Немая принцесса (гет)

Небо затянули хмурые серые тучи. Далеко-далеко слышались раскаты грома, молнии рассекали небосвод, печально завывал ветер, дождь лил как из ведра, а морские волны неистово бились о прибрежные скалы. Море словно взбесилось в эту ночь.

Из надёжной твердыни замка за обезумевшей стихией наблюдала Ариэль, безмолвная супруга принца. Она тревожно взирала на шторм сквозь прекрасное витражное окно, и ум её занимали беспокойные мысли — они бились и набегали одна на другую, как волны бушующего моря. Разноцветное витражное стекло окрашивало мир за окном в неправдоподобные краски; это было великолепно-красиво, но Ариэль уже не в силах была любоваться прекрасным миром, который успела полюбить.

“Скольких невинных поглотила морская пучина? — застыл в её взгляде немой вопрос. — И скольких ещё погубит? И всё это по моей, моей вине!” — неустанно повторяла она самой себе при виде разгневанного моря. Давно, слишком давно королевство не знало ясных дней. И сегодня Ариэль наконец узнала причину.

В нерешительности принцесса прижимала к груди письмо. Принц Эрик отплывал на рассвете и слушать не желал никаких возражений. Если она хотела спасти и его, и родного отца от верной погибели, ей оставалось сделать лишь одно. Пусть тому будут свидетелями те великие силы, к каким обращаются и земные, и морские жители в трудный час: Ариэль отчаянно не хотелось идти на это, но медлить больше было нельзя.

Грустно прошелестели складки лазурного платья. Миг, и вот уже Ариэль поворачивала ручку двери в их общую с Эриком опочивальню. По пути она никак не могла не обращаться мыслями к тому, как всё это начиналось. Ко временам не столь давним, ещё какие-то там несколько лет тому назад, когда ничто не в силах было омрачить их счастье.

* * *

— Ша-ла-ла-ла-ла-ла, всё вокруг твердит тебе, мой друг, скорее поцелуй! — пел краб Себастьян в тот памятный вечер под аккомпанемент оркестра морских жителей, не уставая наблюдать за влюблёнными.

Ариэль и принц Эрик плыли вместе на лодке под эту романтичную песню, и казалось, вот он, решающий миг: создана идеальная атмосфера, вот-вот их уста соприкоснутся в поцелуе истинной любви! Однако, как назло, в самый последний момент лодка перевернулась, и они оба со всего размаху бухнулись в воду.

— Вот дрянь, а ведь было так близко! — выпалил в крайнем огорчении Себастьян.

Непринуждённо смеясь, принц помог Ариэль встать. “Так… на чём мы остановились?” — послышался его тихий голос, но краб был слишком погружён в свои размышления, чтобы обратить на влюблённых внимание.

— Осталось меньше дня, чтобы они поцеловались, — в панике рассуждал он. — Если они не поцелуются, Урсула точно приберёт Ариэль к своим щупальцам, и тогда!..

— Эй, дружище, — ткнул его в бок крылом чайка Скаттл.

— Да не до тебя сейчас, — отмахнулся от него краб.

— Но…

— Опять ты со своими глупостями!

— Да посмотри же! — не выдержал Скаттл и простёр крыло в направлении влюблённых.

И стоило только крабу вновь обратить на них внимание, как он тут же и думать забыл о своих тревогах. В этот самый миг принц Эрик и Ариэль целовались! Ранее прерванный поцелуй любви всё же состоялся, пусть и на мгновение позже. Вопреки перевернутой лодке и разрушенной в пух и прах атмосфере — состоялся!

— Значит, теперь она… — не веря своим глазам, прошептал краб.

— Свободна, — закончил за него Скаттл. — Свободна как ветер, сможет теперь жить с принцем до конца своих дней, и ни морской царь, ни ведьма не встанут на пути их счастья.

А для Ариэль в этот славный час не существовало больше никого на свете, кроме её возлюбленного. Словно весь мир замер на мгновение, и ничто больше не имело значения, кроме них двоих и их такого прекрасного, сладкого поцелуя. Поцелуя истинной любви.

* * *

Следующие несколько лет пролетели для Ариэль словно в сладком сне. Каждый день, прожитый на суше, готовил ей незабываемые впечатления и открывал ей новые грани, новые знания о мире людском: его жителях, обычаях, диковинных приметах и традициях. И она жадно хваталась за все сокровища земных познаний и чудес, наконец-то получив возможность сполна удовлетворить своё любопытство.

Старик Гримсби лично взял ответственность за её образование, и он сделал всё возможное, чтобы Ариэль чувствовала себя в королевском замке как дома. Для обучения Ариэль местной письменности он нашёл лучших из учителей, способных и немой привить любовь к их языку. Кроме того, он сам готов был часами напролёт биться над сложной задачкой — воспитывать в Ариэль подобающие земной принцессе манеры, разъяснять тонкости этикета и всего того, что ей необходимо было знать, чтобы стать при дворе своей.

— Нет-нет, к графу пристало обращаться “ваше сиятельство”, — спокойно повторял он нудным тоном, — и вы опять решительно всё спутали в королевской родословной.

Как ни было это поначалу сложно и непривычно, но мало-помалу Ариэль смогла освоиться со всеми причудливыми обращениями, выучить все правильные реверансы, запомнить все особенности придворной вежливости и традиций. Жаль, что сам старик Гримсби не успел оценить её успехи в полной мере — в один день он мирно почил во сне, не дождавшись всего четырех месяцев до их с Эриком свадьбы. Но она на всю жизнь запомнила его доброту.⁽¹⁾

Особенно сильно из своего нового досуга Ариэль полюбила — конечно же! — чтение. Мало что могло сравниться с книгами: что могло быть познавательней и интересней, откуда ещё можно было черпать столько удивительных познаний о прошлом и настоящем, далёком и близком? И мало какая библиотека могла поспорить по размеру с королевской... Когда принц Эрик узнал об увлечении супруги чтением, он стал специально привозить ей в подарок из путешествий в дальние страны редчайшие издания — лучшие, красивейшие книги.

Потребовалось много времени на приготовления, но вот наконец отгремела пышная свадьба. Устроили празднество на флагманском корабле королевского флота. Королевство принца Эрика испокон веков полагалось на дары моря, жило морской торговлей — и почтение к морской стихии нашло отражение даже в свадебных традициях.

Торжество прошло всем на зависть — чего только стоило бесподобное подвенечное платье Ариэль, пышный торт от расстаравшегося на славу Луи или прекраснейшие из огненных цветов, которые расцвели в небе сразу же после того, как Эрика и Ариэль объявили мужем и женой.

— Тебе нравится? — Эрик спрашивал Ариэль, которая в изумлении любовалась необыкновенно красивым зрелищем. — Как это называется? Ах, так это же фейерверки...

К тому моменту Ариэль уже успела немного выучить язык жестов. Хоть она и добилась счастья на земле, но её голос так и остался под водой — в сокровищнице Урсулы. Не раз Ариэль приходилось краем уха слышать шепотки придворных дам, презрительно именовавших её “немой принцессой”, но едва ли они могли смутить счастливую избранницу принца Эрика.

Ариэль знала, что при дворе хватало людей, не считающих её достойной партией, не понимающих, как принц мог взять в жёны “какую-то там” простолюдинку, простушку без рода и племени, без образования и даже малейшего намёка на приданное. Но что ей было до всех этих толков, пока сам Эрик поддерживал её?

В ту пору, стоя в чудном подвенечном платье под руку с принцем, Ариэль была счастлива. Лишь раз за всё время торжества счастье это омрачилось.

— Что, в чём дело? — спросил принц, заметив её обеспокоенный взгляд.

Но Ариэль лишь покачала головой, притворившись, что ему просто показалось. В конце концов, как она могла ему рассказать, что всего на мгновение отчётливо увидела в морской дали грозный лик своего отца — самого царя Тритона. Пришлось бы тогда рассказать ему о своей истинной русалочьей природе, а это… Ариэль никак не могла допустить.

Всё, что с ней произошло за прошедшие месяцы, будь то полная чарующих открытий жизнь при дворе или брак с прекрасным принцем — всё казалось сладким сном, миражом. Как это ни глупо, но Ариэль нет-нет да задумывалась, что в любой момент нечто развеет этот сон и она вдруг проснётся вновь русалочкой на морской глубине.

“Вдруг он разочаруется во мне, если узнает правду? — мелькали порой мучительные мысли в её голове. — Решит, что я наглая обманщица, и не захочет больше иметь со мной ничего общего? Нет, уж лучше и дальше не знает!” И каждый раз, когда её охватывал порыв всё рассказать принцу, она в последний момент останавливала саму себя.

Сразу после свадьбы состоялось и свадебное путешествие: медовый месяц, проведённый в чужестранных краях. Если королевство Эрика уже показалось Ариэль дивом дивным, то иные страны и вовсе сразили её наповал всеми увиденными там диковинками. Увлёкшись ими, она и думать забыла о промелькнувшем на свадьбе лике отца.

Новая жизнь принцессы оказалась слишком яркой и увлекательной, чтобы лишний раз вспоминать о старой и скучной, погребённой глубоко в море русалочьей доле. Однако, к сожалению, по возвращении из путешествия жестокая реальность снова дала о себе знать.

— Морские люди? — возмущённо воскликнул принц Эрик. — В каком это смысле морские люди?

— В самом прямом, — мрачно откликался глава королевского флота, — чудовищные русалки, тритоны, безжалостно топят они наши корабли... один за другим.

— Вот уж не думал, что вы верите в сказки, — непонимающе хмурился принц.

— О, это уже давно не сказки, ваше высочество. Взгляните сами в небо, — адмирал указал на сгустившиеся свинцово-серые облака и на бушующее море. — Один моряк за другим, возвращаясь, рассказывает одну и ту же историю. О морских тварях, напавших на наши корабли. Нравится вам или нет, но это правда, — мрачно подытожил он, — море объявило нам войну.

И к вящему ужасу Ариэль, он оказался прав. С тех пор не было ни единого ясного дня, не было подходящей для плавания погоды. Штормы следовали один за другим, являя людям всю ярость царя Тритона.

Так подошла к концу светлая полоса её жизни: столь же резко и неожиданно, как и началась. Едва ли Ариэль могла жить спокойно, зная, как много людей изо дня в день губит море — и всё из-за её беспечного побега. Принц Эрик, конечно, старался уберечь любимую жену от особо страшных подробностей, но она нет-нет да подслушивала его разговоры с военными и советниками.

— А если это так и продолжится, что тогда? — слышала она как-то его голос из закрытой залы.

— Мы не знаем, ваше высочество, — доносился печальный глас генерала. — Наше королевство живёт морской торговлей. Без доступа к морю едва ли мы сможем долго протянуть.

— Но чего, чего морской царь может хотеть? — в растерянности вопрошал принц. — Чем мы могли так сильно прогневать море?

Ариэль знала ответ. И лишь она одна могла и должна была что-нибудь сделать. Уже не раз за минувшие дни она пыталась послать весточку морскому царю, но так и не получила ответа ни на одно из посланий. Тогда пришлось обратиться к ещё одной, крайней мере.

* * *

Краб Себастьян в тревоге пробирался меж кораллов вперёд по морскому дну. До сих пор в его воспоминаниях гремел грозный голос царя.

— Ты возвращаешься спустя столько лет и смеешь издеваться надо мной? — гневно изрекал владыка морей. — Потешаться над моим горем?! Чтобы любимая моя дочурка Ариэль — и добровольно пошла в стан людей? Нет, это этот проклятый рыбоед обманул её, воспользовался её добротой, и я сделаю всё, чтобы спасти её. Даже если мне придётся потопить всё земное царство вместе с ним!

Ариэль наивно надеялась, что царь Тритон прислушается хотя бы к своему бывшему придворному композитору, мудрости которого в прошлом так сильно доверял, но не тут-то было. Себастьян еле-еле унёс клешни из дворца. Очевидно, годы розысков дочери не прошли для морского владыки бесследно. Он весь осунулся, побледнел, под глазами образовались круги, что свидетельствовали о многих ночах, проведённых без сна. Тритон и в прошлом далеко не всегда готов был прислушаться к советам и вообще к доводам разума — а теперь уж и подавно.

— Куда это ты плывёшь? — неожиданно объявился рядом с Себастьяном его старый друг, рыбка Флаундер. — Постой… уж не к морской ли ведьме! — в ужасном озарении воскликнул он, проследив, куда направился краб.

— К ней самой, к Урсуле, — сухо откликнулся Себастьян.

— Но она погубит тебя!

— Пусть так, — невозмутимо заявил краб. — Лишь бы взамен спасла Ариэль. Это ведь я во всём виноват. Из-за меня Ариэль поссорилась с отцом и пошла искать счастья на суше. Так что это мне платить по счетам, а вовсе не ей. Она добрая девочка, но... — в смущении добавил он, — уж лучше я, чем она.

Однако уже на входе в логово Урсулы Себастьяну послышался чей-то голос, и стало ясно: у неё гости. И ему стало любопытно: кто ещё мог навещать ведьму в такой час? Он поманил за собой Флаундера — тот торопливо проплыл за ближайший полип, надёжно укрывшись от чужого взора, — и внимательно прислушался.

— Но постойте, — неверяще прошептал он. — Я знаю этот голос. Это же господин Самюэль, главный царский советник!

И правда: советник предстал в эту минуту неподалёку от Себастьяна таким, каким тот его хорошо запомнил в последнюю их встречу — важно надувшийся морской ёж. Сама же Урсула на ежа даже не смотрела. Она вальяжно расположилась перед зеркалом, повернувшись к гостю спиной, и, казалось, всё внимание уделяла своей причёске.

— Надо же, как приятно, — саркастично произнесла она, поправляя седые волосы, — сам господин советник в моей скромной обители. И чем же я заслужила такую честь?

— К чему все эти глупые расшаркивания, Урсула? — раздражённо ответил советник. — Будто сама прекрасно не знаешь, откуда вода льёт?

— Я-то, может, и знаю, — манерно протянула ведьма, — но сперва хотела бы услышать это от тебя.

— Ну хорошо, — сдался советник. — Все знают, и ты тоже, что царь совсем потерял берега. При дворе только о том и толкуют. Тритон тратит все силы царства на глупую, бессмысленную бойню с людьми, которая не нужна никому, кроме него. Всё царство готов пустить по волне ради дочери.

— И ты думаешь, что сумасброда давно пора убрать, не так ли, — заметила довольная Урсула. — А его место на престоле вполне мог бы занять один особо сметливый советник?

— Ну, не сказать чтобы я один так думал, — смутился тут ёж, — все придворные царя сошлись на том, а я уж так, избранный представитель общественного мнения.

— Зачем же мне помогать? — усмехнулась ведьма. — Уж не ты ли всего пару лет назад звал меня старой кошёлкой, по которой плачет трибунал? Что же изменилось теперь?

— Обстоятельства… — запнулся советник, — требуют пересмотра ведьмовского вопроса.

— Ну и?

— Поможешь, и тебя вернут во дворец. Станешь главной придворной колдуньей.

— Что ж, на таких условиях вполне можно заключить договор, — довольно улыбнулась Урсула.

Щупальцем она потянулась до ближайшего ящичка и достала оттуда причудливого вида золотую коробочку.

— Что это? — непонимающе переспросил советник.

— Вещица с поверхности. Называется золотая табакерка, — объяснила Урсула. — Известное средство против заигравшихся супостатов.⁽²⁾ В следующий раз, когда царь Тритон поднимет шторм и всплывёт наверх, ты раскроешь её близ него, и он задохнётся от яда. А там уж спишешь всё на губительность воздуха для царского организма. Но смотри, — резко убрала она вдруг табакерку, — обманешь!..

— Знаю, знаю! — недовольно раздулся ёж. — Чай, не в первый раз. Но постой, — вдруг осенило советника, стоило ему лишь забрать табакерку, — уж не твоих ли щупалец это дело? Не ты ли распустила слухи во дворце о безумии царя? С тебя бы сталось, Урсула! Мало ли у тебя должников, готовых на всё, чтобы расплатиться?

— Зачем задавать вопросы, на которые уже знаешь ответы?

— А не боишься? — всё не унимался советник. — Вдруг кто прознает про твои интриги? Не страшишься расплаты?

— Всем нам рано или поздно придётся платить по счетам, — задумчиво и нехарактерно тихо ответила Урсула, — но моё время ещё не пришло, хватит с меня и этого.

— Ну хорошо. Тогда тебе следует знать ещё кое-что, — добавил он. — Вот уже какое-то время, как придворные перехватывают весточки к царю — и идут они с поверхности, с земли... Письма от самой Ариэль. Мы всем двором разумно решили, что царю незачем о них знать, однако… если она решит с ним встретиться…

Когда эти слова прозвучали, пухлые уста морской ведьмы растянулись в сладкой-пресладкой улыбке.

— В таком случае, — зловеще сказала она, — вам лучше как можно скорее пустить в ход мой подарок... ваше будущее величество.

* * *

Когда Себастьян рассказал Ариэль всё, что узнал в ходе своей вылазки на дно морское, ей окончательно стало понятно, что нужно сделать.

Она застала Эрика мирно спящим в их тихой опочивальне. Ариэль остановилась подле кровати принца и на мгновение залюбовалась его прекрасным лицом, ангельской улыбкой, красивыми тёмными волосами, разметавшимися по подушке. Было сразу видно, что сон принца сладок, и ей жаль было его прерывать, но дело не терпело отлагательств. На кону стояла жизнь её отца, жизнь самого принца и судьба обоих королевств.

И вот некоторое время спустя Ариэль стояла перед разбуженным Эриком и в тревоге ожидала, когда же он дочитает написанное ею письмо. Письмо, в котором она решилась после стольких лет рассказать всю правду… в надежде, что ещё не стало слишком поздно.

Ариэль ждала, что Эрик скажет, каковы будут его чувства — она со страхом ловила мельчайшие перемены в выражении его лица; он всегда был таким искренним, таким открытым перед нею! И вот он сидел за столом и всё читал написанные ею строки. Но наконец Эрик отложил письмо в сторону, и лишь лёгкая полуулыбка коснулась его губ.

— Я знал. Вернее, — тут же поправился он, — догадывался. Сложно было не заметить связь между спасшей меня когда-то девушкой и... и тобой. Но ты не говорила, а я не хотел вынуждать, потому что... в конце концов, разве это что-то меняет? — Эрик пожал плечами. — Я люблю тебя по-прежнему, будь ты хоть русалкой, хоть кем угодно ещё на белом свете.

На какое-то время он замолчал, задумавшись.

— Но… знаешь… по поводу последней части… — Эрик встал из-за стола, взял руки Ариэль в свои и заглянул ей прямо в глаза, — ты вовсе не обязана это делать. Может, твой отец и царь морей, но он не может тебя заставить.

Ариэль лишь грустно покачала головой. Конечно же, возлюбленный до конца хотел уберечь её от встречи с отцом. Она сама избегала столкновения с ним все эти годы, бежала от ответственности, думала, что если просто забудет про Тритона, про свою прежнюю жизнь под водой, то прошлое никогда её не настигнет — оно растворится, словно морская пена. Но...

“И что же делать? Неужели позволить и дальше морякам погибать в бушующем море, а жителям королевства помирать от голода?” — читался немой вопрос в её глазах. Принц Эрик всё понял. За то время, что они провели вместе, он научился понимать свою немую принцессу без всяких слов.

— Что же, тогда… — тихо и крайне задумчиво сказал он, — что бы ни случилось, у нас ещё целая ночь впереди. Наша последняя ночь вдвоём.

Рассвет следующего дня застал их лежащими в обнимку на кушетке. Напротив них была широко открыта дверь на балкон, что выходил на морское побережье. В то время, как первые лучи восходящего солнца окрасили небо в перламутрово-розовый цвет, казалось, что этот миг будет длиться вечно. Казалось, что они останутся так вдвоём, наедине, вместе — и пусть весь мир подождёт. Пусть оставит их в покое!

“И почему, почему господу не угодно было сделать меня сразу человеком? Отчего не мог этот прекрасный сон продлиться вечно?” — вновь и вновь эта мысль мелькала в голове Ариэль.

За время, проведённое в людском мире, она успела узнать многое, и в том числе приобщиться к религии. Так, она узнала, что благодаря браку с принцем она, русалочка, смогла обрести бессмертную душу. “Но толку от неё, если за все совершённые мной глупости мне всё равно теперь гореть в аду? — думала она. — Отчего я не объяснилась почтительно, по-хорошему с отцом... как здесь говорят — по-человечески... А вместо этого решила сбежать? Как могла я дать волю страху и так и не поговорить с ним за прошедшие годы? Теперь всё будет гораздо сложнее…”

Но делать нечего: сделанного не воротишь, и теперь бывшая русалочка, а ныне безмолвная принцесса должна была лично ответить за всё, что совершила. Пришёл час принять ответственность на свои плечи, искупить вину. Она всё это натворила, и ей отвечать — не Эрику, не Себастьяну и не отцу, а только ей. И будь что будет.

К тому моменту, когда в порту появились принц и Ариэль, там уже собралась порядочная толпа народу. Не глядя ни на кого, Ариэль решительно направилась к кораблю.

— Что это значит, ваше высочество? — недовольно спросил капитан, преградив Ариэль путь и нарушая все мыслимые и немыслимые правила человеческого этикета. Но слишком важен был вопрос. Слишком опасно было положение.

— Вместо меня поплывёт Ариэль, — твёрдо ответил принц. — Не задавайте вопросов, но просто поверьте — возможно, она единственная, кто сможет переубедить морского царя и положить конец этой глупой войне.

Прежде чем взойти на корабль, Ариэль остановилась и взяла принца за руку. В следующий миг их уста слились в поцелуе. Прощальном поцелуе любви.

"Я наделала много ошибок по молодости, — подумала она, — но Эрик не был одной из них!"

И вот какое-то время спустя — принцу это время показалось вечностью! — он стоял в порту и печально наблюдал за тем, как пропадает в беспокойном, бушующем море корабль с его принцессой.

— Возвращайся, Ариэль, — беззвучно, так, что лишь один он слышал собственные слова, шептал принц, — спаси отца и возвращайся домой.

Как жаль, как нескончаемо жаль и обидно до боли, что ни один, даже самый сладкий, сон не может длиться вечно и всем нам рано или поздно приходится платить по счетам. Принц мог лишь надеяться, что не зря доверился супруге и она правда сможет, сможет вразумить Тритона и спасти его от козней морской ведьмы, сумеет убедить его покончить с войной, восстановить мир под водой и на суше и вернуться обратно в родное королевство, чтобы они вновь смогли зажить долго и счастливо.

Прекрасный принц и его немая принцесса.

1) Подобная судьба постигла Бена Райта, актёра, озвучившего Гримсби в мультфильме. "Русалочка" вышла на большой экран спустя четыре месяца после его смерти из-за осложнений от операции на сердце. Вечная память.

Вернуться к тексту

2) Смотрите биографию Павла Первого.

Вернуться к тексту