За лунной дорогой (гет)

Тихая весенняя ночь светла; и звёздное небо кажется безграничным. На ровной глади озера блестит лунная дорожка.

Только старинный каменный дом тёмен и безмолвен. Над ним в ветвях деревьев, ещё не одетых листвой, темнеют крупные вороньи гнёзда. Днём здесь не смолкает громкий разговор: карр, карр... но сейчас уже тихо.

Хлопок трансгрессии. Тёмная фигура волшебника, в длинной чёрной мантии чем-то напоминавшая ворона, появилась точно из воздуха.

И вот на берег и на тёмную воду вместе с отблеском лунных лучей пал тёплый свет — открылась дверь дома, и в проёме показалась женская фигура: светлое платье, белое лицо с россыпью веснушек, огонь рыжих кудрей, уже распущенных по плечам.

— Лили!

Он подхватил её на руки и внёс в дом. Дверь за ним захлопнулась, и старинное здание вновь, казалось, погрузилось во тьму.

Где-то там, за сияющей лунной дорогой, в туманах далёких созвездий, их ждал долгожданный покой. А на земле время листало страницы военной хроники, и небо, такое высокое и чистое здесь, совсем неподалёку то и дело вспыхивало зелёным огнём, и над крышами разрушенных домов вставала Тёмная Метка.

* * *

Рассвет разливался над озером, окрашивая туманную дымку в розоватый оттенок.

Лили вышла на крыльцо, кутаясь в тёплую тёмно-зелёную шаль, и с улыбкой взглянула на деревья, где важные чёрные во́роны встречали хриплым карканьем новый день.

— Замёрзнешь, — послышался чуть ворчливый голос за её спиной.

— Не-а, — рассмеялась Лили, — Северус, смотри, какое утро! Как утро мира. Мы — на краю мира! И мы никогда не умрём...

Северус вышел на крыльцо и обнял Лили за плечи; она откинула голову назад, ему на грудь. Её глаза блестели изумрудными искрами.

Он знал это чувство: небо в огне, и тонет любовь в диссонансах тревожных симфоний — воют вредоноскопы, заклятия свистят, как маггловские пули, и люди теряют друг друга на этой чёртовой войне... но мы никогда не умрём! Мы будем жить — и жить вечно! В туманах далёких созвездий... там, где светлый покой.

А над головами их каркали вороны, носились тёмные стаи.

— Крикуны. Спать не дают... — пробормотал Северус.

— Ладно тебе, Сев. Это наши птицы. Разве мы с тобой не из вороньей стаи?..

— И то верно. Уговорила.

Свежий ветер с озера овеял их, и Северус невольно поёжился от холода. Лили повернула голову и взглянула на него.

— Пойдём домой...

— Домой, — повторил он, словно пробуя это слово на вкус.

Он не мог назвать домом развалюху в Паучьем Тупике, унылое место, откуда он старался бежать при любой возможности: подальше от родительских скандалов и свар. Домом был Хогвартс: но это общий дом, пристанище для всех учеников и учителей.

И вот теперь: их с Лили дом. Дом, который Орден Феникса предоставил... для вороньего гнезда. Так шутила Лили. Что поделать, студентов Рейвенкло часто звали "воронятами" — даже тогда, когда они оканчивали школу и превращались во вполне взрослых, серьёзных, солидных волшебников.

— Ты ведь не жалеешь, что поступил на Рейвенкло? — вдруг спросила Лили, когда они вошли в тёплую кухню. Она расставляла на столе тарелки, нарезала хлеб. Он снял с плиты закипающий чайник. По кухне разносились ароматы поджаренного бекона и йоркширских овсяных лепёшек — Лили узнала у однокурсницы рецепт. Обычное семейное утро молодой пары. А ведь война их чуть-чуть не разлучила...

— Жалеть? О Рейвенкло? Вот ещё. Между прочим, я сам тебе это предложил.

Лили рассмеялась, чуть сморщив нос.

— О да, я помню. Какие мы были... в десять лет! И принимали судьбоносные решения. Сами...

Северус кивнул.

— А ещё тогда я сделал тебе предложение. Долго же ты думала! Целых десять лет!

— О да, у нас была ужасно долгая помолвка. Знаешь, я до сих пор храню то колечко из серебряной бумаги. Правда, мне оно теперь уже отчаянно мало. Может быть, наша дочь когда-нибудь его примерит...

— Дочь? — удивлённо переспросил Северус.

— Или сын... то есть не примерит колечко, конечно, но... будет. В ноябре...

...Где-то далеко в окрестностях Хогвартса предсказательница, которой прежде никто не верил, закатила глаза и вошла в транс, вещая о том, что вскоре родится победитель Тёмного Лорда. Никто, кроме братьев Дамблдоров, не слышал её пророчества. Во всяком случае, они некоторое время думали так. Кто знал, что в "Кабаньей голове" среди крыс есть и анимаги?

* * *

Лили с улыбкой смотрела на Северуса. Ветра и разлуки, потери бессильны, пока они вдвоём. Теперь, когда Лили стала старше, когда больше видела жизнь — пусть та и неслась в неистовом ритме, но всё же... всё же... у них была любовь. Не то болезненное противостояние, что связывало родителей Северуса, не тот равнодушный расчёт, с каким Петунья выходила замуж за своего Вернона...

Как же случилось, что в их жизнь пришла любовь? Когда это началось? Лили не знала.

Может быть, ещё тогда, когда встрёпанный черноволосый мальчик подошёл к ней и сказал: "я знаю, ты волшебница...".

Обыкновенный двор в Коукворте. С деревьев облетают осенние листья. В руке у Лили расцветает увядший было цветок. И бледный мальчик с тёмными глазами — весь такой нездешний, точно вышел из страны за холмами и за туманами сказок, — сказал ей, что она — волшебница. И умеет творить волшебство.

— Я — Северус Снейп. А ты — Лили Эванс? Я слышал. Я наблюдал за тобой.

Может быть, тогда, когда они бродили под старой ивой, сидели под шатром её зелёных ветвей, и Северус рассказывал ей о Хогвартсе. О мире магии, скрытом от простецов. Мир был прекрасен, полон загадок и тайн.

Только не все тайны были светлыми. Недаром отец Северуса не любил волшебство.

— Он ничего особенно не любит... — говорил Сев о своём отце.

Но нельзя же не любить ничего, ведь правда? Так невозможно жить. Мистер Тобиас Снейп — мрачный, угрюмый человек, — не любил магию, которая была ему не подвластна, которая отнимала у него жену — та была волшебницей, — а следом и сына.

— Может быть, — вздыхал Северус, — у нас и есть где-то ещё родственники из семьи Принц. Мама говорит, мы — последние в роду. Но... всякое бывает. Знаешь, я читал историю о волшебнике, который нечаянно трансгрессировал не туда и пятнадцать лет блуждал в джунглях Бразилии, жил у местных племён. Потом его нашли... а вдруг и у нас так?

Северус знал удивительные истории. У него было несколько волшебных — по-настоящему волшебных! — книг, и он приносил их Лили. Там на страницах двигались картинки, перемещались персонажи, цвели и облетали сады, гремели битвы... Лили казалось, что всё это — во сне.

Обычно хмурый и сдержанный, Северус умел так хорошо, светло улыбаться. Лили нравилось слышать его смех — редкий, но такой хороший!

В конце концов, именно тогда Северус впервые сделал ей предложение. Да-да!

— Лили, а давай поженимся, — сказал он, прибежав как-то раз под иву, где они любили играть, — когда вырастем, конечно.

И протянул ей то самое колечко, скатанное из сложенной серебристой бумаги.

Это колечко и впрямь до сих пор хранилось в заветной шкатулке Лили. И впереди у них была ещё целая жизнь, полная магии.

* * *

Может быть, это началось ещё тогда, когда под стук колёс Хогвартс-экспресса Северус рассказал ей тайну.

— Знаешь, Лили, Распределяющую Шляпу можно уговорить...

— Уговорить?

— Ага. Чтоб отправила на тот факультет, на какой ты больше хочешь попасть.

Лили удивлённо смотрела на Северуса. Прежде он говорил, что от ученика ничего не зависит. Но накануне отъезда в школу мать раскрыла ему секрет.

— Давай попросимся на Рейвенкло? Вдвоём. Ведь этот факультет подходит нам обоим!

Миссис Снейп наверняка хотела, чтобы Северус поступил на Слизерин, как она сама и все — или почти все — их предки. Она гордилась их происхождением. Раскрыла сыну тайну... а он воспользовался ею совсем не так, как она ожидала. Из-за Лили.

Миссис Снейп ему этого так и не простила. Как и ей. Северус, кажется, готов был и вовсе порвать с родителями. Но Лили, не желавшей войны по крайней мере с ними, удалось уговорить его быть мягче. Только... едва ли это помогло.

Вокруг уже разгоралось пламя войны, о Тёмном Лорде твердили тут и там уже открыто, и все рисковали — каждый день. Но Эйлин Снейп не желала прощать сына. Их отношения так и остались холодными. Северус выбрал Лили. Снова. А может быть, он выбирал самого себя, своё счастье? Лили хотелось надеяться на это. Как и на то, что Эйлин Снейп их поймёт... однажды поймёт. Она очень несчастна и смотрит на мир мрачно. Но они докажут ей...

— Это ты смотришь на мир слишком светло, — вздыхал Северус.

Но при этом смотрел на неё так, что сердце замирало. Было немного страшно слышать, что она — единственный луч света в его жизни. Так не должно быть... луч света не должен быть единственным! Что же, теперь у них будет дочь... или сын. И света станет больше.

Так когда же они стали светом друг для друга?

Может быть, тогда, когда Северус, смущаясь и краснея, подарил Лили маленькую самостоятельно вырезанную из красной бумаги валентинку — ещё на первом курсе?

Валентинка тоже лежала в заветной шкатулке. Среди всего прочего.

* * *

Может быть, это произошло незаметно, день ото дня, когда они с Северусом бок о бок сидели за партой, за столиком в библиотеке и за обеденным столом в Большом зале. Когда вместе бродили в окрестностях Хогвартса, на берегу Чёрного озера. Когда вместе ходили в Хогсмид...

Милый Хогсмид! Осенняя деревня, где пахло яблоками, а сухие листья шуршали под ногами. Зима... Заснеженные улочки, изукрашенное к четырнадцатому февраля кафе мадам Паддифут.

— Зайдём? — как-то спросил Северус.

Лили в ответ сморщила нос и помотала головой.

— Я знал, что у тебя хороший вкус! — рассмеялся он.

Они зарылись тогда с головой в антикварную лавку, перебирали пыльные тома, дышавшие прошлым, разглядывали диковинки.

— Рйвенкловцы, — смеялся дребезжащим смешком старик-антиквар, — только воронята ходят на свидания в мою лавку. Но я не против... эх, юность!

Зима... Рождественские гимны, праздничные украшения на всех дверях и окнах. В воздухе вместе со снежинками кружится ожидание чуда... Они с Северусом были уже на шестом курсе, когда шли рука об руку по рождественскому Хогсмиду и смотрели на возвышавшуюся впереди громаду замка Хогвартс. А над замком розовело и перламутрово переливалось морозное небо.

Лили в новой шапочке и тёмно-зелёной куртке с пушистым лисьим воротником была похожа на зимнюю фею, какими их изображают магглы, и прекрасно об этом знала. А Северус, кутавшийся в тёмную мантию, был для неё всегда красив. Именно красив. Может, его черты и были резкими, грубоватыми, Лили этого никогда не замечала.

— Лили... — Северус обернулся к ней.

Она улыбнулась, взглянув на него из-под ресниц, на которых блестели снежинки.

И тогда он её первый раз поцеловал.

А прежде... многое было прежде.

Они сидели в роще после экзамена по ЗОТИ — это был пятый курс; сначала обсуждали экзамены, им попались разные варианты, они гадали, как сдадут. А потом притихли... и Северус вдруг по-особенному совсем улыбнулся, взглянув Лили в глаза. Солнечные блики играли на их лицах. Лили смутилась и склонила голову...

И был ещё один выбор в тот год. Не менее важный, чем выбор факультета.

Северус Снейп на пятом курсе был одним из лучших студентов Рейвенкло. Многие чистокровные волшебники с факультета "умников" подались на сторону Тёмного Лорда. В тёмную магию скатиться легко. Лили знала... видела, как это было близко. Ведь она тоже являлась одной из лучших студенток, но она была "грязнокровка", а вот Северус происходил из старинного рода Принц. Принц-полукровка, как он подписывал свои учебники.

Он представлял немалый интерес для тех, кто вербовал в школе новых адептов тьмы. Упивающиеся Смертью... вот как их называют.

...Теперь Лили понимала, сколь многим они были обязаны профессору Флитвику, неизменно внимательно следившему за успехами — и не только успехами — учеников. Северус в своём исследовательском интересе мог переступить черту...

Когда Лили говорила об этом, Северус качал головой:

— Это была ты. Всё — ты.

Может быть, в какой-то мере это было так. Когда Северус впервые показал ей свои заметки — это был ещё третий курс! — попытки разработать формулу новых заклинаний, Лили была в восторге. Она всплеснула руками и воскликнула:

— Сев, да это же здорово! Надо показать профессору Флитвику!

— Ты... думаешь? — спросил Северус, склоняя голову.

— Конечно!

Лили — теперь она это понимала — всего лишь наивно желала похвастаться перед любимым учителем достижениями своего друга. Но решение и впрямь оказалось судьбоносным. Флитвик заметил перспективного ученика и не спускал с него глаз. Дополнительные занятия и задания по чарам. Усиленный курс заклинаний... Талант Северуса развивался под присмотром умного и чуткого наставника, умевшего направлять, но не давить.

— Это всё ты, только ты, — уверял Северус.

Как бы то ни было, а попытки завербовать его в Упивающиеся Смертью окончились провалом.

И этого, разумеется, не забыл никто.

* * *

Порывистый ветер истории листал страницы военных хроник. Они готовились к этому, разумеется... ещё тогда.

— Помнишь дуэльный клуб? — спросила Лили.

— Ещё бы.

В дуэльном клубе они танцевали — сражались — плечом к плечу, и чувствовали, как легко и ловко им вместе, будто они составляют единое целое. Потом им пришлось станцевать такой танец не на тренировке, а в бою не на жизнь, а насмерть.

Сражаться плечом к плечу они научились быстро.

А вот танцевать...

— А помнишь клуб Слагхорна?

Северус глянул на Лили исподлобья и изобразил, что его рвёт.

— Эй, это меня должно тошнить, — хихикнула Лили, — между прочим, мы там первый раз потанцевали!

— Не, не там. Это нельзя было назвать танцем. Вот потом...

Что ж, строго говоря, Северус был прав. Они сидели как на иголках за столом у слащаво-гостеприимного профессора зелий. Он пригласил сначала Лили, а затем соизволил заметить и Северуса. Кажется, декан Слизерина тоже не простил Снейпу того, что тот поступил на другой факультет. Северус был очень талантлив в зельеварении. Возможно, чересчур усерден в экспериментах...

После того, как они окончили школу, профессор Флитвик объяснил:

— Понимаешь, Северус, ты слишком даровит для него. Если бы ты в ходе своих экспериментов хоть раз сел в лужу и взорвал котёл! Но ты всегда всё предусматривал и рассчитывал верно. Не морщись, не совсем верно, может, не идеально, но и фейерверка с потопом не устраивал, а? Вот этого-то Слагхорн и не мог тебе простить.

— Какое счастье, что вы не такой человек, профессор Флитвик!

— А я не человек. Я полугоблин, — хихикнул маленький профессор.

...Но тогда Северус и Лили этого ещё не знали. И Лили в новом тёмно-зелёном платье сидела за столом как на иголках и мечтала потанцевать. Разве Северус мог позволить, чтобы она танцевала с кем-то другим?

Удивительно: в дуэльном клубе они вдвоём двигались легко и непринуждённо, чувствуя, какое движение сделает другой. Они сражались плечом к плечу. Но танцевать оказалось так неловко! Куда девать руки, и как не оттоптать друг другу ноги? Лили едва стояла на тонких каблучках.

Они выбрались из безвкусно украшенного кабинета Слагхорна — красные, смущённые, не знающие, куда девать глаза... а потом переглянулись и расхохотались, разбудив сэра Кэдогана, дремавшего на старинном натюрморте.

Лили сбросила свои "пыточные" туфли. Северус предложил ей руку... в итоге они взобрались на Астрономическую башню и учились танцевать под светом звёзд, в сиянии лунной дороги.

* * *

На выпускном балу танцевать уже было легко. Ах, как было бы славно сменить униформу на платье... из голубой органзы! Тогда у Лили было такое платье. Тёмно-голубое с серебряными и золотыми звёздочками. Цвета факультета... Она кружилась с Северусом в танце. Оба уже были зачислены особыми приказами: Лили — в Школу целителей, а Северус — в Академию экспериментальной магии. И всё у них было впереди...

— Лили, тебе не кажется, что пришло время сдержать слово? — спросил Северус, когда они бродили на берегу Чёрного озера и прощались с Хогвартсом и детством. Зелёные ветви ивы качались над головой волшебной завесой.

— Какое... слово? — замирая, спросила Лили.

— Как это — какое? — усмехнулся Северус. — Между прочим, ты обещала мне руку и сердце. Так ты выйдешь за меня замуж, Лили?

Свадьба была небольшая. Немного гостей — только самые близкие. Лили в венке из цветов на распущенных рыжих волосах, в простом белом платье. Северус в полумаггловском костюме, непривычно элегантный. Поздравления, слёзы, смех, музыка... неожиданный вечерний фейерверк, чарующе красивый: маленький подарок от профессора Флитвика.

— Помнишь наш первый год? — улыбалась Лили. — Нашу квартирку в Косом переулке?

Они снимали маленькую квартирку — кухня да комнатка. Лили сама сшила шторы, с упоением выбирала коврик и покрывало на маленький хозяйский диванчик. У Лили был дар к красоте, настоящий художественный вкус... ей нравилось украшать собственный дом. Северус снисходительно улыбался — а сам был не меньше увлечён.

Хорошо, что порядок в доме можно было поддерживать при помощи бытовых чар. Да и готовить с магией гораздо быстрее... они оба учились напряжённо, горячо, старательно. Студенческие браки нередко распадаются — Лили слышала это раз сто пятьдесят, Северусу просто никто не решался делать предупреждения — однако они справились.

— Помнишь, как ты дулся и мок под дождём?

— А из-за чего мы тогда?..

— Хоть убей, не помню.

Но и студенчество прошло. Северус поднимался всё выше и выше по ступеням изучения высшей теории магии и боевых искусств. Лили стала целителем, и целителем очень хорошим. На досуге она вспоминала о "красивой магии": может быть, её призвание было в этом? Как же объединить?

Но суровое время требовало целителей, а не художниц. Хотя... кто-то должен будет передать всё, что они пережили, ярко, живо, так, чтобы...

...Чтобы больше не повторилось? Едва ли. Просто... потому что это необходимо.

А может быть, для того, чтобы сказать миру: они нас никогда не одолеют? Тёмный Лорд может жаждать власти над всей землей, и небо в огне, а его сторонники упиваются чужой смертью... а мы будем жить и творить прекрасное. Потому что нас не одолеть, не сломить, не превратить в запуганных животных!

Лили думала об этом, перебирая тонкие шёлковые нити. У неё был выходной, а целителям так нужен хороший отдых! Но душой Лили не отдыхала: её душа и ум трудились.

А потом...

Северус пришёл из Академии, а за ним по пятам следовала мрачная тень.

— Лили... собирайся. Быстро. Мы уезжаем. Немедля.

— Куда, Северус? Зачем? — уже предчувствуя ответ, спросила Лили.

— Потом объясню.

Лили сунула в карман уменьшенную сумочку.

Хрустнуло и разбилось оконное стекло, полетели осколки на тщательно выбранный пушистый коврик, шторы разлетелись в клочки...

Лили и Северус сражались не на жизнь, а на смерть. А потом всё закраснело от аврорских мантий. Их старый школьный враг, Джеймс Поттер, его юная жена Марлин, Сириус Блэк... они помогли им отбить атаку. А затем... круговерть трансгрессии, и вот Лили и Северус оглядывают знакомый директорский кабинет. Хогвартс! Родной Хогвартс! Лили поднесла руку к невольно увлажнившимся глазам. Северус обнял её, никого не стесняясь. Спасены! Мы никогда, никогда не умрём...

Что ж, Лили правильно тогда догадалась: вновь Северусу сделали предложение, от которого нельзя отказаться. К счастью, разговор Снейпа и очередного вербовщика подслушала Дайлис Дервент, чей портрет — совсем маленький, незаметный, — притулился под потолком лаборатории. Северус отказал так решительно, что Дамблдор решил немедленно установить за ним слежку: чего доброго, Упивающиеся Смертью сочтут, что с ним нужны крутые меры. Например, захват в заложники любимой жены... Дамблдор не ошибся. Опыт.

С тех пор чета Снейп поселилась в зачарованном доме у озера, под сенью дубов и клёнов, полных птичьих гнёзд. Здесь царили уют и покой, и так хорошо было засыпать вместе, не разжимая объятий, под звуки дождя и далёкой грозы... И хотелось бы жить, не считая потери, и по кирпичику строить свой дом — свою семью. Но считать потери приходилось. Лили вызывали как целителя — то и дело. И Северус с его познаниями в высшей магии и приграничных областях нужен был Ордену Феникса... он был привлечён к разгадке таких тайн, какими не имел права поделиться даже с Лили.

А теперь у них была ещё одна, общая тайна. Скоро она, конечно, перестанет быть тайной. Лили нельзя будет трансгрессировать и сбегать через камины и потайные ходы, рискуя каждый день.

Но будет новая жизнь. За лунной дорогой Лили станет качать колыбель. И что бы не случилось, они всегда будут вместе — неважно, близко ли, далеко...

* * *

Весенняя ночь тиха и светла. Кажется безграничным звёздное небо.

Старинный дом на берегу озера не то чтобы врос в землю — он словно сам собою вырос из земли. Темнеют деревья, полные птичьих гнёзд, и блестит на тёмной озёрной воде лунная дорожка.

Маленький дом, подобный острову, плывёт сквозь время. И только разрастается вокруг цветочный сад... но сейчас, ранней весной, этого не видно.

Дом тёмен и безмолвен.

Хлопок трансгрессии.

Свет из открытой двери падает на дорожку, и в светлом проёме появляются Лили — длинные волосы распущены по плечам, и светло-зелёное платье будто светится в сумерках. Из-за неё выглядывает любопытное личико Розали.

Ей уже десять лет и она считает себя взрослым человеком с независимым и самостоятельным характером. У неё тёмно-рыжие, как у матери, волосы и тёмно-карие, как у отца, глаза. Даже суровая, неласковая бабушка Эйлин не чает в ней души; что уж говорить об Эвансах.

— Лили! Рози! Девочки, вы что, ещё не ложились?

Подхватив на руки дочь — она весело взвизгнула от изумления — Северус проходит в дом.

Лили смотрит на него выжидающе-удивлённо. Последнее время он возвращался слишком усталым для таких шуток.

Сейчас они отправят дочь спать — и он всё объяснит Лили.

Ещё немного, ещё чуть-чуть пройти ему по трудной дороге вместе с Дамблдором, Флитвикоми другими коллегами — и будут раскрыты тайны Тёмного Лорда, уничтожены его крестражи, и враг будет побеждён. В пророчестве, сделанном Сибиллой Трелони, говорилось будто бы о трёх детях: Невилле Лонгботтоме, Гарри Поттере и Розали Снейп; они должны были стать победителями Тёмного Лорда. Или — кто-то из них?

Дети росли в домах, тщательно спрятанных всеми возможными способами. Их родители — каждый по-своему, кто как мог — делали для победы всё.

И теперь оставалось совсем немного пройти по трудному пути. И покой, что прятался за лунной дорогой, в туманах далёких созвездий, становился чуточку ближе.