Игрушки (джен)

— Недурно, — одобрительно кивнула принцесса Анна, когда малышка Елизавета принесла только что сшитую нижнюю сорочку для куклы.

Кое-где стежки были неровными, и, по-хорошему, следовало бы их распустить и начать работу с самого начала, но семилетняя Елизавета смотрела на Анну с такими вниманием и надеждой, что у Анны не хватило духу, чтобы её сейчас отчитать. Поэтому Анна подумала, что можно будет сделать замечание позже, ограничилась скупой похвалой и продолжила шить кукольный корсет.

Маленькая Елизавета, в который раз думала Анна, вглядываясь в нежное личико племянницы, ничем не напоминала ни ледяного отца-императора, ни вспыльчивого и чувствительного брата, ни упрямой старшей сестры. Да и с матерью, помимо почти идеального внешнего сходства, у принцессы Елизаветы было мало общего. Она не походила вообще ни на кого в большой императорской семье. И иногда Анна полагала, что именно это стало причиной, по которой она сама чувствовала привязанность к девочке.

— Спасибо тётя! — маленькая принцесса Елизавета радостно улыбнулась, торопливо присела перед Анной в реверансе и поспешила взять в руки свою новую куклу, на которую и стала надевать сорочку.

Кукол у Елизаветы было много. Слишком много на взгляд Анны. Но решать было не ей. В конце концов, отец Елизаветы, император Стефан, на взгляд Анны, страшно баловал всех троих своих детей. И, возможно, учитывая то, что эти трое детей рано остались без матери и с отцом, вынужденным взять на себя всю тяжесть императорской власти, это было даже чуточку обоснованно. Тем более, что в случае Елизаветы это баловство было наиболее безобидно.

К младшей дочери император Стефан приходил раз в неделю, и всякий раз появлялся с подарками — то с новой куклой, которых у девочки уже было, кажется, больше пятидесяти, то с выглядящим словно настоящий кукольным сервизом, то с чудесной кукольной кроваткой, то с кукольным столовым гарнитуром, то с лентами, то с набором для шитья...

Анна полагала, что подарков ребёнку можно было бы дарить и поменьше, чтобы ненароком не испортить дитя, но, с другой стороны, куклы и шитьё бесконечных нарядов для них помогали мягко удержать Елизавету от неподобающих принцессе выходок, которые позволяла себе её старшая сестра Сесили.

Впрочем, вероятно, вина в том была не только на самой своенравной девочке, но и на потакавшем ей императоре, и на герцоге Туаредском, которому отчего-то доверили воспитывать ребёнка женского пола, и который за три года превратил некогда почти примерную, пусть и несколько своевольную, девочку в сущего сорванца. И иногда Анна с ужасом думала, в кого превратится златовласый ангелочек Елизавета, если императору Стефану придёт в голову поступить с ней как со старшей сестрой и отправить на воспитание к какому-нибудь мало пригодному для того мужчине.

Так и вышло, что Анна оказалась невольно вовлечена в шитьё кукольной одежды — ведь пусть малышка Елизавета и была барышней опрятной и очень прилежной, с некоторыми элементами кукольного гардероба справиться она пока не могла.

— Начинай шить нижнюю юбку, — скомандовала Анна, приподнимая кукольный корсет, чтобы придирчиво осмотреть его. — Без нижних юбок приличной барышне никак не обойтись, а после сорочки ещё осталась ткань. И дай мне куклу. Я хочу примерить корсет.

— Да, тётя, — Елизавета послушно положила куклу на стол поближе к Анне, а сама взяла в руки кусочек ткани.

Анна примерила на куклу корсет и одобрительно кивнула. Подошёл. И сел вполне неплохо. Похоже, настала пора кроить лиф платья — с юбками-то Елизавета уже неплохо справлялась и сама. Какую же ткань взять?.. Сама Анна, должно быть, предпочла бы взять ткань попроще — из льна или гризета. А из обрезков дорогой лучше было пошить перчатки, чулки или хотя бы носовые платки. Но Елизавета, как и все маленькие девочки, предпочитала яркое. Да и ткани малютке посылал отец-император... И никогда на них не скупился.

— И какой же титул носит сия досточтимая особа? — строго уточнила Анна, придирчиво разглядывая белокурую игрушку.

На взгляд Анны, круглому личику куклы добавили чересчур яркий румянец, и потому особой кукла получилась совершенно легкомысленной. Будь у куклы каштановые, а не белокурые волосы, сходство с герцогиней Лехолейнской стало бы полным. Впрочем, несмотря на схожесть с этой неблагоразумной дамой, игрушка была выполнена на редкость чудно.

Елизавета тихонько хихикнула и тут же, зажав себе рот рукой, потупившись, добавила:

— Думаю, что она маркиза, тётя.

— В таком случае, — задумчиво обронила Анна, внимательно разглядывая разложенные на столе обрезки ткани, — сия особа вполне обойдётся платьем из тафты. А из остатков парчи я лучше сошью тебе перчатки.

— Из голубой парчи, тётя? — поинтересовалась Елизавета.

Анна рассеянно кивнула. Столь любимой Елизаветой голубой парчи вполне должно было хватить на одно платье для легкомысленной куклы-маркизы.

— Из голубой...

Раздался стук в дверь, и вскоре на пороге появилась Гретхен, одна из служанок. Она торопливо подбежала к Анне, вспомнила под хмурым взглядом о приличиях и присела в неловком реверансе.

— Его величество император пожаловали! — торжественно и нервно объявила Гретхен, и Анна медленно встала.

Последние три года Стефан всегда заходил к дочери днём в воскресенье — и о времени его визитов всегда было известно заранее, и всегда оставалось время, чтобы причесать и одеть Елизавету понаряднее.

Сейчас же на Елизавете было простенькое домашнее платье — серое, камлотовое, не отделанное ни вышивкой, ни кружевом, и причёсана она была просто, и занималась она сейчас не чем-то серьёзным, а лишь играми, в которых Анна, вопреки всем словам, сказанных императору Стефану пару лет назад, её поддерживала.

— Зови! — приказала Анна, подходя к Елизавете и осматривая её повнимательнее.

Гретхен кивнула и убежала, и вскоре в детскую прошёл император. Увидев его, Анна тут же поняла — что-то случилось. Быть может, император Стефан и был человеком ледяным, но лёд этот тоже бывал разным. И сейчас этот лёд, казалось, трещал. Стефан улыбался, почти ласково, но в глазах его словно сходила снежная лавина или извергался вулкан.

Спина императора была прямее обычного, он чаще обычного касался своих перстней, а улыбка была и ласковой, и ядовитой — верный признак того, что что-то шло не так. За годы, проведённые здесь, во дворце, Анна неплохо сумела изучить всех своих деверей.

— Здравствуйте, папенька! — сделала реверанс Елизавета и замерла.

Анна почувствовала потребность положить ладонь ей на плечо. Елизавета, всегда смущавшаяся отцовского присутствия, расслабилась в её руках.

— Надеюсь, вы вполне благополучны? — император прошёл к столу, ласково, но мимолётом коснулся золотой макушки младшей дочери. — Всего ли вам довольно? Не знаете ли в чём нужды?

Отчего-то левой рукой. Анна пригляделась, и увидела, что на пальцах и ребре ладони правой его руки виднелась кровь.

Кто-то ранил его? Напал? Три года назад в императорском дворце оказалась вдовствующая королева Изабелла, золовка Анны и старшая сестра императора Стефана — её сына убила толпа в его родном королевстве, провозгласившая какую-то революцию. Неужели, волнения докатились и до их империи?..

— Мы шьём гардероб для той особы, что вы изволили подарить дочери в минувшее воскресенье, ваше величество, — преувеличенно бодро принялась рассказывать Анна, чувствуя, как Елизавета прильнула щекой к её платью, — потому как у всякой порядочной барышни должно быть хотя бы три платья — повседневное, праздничное и для посещения церкви.

— Звучит чудесно, — уголки губ Стефана чуть дёрнулись.

Он повернулся, кивнул слугам, и те что-то внесли в детскую.

— Это же орган! Он прямо как настоящий! — восхищённо воскликнула малышка Елизавета, а потом повернулась в руках Анны, взглянула на неё с надеждой. — Можно я посмотрю, тётя?

Анна молча кивнула, и Елизавета подошла — почти подбежала — к этому кукольному органу, за который, наверное, вполне можно будет усадить куклу-маркизу... Восторг ребёнка при виде этого подарка почему-то грел старое сердце Анны, словно это ей самой было семь, и она сама получила столь прелестную игрушку.

— Мне нужно поговорить с вами, ваше высочество, — обратился к Анне император Стефан. — Я надеюсь, что вы напишете письмо своему брату, и я бы хотел это с вами сейчас обсудить.

Анна посмотрела на склонившуюся над чудесной игрушкой Елизавету, на что-то рассказывающего девочке главного камердинера, старого Мартина...

Как же жаль, подумала Анна, что Создатель не послал ей самой с Карлосом детей!

— Возможно, нам стоит продолжить беседу в малой гостинной, — заметила Анна, и император ей кивнул.