Драконий Огонь (джен)

Смог, Драконий Ужас, Кошмар Одинокой Горы, сложил крылья и хмыкнул, выпуская из пасти остатки дыма.

Он был твёрдо уверен, что этот волшебник, кем бы он ни был, уже никогда не будет шнырять поблизости. Когда он сорвался со своего огромного клада, повсюду с грохотом разлетелись золотые монеты и украшения, но нежданный посетитель всё равно оказался застигнут врасплох, и это никак ему не помогло.

Наклонившись, Смог всмотрелся в обугленное пятно, оставшееся после выдохнутого им потока пламени. Камни всё ещё светились от жара, вокруг был рассыпан пепел... увы, он недостаточно разбирался в смертных, чтобы сказать, с кем именно имел дело.

Вероятно, пепел остался от одежды. В долю секунды, в которую его огонь осветил волшебника, он разглядел балахон, шляпу и посох, сияющий светом и мощью.

Так или иначе, волшебник или погиб, или получил недвусмысленное предупреждение никогда не возвращаться. Здесь, в глубине Эребора, свет был тускл, и к тому же в воздухе висел дым, но Смог всё же сумел определить в двух горящих кусках дерева переломившийся пополам посох.

Но рядом было ещё что-то... что-то странное. Смог наклонился ближе.

Свечение его чешуи, признак пылающего внутри огня, разгорелось чуть ярче. Оно осветило каменный пол, и лапа Смога сомкнулась на металлическом ободке.

В тусклом свете он выглядел... довольно красиво, пусть и незамысловато, представляя из себя лишь обруч со вправленным в него красным рубином. Вероятно, что-то вроде диадемы, которую носил волшебник. Теперь она стала его трофеем.

Покрутив золотой обруч в передней лапе, Смог вскоре обнаружил, что он как раз подходит к его пальцу. Надев его и некоторое время полюбовавшись, он вновь хмыкнул.

Если волшебники будут приносить ему такие трофеи, он, пожалуй, даже будет ожидать следующего визита.

* * *

Смог резко пробудился ото сна.

Его лапы сжались, крепче вцепившись в золотой клад; он зарычал, а потом мотнул головой.

Ему снился какой-то сон, и что-то в нём заставило его проснуться.

Но что именно?

Он попытался вспомнить, напрягая свой могучий разум, но, как ни старался, детали ускользали, словно песок между пальцев.

Кажется, в этом сне он... летел. Парил высоко над землёй, в окружении облаков. Он не делал этого уже много лет, со времён Разорения Дейла, но в этом сне он летел, рассекая крыльями воздух, ощущая себя удивительно легко...

И потом, рядом летели... другие драконы. Различных цветов и размеров, холодные и огнедышащие, скользящие меж гор, окружавших Иссохшую Пустошь.

Последние детали ускользнули из его памяти, и Смог с досадой обрушил лапу на свой клад. В воздух взлетели монеты, сошла небольшая золотая лавина, но дракон не обратил внимания.

В его сердце словно поселилась какая-то странная боль. Долго размышляя, он наконец понял, что за чувство её вызывало.

Одиночество.

Он зарычал, ударив хвостом о стену.

Он — могучий огнедышащий дракон, величайший из драконов! Какое-то одиночество не должно причинять ему боль!

Смогу никто больше не нужен.

У него никого больше и не было.

И раньше это его никогда не тревожило.

* * *

Тусклый свет, просачивавшийся в зал, сообщил Смогу, что сейчас день. Гномий зал был выстроен воистину мастерски: в нём имелись световые колодцы, пропускавшие свет с поверхности и делавшие факелы скорее дополнением, чем необходимостью. Ночью, конечно, они гномам требовались, но не тогда, когда в небе сияло солнце, или даже когда его закрывали облака.

Смог возлежал на каменном уступе, возвышавшемся метров на десять над главным залом, и безмолвно созерцал свой клад.

Словно тот оскорблял его.

Словно бросал ему вызов.

Ведь... если подумать, что ему с ним делать?

Он — могучий дракон, это очевидно. Величайший из драконов, ещё живших в Средиземье. Он завоевал этот клад, от самой мелкой золотой монетки до самых невероятных украшений, своими силами.

И... только и делал, что спал на нём.

— Какая глупость, — прорычал он, чуть не вздрогнув от звуков собственного голоса, так давно он им не пользовался.

Но это и правда была глупость.

У него имелось всё, что дракон только мог пожелать! Будучи ещё маленьким, живя в Иссохшей Пустоши, он грезил о богатстве, и клад Одинокой Горы превосходил его самые смелые мечтания.

Но вот уже больше ста лет он только и делал, что спал на нём. Он даже не был уверен, сколько времени прошло, знал лишь, что возлежание на всём этом богатстве перестало приносить ему хоть толику радости.

Это с тем же успехом могла бы быть груда камней.

Поразмыслив, Смог покачал головой. Нет, золото есть золото, а камни есть камни. Ни один дракон не станет спать на груде камней!

Кроме... всех прочих.

А живут ли ещё на свете эти прочие драконы?

Его мысли словно ходили по кругу, и он вновь зарычал, сверля свой клад взглядом.

Что ему с ним делать?

Всё так же спать на нём, ничего не предпринимая, пока не станет слишком большим, чтобы проходить через двери? До тех пор, пока Третья Эпоха не сменится Четвёртой, за ней Пятой... пока сама Одинокая Гора не обратится в пыль? Не используя золото ни для чего, кроме сна, который всё равно прерывали беспокойные сновидения?

Или же отправиться куда-нибудь, использовать золото для чего-то?

Эта идея причиняла настоящую боль.

Любое другое применение золота означало кому-то его отдать, позволить выскользнуть из-под его власти. От самой этой мысли его живот начинало сводить.

Чем ещё дракону дорожить, как не своим кладом?

Но, с другой стороны... как дракон может дорожить своим кладом?

Сейчас он использовал его в качестве кровати.

Кровати.

Смог зевнул, чуть расправив крылья, и соскользнул с уступа.

Он устал, и надеялся, что сон принесёт ему какое-то озарение. Или успокоение.

Но, вероятно, нет. В последнее время его слишком часто стали посещать такие мысли.

Мысли о том, что ему чего-то не хватает. О том, что, по сути, у него ничего и нет...

* * *

В главный вход подгорных чертогов гномов лился солнечный свет. Смог держал под светом серебристую кольчугу. Для него она было совсем крошечной, сущей безделушкой.

Но он знал, что она означает.

Примерно представлял, как её сделали.

Каждое из колец было сделано из мифрила, металла, что было тяжело плавить и ещё тяжелее найти. Сначала шахтёрам, орудовавшим кирками, долотами и молотами, требовалось пробиться через толщу камня, чтобы добыть руду. Потом эту руду требовалось переплавить, используя каменный или древесный уголь, затем превратить полученный металл в проволоку, а ту — в кольца.

Кольца этой кольчуги были так малы, что Смог едва мог различить их, даже поднося кольчугу к самым глазам. И их было много.

А ведь их требовалось ещё и соединить вместе. Десятки тысяч колец, десятки тысяч заклёпок.

И это был лишь один-единственный предмет. Крошечная часть его клада.

Мастера Эребора обладали немалыми навыками в работе по дереву, металлу и камню. Они сотворили множество выдающихся вещей, удивительных вещей. Они не просто добывали золото и придавали ему форму, они делали нечто красивое.

Ложе из глыб необработанной золотой руды ему нравилось бы куда меньше. Именно то, что золото превратили в монеты и прочие вещи, делало его таким ценным.

И... он убил великое множество тех гномов, огнём, когтями и хвостом, и вынудил остальных бежать.

Ради чего?

Конечно, ради клада, который теперь по праву принадлежал ему. Но... Смог не мог отвести взгляда от этой маленькой мифриловой кольчуги.

И размышлял о том, могло ли что-то подобное быть сделано для дракона.

Размышлял, не утолит ли подобное ту тоску, что поселилась в его груди.

Размышлял, почему никогда раньше не думал о таком.

* * *

— Ты уверен, что это хороший план? — спросил Бильбо, обращаясь к Торину.

Тот что-то неразборчиво буркнул.

Бильбо рассудил, что лучшего ответа вряд ли дождётся.

Первоначальный их план заключался в том, что каждый получит большую долю сокровищ дракона, а Бильбо выступит в роли... ну, если упрощённо, то вора.

Но потом их схватили эльфы, одно событие повлекло за собой другое, и после долгих переговоров и ещё более долгих споров между Торином, Балином и Глоином, при поддержке Бильбо, было решено, что все они получат чуть меньшую долю сокровищ, — но учитывая, каким огромным то обещало быть, это всё равно означало кучу золота. А часть сокровищ получат эльфы за их помощь — более тактичный способ сказать, что они отпустят их и сопроводят к Эребору, защищая от опасностей Лихолесья. Отдельно было оговорено, что они не получат ни Аркенстон, которым Торин так дорожил, ни саму Гору.

Бильбо до сих пор помнил, что заставило Торина переменить своё мнение. А именно вопрос Балина, что бы тот отдал, дабы вернуть Эребору былое величие.

И Торин признал, что многое. Даже, в крайнем случае, половину драконьих сокровищ... но Трандуил отверг это предложение как слишком щедрое для эльфов.

Бильбо не слишком нравился Трандуил, но, с другой стороны, сравнивать он его мог разве что с владыкой Раздола Элрондом, который хоббиту пришёлся куда более по душе. Но вот с его сыном у него сложились вполне неплохие, даже приятельские отношения.

Хотя бы потому, что Леголас был готов хоть что-то ему объяснять.

— Так что, хороший это план или нет? — спросил он, оглянувшись на статного эльфа.

Леголас чуть повёл плечами:

— Возможно. Многое зависит от того, найдём ли мы там дракона.

— А есть вариант его не найти? — спросил Фили.

— Ну, он не появлялся уже больше ста лет, — указал Дори.

— Думаю, вполне возможно, что там поселились гоблины, — сказал Леголас, а затем прислушался. — Хотя, похоже, уже сейчас нам могут грозить неприятности.

— Какие? — спросил Торин, вынырнув из своих угрюмых размышлений.

— Я слышу топот копыт. Вон там гребень с хорошим обзором, давайте взглянем.

Эльф взлетел по склону с изяществом, недоступным любому другому, и Бильбо постарался не отставать. Хотя в одном месте Дори всё равно пришлось его подсадить.

Когда они оказались на гребне, Леголас уже скользил взглядом по северному горизонту, и на его лице читалась тревога.

— Там, — сказал он, указывая.

Бильбо сощурился, но разглядел лишь какие-то движущиеся пятна.

Лицо Торина было мрачнее тучи:

— Гоблинская армия...

— Да, — подтвердил Леголас. — Восемь или девять тысяч.

Бильбо оглянулся на эльфийскую армию, насчитывавшую в лучшем случае шесть сотен. Конечно, они были лучше вооружены и оснащены, но с таким численным перевесом гоблинов...

— Нам стоит занять позицию получше, — сказал Балин. — Чтобы они не смогли взять нас в клещи.

— Они ближе к Горе, чем мы, — указал Торин. — И доберутся первыми, если мы их не перехватим!

— У них есть варги и наездники на них, — предупредил Леголас. — А у нас едва сотня коней; сражаться на открытом пространстве будет безумством.

Он снова указал рукой:

— Но, я вижу, наши разведчики возвращаются. Отец, вероятно...

Он осёкся.

— Что там ещё? — спросил Торин. — Выкладывай.

— Пыль на горизонте, — Леголас кивнул на северо-запад. — Оттуда идёт ещё одна армия, и сомневаюсь, что это наши друзья.

— Железные Холмы точно не в той стороне, — сказал Двалин.

Внимание Бильбо привлекло какое-то движение. Он повернулся... и его челюсть отвисла.

Из горы выбиралось огромное существо с красно-золотой чешуёй. Вот оно расправило крылья, взлетело, словно ищущий добычу ястреб... с такого расстояния трудно было определить размер, но Бильбо полагал, что в длину оно не меньше тридцати метров.

Существо описало круг и начало пикировать в сторону гоблинской армии. Торин выругался себе под нос.

— Постараемся продать наши жизни подороже, — сказал он. — Эльфийский принц, под силу ли тебе или твоим лучникам пробить стрелой драконью чешую?

— Мне не доводилось пробовать, — признал Леголас, когда дракон — Смог — завис над гоблинами, вероятно, ведя с ними некие переговоры. — Но я приложу все усилия.

Он потянулся за луком, но затем замер.

— Взгляните! — сказал он.

Бильбо проследил за взглядом эльфа, только чтобы увидеть, как из пасти огромного дракона вырвался поток багрового пламени... обрушившийся на армию гоблинов.

— Они начали в него стрелять, — сказал Леголас. — И он просто... испепелил их.

Теперь Бильбо видел только дым, поднимавшийся от места, где ещё недавно находилась армия гоблинов. Затем крылья Смога разогнали тот, и дракон полетел в их сторону.

Чтобы добраться до них, у него ушло две-три минуты, но Бильбо они показались целой вечностью. Огромное существо опустилось на склон холма, сложив крылья наподобие летучей мыши, и Бильбо подумал, что одна его голова превосходит размерами самых крупных существ, что он видел.

— Приветствую, — сказал Смог. — Хмм... два эльфа, тринадцать гномов и существо, которое мне незнакомо. И армия.... что привело вас к Одинокой Горе?

— Месть, — кратко ответил Торин.

— Месть? — повторил Смог, в чьём голосе прозвучала явная ирония. — Месть мне, полагаю? Ну, я признаю́, что напал на вашу гору и сразил множество гномов, а также людей, но не припоминаю, чтобы убил хоть одного эльфа. И, как я уже говорил, я даже не знаю, к какому народу принадлежит этот коротышка. Так что привело сюда эльфов, ещё и во всеоружии?

На холм успел подняться Трандуил, и Бильбо сообразил, что Леголас, вероятно, известил своего отца о... битве, что произошла на горизонте.

— Мы здесь в союзе с гномами, — возвестил король эльфов Лихолесья.

Смог кивнул:

— Весьма разумный ход. Если, конечно, вы планировали сражаться с гоблинами. Но одна из гоблинских армий уже уничтожена, ведь они совершили серьёзную ошибку — атаковали меня.

Его глаза сверкнули:

— Конечно, я могу оставить вас разбираться со второй армией самим. Она выглядит вдвое сильнее уничтоженной, и сомневаюсь, что вы готовы сражаться с ними столь малым числом, так что перейдём сразу к делу. Вы здесь, чтобы вернуть себе Одинокую Гору и лишить меня клада, который я отобрал у гномов Эребора много лет назад. Верно?

— Месть — не самый незначительный из наших поводов, — ответил Торин, демонстрируя полное пренебрежение своей (и чужой) безопасностью.

Смог задумчиво подпёр подбородок лапой:

— Но, полагаю, и не самый значимый. Ведь желай вы сразиться со мной, вы бы привели куда больше воинов.

Сам не зная почему, Бильбо внимательнее пригляделся к передней лапе дракона.

На ней красовалось большое кольцо с рубином. Хоббит понятия не имел, отчего оно привлекло его внимание.

— Подумайте вот над чем, — продолжил Смог. — Что так уж отличает меня от кого-то другого, кто пришёл завоевать земли огнём и мечом? Люди, эльфы и гномы много раз делали подобное, как и орки с гоблинами. История во многом сложена из битв и соглашений.

— Не пытайся околдовать нас своими словами, змей! — выплюнул Торин, и Бильбо заметил, что некоторые гномы пятятся подальше от него.

— Ты предпочёл бы спорить? — спросил Смог. — Ну что ж, тогда... гора ваша, как и её содержимое.

Бильбо практически осел на землю, не веря своим ушам.

— ...что? — переспросил Трандуил. На его лице читалось безграничное изумление, и он был в этом не одинок.

— Однако, — продолжил Смог, — в обмен на защиту, которую я предложу вам, я желаю получать дань. Не груды золота, а... скажем так, некоторые более изящные вещи, созданные специально для меня.

— Ты возвращаешь нам дом наших предков, а потом желаешь часть нашего богатства взамен? — спросил Фили. — Я... не пойми неправильно, я буду очень рад, если меня не спалят дотла, но я просто ничего не понимаю!

— Что есть королевство? — спросил Смог. — Что есть империя? Что такое государство? В общем и целом, это фермеры, что выращивают еду, и организация, что изымает излишек этой еды в виде налогов, и излишек живой силы, чтобы составлять армию. Еда идёт на поддержку тех, кто не занимается её выращиванием, идёт на определённые цели... и потому вы получаете возможность радоваться жизни, заниматься разными приятными мелочами. Государство предлагает защиту, а взамен берёт налоги, сынов и коней.

Он потянул крылья:

— Я предлагаю то же самое, но не буду требовать ваших сынов. Всё остальное, все детали — это уже предмет переговоров.

Торин по-прежнему выглядел не слишком радостно.

Но Бильбо уже видел на его лице такое выражение.

Оно означало, что с гномом... можно договориться.

* * *

Вершина Одинокой Горы отличалась подходящими размерами, и за прошедшие десятилетия её превратили в идеальное место. Идеальное место для того, чтобы там мог отдыхать дракон, что сейчас и происходило.

Король Смог Первый, Смог Золотой, Король Над Горой, Дейлом и Озером наблюдал за Долгим озером. Точнее, за местом на берегу, находившимся где-то на полпути от ближнего конца к дальнему.

Там плескалась вода, сверкали вспышки пламени, и пусть на таком расстоянии звуков не было слышно, он мог представить взрывы смеха и рык протеста, разносившиеся над гладью озера.

Двое из шести молодых драконов там, он был уверен, были его детьми. Его путешествия в Иссохшую Пустошь привели лишь к немногим интрижкам и немногим добровольцам, но его пример постепенно возымал действие.

Количество сокровищ, которыми теперь обладал дракон, было много меньшим по сравнению с тем, что он имел прежде. Но его шею обхватывала цепь из золота и электрума, а туловище покрывала ладная мифриловая кольчуга. Они были сделаны специально для него, и он очень ими дорожил.

Драконы продолжали играть друг с другом. Смог смотрел в том направлении, подперев подбородок лапой... но затем его голова дёрнулась: он услышал, как кто-то поднимается по ступеням.

Он увидел белобородого старца, облачённого в белый балахон, с белым же посохом, украшенным ажурным набалдашником. Старец остановился, не дойдя несколько ступенек до вершины горы.

— Приветствую, король Смог, — дружелюбно сказал он. — Я желаю спросить тебя о том же, о чём спрашивал короля Торина: приходили ли к тебе посланцы Тёмного Властелина?

Несколько секунд Смог изучал его взглядом, затем медленно кивнул:

— Да, приходили. Я повелел им немедленно убираться.

Из его ноздрей пошёл дым:

— Они попытались предложить мне одно из уцелевших гномьих Колец, и тогда я сжёг их.

Белый незнакомец кивнул:

— Понимаю. Благодарю тебя за ответ.

Смог чуть наклонил голову:

— Ты Гэндальф, верно? Сначала я принял тебя за Сарумана, но посох отличается...

— Совершенно верно, — подтвердил Гэндальф, чьи глаза на мгновение блеснули. — Также я хотел спросить тебя, не готов ли ты помочь с защитой Свободных Народов за пределами Горы, Дейла и Озера. Надвигается война, и неизвестно, когда Враг нанесёт удар.

Смог нахмурился:

— Я... подумаю над этим. У меня здесь имеются определённые обязанности.

Внезапно осознав кое-что, он поднял лапу, демонстрируя кольцо с рубином:

— Возможно, ты хочешь получить его обратно? Полагаю, оно принадлежит тебе... или принадлежало раньше.

Гэндальф улыбнулся:

— В этом нет нужды. Вижу, твои дела идут более чем неплохо; ты стал таким, каким всегда мог бы быть. И кто я такой, чтобы наказывать тебя за это?..