Омела на Рождество (гет)

Гермиона возвращалась из библиотеки, неся в руках несколько свитков. Она ощущала необычайную легкость: домашнее было сделано на несколько дней вперед. Правда, вспоминая чудовищный прошлый год, учителя словно сговорились и снизили требования к своим предметам: практически никого не отчитывали, никому не ставили троллей, а отработки больше напоминали сеансы с маггловскими психологами. Разумеется, это не касалось ЗОТИ, которую вел чудом выживший профессор Снейп. Он остался таким же придирчивым и требовал от учеников блестящего знания его предмета. Гермиона невольно провела рукой по свитку с четырехфутовым эссе о боевых заклинаниях.

Кошмарные раны, оставленные профессору змеей, заживали тяжело и медленно. Говорить ему было сложно, поэтому на занятиях он обычно переходил на полушепот, который добавлял его бархатистому голосу томной хрипотцы, и Гермиона нередко ловила себя на том, что буквально тонет в этих обволакивающих интонациях. Возможно, привлекательности профессору добавляло и то, что из-за проблем со связками ему пришлось избавиться от долгих тирад, когда он зло и едко распекал учеников. Теперь он ограничивался лишь снятием баллов и кратким «вы разочаровываете».

Наверняка Гермиона меньше бы думала о профессоре, если бы рядом были Гарри и Рон, однако из них троих лишь она одна решила завершить обучение в Хогвартсе. А Снейп, вероятно, из-за отсутствия Поттера стал более спокойным, и Гермиона могла поклясться, что пару раз даже видела на его губах улыбку.

Гермиона взглянула в окно и увидела, что пошел снег. Кажется, рождество в этом году будет белым. Что ж, еще одна маленькая причина для радости. Хогвартс тоже украсили, не так пышно, как это бывало раньше, потому что основной бюджет уходил на восстановление замка, однако директор Макгонагалл не могла оставить своих подопечных без праздника. Под потолком висели гирлянды, на подоконниках появился лапник, хлопушки разрывались и осыпали учеников конфетти, а в Большом зале стояла, сияя, наряженная елка, которую традиционно принес из леса Хагрид.

Гермиона подумала, что остаток вечера могла бы провести, упаковывая подарки. Она слегка покраснела от мысли, что один из подарков — записная книжка в черной кожаной обложке и зачарованное перо — предназначался профессору. Ей казалось, что они немного сблизились после того, как она ухаживала за ним в Больничном крыле. И, возможно, в последнее время он и вправду смотрел на нее без налета былой враждебности. Однако даже сейчас она не была уверена, отправит ли ему подарок или струсит. А если отправит, осмелится ли подписать своим именем или оставит анонимным.

Вдруг Гермиона поняла, что почему-то не может сделать следующий шаг, словно перед ней возникла прочная стена, которая не пропускает ее дальше. Гермиона подняла глаза и охнула. Перед ней с раздраженным видом стоял объект ее мечтаний и тоже не мог сдвинуться с места. А над ними — о, Мерлин — висела зачарованная омела.

От омел, которые прислал Джордж из магазина «Магических вредилок», избавились сразу, как только выяснилось, что оказавшиеся под ними волшебники не могут сделать и шага, пока не поцелуются. Однако омела, как известно, сорняк, поэтому создания, присланные Джорджем, успели хорошенько распространиться по замку и вылезали иногда в самых неожиданных местах.

— Профессор Снейп, — у Гермионы перехватило дыхание. — Кажется, мы застряли.

— Не говорите глупостей, — последовал резкий ответ. — Вы прекрасно знаете, что нужно делать.

Краска бросилась Гермионе в лицо. Так просто. И одновременно так сложно. Неужели она решится прикоснуться… прикоснуться к его лицу губами. Хотя, если профессор так спешит, он мог бы это сделать сам — неловко чмокнуть ее в щеку и стремительно уйти, оставив ее здесь, покрасневшую и смущенную. Но он не двигался, лишь молча смотрел своими бездонными глазами и ждал действий от нее, словно собирался нарочно ее помучить. Что ж, Гермиона много чего пережила в прошлом году, ее не напугать простым поцелуем, и если профессор так хочет, она это сделает и вернется в Гриффиндорскую гостиную не сбитой с толку девочкой, а победительницей…

— Быстрее, Грейнджер, вы тут весь вечер собрались простоять?

Он ее еще и торопит? Гермиона вскинула голову, чувствуя, как алеют ее щеки. И отшатнулась — прямо перед ее лицом была бледная ладонь профессора. На среднем пальце чернела печатка с литерой «П».

— Я Принц-полукровка. Целуйте.

Гермиона послушно клюнула его в печатку и почувствовала, что заклинание спало. Профессор Снейп нацелил палочку вверх и спалил зеленый кустик.

— Принц-полукровка, — пробурчала про себя Гермиона. — Может, еще реверанс сделать.

Снейп, двинувшийся было по коридору, затормозил и развернулся.

«Услышал», — расстроенно подумала она про себя.

— Я — Принц, а вы магглорожденная ведьма. Так что да, это было бы вполне приемлемо.

Сказав это, Снейп ушел, стремительно, именно так, как представляла себе Гермиона. А она продолжила свой путь в Гриффиндорскую башню, мстительно размышляя о том, что дорогая записная книжка и зачарованное перо пригодятся ей самой.