Шотландская партия (джен)

— Блэк, ты там что, ночью умер от восторга? — хмыкнул Том, поправляя у зеркала мантию.

— Я никуда не пойду, — драматично раздалось из-за полога. — Просто не знаю, как смотреть ей в глаза.

— Ты что, вчера умудрился отвесить своей даме сердца сомнительный комплимент?

— Всё было прекрасно, — взлохмаченный Альфард высунулся, и Том даже посочувствовал бедняге. — Мы долго говорили, директор Дюбуа смеялась над моими историями… Но теперь она знает, что это я присылал цветы.

— На радостях раскололся? — хмыкнул Том.

— Нет, это всё Гриндельвальд.

— А он тут при чём?..

— Они с профессором Дамблдором обсуждали границы барьера для второго испытания и увидели нас у гостиной… И Гриндельвальд такой говорит, — Альфард скорчил рожицу и заговорил гнусаво: — «Остановитесь на ирисах, гортензии ей не нравятся». Не знаю, как он узнал… А потом просто взял и ушел. А я остался с сочувствующим профессором Дамблдором и директрисой Дюбуа, которая смотрела на меня как на ребенка! Это ужасно, — Блэк снова скрылся за пологом.

— Если ты сейчас будешь здесь прятаться, то так она на тебя и продолжит смотреть, — Альфард пробормотал в ответ какое-то ругательство, и Том закатил глаза. — Блэк, во всей школе о происходящем знает три человека, а сидя тут, ты директрису Дюбуа точно не завоюешь. Так что прекращай играть в страдальца и пошли на завтрак. Лично мне, когда ты разгильдяй и шут, намного интереснее.

* * *

Блэк воспринял его совет чересчур буквально. Он без умолку шутил за завтраком, и даже на лице Вальбурги иногда появлялась улыбка. Сидя напротив них, Том слушал всё это и жалел, что до Рождества не получится заниматься чем-то серьезным. Хотя если сам Гриндельвальд считает, что ему надо расслабиться, — возможно, стоило бы последовать этому совету?

Бесцельно рассматривая их стол, Том взглядом наткнулся на Макгонагалл, сидящую между Вальбургой и Грюмом. И чем же она могла понравиться Антонину? Тома Макгонагалл совершенно не впечатляла: в ней было воплощено практически всё то, что ему не нравилось в девушках. Леди не должна гонять квоффлы по полю, слишком громко смеяться и не лезть за словом в карман. Это, конечно, лучше, чем глупое девичье хихиканье, и, в целом, Том мог бы относиться к ней более терпимо, но только если бы она разделяла его мировоззрение. Так нет же, Макгонагалл помешана на шаблонных идеалах и принципах благородства, хотя это не удивительно: любимица Дамблдора как-никак.

Возможно, Антонину понравилось, что Макгонагалл умна? Не красотой же она его могла его привлечь.

— Реддл, раз уж ты меня гипнотизируешь, передай, пожалуйста, кексы, — заговорила она с легкой улыбкой.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — Реддл протянул ей тарелку. — Любые стены здесь я, как ты выразилась, гипнотизировал бы точно так же.

— Ну извини, что я не стеклянная, — пожала она плечами, ничуть не обидевшись.

Том хмыкнул и спокойно продолжил завтракать, пока не увидел, как один из дурмстрангцев — кажется, его звали Теодор — направился к их столу, очевидно, именно к Макгонагалл.

«Они там все с ума посходили», — подумал Том, и вслух произнёс:

— О, Макгонагалл, поздравляю, кажется, у тебя появился новый поклонник. Интересно, тоже изобьешь его метлой?

— Ты о ком? — удивлённо спросила она, оглядываясь.

— О том бравом дурмстрангце, который, судя по всему, спешит пригласить тебя на бал.

Макгонагалл слегка покраснела, Грюм чуть покровительственно похлопал её по плечу, а Том продолжил:

— Даже не хочется разрушать твоё ликование…

— В смысле?

— В Дурмстранге очень силён командный дух.

— Том прав, — включилась в их разговор Вальбурга. — Они там все друг за друга горой, и во время ухаживаний этот дурмстранговец может попытаться выведать твои слабые места. Минерва, ты должна идти на бал с кем-то из наших!

— А моего мнения никто не хочет спросить? — прищурилась Макгонагалл.

Вальбурга промолчала, поджав губы, потому что Теодор уже подошел к их столу. Он кивнул Тому и, откашлявшись, заговорил:

— Прекрасная мадемуазель Макгонагалл, не окажете ли честь стать моей партнершей на Святочном балу?

— Кхм… — она взглянула на ухмыляющегося Тома. — Мне очень жаль, к сожалению, я уже приглашена.

— Что ж… — Теодор разочарованно вздохнул. — Тогда буду надеяться, что смогу пригласить вас на танец.

Он галантно поклонился, поцеловал ей руку и направился в сторону своих однокурсников.

— Довольны? — прошипела Минерва под смешки Грюма.

— Может, кто-то из наших всё-таки разглядит в тебе принцессу, а не ведьму, — хмыкнул Том. — Грюм, например.

— Увы, я уже иду на этот бал с другой ведьмой, — засмеялся Грюм, увернувшись от замахнувшейся на него Вальбурги.

— Ну, раз прекрасная мисс Блэк уже занята, то мне ждать больше нечего, — Том картинно схватился за сердце. — И так и быть, Макгонагалл, я могу тебя спасти и пригласить на бал.

— Кажется, из нас двоих слишком высокого мнения о себе ты, а не я.

— Лучше я, чем Теодор Финч, который непременно отдавит тебе все ноги, — пожал плечами Том.

Минерва бросила на него изучающий взгляд и кивнула:

— Пожалуй, из оставшихся вашими стараниями кандидатов, ты и правда наилучший вариант. Я принимаю ваше приглашение, мистер Реддл.

Том удовлетворенно улыбнулся. Раз уж его неосторожное замечание сделало невозможным приглашение Антонина, стоило самому попытаться разобраться, что они все находят в Макгонагалл. Так ожидание Рождества может оказаться не таким уж скучным.

А с Антонином он поговорит — надо будет всё объяснить, не стоит, чтобы из-за какой-то девушки он обижался на Тома.

* * *

К огромной посылке, которую месье Трюффо вручил Альбусу, была приколота небольшая приписка рукой Геллерта: «Увы, мои люди не нашли здесь ничего предосудительного».

Разворачивая бесконечные слои бумаги, Альбус гадал, кто мог отправить такой интригующий рождественский подарок, пока не увидел небольшую открытку.

«С Рождеством, профессор! Я не знаю, придёт ли моя посылка вовремя — я слышал, с корреспонденцией сейчас везде большие проблемы. Килиманджаро удивительное место! Я очень надеюсь, что когда-нибудь и вы его посетите. Здесь мы встретили нунду, и уверяю, они не такие жуткие, как о них пишут!

Мы нашли еще кое-кого, и это мой подарок вам, профессор. Вы рассказывали истории о роде Дамблдоров, и я подумал, что в темные времена свет необходим каждому из нас.

P.S. Тина просит передать поздравления и наилучшие пожелания Луизе!

P.P.S. Его зовут Фоукс. Еще раз с Рождеством, профессор!

Ньют».

Альбус тряхнул головой, не в силах поверить в то, что он увидит, сняв темно-синюю бархатную ткань. Но это и правда был птенец феникса. Он подошел ближе к прутьям клетки, с любопытством оглядывая Альбуса.

— Ну, привет, малыш, — Альбус аккуратно просунул ладонь, погладив бледные крылышки. — Долгий путь ты проделал, да?

Феникс прижался к его руке и тихо уркнул.

— Ну что, маленький заговорщик[1], считаешь, мы подружимся?

Судя по настрою, малыш Фоукс был в этом уверен сильнее, чем Альбус. И если фениксы и правда являлись, чтобы помочь Дамблдорам в сложные моменты, то, может быть, Альбус шел по верному пути, сделав тот опасный выбор в самой высокой башне Шармбатона?

* * *

Отдать ей должное, Макгонагалл выглядела вполне неплохо: её волосы были заколоты в аккуратный узел, а изумрудная мантия хорошо сочеталась с цветом глаз.

— Вы превзошли все мои ожидания, мисс Макгонагалл, — Том поклонился и поцеловал ей руку. Мимо них в бальный зал забегали парочки, и следовало быть галантным.

— Вы так любезны, мистер Реддл, — наигранно восхищенным тоном ответила Минерва и уже тише добавила: — Настолько, что я жалею, что не захватила с собой метлу.

Том тихо хмыкнул, и они продолжили дожидаться остальных чемпионов с их парами. Директор Дюбуа уже предупредила их, что им вшестером надо будет торжественно пройти к судейскому столу, когда все займут свои места.

Наконец, к ним подошел Антонин со своей спутницей. Судя по его довольному виду, он был не сильно разочарован, что вместо Макгонагалл пригласил студентку Шармбатона Изабелль. Тем более, Том, подробно рассказав как Грюм и Вальбурга убедили Макгонагалл идти только с кем-то из студентов Хогвартса, обещал Антонину уступить Макгонагалл хоть на половину обещанных танцев.

Директор Дюбуа уже вернулась к ним, чтобы сопроводить в зал, но Эстер Фарси все еще не было.

— Видимо, француженкам свойственно долго прихорашиваться, — тихо шепнул Том Антонину, пока директор отвечала на какие-то вопросы Изабелль.

Наконец, они увидели легко сбежавшую по ступенькам Эстер Фарси в сопровождении… Альфарда Блэка!

Том удивленно уставился на него: только вчера он слышал страдальческие речи, что Блэк никого не приглашал и будет сидеть один и смотреть на Луизу Дюбуа, а тут он еще и открывает бал!

— Директор Дюбуа, я пр’ошу прощения, — Эстер мило улыбнулась. — Никола чем-то отр’авился за обедом, и я оставалась без партнера… Но Альфредо меня буквально спас!

— Альфард, — тихо поправил Блэк.

— Вы настоящий рыцарь, мистер Блэк, — чуть поджав губы, бросила директор Дюбуа. Она, как и Том, догадывалась, что дело здесь нечисто. — Что ж, прошу вас, идёмте в зал.

— Это правда не я, — довольно шепнул Альфард Тому, когда они с Эстер проходили вперед, — а провидение самого Мерлина!

Том ничего не ответил, а только фыркнул, поймав удивленный взгляд Макгонагалл.

— Блэк, как всегда, чудит, — ответил он, когда они под аплодисменты вошли в зал и направились к большому круглому столу, где сидели судьи.

С потолка свисали гирлянды из омелы и плюща, в воздухе летали сотни фонариков — всё было чересчур мило, как и любят восторженные девушки.

Директор Дюбуа, которая шла чуть впереди, заняла свое место между директором Руменовым и Дамблдором. Профессор встречал их довольной улыбкой, будто и правда был рад, что его любимица Макгонагалл пошла вместе с Томом.

Но важнее было другое — Гриндельвальд тоже был здесь. По правую руку от него сидел месье Трюффо, но левый стул пустовал. Том сдерживал себя, чтобы не поспешить занять это место и не привлечь ненужное внимание — они замыкали процессию чемпионов. Да и кто еще, кроме него, рискнет соседствовать с Гриндельвальдом?..

Антонин выдвинул стул для Изабелль и сел рядом с директором Руменовым. Эстер Фарси радостно опустилась рядом со своей однокурсницей, и всё складывалось как нельзя лучше.

Увидев оставшиеся места, Макгонагалл смущенно притормозила, и Том тихо шепнул:

— Не волнуйся, я сяду рядом с Гриндельвальдом, — он галантно выдвинул для неё стул рядом с Блэком. Макгонагалл подозрительно прищурилась, но ничего сказала.

Чуть выпрямившись, Том гордо сел рядом с Гриндельвальдом.

— Добрый вечер, месье Гриндельвальд.

— Добрый вечер, дорогой мистер Реддл, — кивнул Гриндельвальд с довольной улыбкой. Ужин начался.

* * *

Альбус поддерживал совершенно неинтересную беседу с месье Трюффо о французском ренессансе, искоса наблюдая за буквально светящимся от радости Томом. Незнающие люди могли думать, что он пребывает в восторге от своей спутницы — отдать Тому должное, он успевал уделять внимание и Минерве, — но Альбусу было очевидно, что вся веселость Тома связана с возможностью беседовать с Геллертом.

Альбус не был уверен, что не сам Геллерт посоветовал Тому пригласить Минерву на Святочный бал, но в остальном он всё рассчитал верно. Со своего места Геллерт мог и торжествующе поглядывать на Альбуса, и беседовать с сидящим напротив Руменовым.

Альфард Блэк, когда был уверен, что этого никто не видит, тоскливо смотрел на Луизу, и только Антонин Долохов со своей спутницей да Эстер Фарси чувствовали себя уютно за этим столом.

Наконец сверху заиграла музыка, и Альбус встал и подал Луизе руку. Она улыбнулась, и уже через несколько мгновений они кружили в медленном вальсе. Все постепенно последовали их примеру.

— Альбус, — тихо заговорила Луиза, — не мог бы ты поговорить с мистером Блэком? Теперь вместе с цветами он отправляет сонеты Шекспира и пишет, почему выбрал именно этот, а не другой. А за ужином я просто не знала, куда деваться от его влюбленных взглядов! Это всё, конечно, очень мило, но…

— Жаль, что мистер Блэк не старше? — хитро улыбнулся Альбус.

— Тебе всё шутки, — возмущенно отозвалась Луиза. — Посмотрела бы я на тебя, если бы тебе не давала покоя любовь девушки, моложе тебя на целую жизнь.

— А разве такого уже не было? — продолжая улыбаться, спросил Альбус.

— Альбус…

— Я только хочу, чтобы ты немного подумала и не повторяла моих ошибок, дорогая Луиза. Но я обязательно попрошу мистера Блэка быть немного сдержаннее, обещаю.

* * *

— Знай я тебя чуть хуже, Реддл, подумала бы, будто ты и правда рад, что пригласил меня на бал, — сказала Макгонагалл, когда они танцевали второй танец. — Слишком уж в хорошем расположении духа пребываешь.

— А почему бы и нет? Отличный ужин, хорошая музыка…

— И все на тебя смотрят, да? — хмыкнула Макгонагалл, когда они сделали два быстрых поворота.

— А ты что же, считаешь меня самовлюбленным?

— Нет. Но мне очевидно, что тебе нравится быть в центре внимания. В особенности внимания тех, кто тебе интересен.

Том закружил Макгонагалл и одобрительно хмыкнул. Она была не только умна, но и наблюдательна. И вздорный характер компенсировался умением остроумно язвить.

— Осторожнее, Макгонагалл. Я так, чего доброго, могу начать тобой восхищаться.

— Наверное, я сейчас должна упасть в обморок от твоей обаятельной улыбки, но этого не будет.

«Этим она и привлекает», — вспомнились Тому слова Антонина.

* * *

— Ну как вам бал, профессор Дамблдор? — спросил Геллерт, когда Альбус после нескольких танцев вернулся за стол. — Не скучаете?

С самого приезда на Святочный бал Геллерт пребывал в скверном расположении духа. Пусть он шутил и танцевал, но Альбус явно это чувствовал. И вопрос про скуку, когда они на несколько мгновений оказались вдвоем, был задан не просто так.

Первым желанием Альбуса было сказать, что всё прекрасно, и снова пригласить Луизу на танец. Но где-то глубоко во взгляде Геллерта плескалась тоска, а сегодня было Рождество.

— Бал прекрасен, месье Гриндельвальд. Но я, кажется, уже слишком стар для таких шумных сборищ.

— Возможно, чашка чая в компании старого друга восполнит ваши силы?

С этим предположением Альбус хотел и мог бы поспорить, но из главного зала они все равно ушли вместе.

* * *

— Минерва, разрешите пригласить вас на танец? — Антонин аккуратно подошел к ним, пока Изабелль кружилась в танце с кем-то из шармбатонцев.

— Если Том не против, — буквально пропела Минерва. Её голос буквально сочился ехидством.

— Конечно, —Том с улыбкой кивнул Антонину и сел за один из столиков у стены, где скучал Блэк.

— А где же твоя прекрасная дама?

— Танцует с профессором Виардо, — грустно отозвался Альфард, протягивая Тому бокал с глинтвейном.

— Вообще-то, я об Эстер, а не о директоре Дюбуа.

— О-о-о… она, — Альфард быстро обвёл зал глазами, — шепчется с подружками. Так что у меня есть передышка минут на десять.

— Ты нам всем устроил сегодня сюрприз.

— Реддл, честное слово, это не я, — Блэк миролюбиво улыбнулся. — В любви и на войне, конечно, все средства хороши, но меру тоже знать надо! Я случайно столкнулся с Эстер буквально за полчаса до бала. Она была очень расстроена и даже не хотела никуда идти: у них с этим Никола вроде как любовь.

— Но ты её уговорил. Надеялся, что директор Дюбуа оценит твой героический поступок?

— Что-то вроде того.

— Расчет не удался.

— Да я уже понял, — Альфард грустно вздохнул.

Начался новый танец, и Том оглядел зал, чтобы убедиться, что Макгонагалл и его будет танцевать с Антонином, а не с кем-то их посторонних. И внезапно обнаружил, что Гриндельвальда нет в зале. Он же только что был здесь!

— А ты профессора Дамблдора не видел? — задумчиво потерев переносицу, поинтересовался он у Альфарда.

— Он вроде выходил из зала, — сказал тот. — А что?

«Что же их связывает?» — задумался Том.

— Ну, у тебя тогда есть все шансы попытать счастья и пригласить директора Дюбуа на танец: по-хорошему, сегодня он был её главным кавалером. — нашелся Том. — А она уже даже с кем-то из малышни танцевала.

— Да, Реддл, ты прав, — Альфард резко поднялся со стула. — Надо рискнуть.

— Блэк, я же пошутил, — давясь от смеха, крикнул ему Том. Но целеустремленно ринувшийся в центр зала Альфард его уже не слышал.

* * *

— Неплохие покои, — изучив обстановку, произнес Геллерт. — Твоя ненаглядная мадемуазель Дюбуа постаралась: у Анатолия всё гораздо скромнее.

— Ты решил проверить беспристрастность Шармбатона по отношению к другим школам? — разливая чай, поинтересовался Альбус.

— Что ты, Альбус, я просто размышляю вслух, — Геллерт подошел к клетке с фениксом и постучал по прутьям. — Скамандер превзошел сам себя. Как его зовут?

— Фоукс.

— Остроумно, — хмыкнул Геллерт, поглаживая рассматривающего его с любопытством Фоукса. — Не маловат?

— Он еще птенец.

— Ах, кому, как не тебе, знать, как заботиться о юных птенцах, — Геллерт устроился в кресле.

— Ты тоже начал этим интересоваться, как я погляжу. Как прошла беседа с Томом?

— Очень занятный молодой человек. Но он, конечно, уделял больше внимания своей партнерше.

— О, Геллерт, я говорю о том вечере, когда ты оставил меня с Луизой разбираться с дисциплиной Альфарда Блэка, — улыбнулся Альбус, отмечая замешательство Геллерта.

— И как же ты догадался?

— Геллерт, неужели ты забыл, что я тоже опытный маг и могу заметить дезиллюминационное?

— Что ж не предотвратил опасную беседу своего студента с тёмным магом?

— Том слишком восхищается тобой, чтобы я мог его остановить.

— И слишком не любит тебя, что прислушаться к твоим словам. Где же твой хваленый педагогический талант, Альбус?

— Мальчик слишком похож на тебя.

— Если так, в будущем из него будет толк.

— Я бы не был так в этом уверен.

— Ты пытаешься оскорбить меня, Альбус?

— Что ты, всего лишь делюсь своими размышлениями. Так ведь, кажется, делают старые друзья?

— Туше, — улыбнулся Геллерт. — Я даже могу сказать, что скучал по этим разговорам. Когда с тобой во всём соглашаются — это слишком скучно.

— Вероятно, твоим сторонникам не хватает критического мышления. Наверное, поэтому я давно не слышал о победах на востоке.

Альбус попал в цель: Геллерт помрачнел и забарабанил пальцами по столу.

— Мне не хватает времени контролировать всё, а эти русские слишком…

— Бесстрашны?

— Настырны и узколобы! — рявкнул Геллерт. — Но ничего, недолго они еще смогут сопротивляться моей армии.

— Это тебя тревожит? — неожиданно мягко спросил Альбус.

Геллерт неверяще уставился на него, и за заострёнными чертами лица проступили другие, юношеские и мягкие — как будто время отмотали назад. И Альбус впервые за много лет, глядя на него, испытывал не боль и горечь, а светлую печаль. Им обоим не хватало человека, с которым можно было открыто говорить обо всём на свете. Жаль, что теперь они оказались по разные стороны баррикад.

— Давай просто помолчим, Альбус, — прохрипел Геллерт. — Или поиграем в шахматы, если ты по-прежнему всегда носишь их с собой.

[1] Фоукс в оригинале пишется так же, какимя Гая Фокса, самого известного участники Порохового заговора