Крыша (джен)

Магазин «Эзотерика» сейчас напоминал место, где взорвали бомбу или устроили побоище. Пол покрывали осколки гипсовых богов, курительниц благовоний, ритуальных чаш, они хрустели под ногами, страницы оккультных трактатов валялись, словно разбросанные листовки. Особенно пострадал томик Папюса, он был почти что превращен в конфетти.

Трое «гастролеров» в одинаковых спортивных штанах и дешевых кожанках завершили погром, сейчас добавляя лишь отдельные штихи. Короткие стрижки под машинку и тупая наглость в глазах выдавали в них возомнивших себя волками приезжих откуда-то из провинции шавок. Они не знали понятий, поэтому Дмитрий, вытирая запекшуюся кровь с припухшей губы, не питал особых иллюзий. Обычный рэкетир не тронул бы его до звонка «крыше». Эти же просто наслаждались насилием.

Но больнее всего Дмитрию было смотреть не на гипс и не на разорванного Папюса. Его взгляд цеплялся за осколки настоящей, тяжелой стеклянной таблички «OPEN». Он вывез её из Лаппеенранты пару лет назад. Теперь от его заграничной гордости остался лишь стеклянный мусор.

— Под кем стоишь? — хрипло спросил самый низкорослый, видимо, заводила.

— У меня есть крыша, — ровно, насколько позволяла разбитая губа, ответил Дмитрий.

— Крыша твоя протекла, — ухмыльнулся один из парней, пинком отправляя в полет очередную статуэтку.

— А теперь будешь платить нам.

Они выгребли из кассы мелочь. Сущие копейки, торговли не было последние дни.

— Ладно, — кивнул Дмитрий, сплевывая кровь на осколки стекла. — Только потолкуйте с моими людьми. Мне все равно, кому отстегивать, лишь бы не трогали товар.

— Че ты мне уши полощешь?! — рявкнул главарь. — Я пробивал. Ни тамбовские, ни казанские тебя не знают. Может, под «афганцами»? Да мы на них клали!

— Сегодня в шесть, — перебил его Дмитрий, глядя прямо в глаза. — Мой человек будет здесь. Придете — поговорите. Если нет... что ж, ваша воля.

Главарь прищурился, оценивая эту внезапную твердость.

— Смотри, барыга. Если это развод, или твоя «крыша» не приедет, мы сожжем эту лавку вместе с тобой. Или штука баксов за моральный ущерб.

— В шесть, — повторил Дмитрий. — Обещаю.

Дмитрий провернул ключ в замке, отрезая магазинчик от внешнего мира. Скула ныла, шатающийся зуб раздражал, но времени на жалость к себе не было. Он достал из тайника под половицей тяжелый серебряный медальон. Паутина гравировки на его поверхности казалась зыбкой, словно это был живой организм. В центре зияло крошечное углубление. Дмитрий не стал искать на витрине красивые ножи. Он достал из личных вещей тусклый клинок в истертых ножнах. Лезвие легло на предплечье ласково и привычно, вскоре здесь появится очередной шрам поверх старых. Капля крови упала в углубление. Потом вторая. Серебро жадно впитало жидкость, и вязкий алый узор вспыхнул на металле. Воздух над прилавком пошел рябью, как над раскаленным асфальтом, серой и немного — паленой шерстью.

— Ты звал, Дмитрий, — голос прозвучал не в ушах, а прямо внутри черепа, заставляя ныть зубы.

— Уговор в силе, — выдавил лавочник, борясь с желанием закрыть уши. — Но никаких трупов в моем магазине. И на улице тоже. Я не хочу проблем с ментами.

— Тела — это материя. Материя меня не интересует, — прошелестел голос, от которого по спине ползли мурашки. — Мне нужна только их суть. Остальное они сделают сами.

В 18:00 у входа затормозила черная «девятка» с глухой тонировкой. Двое поднялись на крыльцо. Третий, водитель, остался курить у капота, поигрывая бейсбольной битой. Ровно в 18:07 дверь магазина открылась. Парни вышли. Они не шатались, не хромали, но в их движениях появилась неестественная, марионеточная дерганность. Глаза, еще недавно наглые и бегающие, теперь смотрели в одну точку, не моргая. Они сели в машину.

— Ну как? — бросил водитель, захлопывая дверь.

— Нормально, — ответил старший. Голос его звучал странно, но водитель только пожал плечами — работа у них такая, что нервишки тоже шалят.

На следующий день «девятку» нашли в промзоне у недостроенной котельной. Первыми к ней подошли местные «философы», искавшие уединения для своих химических ритуалов. Любопытство пересилило страх: водитель сидел за рулем с перерезанным от уха до уха горлом. Кровь уже давно запеклась бурыми корками. В десяти шагах от машины, в высокой крапиве, нашли еще двоих. Картина была абсурдной.

Двое сидели, впившись пальцами в горла друг другу. Их лица застыли в гримасе нечеловеческого напряжения, а окоченевшие кисти сжали трахеи с такой силой, что раздавили хрящи. Ни один человек не способен задушить другого, одновременно позволяя задушить себя, не ослабив хватку ни на секунду, но тем не менее, это случилось.

Наркоманы, недолго думая, обчистили карманы и вытащили из машины магнитолу. Милиция приехала к обеду. Оперативники чесали затылки, глядя на странный «глухарь»: перерезанное горло у одного и идеальное взаимное удушение у его подельников. Никаких следов борьбы и чужих отпечатков, по всему выходило, что братки сами порешили друг друга. В конце концов, дело спустили на тормозах, тем более, что жертвы оказались в городе совсем недавно, а вот в их родном городке за ними шел конкретный шлейф. В сводках происшествие прошло как «бытовая ссора с летальным исходом», но в архиве ему присвоили пометку «особые обстоятельства», так как судмедэксперт в итоговом заключении написал: «Причина смерти не поддается стандартной интерпретации».

В это время Дмитрий аккуратно подметал осколки любимой таблички. Магазин снова был в порядке. Никто не приходил с вопросами о безопасности и милиция не беспокоила тоже. Идеально, чтобы снова предлагать тянущимся к эзотерике и мистике людям свои товары. Он почесал пальцем пластырь на предплечье. Демон выполнил работу. Демон забрал свою плату. И не потребовал ничего от Дмитрия, как всегда. Ни души, ни крови, ни перворожденного, ни даже жертвоприношение в виде черного петуха .

Дмитрий убрал метлу.

— В чем же подвох? — пробормотал он.

Озноб, который он чувствовал во время ритуала, вдруг вернулся, будто просочившись под кожу. Бесплатных услуг не бывает. И если демон не выставляет счет сейчас... значит, он уже забрал что-то, просто Дмитрий этого еще не заметил.