и места, где он их спрятал. Медальон — реликвия основателей Хогвартса, оставленная в пещере, где он сотворил одно из своих ранних злых дел. Кольцо — наследие Салазара Слизерина, оставленное в родовом доме Гонтов. Дневник — доказательство его родословной, оставленное у чистокровного сторонника.

— Пардон? — переспросил Сириус. — Кажется, я об этом не слышал.

— Возможно, — развёл руками Дамблдор. — Видите ли, ещё довольно давно, когда шёл суд над мистером Локонсом, мне удалось раздобыть воспоминание о ссоре в книжном магазине. Изучив его, я обнаружил, что дневник в вещи Гарри подложил не кто иной, как Люциус Малфой. Признаюсь, в ту неделю я был очень занят, так что это могло вылететь у меня из головы.

— Мне теперь даже хочется его поблагодарить, — признался Гарри. — Очень странно с его стороны было отдать крестраж мне, правда?

— Если он знал, что тот дневник из себя представлял — безусловно, — согласился Дамблдор. — Но знал он это или нет, думаю, нам не стоит его спрашивать.

* * *

Обдумывание того, как лучше воплотить идею Гарри, потребовало немало времени и споров.

Дамблдор сказал, что будет ужасно неучтиво тревожить кого-то отправившегося в следующее большое приключение без крайне уважительной причины, и хотя он согласился, что необходимость разобраться с Томом Риддлом являлась такой причиной, другие ему в голову не приходили.

— Видишь ли, Гарри, — сказал он, — когда мне приходится делать то, что мне очень хотелось бы делать, но, как я знаю, я не должен делать это когда пожелаю, я устанавливаю себе строгие правила, чтобы не поддаться искушению.

— Наверное, это разумно, профессор, — признал Гарри.

Они не знали, безопасно ли использовать Воскрешающий камень даже один-единственный раз, но рассудили, что риск того стоит.

Сириус по ходу разговора что-то записывал, и наконец отложил перо:

— Итак, у нас нет причин о чём-нибудь спрашивать Салазара Слизерина, и даже спроси мы, у нас нет уверенности, что он скажет правду.

Гарри кивнул.

— У Пенелопы Пуффендуй была только чаша, и мы знаем, что Волдеморт до неё добрался, но не знаем, что делал с ней потом. Так что никто, кого мы бы могли вернуть Камнем, нам не поможет, — продолжил Сириус.

— Увы, — вздохнул Дамблдор. — Я очень сомневаюсь, что Хефциба Смит сможет рассказать о судьбе её драгоценностей после смерти, — его глаза чуть блеснули. — Хотя, конечно, мы бы могли рассказать ей, что сталось с медальоном.

Сириус постучал по пергаменту:

— Остаются меч Гриффиндора и диадема Когтевран. Нам нужно спросить Гриффиндора, куда делся его меч, и Когтевран, куда делась её диадема, и даже если они не знают, у нас будет нить, которой мы сможем следовать...

— Что-что? — раздался голос Распределяющей Шляпы, чуть подпрыгнувшей у себя на полке. — Ох, извините, — зевнула она, — я ждала, что понадоблюсь лишь через полмесяца. Мне никак не даётся одна рифма, и если к сентябрю я ничего не придумаю, придётся прибегнуть к аллитерации.

— Прошу прощения, дорогая моя Шляпа, — извинился Дамблдор. — Нам не следовало обсуждать столь мрачные темы, пока вы слагали свою песню.

— Да нет-нет, ничего страшного, — откликнулась Шляпа. — Более того, вам повезло: я знаю ответ на один из ваших вопросов. Меч Гриффиндора находится нигде иначе, как в моей тулье!

Вспоминая потом этот момент, Гарри думал, что это был один из редчайших случаев, когда он видел Дамблдора потерявшим дар речи.

— Но... как? — спросил Сириус.

— Всё дело в обстоятельствах, дорогой мой, — дружелюбно ответила Шляпа. — Если истинно храбрый гриффиндорец будет в великой нужде, ему достаточно будет попросить о помощи, и меч появится!

Её острый кончик наклонился, а ткань задумчиво наморщилась:

— Хотя, конечно, обстоятельства, когда я нахожусь на голове кого-то ищущего помощи, случаются довольно редко.

— Ну... по крайней мере, теперь мы знаем, что Риддл не добрался до меча Гриффиндора? — спросил Гарри.

— Совершенно верно, Гарри, — согласился Дамблдор, к которому по большей части вернулся его апломб. — Хотя это напоминает мне, что мы всё ещё не знаем точное число созданных Томом крестражей... ну, полагаю, нам стоит продолжить и спросить Кандиду Когтевран.

Он поднялся с кресла и подошёл к шкафу. Касание палочкой, и дверцы открылись, явив небольшую коробочку, которую Дамблдор затем перенёс на стол.

Склонившись над ней, он прочистил горло:

— Рукоять метлы Маттиаса.

Послышался тихий щелчок, и крышка открылась.

— Рукоять метлы Маттиаса? — повторил Сириус, пока Дамблдор доставал Воскрешающий камень. — Откуда это взялось?

— Было бы ужасно неразумно с моей стороны использовать пароль, в котором есть смысл, — с улыбкой откликнулся Дамблдор. — Так, если не ошибаюсь, Камень надо повернуть три раза...

Сделав это, он замер.

— Сработало? — спросил Сириус.

— Ignosce, — попросил Дамблдор, подняв ладонь, а затем посмотрел на Сириуса. — Ужасно извиняюсь, Сириус, Гарри, но, очевидно, вызванные Камнем видны только тем, кто их вызвал.

Он широко улыбнулся:

— К счастью, похоже, и я, и Кандида Когтевран знаем латынь. Также она, если не ошибаюсь, говорит на гэльском и английском, но те языки, увы, успели заметно измениться. Латынь же осталась почти неизменной.

— Это хорошо, — сказал Гарри, подумав, как трудно было бы вести разговор, воспользуйся Камнем кто-то другой.

— Gratias ago tibi, quia in tempore non tuo, — продолжил Дамблдор; теперь Гарри видел, что он говорит с кем-то немного правее. — Ego enim ex vena Scolae Hogwarts.

Он замолк, к чему-то прислушиваясь, затем пожал плечами. чуть разведя руками:

— Vae, Gryffindor.

— Это может быть долго, — заметил Сириус.

— Est quaestio magni momenti est, — продолжал директор. — Si forte quaeritur de diadema regni tui?

Гарри разобрал слово "диадема" и решил, что, вероятно, Дамблдор задал важный вопрос.

Было немного странно полагаться на то, что только позднее кто-то расскажет тебе, какими были ответы собеседника. Возможно, так же ощущали себя остальные, когда он сам разговаривал с драконами.

* * *

Дамблдор беседовал с Кандидой Когтевран ещё несколько минут; его голос звучал то заинтересованно, то печально, то утешающе. Наконец он протянул руку и выронил Камень. Тот задребезжал об пол, и Дамблдор медленно опустился обратно в кресло, не сводя с него взгляда.

Долгое время никто ничего не говорил.

— Какой необычный опыт, — наконец сказал Дамблдор. — Воистину досадно, что мы не можем опубликовать его в магических журналах, поскольку Том может заметить. А если он узнает, что мы знаем о его крестражах, это приведёт к неприятным последствиям.

— Он хотел спрятать крестражи в важных для него местах, — Гарри подобрал Камень с пола и положил обратно на стол. — Но это не обязательное условие, и если он узнает, что мы нашли некоторые, он может перепрятать остальные так, что мы никогда их не найдём.

— Вот именно, — кивнул Дамблдор.

— Так что насчёт диадемы? — спросил Сириус.

— Увы, Кандида не знала... или, скорее, не знает, где та находится, — ответил Дамблдор. — Также я узнал, что она не знала о Царице, хотя это не слишком удивительно... та далеко не сразу выросла до своих нынешних размеров.

Он сцепил длинные пальцы:

— Похоже, диадема была украдена за много лет до смерти Кандиды, и сделала это её дочь, Елена Когтевран. Кандида сказала, что скрыла потерю от своих близких друзей, и не пыталась вернуть похищенное, но уже на смертном одре послала рыцаря за Еленой, чтобы увидеть свою дочь в последний раз.

Дамблдор опустил взгляд к столу:

— Насколько ей известно, никто из них не вернулся в Хогвартс. По крайней мере, к моменту её кончины, случившейся неделей позже.

Гарри пришлось сморгнуть слёзы.

Особую печаль словам Дамблдора придавало то, что описываемые события произошли около тысячи лет назад. Из живущих лишь Царица помнила те времена, и то, вероятно, почти ничего не знала о произошедшем: она могла узнать, только если об этом знал Салазар и поделился с ней. И всё равно боль ощущалась какой-то странно свежей.

— А я-то думал, у моей семьи были проблемы, — пробормотал Сириус. — Так что, теперь нам надо поговорить с Еленой Когтевран? Или с тем рыцарем?

— Думаю, Елена Когтевран, — лучший вариант, — ответил Дамблдор. — Это она присвоила диадему, и мы знаем её имя. Если обнаружится, что диадема всё ещё там, где она её оставила, мы сможем добыть её сами, проверить и затем — если, конечно, диадема не окажется крестражем, и ей не потребуется знакомство с впечатляющими поджигающими способностями Гарри, — порадоваться, что отыскали легендарную диадему Когтевран.

Он замолк:

— И, полагаю, я слишком часто произношу слово "диадема".

Даже зная, что делать дальше, они не стали сразу же вновь активировать Воскрешающий камень.

Дамблдор попросил домовую эльфийку по имени Кайли принести им чай с печеньем, и печенье оказалось весьма примечательным: на первый взгляд оно напоминало булочки к завтраку, а в середине были маленькие помадковые яйца.

Гарри счёл их и изящными, и вкусными, и Дамблдор улыбнулся так радостно, будто испёк печенье сам.

— Обязательно передам пекарю благодарность, — сказал он. — Мне вообще нравятся небольшие эксперименты с едой. Они добавляют красок жизни и радости языку.

Когда печенье доели, Дамблдор снова встал.

— Боюсь, нам снова может потребоваться моё знание благородного языка латыни, — сказал он, беря Камень. — Ну что же... Елена Когтевран, дочь Кандиды Когтевран.

Он трижды повернул Камень в ладони. Неожиданно сверкнула вспышка серебристого света, и перед директором появился призрак факультета Когтевран, Серая Дама.

Она озадаченно осмотрелась по сторонам, и Дамблдор нахмурился.

— Как любопытно, — сказал он.

— Это Серая Дама, да? — спросил Сириус, опередив с вопросом Гарри. — Она и есть Елена Когтевран?

— Откуда вы узнали это имя? — воскликнула Серая Дама, явно опешив. — Что вообще происходит?

— Мы пытаемся узнать, сколько артефактов Основателей присвоил Том Риддл, — попытался объяснить Гарри. — Мы уже узнали, что он заполучил кольцо и медальон Сли... Салазара Слизерина, а ещё чашу Пенелопы Пуффендуй.

Он подумал, что лучше использовать полные имена, ведь, конечно, Елена Когтевран знала Салазара Слизерина и Пенелопу Пуффендуй. А также, вероятно, их потомков.

— Том Риддл, — повторила Серая Дама, вложив в слова столько яда, сколько не сумела бы, наверное, даже Царица. — Да, я знаю, о ком вы. И... он носил кольцо, когда я познакомилась с ним. Оно могло принадлежать Слизерину.

— Гарри... — начал Сириус, но Дамблдор остановил его безмолвным жестом.

— Если он добрался до диадемы, то нам нужно её уничтожить, — сказал Гарри. — Ну... почти наверняка. Мы уже поступили так с кольцом и медальоном, потому что Риддл сделал с ними нечто ужасное.

— Я спрятала диадему матери в дупле дерева в Албании, — проговорила Серая Дама, и уши Гарри заинтересованно приподнялись. — Но когда я разговаривала с ним... казалось, что он понимает. Он был любезен, говорил мне о том, что я ощущала... казалось, будто он, в отличие от других, искавших диадему, интересуется ей не из корыстных целей.

— Вы далеко не единственный человек, которого Том сумел обвести вокруг пальца, — сказал Дамблдор утешающе. — Не первый и не последний. Он убедил предыдущего директора этой школы, что спас её от опасности, которую сам и устроил. И уговорил человека, которого я, как думал, знал, отдать собственное тело в угоду его планам.

— А вы знаете, куда потом делась диадема? — спросил Гарри, и его сердце упало, когда Серая Дама покачала головой.

— Я только знаю, что он забрал её из дерева, рядом с которым я умерла, — ответила она. — Я умерла далеко от Хогвартса, убитая Бароном, которого моя мать послала за мной, а он сам умер через несколько минут от собственного меча. Поскольку мы умерли там, мы можем обретаться в том месте, и можем обретаться в Хогвартсе, потому что жили здесь. Но я не могла следовать за Риддлом повсюду, и даже когда он был в Хогвартсе потом, я не желала его видеть.

Её призрачные кулаки сжались:

— Самый его вид напоминал о том, как я была обманута.

— Так значит, она может быть в Хогвартсе, — сказал Гарри, размышляя вслух. — И... я знаю... минутку, а когда он о ней узнал?

— На седьмом курсе, — ответила Серая Дама. — Он забрал её меньше чем через месяц после того, как покинул Хогвартс.

— Значит, она не в Тайном чертоге, — решил Гарри. — В Хогвартсе у него были только кольцо и дневник, а с ними мы уже разобрались.

— Но вы, кажется, говорили, что он был в Хогвартсе и потом? — спросил Сириус Серую Даму.

— Том возвращался в Хогвартс однажды, — подтвердил Дамблдор. — Он хотел получить преподавательскую должность, хотя, конечно, я ему отказал. Не думаю, что в период своего визита он посещал Тайный чертог.

— Это уже второй раз, когда вы упоминаете Тайный чертог, — сказала Серая Дама, и Гарри рассеянно подумал, что она отказалась от своего почти постоянного молчания.

Возможно, это были самые интересные события, произошедшие за последние десятилетия её смерти.

— Я разговаривал с василиском, что там живёт, — объяснил он. — Мы пока держим её в секрете, но она рада, что может хоть с кем-то поговорить. Риддл тоже заставил сделать её кое-что, о чём она сожалеет.

— А если Риддл всё-таки посещал Чертог, когда возвращался в Хогвартс, — задумчиво сказал Сириус, — он мог спрятать там чашу или диадему. Может, нам попросить Царицу, чтобы та поискала?

Гарри подумал, что сейчас она наверняка спит, сказал об этом, а потом спросил, не могут ли домовые эльфы помочь с поиском.

— Хогвартс не раз переворачивался вверх дном, когда ученики искали диадему, — проговорил Дамблдор. — Но, истинно, домовые эльфы знают о замке больше всех остальных. Даже больше меня, как бы примечательно это не было.

— А как же я? — спросил Сириус. — Я помогал делать карту замка!

— Безусловно, — согласился Дамблдор. — Но, к сожалению, я не могу принять её как работу по чарам, поскольку она не была сдана вовремя.

Несколько секунд поразмыслив, он повысил голос:

— Кайли?

Та же домовая эльфийка появилась с негромким хлопком.

— Не будешь ли ты так добра попросить всех эльфов обыскать Хогвартс сверху донизу? — спросил Дамблдор. — Искать требуется диадему Когтевран, или же чашу Пуффендуй.

Кайли закивала и исчезла с очередным хлопком.

Через двенадцать секунд она появилась снова, на этот раз держа в поднятых руках тускло поблескивающую диадему:

— Мы нашли её, директор сэр! Она была в Комнате Так-и-Сяк!

— ... даже обидно как-то, — застонал Сириус.

* * *

Через пятнадцать минут, в небольшой бухте на берегу моря, Дамблдор положил диадему Когтевран на мягкий песок.

— Мне пришла в голову одна мысль... — сказал Сириус.

— Какая? — спросил Гарри. — О том, как не уничтожать диадему?

Сириус покачал головой:

— Не, с этим никаких идей. Просто теперь, когда мы знаем, что Риддл спрятал крестраж в замке, возникает вопрос: а какие ещё места были для него достаточно важны, чтобы спрятать там чашу? — он посмотрел на Дамблдора. — Может, приют, где он рос?

— Отличная идея, Сириус, но бесплодная, — откликнулся Дамблдор. — Я уже проверил здание, и не обнаружил ничего такого.

Он указал в сторону диадемы:

— Полагаю, нам лучше сейчас закончить наше дело, чтобы потом со спокойной душой вернуться к чаепитию.

Гарри кивнул и сделал глубокий вдох. Он уже давно не пользовался Адским пламенем, и сначала постарался припомнить всё, что узнал о его контроле.

Это заняло достаточно времени, чтобы в итоге он выдохнул и сделал другой глубокий вдох, но затем он сделал шаг назад и встал на задние лапы, раскрыв крылья.

— Инфернус! — выдохнул он.

Из его пасти вырвался ревущий поток жёлто-оранжевого пламени, попавший прямо в центр диадемы. На секунду пламя полностью её скрыло, а затем она оказалась окружена горящим песком и плавящимся стеклом.

Сначала Гарри забеспокоился, что заклинание не сработало, потому что диадема выглядела лишь немного закопчённой, но потом заметил вытекающий из неё ихор. Затем она разломилась пополам, испустив слабый, призрачный вскрик боли, всегда сопровождавший уничтожение крестража.

— Хорошо сработано, Гарри, — сказал Дамблдор, поднимая палочку. Диадему, песок и стекло укрыл гиацинтовый огонь; директор подождал несколько секунд и взмахнул палочкой, рассеяв пригасшее Адское пламя. — Да, очень хорошо.

— Вот, значит, и пришёл конец диадеме моей матери, — сказала Серая Дама.

На таком расстоянии от замка она выглядела иначе, несколько выцветше и размыто. Её задумчивый взгляд был устремлён на спёкшуюся стеклянную массу, оставшуюся после заклинания Гарри.

Похоже, основной поток его огненного дыхания не попал в диадему, а вместо этого пробурил песок.

— Осмелюсь спросить: а что вы планируете делать теперь? — спросил Дамблдор.

На лице Серой Дамы отразились смешанные чувства, но затем она, кажется, приняла решение.

— Думаю, я останусь, — сказала она.

Гарри не знал, что тут есть некий выбор, и сказал об этом. Серая Дама лишь улыбнулась и поднесла палец к губам.

— В своё время ты узнаешь всё сам, — сказала она, после чего неспешно поплыла обратно к замку.

Гарри проводил её взглядом, а затем снова посмотрел на место уничтожения диадемы. Его когти легко проникли под затвердевшую поверхность, и он чуть повозился, прежде чем извлечь из песка трубку спёкшегося стекла.

— Не против, если я возьму это себе, Гарри? — спросил Дамблдор. — Оно отлично будет смотреться с другими вещицами в моём кабинете, — по крайней мере, теми, чья суть мне известна.

Сириус издал странный сдавленный звук.

— Вы не знаете, что они делают, профессор? — удивился Гарри.

— О, уверен, они делают множество полезных вещей, и даже некоторые бесполезные, — откликнулся Дамблдор. — Но немного стекла приятно оживит картину. Выбор, конечно, за тобой.

* * *

В тот вечер Гарри размышлял, почему его драконьи инстинкты даже не шевельнулись, когда он отдавал стекло.

Может, потому, что оно не было драгоценным? Потому что он мог сделать ещё в любое время?

Или потому, что оно ещё не принадлежало ему?

Какой бы ни была причина, было по крайней мере ясно, что его психология отличается от таковой у Норы, Шелли, Олли и Зака. Все четверо были крайне рады его видеть, и трём молодым драконам не терпелось показать, как они научились летать — построением.

После двух лет изучения ухода за магическими существами Гарри мог твёрдо заявить, что дракончики веди себя друг с другом куда более мирно, чем обычные драконы с другими обычными драконами.

Что было здорово.

* * *

Был уже почти конец лета, когда наконец пришло письмо из Хогвартса. Новых книг, к счастью, требовалось всего две — новый учебник по защите и книга о продвинутых рунических комбинациях за авторством Эдды Резчик.

Также в письмо был вложен блестящий значок префекта, который Гарри пока аккуратно отложил, и два дополнительных листа пергамента.

Первый, адресованный "Префекту", гласил, что в начале поездки всем префектам требуется собраться в вагоне для префектов, чтобы получить инструкции от старост школы. Гарри надеялся, что ему не придётся оставаться там всю поездку: в конце концов, он помнил, как Перси бывал в разных местах поезда, и к тому же не мог представить, чтобы инструктаж занял семь-восемь часов, требовавшихся на поездку до Хогвартса.

Второй лист, адресованный конкретно "Гарри" и подписанный Дамблдором, сообщал, что в этом году будет несколько новых нечеловеческих учеников: Исаак (тот самый грифон, с которым Гарри познакомился на УзМС), вампирша по имени Мелодия, и ещё один член стаи Юны, носящий куда более прозаическое имя "Мэтью". Дамблдор выражал надежду, что Гарри отыщет время, дабы помочь им удобнее обустроиться в Хогвартсе, и уточнял, что Гарри наверняка и так бы это сделал, но теперь будет знать, что Дамблдор это ценит.

Это всё означало немалую ответственность, но Гарри не мог не признать, что, вероятно, и вправду постарался бы помочь другим ученикам. Хотя ощущение некоторой внушительной значимости всё равно оставалось, как во всех случаях, когда тебе говорят, что ты должен что-то сделать, пусть ты и так планировал этим заняться.

Оставалось только купить нужные школьные принадлежности и дожидаться первого сентября.

1) В оригинале "Windrider". Один из тех случаев, когда не удалось точно определить, какое произведение имелась в виду. Предположительно, речь идёт о книге из цикла Floramonde за авторством Памелы Фриман.

Вернуться к тексту