Мальчик, который всё спланировал (гет)

Шесть дней спустя

Среда, 9 ноября 1994 года

Пятнадцать дней до Первого испытания

Лютный переулок

Гарри Поттер находился в Лютном переулке, потому что его крестный отец, беглый преступник Сириус Блэк, хотел бутылку огневиски для их завтрашнего семейного торжества.

Домовые эльфы Поттеров вместе с Добби недооценили время, необходимое для ремонта Поттер-мэнора. Вместо того чтобы закончить 8 ноября, как предполагалось, они завершат все работы с крышей, стенами и интерьером завтра, 10 ноября.

Завтра главный гоблинский специалист по защитным чарам, Укус Смерти, магическим путём прибудет в Поттер-мэнор. Они с Гарри пять минут поработают вместе над новым главным защитным камнем, а затем поместье впервые за пятнадцать лет снова получит Фиделиус и другие защитные чары.

Завтра Гарри навсегда переедет в Поттер-мэнор. Завтра Гарри сделает Поттер-мэнор своим домом на всю оставшуюся жизнь. А еще завтра Сириус переедет в Поттер-мэнор вместе с Гарри — до тех пор, пока Сириус не очистит свое имя.

Сириус ждал завтрашнего дня с большим волнением, чем Гарри. Гарри никогда не видел Поттер-мэнор до ночи Хэллоуина и был уверен, что не бывал там даже младенцем. Сириус же проводил в поместье часть рождественских и летних каникул, будучи учеником Хогвартса. Карлус и Дорея Поттер практически усыновили его как родного брата Джеймса и собственного сына. По словам Сириуса, он привозил туда «Эми, самую классную цыпочку в Хогвартсе», и все относились к этим визитам со всей серьёзностью знакомства девушки с настоящей семьёй её парня.

Гарри, честно говоря, было всё равно, где провести завтрашнюю ночь: в сине-серебряной спальне дома Дамблдора или в хозяйской спальне Поттер-мэнора. Можно было подбросить монетку. Но Сириус «в сто раз охотнее спал бы в Поттер-мэноре, даже в чулане для мётел, чем в самой шикарной спальне» родового дома Блэков, который, по-видимому, находился где-то в Лондоне.

Сириусу нужна была бутылка огневиски на завтра. Но Сириус официально всё еще был массовым убийцей и беглым каторжником. Поэтому он рисковал быть арестованным, если бы попытался купить бутылку огневиски сам. Так что эта задача выпала Гарри, четырнадцатилетнему мальчику под иллюзорными чарами, — купить янтарную жидкость.

Волшебник или ведьма могли наложить иллюзорные чары на собственное лицо и тело, но не могли наложить их на палочку (на свою собственную или чужую).

Поэтому в теории, чтобы предотвратить распитие алкоголя несовершеннолетними, магические винные магазины должны были проводить две проверки палочки каждого покупателя. Во-первых, проверять на наличие Надзора. И во-вторых, проверять, совпадает ли истинное имя клиента, установленное с помощью анализа крови, с именем, привязанным к предъявленной палочке.

Но волшебники справедливо беспокоились о том, что другие волшебники возьмут их кровь, поэтому эту часть закона разрешалось игнорировать. Осталась только проверка на Надзор как способ остановить волшебников хогвартского возраста от покупки алкоголя.

Теперь скрытый чарами Гарри поставил на прилавок огневиски и требуемые семь галлеонов. Он вытащил палочку, и продавец магазина проверил ее. Как Гарри и ожидал, продавец не нашел Надзора на палочке, которую предъявил Гарри — главным образом потому, что прошло более двухсот лет с тех пор, как Гарольдусу Сайрусу Поттеру было меньше семнадцати.

* * *

Немного позже

Иллюзия Гарри изображала мужчину лет двадцати с шоколадно-карими глазами, коричневой кудрявой бородкой и густыми каштановыми волосами — так мог бы выглядеть старший брат Гермионы. Маскировка оказалась настолько хорошей, что продавец винного магазина едва взглянул на юношу, который на самом деле был Мальчиком-Который-Выжил.

Лютный переулок сейчас был немноголюден, потому что большинство злых взрослых волшебников в данный момент находились на работе, а все злые дети-волшебники были в школе. Гарри решил проверить, так же ли немноголюден Косой переулок. Поглазеть на витрины было бы забавно.

Когда Гарри вышел из Лютного переулка в Косой, он размышлял, мороженое какого вкуса ему купить.

* * *

Мгновение спустя

— Гоморфус! — крикнул голос волшебника. Застигнутый врасплох Гарри не смог увернуться от пущенного в него заклинания.

Заклинание попало в цель. Гарри почувствовал, как спадает его маскировка под старшего брата Гермионы. Теперь Гарри предстал перед всеми как четырнадцатилетний Мальчик-Который-Выжил.

Гарри выхватил палочку Гарольдуса Поттера из кобуры на предплечье — на случай, если нападавший оказался Пожирателем смерти. Источником заклинания Гоморфус был суровый аврор с короткими жёсткими волосами, стоявший в Косом переулке, расставив ноги на ширине плеч.

— ГАРРИ ПОТТЕР! — крикнул аврор. — Немедленно вернитесь в Хогвартс, иначе вы будете арестованы!

— Арестован за что? — крикнул в ответ Гарри. — Я ничего не сделал!

— За прогулы. Если только вы не позволите мне прямо сейчас отконвоировать вас обратно в Хогвартс.

— Не дождётесь, аврор. В Хогвартсе действует заговор с целью убийства, и кто-то как раз надеется, что какой-нибудь прихвостень притащит меня обратно.

— Вы арестованы за прогулы, Гарри Поттер. Вы пойдете... — аврор выпустил в Гарри красный Оглушающий луч, — ...тихо?

Увернувшись от Оглушающего заклинания, Гарри крикнул в ответ:

— Что вы делаете? Кто-то пытается...

Аврор выстрелил в Гарри еще одним красным Оглушающим заклинанием.

— ...убить меня в Хогвартсе!

Аврор ответил:

— Я вам... — он выстрелил очередным Оглушающим, — ...не верю.

О, черт! — подумал Гарри. Уклоняясь от предпоследнего Оглушающего заклинания аврора, Гарри оказался прямо на пути последнего Оглушающего заклинания. Гарри был в секунде от того, чтобы быть оглушенным — и, предположительно, арестованным сразу после этого.

— Добби! — закричал Гарри.

А затем Оглушающее заклинание попало в цель, и мир Гарри погрузился во тьму.

Гарри проснулся в сине-серебряной спальне дома Дамблдора. Он обнаружил, что лежит на кровати полностью одетым, а невредимая бутылка огневиски стоит на тумбочке. Добби стоял на кровати и смотрел на Гарри сверху вниз со своей трёхфутовой высоты.

Добби произнес:

— Добби не причинил вреда противному служителю закона. Добби хотел причинить вред служителю закона, но не стал. Правильно ли поступил Добби?

Гарри ухмыльнулся.

— Да, Добби, ты всё сделал правильно.

Лицо Добби с зеленоватым оттенком позеленело еще сильнее. Гарри добавил:

— Хотя, если честно, мне тоже хочется навредить служителю закона, но я не стану этого делать.

Расстроенный Гарри хлопнул ладонью по кровати.

— Боже, спаси меня от идиотов со значками и синими палочками!

Аврор Джон Долиш также был расстроен. Сам Грозный Глаз Грюм поручил Долишу задержать Гарри Поттера и вернуть мальчишку в Хогвартс. Но мальчишка сбежал от Долиша, даже ни разу не выстрелив из своей палочки.

Обхитрён четырнадцатилетним мальчишкой! — мысленно прорычал Долиш. Что ж, в следующий раз он не будет так мягок с этим сопляком.

* * *

Два дня спустя

Пятница, 11 ноября 1994 года, 8 утра

Тринадцать дней до Первого испытания

Тюрьма Азкабан

Августус Руквуд, осужденный Пожиратель смерти и бывший Невыразимец из Отдела тайн, был убит Авадой Кедаврой в своей камере.

Свидетелей не было. Авроры так и не выяснили, как произошло убийство, и уж тем более — кто его совершил.

Авроры никогда этого не узнают, но палочка-убийца изначально принадлежала Соломону Крокеру (умершему в 1921 году).

* * *

Час спустя, в Поттер-мэноре

Сириус получил странное совиное послание из Отдела тайн:

В родовом доме Блэков в Лондоне находится предмет темнейшей магии, связанный с Сами-Знаете-Кем. Не будет ли предполагаемый лорд Блэк Сириус так любезен открыть дом и разрешить Невыразимцам изъять этот злой артефакт?

Из этого послания Сириус узнал, что: во-первых, Арктур, лорд Блэк, не лишил Сириуса наследства, как всегда угрожала Вальбурга Блэк; во-вторых, вместо этого он назвал Сириуса Наследником Блэков; и в-третьих, он умер.

Получив совиное послание, Сириус и Гарри с помощью эльфа переместились в Гринготтс и выслушали завещание Арктура Блэка. Всё ещё пребывая в шоке, Сириус потребовал кольцо лорда Блэка. Затем настала очередь Гарри впасть в такое же состояние, когда крёстный назвал его, лорда Поттера, ещё и Наследником Блэков.

Гарри спросил:

— Не то чтобы я жалуюсь, но... почему я?

Сириус нахмурился:

— Потому что, если бы я умер после смерти моего деда, но до того, как назначил бы Наследника, следующим лордом Блэком стал бы сын Нарциссы. Только представь себе эту катастрофу: Драко Малфой, будущий лорд Малфой, становится еще и лордом Блэком.

Гарри скривился так, словно его заставили выпить десять мерзких на вкус зелий, одно за другим.

На ступенях Гринготтса Сириус вызвал домового эльфа по имени Кричер. Для Гарри тот был живым воплощением «плохого эльфа»: угрюмый и открыто оскорбляющий хозяина в духе речей Драко о чистоте крови. Хуже того, когда Сириус приказал: «Перенеси нас к площади Гриммо», прошло целых пять секунд, прежде чем Кричер послушно щёлкнул пальцами.

Сириус и Гарри материализовались у тротуара одной из лондонских улиц. Через дорогу тянулся ряд таунхаусов. Ухмыляясь, Сириус спросил Гарри:

— Заметил что-нибудь странное в нумерации домов?

Как только Сириус задал этот вопрос, Гарри не потребовалось много времени, чтобы заметить странность:

— Нумерация идет нормально до номера 11, а затем перескакивает на 13.

Сириус произнес:

— Зоркий глаз. Слушай внимательно, Гарри: родовой дом Блэков находится в доме номер 12 на площади Гриммо.

Гарри с изумлением наблюдал, как дома номер 11 и 13 раздвинулись, и между ними возник еще один таунхаус. Увы, краска на доме номер 12 была гораздо более выцветшей, чем на домах 11 и 13.

Если снаружи дом номер 12 на площади Гриммо показался Гарри разочаровывающим, то внутри он нашел его откровенно отвратительным. Конечно, негативный настрой Гарри, возможно, был вызван тем, что не успел он переступить порог дома, как портрет матери Сириуса начал громко оскорблять и Гарри, и Сириуса.

Сириус попытался уничтожить портрет заклинанием Исчезновения. Но даже будучи лордом Блэком, он потерпел неудачу. Сириусу удалось лишь заставить картину замолчать.

Сириус вызвал Кричера.

— Кричер, избавься от этой картины! — прогремел Сириус.

— Мне так жаль, хозяин — предатель крови, — произнес Кричер, не утруждая себя тем, чтобы скрыть ухмылку. — Картина прикреплена к стене заклинанием Вечного приклеивания. Я сожалею, что не могу выполнить ваш приказ.

Затем Гарри и недовольный Сириус осмотрели остальную часть таунхауса. И Сириус стал еще несчастнее.

Пыль была повсюду. В доме было столько паутины, что позавидовал бы даже акромантул. Из холодильного шкафа на кухне скверно пахло. В шторах копошились докси, а по второму этажу бродил боггарт. Гарри задавался вопросом: Как Кричер мог довести дом до такого состояния?

Сириус думал о чем-то похожем. Он разразился долгой, гневной обличительной речью в адрес Кричера. Очевидно, Сириус и Кричер ненавидели друг друга еще до того, как Сириус поступил в Хогвартс.

Гарри сказал:

— Думаю, у меня есть решение. Вызови Кричера.

Прошло пять эльфо-секунд после того, как Сириус позвал Кричера, прежде чем Кричер, наконец, материализовался в комнате с хлопком. Следующими словами Кричера были:

— Предатель крови, позор семьи хозяин прерывает работу Кричера?

— Работу? — прорычал Сириус. — Ты только и делал, что сидел на заднице с тех пор, как умер мой дед!

Гарри поднял руку, чтобы заставить Сириуса замолчать.

— Добби, Серая Глина, Пчеловод, подойдите сюда, пожалуйста.

Хлоп-п-п-хлоп.

Гарри обратился к трём новоприбывшим домовым эльфам:

— Добби, Серая Глина, Пчеловод, это Кричер. Он отвечает за поддержание чистоты в этом месте. Вы трое, потратьте пять минут, чтобы осмотреться, а затем вернитесь ко мне.

Пять минут спустя Добби, Серая Глина и Пчеловод снова стояли перед Гарри. Кричер больше не выглядел самодовольным. Напротив, древний домовой эльф казался напуганным до смерти. Возможно, потому, что все три вызванных Гарри домовых эльфа бросали на Кричера убийственные взгляды.

Гарри сказал Серой Глине:

— Пожалуйста, вызови остальных эльфов Поттер-мэнора. Они захотят принять в этом участие.

Хлоп-п-п-хлоп. Теперь вызванные Гарри домовые эльфы превосходили Кричера численностью — шестеро против одного.

К тому времени Гарри уже усвоил, что домовых эльфов не интересуют деньги в качестве оплаты. Но если Гарри вливал в домового эльфа магию, точно так же, как он вливал магию в защитный камень, его домовые эльфы считали это великолепной наградой. Поэтому Гарри пообещал объятие с вливанием магии тому домовому эльфу, который снимет со стены портрет Вальбурги Блэк. Через десять минут портрет был снят со стены, и домовой эльф Поттер-мэнора по имени Глазурь ухмыльнулась, получая награду от Гарри.

Когда портрет Вальбурги Блэк был снят со стены, Гарри ожидал, что Сириус заставит его исчезнуть. Вместо этого Сириус бросил замолкший портрет в камин Летучего пороха и смотрел, как он горит.

Во время уборки эльфы Гарри нашли медальон, сделанный Салазаром Слизерином, с прикреплённой к нему частичкой души Волдеморта. Быстрый обмен совиными посланиями между Сириусом и Отделом тайн позволил установить, что это и был тот «предмет темнейшей магии, связанный с Сами-Знаете-Кем», которым интересовался Отдел. Серая Глина, надев перчатки из драконьей кожи, доставил медальон в Отдел тайн.

Гарри понимал, что таунхаус на площади Гриммо был грязным. Но он не представлял себе, насколько там было грязно, пока не обнаружил, что семи домовым эльфам — шесть эльфов Гарри пристыдили Кричера и заставили его работать — потребовалось целых два часа, чтобы вычистить таунхаус сверху донизу, а также отмыть и покрасить дом снаружи.

В какой-то момент двухчасовой уборки, как Сириус рассказал Гарри, исчезла отвратительная выставка голов домовых эльфов. Эта коллекция находилась в таунхаусе столько, сколько Сириус себя помнил.

Когда дом на площади Гриммо засверкал чистотой, Серая Глина и Пчеловод с хлопком появились по обе стороны от испуганного Кричера и схватили старого домового эльфа за руки. Серая Глина произнес:

— Серой Глине и Пчеловоду нужно поговорить с плохим эльфом Кричером о пренебрежении своими обязанностями.

А затем — хлоп! — все три домовых эльфа исчезли.

Через десять минут Серая Глина и Пчеловод попросили Сириуса заключить связь со свободной юной эльфийкой по имени Шалость. Удивленный Сириус связал себя с ней узами.

Кричера больше никто не видел, и на зов Сириуса он не откликался.

Десять минут спустя ещё одно совиное послание из Отдела тайн содержало вопрос: даст ли Сириус как лорд Блэк разрешение Невыразимцам войти в сейф Беллатрисы Лестрейндж в Гринготтсе. Очевидно, там находился ещё один «предмет».

Сириус выписал запрошенное разрешение, а затем добавил строчку: «Я, лорд Блэк, не знал о том, что в сейфе Беллатрисы находится предмет-крестраж, до того самого момента, когда Отдел тайн сообщил мне об этом».

Прим. пер.: Да, в письмах Невыразимцев не упоминались крестражи, но Блэк каким-то образом понял, о чем идет речь. В шестой главе гоблины рассказали Гарри о крестражах, возможно, он поделился этими знаниями с Сириусом.

Сириус объяснил Гарри:

— Правила Гринготтса запрещают хранить «опасные» предметы в сейфах. Возможно, сейф Беллатрисы конфискуют целиком, если там обнаружится крестраж. Я не против. Каждый галлеон, который Белла не сможет потратить, — это галлеон, который не получит Сам-Знаешь-Кто, когда или если вернётся. Но я чертовски не хочу, чтобы гоблины конфисковали мои сейфы. А они бы это сделали, если бы подумали, что лорд Блэк знал о крестраже, но позволил Белле оставить всё как есть.

* * *

В тот же день, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

В отличие от всей той канители, с которой было связано уничтожение крестражей на площади Гриммо и в сейфе Беллатрисы Лестрейндж в Гринготтсе, процесс изъятия крестража из Хогвартса оказался простым.

Отдел тайн прислал директрисе Макгонагалл совиное послание: «В Хогвартсе находится ещё один предмет, являющийся крестражем Сами-Знаете-Кого. Можем ли мы его изъять?»

Макгонагалл дала разрешение, и двое Невыразимцев прибыли по каминной сети. Один из них был в перчатках из драконьей кожи, а другой нес свинцовый ящик.

Двое Невыразимцев поднялись на седьмой этаж — и исчезли. Полчаса спустя они вернулись в кабинет Макгонагалл, коротко переговорили с директрисой, а затем удалились через камин. Тот Невыразимец, что был в перчатках из драконьей кожи, уже снял их. Зато другой по-прежнему нёс свинцовый ящик, всем своим видом показывая, что делает что-то важное.

* * *

В тот же день после полудня, в Поттер-мэноре

Еще одно совиное послание из Отдела тайн сообщило Гарри, что в Зале пророчеств есть пророчество о нем. Гарри пригласили выслушать это пророчество лично.

Спустя несколько минут Гарри отправился в Зал пророчеств, прихватив с собой Сириуса. Директор Отдела тайн, Сол Крокер, лично проводил Гарри и Сириуса к нужной сфере с пророчеством.

Услышав пророчество, Гарри не удивился. Они с Сириусом быстро сообразили, что Волдеморт уже знал часть этого пророчества, судя по действиям Тёмного Лорда.

Но зачем рисковать? Гарри поднял сферу с пророчеством высоко над головой и «случайно» выронил её. Стеклянный шар разбился вдребезги.

Невыразимец Крокер не стал упрекать Гарри за уничтожение пророчества. Вместо этого он кивнул. А затем сказал Гарри:

— Причина, по которой я пригласил тебя выслушать пророчество, связана с крестражами Тёмного Лорда. Когда твоё имя вылетело из Кубка Огня, у Тёмного Лорда было шесть активных крестражей. Теперь у него их только два, и они находятся географически близко друг к другу.

Затем Крокер как бы между прочим добавил:

— Один из крестражей находится совсем рядом с Тёмным Лордом Волдемортом.

Сириус переспросил:

— Сами-Знаете-Кто жив?

Гарри сказал:

— Вы знаете, где находится Волдеморт? Почему вы его не убили?

Крокер посмотрел на Гарри и произнес:

— Ах, вот мы и подошли к истинной причине, по которой я попросил тебя прийти сюда.

Крокер, Гарри и Сириус проговорили еще пятнадцать минут.

* * *

Двенадцать дней спустя

Среда, 23 ноября 1994 года, 9 утра

Двадцать девять часов до Первого испытания

Кабинет директора Департамента магического правопорядка

Амелия Боунс удивилась, когда к ней с письмом снова прилетела та самая незабываемая белоснежная сова. Гарри Поттер вновь написал главе ДМП:

«Завтра на Турнире Трёх Волшебников назовут моё имя, чтобы я вышел и сразился с драконом. Никому не говорите о драконе: эта часть Первого испытания должна быть секретом. В любом случае, мои планы остаются такими же, какими были в ночь оглашения моего имени: когда меня вызовут, я, вне всяких сомнений, откажусь от участия».

Гарри, конечно, написал ещё кое-что. Из-за одного его предложения Амелия уставилась на слова мальчика с колотящимся сердцем.

Изначально Амелия назначила лишь Джона Долиша и еще нескольких авроров присутствовать завтра на зрительских трибунах. И, честно говоря, эти несколько авроров были отправлены туда лишь для того, чтобы потешить эго министра Фаджа и прочих высокопоставленных лиц.

Но теперь эти планы были отменены. Амелия начала строить новые планы и писать новые назначения для авроров. Кроме того, Амелия начала планировать, что она наденет на Первое испытание завтр...

Планы Амелии снова пошли прахом, когда в кабинет Амелии вошел Сол Крокер и рассказал ей вещи, о которых она совершенно не подозревала.

Когда Крокер закончил говорить, Амелия спросила:

— Гарри Поттер должен быть в самом центре этой безумной миссии?

— Да, — ответил Крокер.

Амелия произнесла:

— Не знаю, как он, но на его месте я бы предпочла сразиться с огромным драконом.

* * *

11 с половиной часов спустя

Среда, 23 ноября 1994 года, 20:30

17 с половиной часов до Первого испытания

Казарма для заключенных-шахтеров в железной шахте Гринготтса в Великобритании

Заключенный Дамблдор улыбнулся Гарри так, словно он всё еще был директором, а Гарри всё еще был первокурсником.

— Гарри, мой мальчик...

Гарри холодно ответил:

— Заключенный Дамблдор, давайте обойдемся без светских бесед. Что вы хотите мне рассказать?

Дамблдор указал на невольных слушателей: трёх гоблинов-охранников, каждый из которых держал острую секиру и стоял всего в нескольких футах от них, и десятерых заключённых-шахтёров, сидевших на узких койках. Дамблдор произнёс:

— Прежде чем мы начнем, я должен настаивать на том, чтобы ты использовал свое влияние на гоблинов, дабы обеспечить нам двоим уединение. То, что я должен сказать, будет опасно, если дойдет не до тех ушей.

Гарри, услышав слова Дамблдора, весьма презрительно рассмеялся.

Затем Гарри сказал:

— Понятия не имею, насколько велико моё влияние на гоблинов, но я не собираюсь подвергать его испытанию. Что бы вы ни хотели мне рассказать, рассказывайте в присутствии этих трёх гоблинов и ваших друзей-воров в этой казарме, или я ухожу прямо сейчас.

Молли Уизли свирепо посмотрела на Гарри, когда он назвал её одним из «друзей-воров» Дамблдора. Гарри одарил её улыбкой, которая ясно говорила: Мне плевать, что вы злитесь.

Тем временем Дамблдор наградил Гарри своим взглядом Я так разочарован в тебе.

— Гарри, не будь ребенком! То, что я собираюсь тебе рассказать, — это опасная тайна, и я должен настаивать, чтобы ты внес свой вклад в сохранение этой тайны. Начни с того, чтобы никто другой не мог подслушать, когда я буду рассказывать тебе этот секрет. Пусть охранники оставят нас наедине.

— Не-а. Не выйдет.

— Гарри, я вынужден настаивать...

— Вы добиваетесь того, чтобы я остался с вами наедине? Во-первых, это привилегия, которая заключенным здесь никогда не предоставляется, заключенный Дамблдор. Во-вторых, я не останусь с вами наедине, если только у меня не появится склонность к самоубийству. А её я совершенно точно не чувствую.

Гарри посмотрел на Молли и добавил:

— Мы с моей девушкой Гермионой очень близки, и мне есть ради чего жить.

Дамблдор крикнул:

— Тогда наложи чары Заглушения, чтобы никто, кроме тебя, не мог услышать то, что я собираюсь сказать!

— Мой ответ по-прежнему «нет».

— Почему нет? — потребовал ответа Дамблдор тоном, который явно гласил: У тебя должно быть первоклассное объяснение, молодой человек, иначе ты получишь отработку.

Но Гарри был не в настроении играть роль непослушного ученика в кабинете директора. Вместо этого Гарри свирепо посмотрел на заключенного Дамблдора и ответил:

— Потому что хранение секретов — это ваша игра за власть. Откуда я это знаю? Потому что всё с вами — игра за власть. Вы отправляли Реддла обратно в приют Вула, хотя он ненавидел там находиться, а меня — к Дурслям. И то и другое было играми за власть. Ваши тогдашние «причины» теперь не имеют значения, потому что оказались ложью. Вы возвращали нас, чтобы внушить двум мальчикам-сиротам: «Посмотрите, какой я могущественный! Я могу сделать вас несчастными, а вам придётся это терпеть».

— Гарри...

— Но теперь игры за власть закончены, заключённый Дамблдор. Что бы вы ни хотели мне рассказать сегодня, вы скажете это в присутствии других воров и гоблинов-охранников. И если случится худшее, если кто-то из них разболтает услышанное, виноваты всё равно будете вы. Потому что не рассказали мне эти «секреты» с глазу на глаз месяцы или годы назад, когда я вам ещё доверял!

Вскоре Дамблдор убедил себя поделиться «опасными секретами» с Гарри, а заодно с гоблинами-охранниками и другими заключёнными-шахтёрами. Гарри это не впечатлило.

Гарри закатил глаза, подумав: Томми намеренно создал шесть крестражей. Я уничтожил один. Невыразимцы нашли ещё три и уничтожили их. Они показали мне на карте, где находятся два оставшихся. Мне нравятся Невыразимцы: они выполняют свою работу как положено, и иметь с ними дело просто и понятно. Но мистер «Лидер Света» мало что знает о крестражах и настаивает, чтобы я играл в его дурацкие игры, прежде чем поделиться известными ему крохами. Жалкое зрелище.

Вслух Гарри сказал Дамблдору:

— Так что, после всех этих плясок с бубном, правда в том, что вы не знаете, сколько крестражей создал Волдеморт.

— Шшш!

— Сколько крестражей вы искали и нашли?

— Гарри, то, сколько времени от меня требуют...

— Значит, ноль найденных вами крестражей. Понятно.

Тишина.

— Можете ли вы сказать мне, как выглядят крестражи?

Тишина.

Гарри повторил:

— Вы знаете, как выглядят крестражи? Да или нет.

Дамблдор тихо ответил:

— Нет. Я не знаю, как выглядят крестражи.

— Или где они находятся?

Дамблдор произнес:

— Гарри, мой мальчик, я знаю, где находится один из крестражей. Мне так жаль. — Он многозначительно посмотрел на лоб Гарри, скрытый челкой.

Гарри провёл рукой по волосам, как расчёской, откинув челку вверх и назад.

— Ваша информация устарела, — сказал он. — Гермиона говорит, что шрам сейчас почти не виден.

Дамблдор потрясенно уставился на лоб Гарри.

— Гарри, зачем ты удалил крестраж из своего шрама?

Гарри рявкнул:

— Лучше задать вопрос: «Почему я должен слушать того, кто говорит мне оставить его в себе?» Поздравляю, вы только что утроили моё недоверие к вам. Я ухожу, «Лидер Света».

Гарри переглянулся с гоблинами-охранниками, а затем дёрнул большим пальцем в направлении лифта шахты. Дамблдор остался что-то бессвязно бормотать, пока Гарри и три гоблина поспешно покидали казарму заключённых-шахтёров.

* * *

Следующим утром

Четверг, 24 ноября 1994 года, 8 утра

Шесть часов до Первого испытания

Большой зал Хогвартса

Через две минуты после того, как Гермионе совиной почтой доставили письмо от Гарри, она встала и усилила свой голос заклинанием Сонорус. Гермиона не стала зачитывать вслух ту часть письма Гарри, где он признавался ей в любви (и которая растянулась на целую страницу), но она зачитала всему Большому залу ту часть, которую Гарри просил ее прочесть вслух:

Если вы из Гриффиндора, не болейте за меня сегодня — меня там не будет. Болейте за Седрика Диггори, истинного чемпиона Хогвартса. Если мой потенциальный убийца сейчас слушает, передайте ему, что я по-прежнему не планирую попадать в его ловушку.

Все вы, кто меня сейчас слушает, вероятно, этого не помните, но, когда моё имя вылетело из Кубка, я несколько раз заявил, что не подавал его как возможного чемпиона, а ещё принёс Клятву. Вот она: «Клянусь своей магией и своей жизнью, что я не бросал своё имя в Кубок, не просил никого из совершеннолетних сделать это за меня и не знаю и не могу даже предположить, как оно туда попало. Пусть Магия рассудит мои слова». Адвокат, с которым я разговаривал, говорит, что последствия этой Клятвы значат куда больше, чем простое доказательство того, что я не лгал насчёт Кубка. В любом случае, сегодняшний день обещает быть захватывающим! Если в худшем случае я потеряю магию — что ж, Гермиона по-прежнему любит меня, а потеря магии — всего лишь неудобство. Но ни я, ни мой адвокат не думаем, что это произойдёт. Напротив, мне кажется, что кое-кого сегодня ждут большие сюрпризы!

Пока Гермиона Грейнджер читала вслух письмо Гарри, все взгляды были устремлены на неё. Никто не смотрел ни на преподавательский стол, ни на сидевшего за ним преподавателя Защиты от Тёмных искусств.

Поэтому никто не заметил, что мужчина, которого все считали Аластором «Грозным Глазом» Грюмом, хмурился.

* * *

Четверг, 24 ноября 1994 года, 14:00

В Запретном лесу, недалеко от Школы чародейства и волшебства Хогвартс

Первое испытание Турнира Трёх Волшебников

Седрик Диггори был первым Чемпионом, которому пришлось столкнуться с драконихой-наседкой и попытаться украсть из драконьего гнезда фальшивое золотое яйцо. Он использовал трюк с трансфигурацией (превратил камень в собаку). Он достал золотое яйцо, но самка шведского короткорылого дракона обожгла ему лицо.

Флёр Делакур, второй Чемпион, столкнулась с обыкновенным валлийским зеленым драконом. Флёр усыпила дракона чарами, но спящий дракон поджег ей юбку. Флёр потушила огонь и достала свое яйцо.

Виктор Крам наложил ослепляющее проклятие на самку китайского огненного шара. Сам он не пострадал, его одежда не обгорела, и золотое яйцо тоже было добыто. Однако Виктор потерял баллы, когда ослеплённая дракониха начала спотыкаться и разбила половину настоящих яиц.

Затем китайского огненного шара и её оставшиеся яйца убрали с арены. Драконоборцы принесли самые большие драконьи яйца из тех, что Гермиона видела сегодня, после чего поместили среди них фальшивое золотое. Наконец привезли четвёртого дракона — спящего.

Гермиона увидела, что этот дракон был самым крупным из всех четырёх и обладал самой устрашающей природной бронёй.

— Мерлин, это венгерская хвосторога! — услышала Гермиона чей-то возглас.

Четвертого дракона разбудили. А затем усиленный голос Людо Бэгмена возвестил:

— Наш четвертый чемпион: Гарри Поттер!

Гермиона затаила дыхание.