Ты же девочка! (джен)

* * *

Когда карета Глинды, доброй волшебницы юга, приземлилась у порога дворца, каждый житель Изумрудного города подумал в унисон: “Опять началось!” С некоторых пор она хорошо если не поселилась во дворце.

Лишь успела волшебница выйти из кареты, как её тут же окружила дворцовая прислуга. И меж тем, как она стремительно продвигалась по коридорам дворца, всё больше и больше людей обступали её, со временем образовав чудного вида процессию.

Придворные дамы, учителя, повариха, портной, садовник — всем было важно немедленно донести свою жалобу до ушей мудрой владычицы юга. Она же молча выслушивала всё это с подчёркнуто невозмутимым видом и лишь изредка понимающе кивала в ответ.

— Ваше добрейшество, их высочество изволят не слушаться! — причитала одна придворная дама.

— Они ругаются, как дочь сапожника! — возмущённо воскликнула вторая.

— Лазают по деревьям! — добавил садовник.

— А её почерк? Виданное ли дело, такие каракули в тетради у юной леди! — хором воскликнуло трио учителей.

— Я сшил для неё такое прекрасное платье, — плакал портной. — Любая девочка была бы вне себя от счастья… А она порвала его, пока лазала по деревьям!

— Придумала для неё чудесную диету из салатов и овощей. Она же упрямо налегает на мясо, — басила повариха. — Вдруг бедная девочка растолстеет? В её возрасте очень важно заботиться о красоте!

— А её выходка сегодня? Ударила в глаз посла на званном обеде. Да ещё и ругаясь недостойно принцессы. И это в ответ на невинную шутку! — всплеснула руками третья придворная дама. — А затем сбежала из дворца верхом на коне.

— В мужской одежде, разумеется? — сухо спросила Глинда.

Дама в ответ лишь робко кивнула. Волшебница нахмурилась, отчего складка у неё на лбу будто стала ещё глубже, и что-то неопределённо хмыкнула себе под нос.

— Умоляем, сделайте что-нибудь, ваше добрейшество! — в унисон воскликнули придворные. — Поговорите с ней!

Волшебница остановилась у дверей в покои посла и повернулась к прислуге. Гвалт голосов затих так же резко, как и начался. Она кивнула пожилой женщине, которая сопровождала её на протяжении всего пути из кареты.

— Всё записала?

— Каждое слово! — бодро ответила фрейлина. Её розовое платье и чепчик ярко выделялись на фоне повсеместной зелени.

— Хорошо. — Глинда обвела придворных строгим взглядом. — Спасибо, я вас услышала. А сейчас прошу меня извинить. Мне надо поговорить с послом.

* * *

Посол лежал на бархатной кушетке, время от времени постанывал и прикладывал платочек к здоровенному фингалу под глазом. Внешне это был низкорослый лысый толстячок в одежде богатого покроя. Издалека он чем-то напоминал бочку. Вокруг него не переставая суетилось с полдюжины слуг.

— Я, понимаешь ли, к ним всей душой, с гостинцами, а ко мне такое отношение! — всё жаловался и жаловался он слугам. — Ну, пошутил разок, настроение у меня, знаете ли, игривое, а они… такое оскорбление! Ноги моей в этом городе больше не будет, да-да, не будет, и королю доложу, чтоб знал, как с послами в стране Оз обходятся, именно, обязательно, всенепременно!

— Вы не станете этого делать, — послышался твёрдый и решительный голос Глинды с порога.

Посол вздрогнул и сразу как-то оробел, но всё же несмело возразил:

— С какой это стати…

— Потому что страна Оз и ваше королевство поддерживали друг друга не одно столетие, — прервала она его на полуслове, — и этот союз не разрушит глупая выходка подростка. К тому же, — Глинда прошла вперёд и постепенно приблизилась к кушетке посла, — я верю, что вы проявите такт и снисхождение, достойные вашей мудрости. Взамен обещаю щедрые подарки и моё личное расположение.

— Я просто не понимаю, — пробормотал посол, — как могло из принцессы выйти… — он старательно избегал взгляда волшебницы, — такое. Я, конечно, слышал, что юная Озма долгое время считалась пропавшей без вести, но-но-но… говорят, прежде это была миленькая маленькая девочка. Так что же произошло?..

— Хотела бы я сама знать, — тяжело вздохнула Глинда. Она отвела взгляд от посла к окну и задумалась. — Я потеряла Озму, что была мне всё равно что младшая сестра. А нашла ершистого подростка с мальчишечьими замашками. Слишком много лет она провела вдали от дворца. И лишь месяц, как вернулась к нам. Мне казалось, Озма уже готова выходить в свет. Очевидно, я ошиблась.

“Если бы всё упиралось лишь в дурное воспитание! — думала волшебница, пока машинально вела переговоры. — Вот бы всё было так просто!” На деле она не раскрыла послу и половины всей правды.

Озма действительно пропала из дворца ещё совсем маленькой девочкой, но нашли её только спустя много лет. Маскировка старой Момби сработала на славу: Тип рос как деревенский мальчишка и вовсе не ведал о своем истинном предназначении.

Конечно, когда правда всплыла наружу, девочке вернули истинный облик, но воспитание и характер-то остались прежними. В душе Озма по-прежнему была Типом. И неизвестно, как много ещё пройдёт времени, прежде чем волшебница сможет воспитать из неё достойную наследницу трона Оз.

Переговоры продолжались ещё некоторое время. К счастью, у Глинды был богатый опыт в дипломатии, и она быстро сумела перетянуть посла на свою сторону. Под конец он сильно подобрел и уже и думать забыл про фингал, а когда волшебница направилась к выходу, даже попытался её утешить.

— Не вините себя за сумасбродство Озмы! В её возрасте девочкам простительны истерики, — с игривым смешком добавил он.

Глинда лишь покачала головой.

— У Озмы нет ни отца, ни матери. Её воспитание — мой долг! Как и ведение дел страны Оз, пока она не вырастет.

И с этими словами вышла из комнаты. До наступления ночи она должна была разрешить ещё одну проблему. Проблему возвращения одного бунтующего подростка во дворец.

* * *

Принцесса Озма скакала галопом на коне по заснеженному лесу. Леденящий ветер дул прямо в лицо, снег больно бил в глаза, но ей было всё равно! Девочку разрывало на части от переполняющего её гнева. Она не думала, что творит и зачем, лишь следовала порыву сердца и всё возвращалась мыслями к званному обеду.

— Ой, какая вы миленькая курочка! — веселился посол. — Так бы вас, понимаете ли, и общипал, хо-хо-хо. Да, да! Общипал бы, хи-хи-хи...

Озма стиснула зубы. Он продолжал шутить в таком духе всё время, пока подавали кушанья, и постоянно бросал на принцессу сальные взгляды, от которых ей становилось… гадко. Да ещё и вёл себя с нею, как с маленькой девочкой. Будто ей пять лет!

— Что вы ржёте как кобыла? И едите ещё так неприлично! Вас никто манерам не учил? — в какой-то момент возмутился он.

“Тупой старикашка! — мысленно восклицала Озма, ещё сильнее сжимая гриву коня. — Почему я не могу смеяться так, как мне хочется? Когда я была мальчиком, мне никто не говорил, как есть, что есть и как одеваться… Не запрещал громко говорить и не диктовал, как сидеть и какой длины у меня должны быть волосы! Причёсываться тоже не надо было каждый день… Достало!”

Посол делал такие замечания на протяжении всего обеда, но те слова стали последней каплей. Весь приём был одним сплошным унижением, и тут принцесса уже просто не выдержала и высказала старикашке всё, что думала. А затем ещё и залепила в глаз кулаком, чтобы точно запомнил.

— Это не девочка… это монстр какой-то! — услышала Озма напоследок, когда выбегала из трапезной.

Тут вдруг конь заржал и резко остановился. И в следующее мгновение стало понятно, почему. Ветви деревьев будто бы сами собой сомкнулись, образовав непроходимое препятствие на пути вперёд. Озма при виде этого возмущённо выдохнула: “Глинда!”

И правда, вот добрая волшебница юга вышла из-за чащи, точь-в-точь такая, какой Озма запомнила её ещё с прошлой встречи: в прекрасном белоснежном платье, с идеально уложенными кудрявыми рыжими волосами и множеством отлично подобранных украшений, включая палочку в руках.

Глинда остановилась близ коня Озмы и посмотрела на неё холодным строгим взглядом, что так сильно контрастировал с образом вечно юной красавицы. Она была из тех людей, кто улыбается только по праздникам, и то далеко не всегда. Настоящая фея, такая, какой Озма не была ни разу и не желала становиться.

— Вы наломали сегодня дров, юная леди, — нарушила Глинда затянувшееся молчание.

— А что мне надо было делать?! — Озма сразу перешла в нападение. — Ты слышала вообще, что говорил этот старик? Мне что, молчать?

— Не старик, — мягко, но настойчиво поправила её Глинда, — посол. Из королевства, отношения с которым важны для нашей страны. Что по поводу его поведения, — вздохнула она, — я соглашусь, что он слегка перешёл грань…

— Слегка!.. — возмутилась Озма.

— Однако это не повод самой выходить за рамки приличия, — упрямо продолжила Глинда. — Ты же девочка! — с мольбой в голосе начала она. — Пойми, девочкам не подобает размахивать кулаками в ответ на любую грубость. Тем более, правительнице Оз, принцессе и юной волшебнице! На что тебе слова... Закрыла бы ему рот парой фраз или пустила в ход магию.

— Точно! — охотно подхватила её мысль принцесса. — В следующий раз взорву магией торт!

Глинда возвела глаза к небу.

— Когда же ты повзрослеешь… — устало сказала она. — Игры с мальчиками во дворе хороши в детском возрасте, но тебе всё это ребячество не к лицу. Пора уже начать держать себя в руках. Следить за волосами, выучить с десяток языков, носить каблуки и платья, научиться музицировать и танцевать, общаться с детьми из правильных семей…

— Бриджи удобнее! — буркнула Озма. — Музыка и танцы мне ни к чему, языки никогда не пригодятся, а в платьях и корсетах вечно неловко и душно. И с дочками богатеев Изумрудного города не о чем говорить. Эти фифы только и болтают, что о парнях. Мне с ними скучно! И зачем мне думать о волосах, может, я вообще хочу короткую стрижку, как раньше!

— Ты больше не мальчик. И уже никогда мальчиком не будешь! — не выдержав, воскликнула Глинда.

— Я не понимаю, — нахмурилась Озма, — почему мне надо быть мальчиком, чтобы поступать, как нравится? Жить, как мне удобнее?

Глинда не нашлась с ответом. Сколько раз уже случался этот спор, и каждый раз юная Озма изматывала её своим нестерпимым упрямством. На мгновение волшебница задумалась в поиске решения. И тут вдруг её осенило.

— Давай устроим отдых, — неожиданно предложила она.

— Отдых? — растерялась Озма. Она ждала чего угодно, но только не этого.

— Да, отдых. Сейчас только-только отгремели зимние праздники, все отдыхают, так почему бы и нам не съездить вдвоём куда-нибудь подальше от дворцовых забот, — уверенно продолжала Глинда. — Скажем, хотя бы в страну…

— Гилликинов! — заявила Озма. — Все мои друзья остались там.

— Хорошо, — согласилась Глинда. — Пусть будет страна Гилликинов. Как раз появится время получше подготовиться к твоему дню рождения, — добавила она.

На том и порешили.

* * *

Можно было подумать, что после утраты колдовства в жизни старой Момби многое изменится. На деле же всё осталось, как было.

Прошёл уже месяц, а Момби всё так же жила в стране Гилликинов, этой гигантской деревне на севере страны Оз. И по-прежнему деревенские олухи побаивались её и робели перед ней. Может, старуха больше и не могла ворожить, но они-то этого не знали! “И правильно, — надменно думала старая Момби, — нечего деревенщине много знать! Рано состарятся”.

В тот день она возвращалась из леса со свежей охапкой дров и снова вспоминала о последних словах Глинды, этой лицемерной чародейки.

— Мне следовало бы зашвырнуть тебя в тесную сырую темницу за то, что ты сделала с юной Озмой! И держать на воде и ржаном хлебе до конца твоих дней. Если не чего хуже. — Голос владычицы юга дрожал от с трудом сдерживаемого гнева. — Однако я поклялась!.. Дала обещание дорогому мне человеку, что буду доброй. И останусь верна данному слову.

Порой Момби думала, что уж лучше бы Глинда тогда и вправду заперла её в темнице. Разве может быть для колдуньи худшее наказание, чем лишиться колдовства?

— Ты продолжишь жить на свободе, — провозглашала Глинда. — Таково моё милосердие. Но посмей ещё хоть раз переступить черту! И моё решение изменится.

“Да уж, — усмехнулась старая Момби, — почудишь тут. Добрая волшебница севера, что правит этими землями, тут же побежит к Глинде с доносом. Проклятые лицемеры, все до единого!”

Впрочем, не то чтобы Момби стала чудить, даже если бы могла. План превратить Озму в мальчишку и воспитать как родного племянника был её лучшей и последней придумкой. Когда он провалился, из старухи будто выпустили воздух. Она больше не хотела править Изумрудным городом. И ничего не хотела. Лишь бы её никто не трогал.

Может, Момби так сильно обескуражила потеря колдовства. Или она просто стала слишком стара для интриг. Она сама не знала. У неё словно не осталось сил злиться и бранить жителей Оз на чём свет стоит. Нынче сварливая старуха разве что ворчала себе под нос, да только и всего.

Возвращаясь домой, Момби подумала о том, что кое-что в её жизни всё-таки изменилось.

В ней больше не было Типа.

Некому было донимать “тётушку” глупыми вопросами. Никто не спорил с Момби и не строил специально тыквоголовое пугало, чтобы её разыграть. На один голодный рот в доме стало меньше.

С другой стороны, верно и то, что некому больше было ждать её возвращения домой. Или помогать с делами по хозяйству. Старая Момби никогда бы не признала это вслух, но с некоторых пор она начала чувствовать себя… одинокой.

Колдовство оставалось её единственным досугом все эти годы, а без него справляться с делами стало гораздо труднее. Ныне у старухи появилась масса свободного времени на то, чтобы ещё раз хорошенько всё в своей жизни обдумать.

Вот и сейчас она открывала дверь в дом с мыслью лишь о том, что снова будет есть в гордом одиночестве. Как и вчера. И позавчера. И месяц тому назад. И завтра её тоже никто не ждёт. От этого на сердце становилось грустно и горько.

За столом сидел Тип! “Вернее, — поправила себя Момби, когда пришла в себя от изумления, — Озма, только обрядилась, как мальчишка”. Хотя для неё это всё ещё был Тип. Будь он хоть трижды теперь прекрасной принцессой, но старая Момби продолжала видеть на его месте своего несносного племянника Типа. Взгляд… взгляд был тот же. Озорной, мальчишечий. В возрасте Момби было уже сложно переучиваться.

Тётушка Момби ничем не показала своего удивления. Знай себе прошла вперёд, ни разу не посмотрев на племянника... племянницу, положила охапку дров и присела на колени перед очагом.

— Тётя, я!.. — хотела было что-то сказать Озма.

— Раз всё равно пришёл… пришла, то есть, — грубо перебила её Момби, — будешь помогать. Дуй сюда, костёр разводить! Если, конечно, — ехидно добавила она, — тебя совсем жизнь во дворце не изнежила.

Так оно и повелось. Каждый день Момби возвращалась домой, заставала там Озму, и они вместе принимались за дело. В деревне всегда есть чем заняться. Двор от снега почистить, золу вынести, сходить на речку льда нарубить, подоить любимую тётушкой четырёхроговую корову, и это только самый верх списка.

Момби не лезла к Озме с расспросами. Она была умной женщиной и знала: сама расскажет, когда будет готова. Они мало разговаривали. В основном просто тётушка Момби ворчала о своём, старушечьем, а Озма молча слушала.

Так прошла неделя. И вот однажды Момби вновь застала Озму в своём доме и сразу поняла, что что-то не так. По выражению лица. По слегка трясущимся рукам. Однако старая Момби ничего не сказала. Всё же она была умной женщиной. И умела ждать.

Под конец того дня они вместе готовили. Ничего из ряда вон выходящего: омлет — он и в стране Оз омлет. Момби разжигала костёр, а Озма разбивала яйца.

— Ко мне нынче кошка повадилась ходить, так она теперь исправно приносит мне мёртвых мышей на порог и смотрит умными глазами, похвалы ждёт, ишь ты! — бурчала себе под нос тётушка Момби. — Думает, раз я её кормлю, так теперь новая хозяйка, скажите тоже!

Краем глаза старуха наблюдала за Озмой, и вот когда принцесса умудрилась вылить смесь из яиц мимо сковородки, а на неё кинуть скорлупу, наконец не выдержала.

— Ладно, а теперь живо рассказывай, что там у тебя произошло! И не надо на меня так смотреть, — отрезала Момби в ответ на удивлённый взгляд Озмы. — Надо быть слепой, чтобы не заметить, что ты сегодня весь день сама не своя.

— Да я ничего… просто… Глинда… — В уголках глаз Озмы заблестели слёзы.

— Да не стой так столбом, — махнула рукой тётя. — Садись за стол и рассказывай там. А я пока, — покосилась она в сторону жарящейся на сковороде скорлупы, — приготовлю чего поесть.

* * *

— Со мной все носятся так, будто я родилась в фарфоровой стране, — жаловалась Озма. — Словно я упаду и разобьюсь, если сделаю лишнее движение! В смысле, я, конечно, стала слабее, — смущённо добавила она, — но сама наколоть дрова ещё могу. Ты видела! И мне ничего нельзя делать самой. Даже одевают слуги, как ребёнка какого-то! И обращаются все, как с ребёнком, — добавила она с обидой. — Что ни скажу, все смеются и снисходительно улыбаются, даже когда говорю совершенно серьёзно! Всё было иначе, когда я была мальчиком…

Озма всё говорила и говорила, и казалось, никогда не остановится. Она как на духу выложила всё, что терзало её за месяц, прошедший с её возвращения во дворец. А Момби внимательно слушала, не перебивала и лишь изредка поддакивала. Разве что когда принцесса рассказала про случай с послом, мрачно рассмеялась и добавила:

— Это ты с ним ещё мягко обошлась. За такие “шутки” порчу навести мало!

Наконец разговор зашёл о событиях последних дней.

— Глинда обещала, что это будет отдых, — бурчала Озма, — а на деле одни сплошные уроки! С утра и до обеда: музыка, пение, танцы, языки стран, про которые никто в жизни не слышал… А чарам она учит меня лично. И главное, никому не интересно моё мнение! — стукнула она кулаком по столу. — Может, я не хочу быть волшебницей? И музыкального слуха нет, и топаю я, как медведь. Зачем мне это? Почему я должна?

— Вот и правильно, плюй на всех, кому “должна”, и делай, как больше нравится тебе, — советовала Момби. — Всё равно всем на свете не угодишь. Главное, чтобы тебе было хорошо, так я считаю!

— Глинда говорит, что поступать надо всегда во благо страны, — засомневалась Озма. — Мол, следует пожертвовать личным ради общественного, — передразнила она её. — "А ты, как принцесса, не имеешь права думать только о себе, а должна в первую очередь обращать взгляд на беды народа".

— Что тебе Глинда? Думает, месяц повозилась и уже матерью заделалась, — заворчала тётушка Момби. — Не она тебя с детских лет воспитывала. Да и к тому же… у неё свой путь, а у тебя свой, и ты сама решаешь, каким он будет!

— Да я как раз думала… — смутилась Озма.

— Ась?

— Дело в том, что сегодня… — начала Озма и рассказала о том, что произошло ранее в тот день.

* * *

— Ещё раз! — терпеливо учила её Глинда. — И на этот раз следи за интонацией. Она у тебя опять получилась нисходящей, а должна быть восходящей, иначе это уже совсем другое заклинание. Начинаешь слабо, заканчиваешь сильно, а не наоборот.

— Не получается, — упрямилась Озма. — И никогда не получится! Может, я просто бездарность? Ну нет у меня способностей к чародейству, и всё тут! — она умоляюще взглянула на Глинду.

— Глупости, — нахмурилась волшебница. — Поверь, я многих учила и видела тех, у кого действительно нет способностей. Ты же девочка неглупая, имеешь все задатки. Если бы только, — она тяжело вздохнула, — не сопротивлялась так и проявила усердие!

— Когда мы уже перейдём к практике? — заканючила Озма. — Сколько можно уже разучивать глупые языки?

— Этот “глупый” язык, — в голос Глинды послышалась обида, — древнее наречие фей! Наш с тобой язык. Да будет тебе известно, юная леди, — она сделала ударение на “юная”, — что мы последние из фей в стране Оз! Кроме нас осталась только добрая волшебница севера. Моя мать передала мне это знание, и тебе его я тоже передам, чего бы мне это ни стоило. Это — наше наследие, сохранить его — наш долг!

— А я сказала — глупый! — закричала в ответ Озма. — Что это за язык, в котором половина звуков — немые? А эти странные рисунки-закорючки вместо букв? Ещё и читаются каждый раз по-разному! И вообще, это наш долг, то наш долг, вот заладила!

— Озма… — На лицо Глинды будто набежала туча. — Не испытывай меня.

— Хочу и буду, и ты мне не прикажешь! — заявила Озма. — И вообще, если все волшебницы такие бессердечные, как ты, то чем быть волшебницей, я лучше, лучше... — Она сжала кулаки. — Лучше буду ведьмой! Вот!

Глинда возмущённо выдохнула.

— Этому… ты научишься точно не у меня, — отчеканила она ледяным тоном.

Какое-то время они просто сверлили яростными взглядами друг друга. А потом Озма не выдержала и выбежала из комнаты. Разминувшийся с ней у двери учёный Жук-Кувыркун, что держал под рукой охапку тетрадей, удивлённо посмотрел принцессе вслед, а потом перевёл взгляд на разъярённую волшебницу.

— Подростки-с, — только и смог выдавить из себя он.

* * *

— Вот я и подумала, что… может… ты сможешь научить меня, как быть ведьмой? — несмело предложила Озма.

Повисла тишина. Тётушка Момби думала. Долго. Она скрестила руки на груди и смотрела на принцессу испытующим взглядом. Та же неловко ёрзала на табуретке и боялась лишний раз взглянуть на старуху.

— Хорошо, — наконец сказала Момби, и Озма внутренне выдохнула. — Но при одном условии!

— Каком? — Озма снова насторожилась.

— Ты помиришься с Глиндой! Сегодня же, — заявила Момби.

— Но… зачем? — удивилась Озма. — Я думала, ты ненавидишь Глинду!

— Ненавижу, — согласилась Момби.

Она отвела взгляд к окну и задумалась. Потом снова начала:

— Немногие это знают, но само название ведьма на деле происходит от слова “ведать” — “знать”. Ведьма — та, кто знает больше других. Да, — она горько усмехнулась какой-то своей мысли, — даже в стране Оз никогда не любили много знающих женщин. Ты сказала, что хочешь стать ведьмой, — она снова посмотрела Озме прямо в глаза, — ведьма же в первую очередь умная женщина. Ссориться с владычицей юга — глупо и недальновидно. А настоящие ведьмы всегда поступают умно!

* * *

Глинда сидела в кресле у камина и, положив голову на локоть, тоскливым взглядом наблюдала за волнующимися язычками пламени. Она продолжала из раза в раз прокручивать в голове свой последний разговор с доброй волшебницей севера и о чём-то грустно размышлять.

Волшебница охотно согласилась на предложение Глинды встретиться. Эта старенькая бабушка-фея всегда очень радовалась визитам своей давней воспитанницы. Они разговорились за чашечкой чая на веранде. Вернее, это Глинда всё говорила и говорила, а бабушка молча слушала и кивала с понимающей улыбкой.

— Она совершенно меня не слушается! Совсем от рук отбилась, — причитала она. — Уже не знаю, как с ней быть! Устроила отдых, позволила гулять после уроков, а она продолжает хулиганить. Ведёт себя так, будто я ей враг какой-то! — воскликнула Глинда. — Словно я зла ей желаю. А я всего лишь прошу вести себя подобающе принцессе.

Она прервалась и искоса посмотрела на бабушку. Та по-прежнему ничего не отвечала, лишь с улыбкой слушала, попивала чаёк и мирно качалась в кресле-качалке. Сколько волшебница себя помнила, она никогда не могла точно угадать ход её мыслей. Вот и сейчас нельзя было сказать наверняка, что та думает.

— А эта её выходка сегодня? — снова начала Глинда. — Озма заявила, что язык фей “глупый”. Как тебе такое?! Наш с тобой язык, единственное наследие великих чародеек прошлого — это для неё шутка какая-то. Может, хоть ты её вразумишь? — Она с мольбой в глазах посмотрела на бабушку.

Та же ответила не сразу. Лишь лукаво взглянула на Глинду, а потом медленно потянулась к чайничку, стоящему посреди стола.

— Помнишь наши встречи в ту пору, когда ты была совсем ещё маленькой девочкой, как раз возраста Озмы? — мёдом полился её голос.

— Да, но, — Глинда смутилась, — какое отношение это имеет к делу?

Бабушка одной рукой придвинула поближе чайник, а другой зарылась в складки своей белоснежной мантии, изукрашенной ярко блестящими при свете солнца звездами. Она достала волшебную палочку и лишь тогда снова обратилась к Глинде:

— Я так и знала, что они когда-нибудь обязательно пригодятся!

С этими словами бабушка сняла крышку чайника и постучала палочкой по его боку. Тут же прямо из чайника послышался чей-то тонкий, девичий голосок, и при одном его звуке, Глинда начала краснеть, а с каждым новым сказанным словом ей всё сильнее хотелось провалиться под землю.

“Она совсем меня не слушает! Хочет, чтобы я была идеальной феей, а на меня ей плевать! Ну скажи ей, ба! Может, я вообще не хочу никем править. И волшебница из меня никакая… Вот… вот сбегу от вас, и тогда узнаете!”

— Слов было много, — ласково говорила бабушка, пока Глинда боялась даже взглянуть в сторону чайника. — Ты всё бросала их на ветер, вот я и решила тогда их спрятать. Приберечь на потом. Не пропадать же добру.

— Но я!.. — хотела было возразить Глинда.

— Знаю, — мягко ответила бабушка.

— Я же!..

— Не спорю.

Глинда резко встала из-за стола.

— Спасибо за чаепитие, — дрожащим голосом выдавила она из себя, — Было очень… познавательно. — И с этими словами стремительно покинула веранду.

— Возвращайся в любое время! — послышалось вслед.

Когда аисты уносили воздушную карету Глинды прочь от бабушкиной усадьбы, она отчётливо услышала, как кто-то грубо, настойчиво и нетерпеливо стучится в ворота. Однако не стала даже проверять, кому ещё в этот прекрасный солнечный день захотелось обеспокоить добрую волшебницу севера. “Наверное, какой-то гилликин”, — лишь подумала она.

И вот пару часов спустя Глинда сидела у камина, предаваясь невесёлым мыслям. Действительно ли она слишком сурово поступает с Озмой? Неужели она правда так похожа на… нет, этого не может быть!

Тут вдруг раздался стук в дверь. Глинда, стараясь ничем не выдать охватившую её радость, и с места не сдвинулась. Дверь открылась, и из-за спины волшебницы послышался робкий голос Озмы:

— Глинда… прости меня.

— За что? — холодно откликнулась волшебница. — Ты всего лишь сказала, что думала.

— Я… не думала этого на самом деле, просто… сорвалась. Прости меня, что… — Даже не видя её, Глинда чувствовала волнение Озмы. — Что назвала бессердечной! Это не правда.

И при звуке волнения и искреннего сожаления в голосе девочки что-то дрогнуло в сердце Глинды. Она твёрдо намеревалась держать себя с Озмой строго, но тут уже не выдержала, вскочила с кресла и заключила её в тёплые объятия.

— Конечно, прощаю! — Она отпустила девочку и взглянула на неё любящим взглядом. — Я понимаю, груз ответственности принцессы порой невыносим. И я правда слишком много нагружала тебя теорией в последнее время. Давай, — она взъерошила Озме волосы, — устроим завтра первый практический урок.

— Правда? — Озма не поверила своим ушам. — Наконец-то настоящая магия!

— Да, — Глинда улыбнулась, — правда.

* * *

— Глинда, — нерешительно обратилась к ней Озма, — ты… ты знала моих родителей?

— Я боялась, что рано или поздно ты это спросишь, — вздохнула волшебница.

Они вместе прогуливались по заснеженному лесу. Время от времени Глинда останавливалась, прикладывала руку к ближайшему дереву, прикрывала глаза и о чём-то думала. По её словам, это должен был быть их первый урок прикладных чар, но пока что Озма никак не могла взять в толк, при чём тут колдовство.

— Моя мать часто встречалась с ними по долгу службы. Я видела их лишь краем глаза, не более.

— Они были хорошими людьми?

— Они были великими правителями! — ответила Глинда. — Мне жаль, что родители так рано оставили тебя, — она с сочувствием взглянула на Озму, — но у всего есть светлая сторона. По крайней мере, благодаря этому ты ближе познакомилась со мной.

Она мягко взяла за руку Озму и приложила её к дереву.

— Послушай.

— Что я должна услышать? — Озма непонимающе нахмурилась. — Это просто дерево. Как и любое другое!

— Только не в стране Оз, — мягко возразила Глинда.

— Да ничего я!.. — И тут глаза Озмы округлились от удивления. — Ему… больно. Оно болеет. И уже давно!

— Правильно, — похвалила её Глинда. — Деревья тоже порой болеют. Конечно, это не такие болезни, как у людей, но ничуть не менее важные. Тут-то в дело и вступаем мы — добрые феи!

Она покопалась в носимой на плече суме и достала оттуда бутылочку со снадобьем,

— Смотри. Зелье, что мы готовили на прошлой неделе, как раз настоялось. Найди “больные” деревья и полей зельем места, поражённые грибком. И не забудь про слова заклинания!

Озма с Глиндой принялись за дело. Они бродили по лесу, вылечивали деревья одно за другим и попутно продолжали разговор.

— Что ты помнишь про духов? — спрашивала волшебница.

— Ты говорила, что они таятся во всём живом, — вспоминала Озма. — Есть духи деревьев, дух леса, реки, морей… Во всём, что дело рук природы, а не человека. И что простые люди редко видят их и не могут с ними общаться…

— Правильно, — похвалила Глинда, — общение с духами — это привилегия фей. Именно в помощи духов берут начало все наши чары.

— Но ты говорила, что не только феи, но и злые ведьмы могут заручиться помощью духов, — нахмурилась Озма. — В чём тогда отличие между колдовством фей и ведьм?

— Хороший вопрос, — задумалась Глинда.

Они вышли на поляну посреди леса. Волшебница опустилась на колени и жестом поманила Озму сесть рядом. Она прижала руку к покрытой снегом земле, и Озма последовала её примеру.

— Почувствуй дух леса. Обратись к нему! Произнеси слова заклинания, — прошептала она.

— Широй… Хана-ва… — зашептала Озма, прикрыв глаза. — Хи... Каши… Ваги!

Она почувствовала, как что-то пробивается из-под земли, осторожно открыла глаза и ахнула от изумления. Снег, покрывавший ровным слоем поляну, растаял, а на его месте распустились чудные цветы — подснежники!

— Мы просим, а не приказываем. — Глинда поднялась с земли и принялась отряхивать платье от подтаявшего снега. — Заимствуем, а не забираем. Мы помогли духам леса, а взамен духи леса согласились порадовать нас. В этом и заключается отличие чар фей от ведьмовских проклятий!

— Ты никогда не говорила, — спросила Озма, в то же время любуясь подснежниками. — Почему фей осталось так мало?

— Полагаю, — задумалась Глинда, — дело в том, что феи не могут жить вдали от природы. Добрая волшебница севера, твоя прабабушка и моя бабушка, рассказывала, что раньше феи были везде, в том числе и в мире за границами Смертоносной пустыни. Должно быть… со временем люди стали слишком цивилизованными для волшебства, — с грустью в голосе подытожила она.

* * *

— Помощь и взаимоподдержка — это, конечно, хорошо, — разглагольствовала Момби. — Но далеко не со всеми духами получится договориться. Некоторые из них понимают только язык силы! И тут уже за помощью идут не к добренькой фее, а к злой ведьме.

Она взглядом покосилась на рядом стоящую Озму.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Да! — девочка решительно выступила вперёд. — Уверена.

— В таком случае, вот что тебе надо будет сделать. — Тётушка Момби указала рукой на тёмную дыру в скале. — Внутри этой пещеры притаился злобный дух. Ты должна войти внутрь и показать, что не боишься его. Доказать, что твоя воля сильнее! Что это ему пристало бояться тебя, а не тебе его. Под конец изгонишь его разученным нами ранее заклинанием.

Она отломила ветку ближайшего дерева и вручила Озме.

— Держи вместо волшебной палочки. Ведьмы не феи, нам красивости не нужны, для колдовства сойдёт всё, что первым под руку попало. Злая ведьма запада, например, колдовала зонтиком!

— Ты не пойдёшь со мной? — Озма с сомнением посмотрела сначала на палку, а потом на тётю.

— Что, боишься?

— Не то чтобы, просто…

— Я не могу пойти, — отрезала Момби. — Это твоё испытание, не моё. Каждая девочка, желающая стать ведьмой, проходит его. Либо ты победишь духа, либо он тебя! — категорично заявила она. — Всё или ничего. Никаких вторых шансов. Таков путь ведьмы! К тому же… какой тебе толк от колдуньи без колдовства? Ты всегда можешь пойти домой, если это тебе не по плечу, — она ухмыльнулась.

— Нет, — встрепенулась Озма, — ни за что!

— Тогда вперёд. — Тётушка Момби подтолкнула Озму ко входу в пещеру. — Покажите, из какого теста сделаны, ваше высочество!

И вот Озма оказалась в глубинах пещеры, где было так темно, что она не видела даже свои руки. Какое-то время она на ощупь продвигалась вперёд в полной тишине. Затем вдруг раздалось чьё-то угрожающее рычание. В темноте зажглись два огонька — злые, красные глаза духа.

* * *

Момби ходила взад-вперёд, скрестив руки на груди, и время от времени поглядывала на вход в пещеру. Наконец Озма вышла наружу. Девочка вся дрожала, покачивалась и смотрела невидящим взглядом куда-то в пустоту. Тётушка тут же накинулась на неё.

— Ну?

— Я… не смогла изгнать его, — пугающе тихим голосом сказала Озма.

— Что значит, не смогла? — скривилась Момби.

— Он страдал. Я чувствовала его боль от собственной злобы. — В голосе Озмы послышалась дрожь. — Мне… пришло в голову использовать заклинание Глинды… я очистила его от боли. Перенаправила всю её в камень… тот сразу расплавился.

— Смалодушничала, — надменно заметила тётя, — Решила пощадить несчастного. И сколько бед он причинит теперь простому люду? Ладно, со всеми бывает в первый раз. Пошли, — она махнула рукой и повернулась к тропе в сторону деревни, — завтра попробуем снова.

— Нет!

— Что? — Момби в удивлении повернулась к Озме.

— Он не заслуживает изгнания. — Она сжала кулаки. — Никто не заслуживает. Это несправедливо!

— При чём тут справедливость! — Лицо Момби перекосило при этих словах ещё сильнее. — Имеет значение лишь право сильного. Съешь или будешь съеденной, иначе быть не может!

— Тогда… тогда… — Озма запнулась на мгновение, а потом разом выпалила: — Тогда я не хочу быть ведьмой!

— Как знаешь, — Момби хмыкнула, — упрашивать не буду. Ты свободна. Прошу!

Озма хотела было что-то сказать и всё смотрела на тётю гневным взглядом. А потом не выдержала и резко убежала прочь. Старая Момби выждала ещё некоторое время, оглянулась по сторонам и наконец резко выдохнула.

— Слава духам, сработало! — Она оглянулась по сторонам и гаркнула: — Ладно, старая карга, спектакль окончен, выходи!

“Да уж, — подумала она при этом, — если бы Озма правда стала ведьмой, Глинда меня бы точно в Смертоносную пустыню сослала!”

Тут ближайший к Момби куст резко вырос в размерах, листья на нём обратились звёздочками, веточки сложились в мантию и довольное морщинистое лицо, и вот уже рядом со старухой отряхивалась владычица севера.

— Всё ещё не могу поверить, — волшебница хитро посмотрела на Момби, — что ты из всех людей решила попросить помощи у меня. Вот уж не думала, что доживу!

— А как ещё я бы подстраховала Озму, если уж месяц как не могу колдовать? — сварливо ответила Момби. — А она, если во что-то рогами упёрлась, то в жизни не отговоришь — проще было показать.

— Ума не приложу, и откуда она это берёт, — тепло улыбнулась волшебница.

— Я, может, упрямая, но не глупая! — гордо ответила Момби. — А вот как ты пошла на эту авантюру, даже себе не представляю.

— В деревне скучно, — отмахнулась волшебница. — К тому же Озма всё-таки моя правнучка.

— Может, тебе это, сходить с хозяйством мне помочь? — угрюмо предложила Момби. — Сразу, знаешь, как весело жить станет!

— Зачем? — притворно удивилась волшебница. — Разве за тебя всё не делают слуги?

На мгновение они уставились друг на друга в полной тишине. А потом обе в унисон рассмеялись.

— Нам определённо стоит почаще общаться, — заметила волшебница.

— Может быть, может быть, — неопределённо хмыкнула Момби.

* * *

Расстроенная Озма шла через кукурузное поле, не разбирая дороги. Она была полностью погружена в свои мысли и даже не заметила поначалу, что кто-то упорно её зовёт.

— Мама? Мама!

Она оглянулась и лишь в этот самый момент обратила внимание на пугало с тыквой вместо головы, сидящее неподалёку.

— Тыквоголовый Джек! — в изумлении воскликнула Озма. — Как ты здесь оказался? Ты же должен быть в Изумрудном городе!

Действительно, это был один из её закадычных друзей — Тыквоголовый Джек. То самое пугало, которое она создала, ещё когда была Типом, чтобы разыграть тётушку Момби. А старуха, вдоволь напугавшись, решила испытать на Джеке живительный порошок. И вот он здесь, спустя всё это время, снова очутился на кукурузном поле в стране Гилликинов, где и начал свой путь.

— Я пытался найти колдуна, который живёт в горах, — с грустью ответил Джек. — Моя тыква начала гнить, а до созревания новой ещё ждать и ждать. Думал, хоть он поможет.

В тыкве Джека была вырезана широкая улыбка, которая совершенно не сочеталась с присущим ему меланхоличным тоном. К сожалению, она на веки вечные застыла на его лице, и он ничего не мог с этим поделать.

— Чего же ты здесь расселся? — спросила Озма.

— Нога опять сломалась, — он кивнул на лежащую рядом отломанную деревяшку. — Ты не могла бы?..

— Конечно! — воскликнула Озма и, присев на колени, принялась торопливо прилаживать деревянную ногу обратно. — Прости всё-таки, что сделала тебя таким неустойчивым, — извиняющимся тоном добавила она.

— Ничего. Ты же не знала, что Момби захочет меня оживить.

“Ещё и с тётей поссорилась, — думала Озма, пока чинила Джека. — Глупо. Пригласить её на день рождения, что ли? Хотя вряд ли Глинда это позволит”.

— У тебя всё хорошо? — вдруг обеспокоенно спросил Джек.

— А что?

— Не знаю… — Джек внимательно на неё посмотрел, насколько это возможно для существа с тёмными прорезями вместо глаз. — Просто показалось…

— Ну… — Озма задумалась. — Понимаешь… Я всю жизнь прожила мальчиком. А потом вдруг оказывается, что я на самом деле девочка. И все ждут, что я буду вести себя, как должна вести себя идеальная принцесса. А внутри я всё такой же Тип, что и раньше! Я думала, — Озма горько усмехнулась, — может, из меня хоть ведьма получится. Но и тут ничего не вышло. И теперь… теперь я чувствую, что больше не знаю, кто я. Мальчик Тип. Принцесса Озма. Или и вовсе — злая ведьма. Все говорят одно, а я чувствую совсем другое и… вот, — неловко закончила она.

— Ты это ты, — совершенно серьёзно ответил Джек.

— В смысле? — не поняла Озма.

Она закончила с ногой и помогла Джеку встать.

— Тип, Озма… — Джек пожал плечами. — Для меня всё едино. Ты была моим родителем раньше, осталась и теперь. Какая разница, как ты теперь выглядишь? Может, дело в том, что в тыкве у меня семена вместо мозгов, но, — он наклонил голову вбок, — я правда не понимаю, почему это для тебя так важно.

— Да уж, — Озма улыбнулась, — всё-таки ты и правда глупый. Зачем было так далеко идти из-за такой пустяковой проблемы! Попросил бы помочь кого поближе. Всё же, — вздохнула она, — иногда я жалею, что не могу приставить тебе свою голову на плечи. Как можно не понимать такие очевидные вещи, ты же…

И тут некая мысль пришла ей в голову. И она крепко задумалась. И от чего-то покраснела.

— В чём дело? — заволновался Джек.

— Да просто... — Озма втянула голову в плечи. — Я вдруг подумала… неважно!

Но в голове она всё никак не могла перестать обдумывать одну простую мысль: "Так вот как чувствует себя Глинда!”.

* * *

Прошло ещё какое-то время, и вот, наконец, отдых подошёл к концу. Для Озмы с Глиндой настала пора возвращаться в Изумрудный город. В их последний день в стране Гилликинов Глинда пришла к Озме в комнату для серьёзного разговора и внутренне уже приготовилась к скандалу.

— Во второй половине первого месяца — твой день рождения, Озма, но, поскольку ты всё же принцесса, это ещё и официальный праздник для всего Оз.

Глинда с опаской взглянула на девочку. Наконец, не дождавшись реакции, она продолжила:

— Будет бал. Принцессе положено танцевать первый танец с одним из гостей. — Озма всё ещё выглядела поразительно спокойной, и Глинда повысила голос: — Разумеется, в красивом платье, а не дрянных штанах! Ведя себя подобающим принцессы образом. Ты точно не заболела? — наконец, обеспокоенно спросила она.

— Нет, просто... — задумчиво сказала Озма. — Я много думала в последнее время, и не то чтобы мне резко начали нравиться платья и прочие такие девчачьи штуки, но… я как будто бы уже привыкла к ним. Думаю, я могу выдержать пару балов и послов-козлов, если потом смогу заниматься, чем хочу. Не такая уж это и плохая жизнь!

— Ты уверена? — Глинда всё ещё не могла до конца поверить.

— Да, — твёрдо ответила Озма. — Уверена!

— Надо же.

Волшебница покачала головой и уже было направилась к выходу из комнаты, когда Озма её снова окликнула:

— Только…

— Да? — Глинда обернулась.

— Можно… — Озма запнулась на мгновение, а потом уверенно продолжила: — Можно тётю Момби тоже пригласить на праздник?

Она зажмурилась и будто внутренне уже приготовилась к лекции или выговору, или ещё чему-нибудь в таком роде.

— Хорошо, — неожиданно спокойно ответила Глинда. — Ты удивишься, но ты не первая, кто у меня это просит. С некоторых пор старая Момби стала частым гостем прабабушкиных чаепитий. Можно подумать, они теперь друзья! Если честно, — добавила она, — меня это пугает.

Глинда на некоторое время застыла у двери, о чём-то напряжённо размышляя.

— Знаешь... — Она прошла к кровати Озмы и присела рядом с девочкой. — Я всегда хотела быть матерью! Правда. А потом в моей жизни снова появилась ты, и я так обрадовалась, что и не заметила, как… — Глинда на секунду замялась, — заигралась. Забыла, что ты живой человек, а не та идеальная девочка, о которой я всю жизнь мечтала. Смешно, — она грустно улыбнулась, — думала, веду себя по-взрослому. А на деле так и не повзрослела. Ты сможешь простить меня?

— Конечно, — серьёзно ответила Озма. — И ты меня прости! Я тоже… ну… переборщила с бунтарством.

— Давай договоримся, — Глинда одной рукой обняла Озму и прижалась к ней, — что с этих пор будем помогать друг другу? Ты постараешься вести себя как принцесса, когда это будет нужно. А я не буду так строго смотреть на твои проказы.

Озма молча кивнула в ответ.

И в этот самый момент, пребывая в объятиях Глинды, вдруг задумалась о том, что её отныне не пугает жизнь принцессы. И, конечно, она больше не мальчик и мальчиком снова уже никогда не станет. И у неё не получится всё время заниматься только тем, что нравится.

Однако после всего, что произошло за эту пару недель в стране Гилликинов, Озма поняла, что что бы ни случилось, она сможет с этим справиться.

Ведь, как и каждая женщина, она втайне была ведьмой.

А настоящие ведьмы всегда поступают умно!