Вопросы престолонаследия (джен)

— Не понимаю, почему я вообще должна это делать, — надулась принцесса Сесили и недовольно сложила руки на груди. — Я хотела показать Максимиану, что умею стрелять лучше него, а не сидеть в дворце в такую духоту! Для детей, должно быть, устроят представление! И все будут играть и веселиться, тогда как я сидеть за столом и скрипеть пером!..

Август хмыкнул. Сесили захотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. Но, во-первых, ничего тяжёлого поблизости не было, а, во-вторых, пусть под рукой и была подушка, которую можно было кинуть в Августа, жить в Туареде было — по большей части — куда приятнее, чем под контролем тёти Анны.

Они только-только вернулись в столицу. В последний раз Сесили была тут ранней весной, тогда как теперь вот-вот должно было начаться лето. Сесили давно не видела сестру и брата. И, по правде говоря, ей хотелось похвастаться перед ними новыми знаниями и умениями.

Вскоре намечался ежегодный торжественный военный смотр, и на плацу, на который выходили окна покоев Августа, под барабанную дробь маршировали солдаты. Сесили этот стук начинал уже раздражать.

Прошёл уже год с тех пор, как Сесили отправили учиться в Туаред. Прекрасный год, если так посмотреть — в Туареде Сесили нравилось, и там было куда свободнее, чем в столице. В Туареде Сесили никто не одёргивал, если она бегала, ей не запрещали ездить верхом, и даже позволяли это делать в мужском седле, разрешили учиться фехтованию наравне с мальчиками, никак не ограничивали в чтении и даже не заставляли рукодельничать. И даже уроки были не такими скучными как у тёти Анны или Терезы.

В общем, Туаред стал бы истинным раем, если бы отец бывал там почаще. И Лиззи. Как выяснилось спустя всего пару недель разлуки, по Лиззи Сесили всё же немного скучала. И даже по Максимиану. Совсем чуточку.

И если бы Августу порой не взбредали в голову идеи, чем занять Сесили всякий раз, стоило им вернуться в столицу.

— Скажи мне, кем ты станешь, когда умрёт твой отец? — спросил Сесили Август, и девочка вздрогнула от этого обыденного тона.

— Что? — непонимающе нахмурилась она.

Сесили не хотелось и думать, что отец может когда-нибудь умереть. Нет, он должен был жить вечно! Во всяком случае, Сесили так хотелось об этом думать!.. Что вечным будет отец, что она сама тоже будет вечной. И Август. И Лиззи. И даже Максимиан.

Отец ведь был вовсе не седым стариком, как когда-то дедушка, которого Сесили и помнила-то едва-едва — отец был молод, красив и силён. От него приятно пахло, а от одного звучания родного бархатного голоса на душе становилось тепло и хорошо. И Сесили всем сердцем хотелось, чтобы так оно и оставалось.

— Когда умру я, ты станешь герцогиней Туаредской в своём праве, — продолжил Август, говоря об этом так просто и легко, словно рассуждал не о своей кончине, а о детских деревянных мечах или сирени за окном. — Но кем ты станешь, когда умрёт Стефан? Ниспошли ему, конечно, Создатель долгих лет жизни, как и мне тоже, разумеется, но люди-то ведь, к сожалению, смертны. Итак? Останешься всего лишь герцогиней, тогда как твой брат получит всё просто так? Выйдешь замуж за какого-нибудь королька? Или, быть может, всё же попробуешь занять трон самой могущественной державы в мире?

— Корона достанется Максимиану, когда он вырастет, а не мне, — не удержалась и скривилась Сесили. — Потому что он старше и потому что он мальчик.

Признаться честно, от этого было немного обидно. Или сильно обидно, когда Сесили думала, что девочки из императорской семьи обычно покидали империю, когда вырастали. И что даже если Сесили сможет остаться, она всё равно будет всегда в чьей-то власти. Максимиана ли или мужа.

И почему Сесили только не могла родиться свободной и сильной богиней в какой-нибудь северной легенде? Веков эдак на десять-пятнадцать пораньше.

Возможно, будь у Сесили ещё один какой-нибудь брат — не такой плакса или более умный, или более ловкий, — она бы легче смирилась с этой несправедливостью. Да если бы Лиззи была мальчиком смириться было бы куда проще!.. Но из братьев у Сесили по какой-то насмешке судьбы был только нытик Максимиан, который не мог даже толком запомнить даты, порядок древних королей, и вечно их путал!

Даже тех, которых выучила, казалось, даже малютка Лиззи!

А Максимиан лишь ныл вечно, что буквы у него перед глазами расплываются, складываются в какой-то ком или что-то в таком духе, что ему сложно читать и запоминать так много... Тогда как, полагала Сесили, сам попросту ленился и книг-то не открывал, пока не наступала пора показать свои знания отцу.

— Необязательно, — хмыкнул Август, и Сесили с удивлением взглянула на него. — Твой отец младший из четырёх сыновей, а после Узурпатора когда-то правила его дочь.

— У Узурпатора не было сыновей, когда он умер, — возразила Сесили недоверчиво, пытаясь вспомнить то, чему учил её ментор Линтон. — А отец — мужчина. Дедушка не назначил наследницей трона тётю Изабеллу.

Август вновь хмыкнул. На этот раз — совершенно довольно.

— Первой нашей императрицей — в своём праве, спешу заметить — стала жена Узурпатора, — Август с наигранной задумчивостью провёл ногтем по столу. — Соправительницей. Не консортом. И он короновал её на полтора года раньше, чем женился. И это, милочка, называется прецедент. В купе с законом о престолонаследии, по которому император имеет право назначать наследника завещанием, а не по старому праву первородства... Ты имеешь лишь немногим меньше шансов на корону, чем твой брат.

От всех этих сложных слов у Сесили кружилась голова. Она подумала снова — с некоторой тоской, — что ближайшие несколько часов ей придётся провести в душном кабинете Совета, тогда как остальные дети станут носиться по саду, играть и веселиться. В эти мгновения Сесили была уже далеко не так уверена, что желает стать императрицей в обход Максимиана.

— Но ты сам не стал императором, Август, — зачем-то сказала Сесили. — Не смог? Я не верю, что не захотел.

От кого-то Сесили слышала, что Август когда-то поднял мятеж против своего брата. От Максимиана, что ли? Ему о том рассказал, вроде, один из пажей дяди Бартоломью.

— Свергнуть законного императора несколько сложнее, чем отобрать корону из рук претендента, — недовольно скривился Август.

На этот раз Сесили предпочла благоразумно промолчать.

Август помолчал немного, отошёл, кажется, взглянул вдруг на часы, а потом в то же мгновенье вскочил на ноги, словно его кто-то ужалил, и принялся торопливо застёгивать мелкие пуговицы на своём излюбленном дублете.

Он нетерпеливо кивнул Сесили, словно пытаясь её поторопить, и та тоже застёгивать ворот на душном стареньком дублете, который когда-то, кажется, носил её отец.

Барабанная дробь всё не стихала, и Сесили подумала, что, если звук будет слышен и в кабинете Совета, она точно не выдержит и закричит.

— Насколько мне подсказывает мой опыт, в претенденте на престол твой отец больше всего станет ценить три вещи — умение сохранять холодный рассудок, верность своему слову и точность, — продолжил Август как ни в чём не бывало, застегнув последнюю пуговицу. — Пол и первородство будут... вторичны. А вот с придворными и армией будет немного сложнее. Если ты хочешь иметь хоть какой-то шанс, тебя должны знать. И должны знать лучше, чем будут знать Максимиана. И — любить больше.