Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

Гарри пришёл к двери кабинета профессора Амбридж без пяти восемь; так, во всяком случае, показали его часы и наколдованный Темпус. (Точнее, наколдовать пришлось два: первый сообщил, что сейчас без четырёх минут три, и после мгновения растерянности Гарри сообразил, что думал о книге, чьё действие происходило в Нью-Йорке, и получил тамошнее время.)

Секунд за десять до восьми дверь отворилась, и профессор Амбридж выглянула наружу с широкой улыбкой.

— А вот и вы! — воскликнула она, словно сама уже некоторое время ждала момента. — Заходите.

Гарри принял приглашение и стал с интересом оглядываться.

Когда защиту преподавал Златопуст Локонс, комната была полна вещей, касающихся его самого — портретов, написанных им художественных книг, которые он выдавал за документальные, и даже прототипа метлы "Молния". Ремус, с другой стороны, использовал кабинет, чтобы готовиться к урокам ЗоТИ.

Кабинет при остальных учителях Гарри не видел, но полагал, что там имело место нечто среднее. Но наверняка он не знал, и кабинет профессора Амбридж оказался интересным третьим случаем.

Он выглядел так, будто кто-то прочитал один из журналов тёти Петуньи, как сделать дом красивым. Такого рода красивым, что вокруг было полно кружевных салфеточек, покрывал, ваз с цветами и безделушек, но при этом людям было затруднительно сесть и просто использовать пространство.

Одна из стен была полностью увешана впечатляющей коллекцией декоративных тарелочек с движущимися котятами.

В некотором роде всё это можно было расценивать как хороший урок защиты. Розовая кофточка профессора Амбридж сливалась с интерьером, делая её похожей на притаившегося в засаде хищника. Хотя, пожалуй, после года преподавания профессора Грюма такой урок был излишним.

— Добрый вечер, мистер Поттер, — добавила профессор Амбридж.

— Добрый вечер, профессор Амбридж, — вежливо ответил Гарри. — Что я должен буду делать на отработке? Мне раньше никогда их не назначали.

Профессор Амбридж широко улыбнулась:

— Ну же, мистер Поттер, не забывайте о манерах.

Она указала на стул с прямой спинкой и маленький столик:

— Садитесь.

Гарри сел, найдя стул несколько неудобным. Ему пришлось немного повозиться, прежде чем он сумел найти комфортную позу, при которой не рисковал содрать часть обивки.

— Вы будете писать строчки, мистер Поттер, — продолжила профессор Амбридж, кладя перед ним перо и пергамент. — Достаточно просто, правда?

Гарри должен был признать, что так и есть. Задание напоминало то, чем занимались ученики на отработках в старых книгах о школе, вроде тех, что писала Энид Блайтон. Но, возможно, в Хогвартсе такое тоже было обычной практикой?

Лучше всего знали, вероятно, Фред и Джордж, но выудить у них правдивый ответ могло быть непросто.

Гарри осмотрел перо, выглядевшее весьма качественным и острым, а затем столешницу:

— Профессор Амбридж? Тут нет чернильницы.

— Этому перу не нужны чернила, мистер Поттер, — ответила Амбридж с нотками веселья в голосе, не отводя от него взгляда. — Пишите следующее: "Я не должен мешать урокам".

— Определённое время или определённое количество строк? — уточнил Гарри, беря перо в лапу.

— Я скажу вам, когда остановиться, мистер Поттер, — откликнулась профессор, чей голос теперь звучал почти приподнято.

Гарри чуть пожал крыльями и начал писать.

Из-под острия пера не появилось ни следа чернил. Гарри ощутил, как у него почему-то зачесалась тыльная сторона лапы... а потом перо неожиданно вспыхнуло ярким пламенем.

— Что?! — вскричала профессор Амбридж, чьё веселье как рукой сняло. — Что ты натворил, тупая зверюга?!

Первым порывом Гарри было выхватить палочку и наколдовать Пламягасящие чары, но потом он решил прибегнуть к более простому, давно изученному на всякий случай способу.

— Агуаменти! — выдохнул он.

Поток воды из его пасти окатил перо и стол, часть воды разбрызгалась на стену с тарелочками, заставив котят испуганно замяукать и разбежаться, а профессор Амбридж едва успела отскочить.

Когда огонь потух, последовало длительное молчание, нарушаемое только шипением всё ещё раскалённого пера в лужице воды.

— Что ты натворил... — повторила профессор Амбридж, теперь с отчётливой ненавистью в голосе. — Это было моё единственное!

— У меня с собой есть перо, — предложил Гарри. — Мне ужасно жаль, профессор Амбридж, что с вашим пером такое произошло, но если у вас и правда нет другого, я могу отдать вам своё. Мне нетрудно.

Конечно, профессор Амбридж ему не нравилась, но если у неё и правда были столь серьёзные финансовые проблемы, помочь ей казалось правильным.

Несколько долгих секунд профессор Амбридж лишь сверлила Гарри взглядом.

— Вон из моего кабинета, — наконец выплюнула она.

* * *

— А, вот и ты, — сказал Рон, когда Гарри вошёл через портретный проём в десять минут девятого. — Обалдеть, короткая же выдалась отработка.

— Я и сам удивился, — ответил Гарри. — Она велела мне писать строчки и дала перо, но то загорелось. Я его потушил, но она всё равно очень рассердилась и сказала мне уходить.

— Странно, — подытожила Гермиона. — Ну да ладно. Если уж ты здесь, займёмся домашкой по трансфигурации?

— А когда-то я думал, что умение превращаться в белку поможет при трансфигурации, — проворчал Рон.

— Это дополнительные баллы, — указал Невилл. — Тебе всё равно нужны, ну... обычные баллы.

— И то верно, — согласился Рон. — Значит, Исчезающие заклятия?..

* * *

Гарри продолжал размышлять о своей странной, крайне короткой отработке и остаток понедельника, и весь вторник.

У него было такое чувство, будто он чего-то не улавливал. Профессор Амбридж была неприятной и явно не одобряла нечеловеческих учеников, но даже когда он пытался смотреть на произошедшее, исходя из того, что она прямо очень нехороший человек, он не понимал, чего она пыталась добиться.

Но когда он пытался представить её себе как обычного человека, он не понимал, почему она не разрешила ему писать обычным пером.

Руны помогли отвлечься от этих мыслей, потому что они теперь практиковались писать крайне аккуратно, дабы руны на их проектах работали в точности как надо. А вот на уходе за магическими существами Гарри снова невольно вспомнил, сколь невысокого мнения профессор Амбридж о, собственно, магических существах, особенно с палочками.

А на травологии Гарри, работая над странным небольшим растением под названием мимблтония, как-то незаметно завёл с Джастином разговор о том, какие наказания бывают в магловских школах. Гарри помнил из "Матильды", что изобретательный плохой человек может придумать действительно ужасные способы наказать ученика, но то хотя бы выглядело ситуацией из ряда вон выходящей. В то время как в более старых книгах учитель вполне мог, скажем, побить ученика тростью.

В ходе разговора Джастин рассказал о ком-то по имени Моулсворт⁽¹⁾, и Гарри решил на досуге поискать эти книги в библиотеке.

* * *

— Слыхали, что сегодня произошло на защите от Тёмных искусств? — спросила Флопси за ужином.

— Опять? — вздохнул Невилл. — Да что с этой женщиной не так?

— Она может быть даже хуже Локонса, — согласился Дин. — А Локонс был самовлюблённым мошенником, задававшим нам писать стихи.

Мопси и Пушинка удивлённо на него посмотрели, а Флопси тем временем принялась рассказывать:

— Кто-то стал болтать, или, возможно, стал болтать, и профессор Амбридж сказала прекратить этим своим сиропным тоном, после чего спросила Конала, кто именно разговаривал.

— А Конал разговаривал? — уточнил Гарри.

— Насколько мы узнали — нет, — покачала головой Мопси. — Все, кого мы спрашивали, говорили, что нет.

— Но ответить он не смог, — продолжила Флопси, — и тогда она назначила ему отработку, сказав, что ученики не должны прикрывать своих друзей от наказаний, потому что это несправедливо.

— Потом она предложила тому, кто разговаривал на самом деле, сознаться, и никто этого не сделал, — закончила Пушинка. — Она сказала Коналу явиться к пяти, так что он, наверное, как раз на отработке... разве что та закончилась быстро, как твоя.

— Дичь какая-то, — сказал Рон.

Гарри не мог не согласиться.

* * *

Тем вечером у него было много домашней работы, а также от отвлёкся где-то на полчаса, чтобы разрешить спор между двумя первокурсниками: из-за путаницы один обвинил другого, что тот крал носки, и Гарри пришлось позвать домовую эльфийку по имени Касси, чтобы разобраться в произошедшем. Уже только ближе к полуночи, перед тем, как связаться с Царицей, Гарри проверил Карту Мародёров.

К его немалому удивлению, Конал всё ещё находился в кабинете профессора Амбридж. Покинул он его через несколько минут, направившись прямо к гостиной Пуффендуя.

Гарри переместил Карту, чтобы проверить комнаты профессора Дамблдора, и увидел, что тот находится в своём кабинете и в одиночестве. Убедившись, что он не в спальне, Гарри достал палочку и прочистил горло.

— Экспекто Патронум, — сказал он; Рут выскользнул из кончика палочки и выжидающе повернулся к нему. — Профессор, кажется, Конал только что провёл семь часов отработки с профессором Амбридж за то, что не сказал ей, кто разговаривал на уроке. Возможно, не мне об этом судить, но мне кажется, что это очень долго.

Рут исчез, и Гарри выждал, не аппарирует ли к нему профессор Дамблдор, чтобы о чём-нибудь спросить, прежде чем достать зачернённое зеркало.

* * *

Утром среды, за завтраком, Дамблдор встал.

Он ничего не сказал, не издал ни единого звука, просто поднялся в своей фиолетово-золотой мантии, чуть улыбаясь. Шум разговоров, сопровождавший завтраки в Хогвартсе, постепенно утих, и люди начали осматриваться, стараясь понять, почему все притихли.

— Прошу прощения, что отрываю вас от приёма пищи, — начал директор, — но, боюсь, я должен объявить о ещё некоторых школьных правилах, — на этот раз тех, что касаются отработок. Чтобы быть точным, во избежание путаницы: отработка в Хогвартсе не должна занимать больше двух часов, и она не должна включать ни серьёзный физический дискомфорт участников, ни серьёзные риски для них.

Он обвёл взглядом зал:

— Конечно, я полагаю, что подобные моменты должны быть очевидными, но, пожалуй, не лишним будет озвучить их вслух. Также я хотел бы подчеркнуть один момент: нет, написание строчек и чистка котлов не является серьёзным физическим дискомфортом. Мои извинения определённым близнецам среди нас.

— Ну вот, — вздохнул Фред.

Дамблдор тем временем взмахнул рукой, указав в сторону профессора Макгонагалл:

— Полагаю, моя коллега тоже хочет сделать объявление.

— Именно так, Альбус, — подтвердила профессор Макгонагалл, тоже вставая. — Если кому-то с Гриффиндора назначили отработку, которую он искренне считает несправедливой, он может подойти ко мне и попросить оценить ситуацию. Если отработка действительно незаслуженная, могу заверить, что я приму необходимые меры.

Затем её губы сжались в тонкую линию:

— Однако предупреждаю: я не позволю людям увильнуть от заслуженных наказаний, и если кто-то попробует, последствия ему не понравятся.

— Я буду делать то же самое для своего факультета, — сказала профессор Стебль, вставая.

Профессор Снегг ограничился кивком, видимо, показывая, что солидарен с коллегами-деканами.

Профессора Флитвика Гарри сначала не увидел, отчасти потому, что его кресло загораживал Рон, но, выглянув из-за друга, Гарри увидел, что профессор чар парит в воздухе на подушке.

— Прекрасная идея, просто прекрасная! — возвестил он. — Спорная, но в хорошем смысле!

Некоторые ученики, включая Гарри, чуть застонали.

* * *

После второго объявления меньше чем за неделю напряжение немного спало.

Хотя Гарри допускал, что это ему лишь кажется. В конце концов, он не бывал на всех уроках защиты, и со времени второго объявления видел профессора Амбридж лишь в Большом зале, за едой.

На первом собрании Общества нестандартных форм он, разумеется, спросил Конала о той отработке, и кентавр ответил, что у него побаливает запястье после написания более чем тысячи строчек. К счастью, выглядела рука невредимой, что, вероятно, означало лишь растяжение мускулов, но Гарри всё равно посоветовал сходить к мадам Помфри.

Часть того же собрания ушла на разговоры с Мелодией, в частности, о том, как она будет учиться полётам. Гарри рассуждал, что она может проявлять осторожность на обычных уроках, а зимние можно проводить вечером, благо дни зимой короткие. Хотя, конечно, решение тут было за мадам Трюк.

Ещё встал вопрос, что делать Тиобальду, когда он доучится до пятого курса: некоторые из вопросов на СОВ требовали ответа вслух. Как бы глупо это ни казалось, пока что наиболее простым решением казалось, чтобы Тиобальд и экзаменатор оба сунули голову в небольшой бассейн.

* * *

После завтрака утром воскресенья Гарри поднимался обратно в башню, когда на лестничную площадку перед ним выступил Драко Малфой.

— Поттер, — сказал он, когда Винсент и Грегори встали по бокам от него. — Тебя-то я и искал.

— Привет, Драко, — откликнулся Гарри. — Что-то случилось? Или ты хочешь снова посмотреть на драконов? Не знаю, ходил ли ты к ним сам, но если нет, то прошло уже немало месяцев.

Драко, кажется, чуть растерялся, задумался, но затем кивнул:

— Да... пожалуй. Почему бы и нет, — он повернулся к своим друзьям. — Вы можете идти.

— Но ты же сказал, мы понадобимся для поддержки? — спросил Винсент.

— Планы имеют свойство меняться, Крэбб, — наставительно сказал Драко. — Ладно, Поттер, веди.

— Самый короткий путь у тебя за спиной, — подсказал Гарри. — Если пройти по этому коридору к гобелену с прыгающими лягушками, то за ним будет проход, ведущий прямо к одному из боковых входов в Хогвартс. Он пропускает сразу два этажа.

Драко оглянулся, пожал плечами и развернулся.

* * *

Путь к драконам оказался довольно приятной прогулкой: погода выдалась солнечной и тёплой, и хотя облака на горизонте обещали дождь, тот должен был прийти ещё нескоро. В такую погоду Гарри хотелось просто раскрыть крылья и взлететь, но это было бы неучтиво. Так что он оставался на земле и расспрашивал Драко, как тот справляется с префектскими обязанностями.

Судя по его словам, справлялся он неплохо. Сначала Гарри удивился, потому что Слизерин, факультет хитрых и пронырливых, вроде бы должен был чаще хитро нарушать правила, но потом подумал и рассудил, что эта догадка может быть неправильной по минимум трём причинам.

Во-первых, если кто-нибудь пронырливый хитро нарушал правила так, что никто не замечал, префекту незачем было с этим разбираться, потому что, ну, никто не замечал. В идеале, конечно, префект должен был пресекать и такие нарушения, но Гарри рассудил, что это может быть непросто.

Во-вторых, Драко, вероятно, знал, как иметь дело с подобным: как-никак, он учился на Слизерине уже пятый год, и был выбран префектом. А значит, должен был смекать, что вокруг него происходит.

В-третьих, подобные причины для нарушения правил можно было подыскать для всех факультетов. От Гриффиндора можно было ожидать безрассудства, от Когтеврана — умных и продуманных нарушений, а от Пуффендуя... ну, если следовать стереотипам, пуффендуец бы делал что-то даже под угрозой наказания, если считал это правильным.

В-четвёртых — четвёртая причина пришла к Гарри по ходу размышлений, — всё это были стереотипы. Питер Петтигрю учился на Гриффиндоре, но оказался трусливым предателем, а Регулус Блэк — на Слизерине, что до сих пор поражало его брата.

* * *

Первым их заметил Олли, и тут же спланировал вниз, приземлившись с глухим звуком. Теперь все три молодых дракона были достаточно крупными.

— Я тебя помню! — объявил Олли, наклоняясь чуть ближе и обнюхивая Драко. Слизеринец чуть напрягся, но не шевельнулся, и Олли озадаченно его осмотрел, прежде чем взглянуть на Гарри: — Он меньше?

— Не он стал меньше, это ты стал больше, — объяснил Гарри. — Тебе кажется, что он меньше, потому что когда вы встречались раньше, он был больше тебя.

Морда Олли приобрела задумчивое выражение, и наконец он кивнул:

— Да, я теперь больше!

— Что он говорит, Поттер? — спросил Драко, всё ещё старавшийся не шевелиться.

— Он просто удивлён, что ты теперь кажешься меньше, — пояснил Гарри, не забыв повернуться к Драко. — Такое легче понимать, если растёшь не так быстро, как драконы.

Тут его осенило:

— Хочешь ему представиться?

— По-английски? — уточнил Драко. — Или на этом, как уж его... драконьем?

— По-драконьи, — подтвердил Гарри. — Итак, на драконьем твоё имя будет... — он повернулся к Олли, — Драко.

— Драко, — постарался воспроизвести звуки Драко.

— Думаю, тебе стоит использовать и английскую, и драконью версию, — добавил Гарри, пока Олли наблюдал с вежливым недоумением. — Так он будет знать, что оба варианта означают тебя.

* * *

У Драко не всякий раз получалось произносить своё имя, и несколько раз Гарри пришлось его поправлять. Итог оказался интересным: после четвёртого раза Олли сообразил, что происходит, и сам стал поправлять Драко, когда тот неправильно произносил своё имя.

Потом появился Зак, за ним Шелли, а потом и Нора (хотя последняя уже знала Драко), и Гарри научил Драко, как по-драконьи говорить, что ему приятно познакомиться.

— Слушай, Поттер, насчёт этого драконьего языка... — сказал Драко, когда Шелли отвлеклась и стала рисовать что-то на земле, а Нора стала растолковывать ей, что такое числа. — Моё имя ведь означает "дракон". Это не вносит никакой путаницы?

— Да нет, — пожал крыльями Гарри. — Драко — это Драко, а дракон — это дракон, — эту фразу он произнёс, то и дело переводя взгляд.

— Звучит одинаково, — растерянно сказал Драко.

— Для Хагрида тоже, а он уже довольно бегло говорит по-драконьи, — ободрил его Гарри. — И, например, если я держу палочку и говорю по-драконьи "Свет", ничего не происходит. Но если я говорю "Люмос", заклинание срабатывает. Думаю, это такая магия. Ну, как с русалочьим, — уточнил он, заметив, что Драко всё ещё выглядит скептически.

— Никогда не учил русалочий и надеюсь, что не придётся: он ужасно звучит, — пробормотал Драко. — Такое дело, Поттер... я хотел с тобой кое-что обсудить, и это место не хуже любого другого.

Гарри взглянул на него с вежливым интересом.

— Думаю, мы оба можем согласиться, Поттер,что преподавание защиты от Тёмных искусств в этом году просто не на должном уровне, — начал Драко. — Я слышал от старшекурсников, что раньше бывало и хуже, и у нас самих на втором курсе был тот проходимец Локонс, — должен выразить тебе признательность за то, что ты от него избавился. Но это год СОВ, и происходящее никуда не годится.

— Профессор Амбридж не слишком приятная, — согласился Гарри. — Я предлагал помочь ей с практикой заклинаний, но она сказала мне сесть и молчать, так что, видимо, этого не будет.

— Вот именно, — кивнул Драко. — Увы, если она не выкинет ещё чего похуже, боюсь, что нам придётся её терпеть. Я писал отцу, спрашивал, не может ли он её уволить, но тот ответил, что в совете не хватает голосов для этого решения.

— Серьёзно, не хватает? — удивился Гарри. — Кстати, а как вообще увольняют учителей в Хогвартсе?

— Ну, Квиррелл однажды просто куда-то пропал, — начал загибать пальцы Драко, — Дурной Глаз ушёл в середине урока, а Локонса арестовали. Так что, видимо, самые нормальные способы покинуть должность — быть арестованным или покалеченным.

Он оглянулся на замок:

— Конечно, Дамблдор мог бы её уволить, но ты же слышал, что он говорил на пиру? Её наняли, потому что она была единственным кандидатом... ну, кроме профессора Снегга, но он нужен на зельеварении.

— Да, в этом есть смысл, — согласился Гарри. — Но почему ты захотел со мной об этом поговорить?

— Потому, Поттер, что у меня появилась идея, — объяснил Драко. — Если мы не можем избавиться от бесполезного профессора... почему бы нам просто её не игнорировать?

Гарри не вполне уловил смысл, о чём и сказал.

— Правила ничего не говорят о том, какой тематике может быть посвящён школьный клуб, не считая нескольких отдельно запрещённых, — продолжил объяснение Драко. — Я проверил. И никто не запрещает нам основать клуб, в котором мы сможем практиковать защиту от Тёмных искусств.

— То есть... Защитный клуб, — задумчиво сказал Гарри. — Где люди смогут обучаться защите, раз уж на уроках нас ей не учат?

— Именно, — подтвердил Драко с нотками самодовольства в голосе. — Нет, на уроки нам лучше продолжать ходить, чтобы у неё не было повода для жалоб, но если мы будем учиться защите в клубе, — что она сможет сделать?

Гарри ничего не приходило в голову.

Это не значило, что и профессору Амбридж ничего не придёт в голову, но очевидных препятствий вроде бы не было.

— И ты считаешь, мне следует ходить в этот клуб? — спросил он. — Как ученику или как учителю?

— И то, и другое, — ответил Драко. — Отец заверил меня, что я смогу попрактиковаться в защите на рождественских каникулах, но это так себе способ провести Рождество, да и сработает только для меня.

Он усмехнулся:

— Я же не могу пригласить всех к себе на каникулы. У нас банально комнат не хватит.

Гарри никогда не видел дом Малфоев, но всё равно рассмеялся, рассудив, что достаточное количество комнат у них было бы, живи они в замке размером примерно с Хогвартс.

— Но я знаю про твоего крёстного, и про то, что он дружит с мистером Люпином, — добавил Драко. — Уверен, ты уже знаешь о защите больше большинства из нас.

Затем он лукаво усмехнулся:

— И ещё важный момент: если я положу начало новому клубу, большинство подумает, что это слизеринский клуб. Но если это сделаем мы вместе, тогда захотят прийти все, включая тех, кто хорош в ЗоТИ. Думаю, если там будут Диггори, Грейнджер и ты, вы вместе уже лучше справитесь, чем Амбридж.

Гарри нахмурился, обдумывая услышанное:

— Кстати, а ведь Ремус, то есть мистер Люпин, посоветовал мне серию книг — "Практическая защитная магия и её применение против Тёмных искусств". Я ещё не всё прочитал, но мне понравилось. Может, мы сможем использовать их как учебник?

— Вот знал, что подключить тебя — хорошая идея, Поттер, — провозгласил Драко. — Так что ты думаешь?

Идея определённо звучала заманчиво. Она несколько напоминала хитрые ходы, предпринимаемые персонажами в некоторых книгах, как в той же "Сапфирной розе".

И уже это было хорошей причиной согласиться.

— Только, наверное, сначала стоит справиться у профессора Дамблдора, — сказал Гарри.

— Конечно, — охотно согласился Драко. — Если директор согласится, то нас точно никто не остановит.

1) Предположительно, речь о серии книг Джеффри Уилланса, рассказывающих о школьнике Найджеле Моулсворте.

Вернуться к тексту