↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Новое Начало – Альтернатива. Часть III. Война на восемь сторон света (гет)



Автор:
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Экшен
Размер:
Макси | 1297 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
AU, Насилие, ООС
Вся книга: Всем недовольным фанфиками «Властелины Стихий» и особенно «Новое Начало» посвящается.

Альтернативный вариант «Нового начала» — сиквела «Властелинов стихий».

Время повернулось вспять — но Драко и Северус сохранили память о произошедших событиях. Обретя силу и возможности Лоно Хара, они поднялись на неизмеримо высшую ступень над «обычными» магами. Но, как говорится, «Не считай себя самым сильным — всегда найдется сильнее...» Или, как минимум равный...

Часть III :

Лоно Хара и ее правители, незыблемая империя, распространившая свою власть на многие миры и правящая ими тысячи лет. А с другой стороны — стремительно набирающий темную мощь Гарри Поттер. Они оба не привыкли уступать и предпочитают говорить с позиции силы. А что бывает, когда две стороны разговаривают друг с другом с позиции силы? Ответ прост — война.
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Глава 01. Тяжело в учении...

Веселье удалось на славу.

Первая, оглушительная победа, после официальной части вполне предсказуемо вылилась для победителей в совершенно неофициальную пьянку. Всем хотелось немного расслабиться после многомесячного выматывающего напряжения боёв, отпраздновать крупный успех и, конечно, помянуть павших товарищей. Поэтому, приведя в порядок личный состав, уточнив списки погибших и раненых, авроры Хмури отбыли к месту своей постоянной дислокации, располагавшееся неподалеку от города Брибсби.

От приглашения на это празднество ни Гарри, ни его соратникам, как они не старались, отвертеться не удалось. Обижать прямым отказом новоприобретенных собратьев по оружию совершенно не хотелось, и, недолго думая, Поттер научил друзей простенькому беспалочковому заклинанию по трансфигурации этанола в относительно безобидные компоненты. И заклинание оказалось как нельзя кстати: желающих выпить с ними за победу набралось столько, что героической семерке грозило тяжелое алкогольное отравление, как максимум, или здоровый, крепкий сон лицом в картофельном салате — как минимум.

Спрыскивание победы затянулось до полуночи, и к тому времени, как часы начали бить двенадцать, более двух третей авроров уже пребывали в совершенно небоеспособном состоянии: одни уснули прямо за столом или тихо сползли под него, а наиболее стойкие, немилосердно фальшивя, но с большим энтузиазмом, распевали в обнимку с друзьями победные марши. Ударь силы Темного Лорда именно сейчас, у них, возможно, был бы шанс на успех… не присутствуй среди гостей Поттер со товарищи. Чары работали исправно: все семеро были практически трезвы, бдительности не теряли и в случае необходимости смогли бы дать отпор ничуть не хуже сотни авроров.

Но мысли о внезапной атаке ни у кого не возникло: у слуг Темного Лорда той ночью были дела поважнее, нежели пытаться атаковать в лоб толпу авроров, которые, находясь в изрядном подпитии, были, пожалуй, что и поопаснее трезвых. В логове Вольдеморта царили страх и хаос: всё живое разбегалось в разные стороны, как тараканы от зажженной лампы, нисколько не желая попасть даже не под горячую, а попросту раскаленную руку своего господина: от последних новостей тот пришел в совершенно неописуемую ярость.

Праздник прошел относительно спокойно, если не считать небольшого инцидента с иллюминацией: один из крепко выпивших авроров решил устроить праздничный салют, позабыв, что сам находится в помещении. В итоге заклинание, вылетевшее из палочки с усилителем, разворотило изрядную часть крыши, а самого виновника торжества едва не завалило обломками. К счастью, кроме самолюбия автора салюта ничего не пострадало, присутствующие отделались легким испугом, и настроения этот инцидент никому не испортил.

К тому времени, как гульба благополучно завершилась, Норт, Гарри и рыжие братья вовсю мучились изжогой от невероятного количества огневиски, которое волей-неволей им пришлось выпить, а девушки, для которых радушные хозяева нашли достойную замену крепким напиткам, дружно клялись, что минимум год даже не посмотрят в сторону имбирного пива.

Совершенно нетипично повел себя Аластор, нарезавшись вместе со всеми, как последний сапожник. Возможно, виной тому была долгожданная победа, а, возможно, что и потрясение, которое испытал старый вояка, все-таки узнав в состоящем на службе у Поттера здоровяке своего давнего знакомого по первому составу «Ордена Феникса», которого помнил далеко не в столь цветущем виде, нежели теперь.

Получив достаточно уклончивые ответы на свои вопросы, Шизоглаз заметно помрачнел: смекалки, чтобы сделать самостоятельные выводы, ему хватало. Только оказались они совсем не радостными, и, махнув на все рукой, ветеран начал опрокидывать рюмки наравне с молодыми коллегами. Наблюдавший за ним Гарри невольно задумался на предмет того, а не подлатать ли ему старину Аластора так же, как и Эдварда? Шесс-нэя из него, разумеется, не вышло бы: Поттер истратил на Норта последний «комплект» материала, из которого силой Иссана создавалась та самая, полностью подвластная воле носителя броня, но вот просто подлечить, исправить зрение и вернуть ногу... Почему бы и нет? Об этом стоило поразмыслить.

Обсудив с Лонгботтомами планы на ближайшие дни и тепло распрощавшись с оставшимися трезвыми, как стеклышко, аврорами дежурной смены, друзья отправились к себе, чтобы отпраздновать первую крупную общую победу уже в своем кругу. Куда более скромно, но зато без трансфигурации жидкостей.

Утро же началось по «мирному» плану, действовавшему, когда в ближайшие сутки активных военных акций не предполагалось.

Близнецы вовсю грохотали железом в своей мансарде, которую Поттер по прошествии времени все же счёл нужным магически укрепить: количество ящиков, которые братья Уизли стаскивали в свою нору, как запасливые хомяки, уже начинало пугать.

На кухне, словно стараясь перещеголять близнецов по части шума, гремел утварью домовой эльф Добби, распространяя по дому, помимо звона кастрюль, еще и дивные ароматы готовящейся еды. Счастье, переполнявшее маленького домовика, было не заметно разве что слепому. Он служил своему обожаемому Гарри Поттеру и его друзьям, которые воевали с ненавистным Темным Лордом. Его стряпню высоко ценили и поглощали в таких количествах, что Добби уже начинал уважать сам себя. И, вдобавок ко всему, никто не держал его за прислугу: все обитатели дома относились к нему как к равному — предел мечтаний для домового эльфа!

Гермиона, которой до предполагаемой встречи с Мальсибером, оставалось еще несколько дней, занялась привычным делом — анализом сведений, поступавших от вэнсовских «работничков ножа и топора» с постоянством и педантичностью, которым позавидовала бы иная бухгалтерия. Теперь же к этой информации добавились ещё и богатые данные от аналитиков Хмури, и в итоге ворох образовался такой, что, не мудрствуя лукаво, Грейнджер мобилизовала к себе в помощницы Джинни.

Окой сидела на крыше, погрузившись, как это нередко с ней бывало, в самосозерцание, Норт, откровенно бездельничая, просматривал кипу накопившейся прессы. А на импровизированной тренировочной площадке, устроенной на заднем дворе, Поттер и Рен занимались добровольной педагогическо-тренерской работой с самым молодым членом их команды.


* * *


— Нет Крис, не так... Соберись и смотри внимательнее.

И Гарри вскинул от бедра волшебную палочку, послав заклинание в служащий мишенью чурбак, подвешенный к дереву. Выпущенный с характерным звуком заряд магии угодил точно в центр, проделав в древесине сквозное отверстие и выбив с выходной стороны пучок острых щепок.

— Видел? Все дело в движении и хвате. Не надо так сильно сжимать палочку.

И Гарри поправил пальцы мальчишки, крепко стиснувшего рукоятку своей волшебной палочки.

— В старину фехтовальщики говорили, что оружие нужно держать как птицу: сожмешь слабо — птичку упустишь, сильно — задушишь. Вот, вот так... Давай.

— Редукто! — выкрикнул Крис одновременно с выбросом руки, и хрустнувший от магического удара чурбак взмыл вверх, отклонившись на веревке почти параллельно земле.

— Гораздо лучше, — одобрительно кивнул Поттер. — Суть ты понял. Будешь продолжать сам, пока не станешь ломать это полено с первого заклинания.

— Гарри, а ты научишь меня просто драться? Руками?

— Драться? — и Гарри приподнял брови в легком удивлении.

— Ну, я видел, как ты с Рен... Да и мистер Норт тоже...

— А ты молодец, — медленно проговорил Поттер, — мысли у тебя идут в правильном направлении. Я ведь и сам хотел предложить тебе помимо магических тренировок освоить ещё и что-нибудь из рукопашного боя — на короткой дистанции он часто куда эффективнее магии. Но эта наука... Тут будет, пожалуй, несколько сложнее, чем с магией. Все зависит от того, что требуется получить «на выходе».

— В смысле?

— В смысле соотношения «время и результат». Если просто хочешь уметь валить людей с одного — двух ударов, этому научить несложно. Например, усиленным, по несколько часов в день тренингом отработать нужные рефлексы и вбить в твои мышцы и сухожилия две или три эффективных «связки» на несколько типовых ситуаций. Почему так мало? Просто чем меньше количество изучаемых приемов, тем качественнее прорабатывается каждый из них. Ну, и соотнести их с твоей силой и ростом, разумеется. Честный поединок со взрослым противником, один на один, ты вряд ли выиграешь, но даже подросток способен уложить сильного мужчину, если бьет внезапно, быстро и вдобавок еще и знает, куда именно нужно бить.

— Как, например? — У Кристофера разгорелись глаза.

— Да проще простого. Например, внезапный удар ботинком между ног, в колено или в голень, а когда человек рефлекторно согнется — ребром ладони или костяшками пальцев точно под ухо. И все, клиент резко перестает интересоваться окружающим миром, а может и вообще сыграть в ящик. Против неподготовленного и не ожидающего нападения противника сработает почти наверняка. Особенно если он, как наш, привык уповать только на магию. Но если ты имеешь в виду не просто драку, а то, что все привыкли именовать боевыми искусствами...

— Это то, чем занимаетесь вы с Рен? Это не просто драка?

— Ну да, — Поттер потер подбородок, скрывая улыбку. — Ты прав — это точно не просто драка. И здесь, как я уже сказал, все обстоит совершенно по-другому. Самое важное — мастерство такого уровня требует гораздо более сосредоточенного подхода. И еще времени. Очень много времени. Как бы усердно ты ни тренировался, раньше определенных сроков умение не придет. Говоря образно... — в глазах Гарри зажглись веселые огоньки, — как бы ты долго и интенсивно не занимался любовью с девушкой, раньше, чем через девять месяцев она здорового ребенка все равно не родит. Доступно?

Крис лишь сдавленно хихикнул.

— Но это все относится большей частью к магглам. Мы, волшебники, находимся в куда более выгодном положении, чем они.

— Это как? — удивился мальчишка.

— А вот так. Ты ведь из семьи магглорожденных, так что наверняка читал маггловские книжки, смотрел маггловские фильмы, в том числе про восточные единоборства. И в той куче условностей, традиций и мистики, что обычные люди нагромоздили вокруг них, присутствует одно любопытное зерно. Вернее, даже два.

Первое, это то, что мастер или даже достаточно продвинутый адепт любого восточного боевого искусства — я имею в виду настоящего искусства, а не великого множества околоспортивных направлений каратэ, у-шу и им подобных — в реальном поединке победит любого чемпиона по боксу, борьбе и другому виду современного западного стиля боя.

И второе. Только в восточных учениях с самого начала их постижения вводится такое базовое понятие как «внутренняя энергия». Ею учат управлять с самых азов, освоение этой науки зачастую занимает почти всю жизнь, но и дает в обмен почти фантастическое для магглов искусство. В Японии эта энергия именуется «ки», в Китае — «ци», в Индии и Таиланде для нее тоже есть свои названия, но это совершенно неважно. Важно то, что в современных западных, сугубо утилитарных школах рукопашного боя, это понятие отсутствует напрочь. Как класс.

В древности у народов Европы, возможно, и существовало что-то подобное, но за прошедшие века оно было утрачено полностью. И виной всему та самая разница в мировоззрении, о которой столько твердят ученые мужи. Да ты и сам понимаешь, что в системе, где производство бойцов поставлено на поток, готовить каждого десять и более лет — непозволительная роскошь.

Но вот на востоке, с их привычкой не отбрасывать скоропалительно все то, что проверялось веками, ступени подготовки воинов и бойцов почти не изменились и за тысячу лет. Во всяком случае, в настоящих школах боевых искусств, а не в их выхолощенных спортивных подобиях.

Ну что, еще не догадался? Отгадка же лежит прямо на поверхности — боевые искусства одной из древнейших цивилизаций Земли, их краеугольный постулат — управление некоей энергией, дающей ценой пусть и долгих тренировок непревзойденную силу...

— Погоди-погоди... — и Крис наморщил лоб. — Ты хочешь сказать, что все эти магглы как-то могут использовать...

— Именно, — одобрительно улыбнулся Поттер. — Ту самую энергию магии, что используем мы, волшебники, и которая пронизывает весь наш мир. Совершенно в другом объеме, по сути, жалкие крохи, но тем не менее. Путём долгих, упорных, зачастую даже весьма болезненных тренировок магглы обретают способность использовать очень малую толику магической энергии. Но даже её хватает для вывода этих мастеров на совершенно другой уровень боевых искусств, не идущий ни в какое сравнение с тем же английским боксом.

На востоке с этим было проще, там изначально не поощрялась излишне узкая специализация и ограниченность в чем-то одном. Если даже про магглов-самураев говорили, что их мечи — продолжения либо кисти, либо флейты, то что уж тут магов упоминать... Восточные легенды и предания о великих воинах, ломающих руками деревья, способных ударом поворачивать реки вспять и драться, нанося друг другу удары, крошащие камень — это все оттуда. А большинство наших, европейских волшебников...

Тут Гарри досадливо поморщился.

— Проклятье, порой становится просто обидно за их ограниченность и узколобость! Засели в своих башнях из слоновой кости, зациклились на магии и ничего другого знать не желают! Как же, маггловские штучки, все это недостойно и ниже нас… Ходят напыщенные, точно индюки, воображая себя всесильными, а отними палочку — и все. Был маг да весь вышел, подходи и бери голыми руками.

— Но это значит, если мы, именно как маги, начнем...

— Ага, — кивнул Поттер. — В том-то и соль. Любой волшебник, начавший заниматься по методикам восточных боевых искусств магглов, добьется гораздо лучшего результата и куда быстрее, потому как умеет использовать эту «внутреннюю энергию» с самого рождения, безо всяких тренировок и в объемах, неизмеримо больших, чем любой маггл сможет достичь даже за сто лет. Причем быстрее в два, в три, в пять раз. Ведь в нашем с тобой колдовстве волшебная палочка играет роль всего лишь удобного, индивидуального концентратора, устройства, фокусирующего и направляющего магическую энергию — и не более того. И именно поэтому волшебные палочки столь индивидуальны. А сама магия всегда исходит исключительно от человека, иначе и магглы, и сквибы мигом становились бы волшебниками, просто взяв любую палочку в руки. Но этого нет, и не будет никогда: все оно — вся магия, вся мощь и вся сила — вот здесь.

И Гарри сжал поднятую руку в кулак.

— А еще — вот здесь, — и легонько, чуть касаясь, постучал им по лбу Криса. — Смотри.

И Поттер направился к врытому в землю деревянному столбу почти полметра в поперечнике. Эти несколько столбов, из которых одни были целыми, а другие щеголяли сколами и надломами, притащили Гарри и Норт для начальных тренировок Эдварда, да так и оставили стоять на заднем дворе их общего обиталища.

Подойдя к столбу почти вплотную, Гарри поднял кулак на уровень груди и остановил его в паре сантиметров от шероховатой поверхности.

— Как видишь, на таком расстоянии нужного замаха не получится, и необходимо бить импульсом всего тела.

По телу Поттера словно прошла короткая, быстрая волна, зародившаяся где-то в районе бедер, прошедшая по мышцам спины и выхлестнувшаяся в руку. Дерево низко загудело, и столб ощутимо вздрогнул: для такой минимальной дистанции удар был ощутимо силен. Простого человека он бы моментально отшвырнул бы или уложил в нокаут, поставив в схватке жирную точку.

— Это была просто сила мускулов и умение. А вот это — та самая пресловутая «внутренняя энергия».

И Гарри снова поднес кулак и, почти касаясь им дерева, безо всякой подготовки, даже не подключая, как в прошлый раз, все тело, без замаха, резко ударил.

На этот раз в момент, когда кулак коснулся поверхности, произошло нечто странное: между ними то ли проскочила блеклая, почти невидимая искра, то ли воздух при ударе помутнел и уплотнился — и столб, с треском слегка надломившись буквой «Г» в точке удара, наполовину вывернулся из земли.

Безо всяких слов было ясно, что попади под такой удар неподготовленный человек, и ему смело можно было бы заказывать катафалк.

— Вот так как-то... — произнес Поттер, возвращаясь к глядящему на него во все глаза подростку. — Если хочешь — начнём тебя учить понемногу и такому, лишним не будет. Как говорила одна моя давняя знакомая: «Магия срабатывает далеко не всегда, а вот острый меч никогда не подводит… Если, конечно, знаешь, с какой стороны у него рукоять». Родственница из этой знакомой на проверку вышла довольно паршивая, да и самозваная к тому же, но все же дельные мысли у неё иногда проскакивали.

— Так ты меня еще и фехтованию учить будешь? — вскинулся Кристофер.

— Посмотрим, — Гарри смерил мальчишку оценивающим взглядом. — По идее, чтобы замучить тебя до полусмерти, хватит и бойцовских тренировок, но если у тебя еще останутся силы... В общем, посмотрим... Можно даже Маховик Времени раздобыть для еще большего ускорения процесса обучения, благо, министр теперь стал моим очень близким другом...

Кристофер лишь молча и часто покивал.

— Но сначала, как я и сказал, научись ломать чурбаки с первого заклинания. Действуй.


* * *


— Ну что, как там наш приемыш? — поинтересовался Норт, не отрываясь от газеты, когда Гарри, оставив Рен наблюдать за Крисом, вошел в дом.

— Приемыш — будь здоров, — ответил Поттер, ставя меч в специальную вертикальную подставку из черного, лакированного дерева, которую он как-то увидел в маггловском магазинчике восточного антиквариата и немедленно купил для Тэцу. Даже простому мечу требовалось уважение, а уж такому, как его — и подавно.

— Крис на удивление легко все схватывает. Один, максимум, два раза объяснить, пару раз показать — и все, дальше он начинает отрабатывать сам.

— У паренька есть хороший стимул, — не поднимая головы, Норт перелистнул страницу. — И, что немаловажно, хороший учитель. Ну, и потенциал, как же без этого, он же все-таки с Равенкло.

— Угу, — обронил Гарри, подошел к окну и, опершись о подоконник, скрестил руки на груди. — Были времена, когда я считал Распределяющую Шляпу пережитком прошлого, но, похоже, своё дело она знает. На Равенкло действительно оказываются ребята, желающие и умеющие учиться… по большей части, — юноша чуть усмехнулся, вспомнив Чжоу Чанг.

— А ты что, сомневался в решениях Шляпы? — Эдвард поднял взгляд от чтения.

— Ну, как тебе сказать... Лично мне она заявила, что помимо Гриффиндора я великолепно подошел бы и Слизерину, а тот привел бы меня к величию кратчайшим путем. Так что допускаю, что и она — не истина в последней инстанции.

— Выходит, ты совсем не желаешь величия? — поинтересовался Норт, которого информация о раздумьях Шляпы по поводу судьбы юного Поттера не особо-то и впечатлила.

— Такого величия, каким его видит большинство слизеринцев, да и не только они — нет. Мерлин упаси меня от власти над миром или его половиной! Или даже четвертью... Но вернемся к теме, а именно — к Кристоферу. Обычную, «людскую» боевую магию он осваивает ударными темпами, еще немного — и с усиленной палочкой его можно будет брать на не самые сложные операции.

— Думаешь?

— Думаю. Защитить себя он точно сможет, а это, считай, уже полдела. Еще я думаю поднатаскать его в плане ближнего боя.

— А, по этой своей японской методике?

— Ну, объективно говоря, это вовсе не моя методика, ее разработали сотни лет назад. Я лишь слегка усовершенствовал ее, подогнав под нужды именно магов, которым не надо десятилетиями оттачивать движения, удары и искусство внутренней концентрации исключительно ради умения управлять каплями энергии. Прогресс пойдёт куда быстрее… но всё равно недостаточно быстро. Надо действительно взять у Фаджа один из министерских Маховиков Времени и с ним начать гонять пацана по-настоящему…

— Хм, — довольно хмыкнул Эдвард. — Маховик... Да, это неплохо. Можно за пару недель натренироваться, как за полгода, а то и больше. Но Гарри, не забывай, Крису необходимо тренировать не только руки, ноги и рефлексы. И учить не только магии. Не менее важно то, что будет у него в голове, чтоб на выходе не получился, как пугала нас Гермиона, лишь умелый и натасканный на свежую кровь молодой зверек.

— Не забуду, потому что иначе... — Гарри помедлил, мысленно анализируя, во что могут вылиться ошибки в воспитании юного Криса, и не заметил странного выражения — удовлетворения, смешанного с гордостью, мелькнувшего в глазах Норта. — Иначе у него не будет никакого будущего, а мы не ради этого его спасли. Так что я постараюсь привить ему нужное видение предмета. Может, не совсем верное с точки зрения либерального общества, но зато правильное и ясное. Очень постараюсь.


* * *


/// "Официальные" саундтреки к III части: https://yadi.sk/d/7YvtdlsC3Q9ZUJ

Глава 02. Встречные действия.

В честном питейном заведении «Василиск и Горгулья», как любили называть его хозяева, да и завсегдатаи тоже, жизнь шла, как и всегда, своим чередом. Звенела посуда, поскрипывала мебель, негромкие голоса посетителей сливались в единообразный гул, где-то в углу тренькала музыка, в воздухе витали неистребимые запахи алкоголя, пищи и табака. Окон в трактире, располагавшемся в подвальном помещении, разумеется, не было, а горевшие и днем, и ночью магические светильники давали только рассеянный свет, позволяя сумраку вольготно растекаться по углам. Это, впрочем, вполне устраивало всех посетителей, подавляющее большинство которых не любило яркого света и в прямом, и в переносном смысле слова.

И когда около десяти часов вечера в зал спустился чуть пошатывающийся человек, закутанный в плащ с надвинутым на лицо капюшоном, никто не повел и ухом.

А посетитель огляделся и, неровной походкой обходя подпирающие потолок деревянные, потемневшие от времени столбы с развешанными на них светильниками, проследовал в дальний левый угол зала. Там, за самым последним столом, спиной к обшитой деревом стене сидел в одиночестве человек, одетый почти точно так же, как новоприбывший — в тёмную мантию с капюшоном.

Посетитель подошел к столу и опустился — нет, скорее, рухнул на отполированную бесчисленным количеством задов скамью и издал негромкий, сдавленный стон.

— Вы оказались разумным человеком, мистер Мальсибер, — из-под темной ткани капюшона, прикрывающего лицо до половины, раздался спокойно-отстраненный девичий голос. — Вы пришли.

— Что... — прохрипел тот, кого назвали Мальсибером. — Что ты... со мной сделала?

Руки мужчины вцепились в столешницу, как бы превозмогая боль, но какие это были руки... Мелко трясущиеся, морщинистые, синюшно-бледные, с проступившими пятнами и темными, слабо пульсирующими прожилками вен.

Их хозяин дернул головой, и капюшон слегка сполз, открывая не менее бледное лицо с влажной, туго обтянувшей череп кожей и темными провалами глаз, белки которых были налиты пугающей, нездоровой краснотой. Короткая испанская бородка с усами на фоне почти белой кожи выглядела, как нарисованная углем на побеленной стене.

— Что... со мной... происходит? — с усилием выдавил волшебник.

— Я сказала вам ещё тогда, в Эпплби — вы умираете, — вполне спокойно и обыденно ответила незнакомка и откинулась назад, положив ногу на ногу. — Причем далеко не самой приятной смертью.

— Но я...

— Молчать. Я и так отлично знаю, что вы мне можете и хотите сказать. Так что слушайте внимательно и отвечайте только «да» и «нет». Начнем с самого главного… — Девушка слегка склонила голову набок. — Вы хотите жить?

— Да, — тут же, без малейшей заминки, ответил Мальсибер. Три прошедших дня настолько измотали его физически и морально, что он был согласен на что угодно, лишь бы эти мучения закончились.

— Хорошо. А вы понимаете, что если я сохраню вам жизнь, то она целиком и полностью будет принадлежать вовсе не вам, а одной мне?

— Да.

— Еще лучше. А то, что вы будете служить мне, как раб, как пес, только ради одной только возможности дышать и ходить по земле, вы осознаете? И если у меня возникнет хоть тень сомнения относительно ваших поступков, намерений… или даже мыслей, то нынешние страдания покажутся вам приятным отдыхом?

— Да, я на все согласен, — выдохнул волшебник. — Только... сделайте что-нибудь... Это... невыносимо...

— На все согласен. Что ж, просто прекрасно. Наклонитесь поближе.

Мальсибер навалился грудью на стол, и незнакомка, подавшись вперед, неторопливо протянула к нему правую руку с выставленными большим, указательным и средним пальцами. Из их кончиков плавно, как когти у кошек и их хищных собратьев, выползли три черных, острых и плавно загнутых острия с тускло горящими на них бирюзовыми кольцами неведомых знаков.

Резкий тычок в грудь, поворот, и гнетущая боль, с каждым днем всё сильнее и сильнее терзавшая Мальсибера изнутри, сменилась ослепительной болью-вспышкой, от которой перехватило дыхание, а сердце сбилось с ритма.

Мужчина, распахнув в беззвучном крике рот, рухнул лицом на стол, но вот чудо: стремительно вспыхнувшее в его теле ощущение, что тело распадается на миллионы бритвенно-острых осколков, столь же стремительно и гасло, как пожар в плотно закрытом помещении, мигом сожравший все топливо и кислород и тем самым убивший сам себя.

Боль уходила, как вода в песок, а вместо нее... Сначала растеклось наслаждение от самого факта отсутствия боли, а потом... Потом сердце и странный, пульсирующий сгусток холода, поселившийся в правой стороне груди, заработали словно в унисон, в едином ритме, рассылая по телу непривычные, но приятные ощущения бодрости, силы, энергии… Но вдобавок Мальсибер ощутил и кое-что еще. Все нарастающий, ноющий голод, проснувшийся, как ни странно, вовсе не в желудке, а наоборот — где-то справа под ребрами и отдающийся по всему организму короткими, мучительными спазмами.

— Я хочу...

— Молчать, — бесцеремонно оборвала его юная хозяйка. — Я лучше вас знаю, чего вы сейчас хотите. Съешьте это. Немедленно.

И на стол перед Ричардом плюхнулся прозрачный пакет с крупным куском чего-то красно-бурого.

— Что это? — поинтересовался Мальсибер, доставая чуть подмерзший пласт сырой плоти.

— Еще один вопрос...

— Простите, простите, как прикажете… — волшебник послушно и торопливо поднес ко рту рыхловатый кусок. Память о нескольких днях мучений обожгла его не хуже плети надсмотрщика.

Густой железисто-медный запах предложенного ему кровавого угощения проник в ноздри, и Ричард, было, отстранился, кривя губы от отвращения, но потом...

Потом он был готов поклясться — тело словно отреагировало само. Руки дернулись, челюсти сжались с болезненной судорогой в скулах, на лбу, на висках, из-под волос и на шее резко проступила сетка вздувшихся сосудов, в пересохший рот обильно хлынула слюна, и волшебник, склонившись, набросился на столь необходимый ему сейчас «исходный материал».

Разум Мальсибера как будто отключился или забился в страхе в дальний угол сознания перед лицом проснувшейся могучей, нерассуждающей, звериной тяги к выживанию, выживанию любой ценой. Потеряв всякий контроль над собой, маг пожирал человеческую печень, как изголодавшийся дикарь — жадно, с хрустом вгрызаясь крепкими зубами в еще не до конца оттаявшую плоть и не обращая внимания на струйки почти черной крови, текущие по его пальцам, щекам и подбородку. Лишь изредка, торопливо прожевывая окровавленным ртом жесткие от кристалликов льда куски, он исподлобья поглядывал на сидящую перед ним девушку пустыми, волчьими глазами, приобретшими пронзительно-желтый цвет.

Никто из посетителей «Василиска и Горгульи» подчеркнуто не обращал на них внимания; по местным меркам это считалось дурным тоном и могло повлечь неприятности самого определенного толка. Да и смотреть, собственно, было не на что. Мало ли что может есть человек, низко нагнувшись над столом? А что с таким энтузиазмом, так, должно быть, просто проголодался...

А Гермиона смотрела на это, не самое приятное и аппетитное зрелище безо всякой брезгливости. Наоборот, при виде перемазанного в подтаявшей крови лица Мальсибера, с которого как по мановению волшебной палочки слетели вся спесь и лоск, она чувствовала ровное удовлетворение и... даже легкую гордость, какую, наверное, испытывают ученые, наблюдающие за тем, как подопытный образец с лихвой оправдывает все их ожидания.

«Я с тобой еще поиграю... — и Грейнджер под капюшоном слегка прищурилась и провела кончиком языка по губам. — Похоже, из тебя выйдет славная игрушка...»

Ощущение того, что отныне этот человек, волшебник, Упивающийся Смертью, целиком и полностью принадлежит лишь ей, было восхитительным. А от открывающихся пусть еще туманных, но широчайших перспектив начинало сладко щекотать в голове и вдоль позвоночника.

Тем временем игрушка, еще не осознающая толком уготованной ей судьбы, окончила свою трапезу и медленно подняла лицо от окровавленных рук.

Ричард Мальсибер уже не напоминал ходячий полутруп, каким он был, когда только ввалился в «Василиска и Горгулью». Пятна с рук и лица исчезли, кожа приобрела здоровый розовый оттенок, глаза тоже стали нормальными и больше не пугали ни желтушным цветом, ни звериным взглядом. Он выглядел даже лучше, чем до ритуала, хотя это было и несложно: Упивающийся был уже немолод и вдобавок отсидел немалый срок в Азкабане, а это не прибавляет здоровья и уж точно не улучшает цвет лица.

— Ну что, мистер Мальсибер, вам уже лучше?

— Это просто поразительно… Но что все это... — от произошедшего Упивающийся впал в легкий ступор, начисто забыв, что ему совсем недавно говорили.

Но Грейнджер не собиралась делать свежеприобретенному рабу никаких скидок на шок. В ее лице что-то мимолетно изменилось, и невидимая исполинская рука схватила Ричарда сзади за шею и с размаху вмяла лицом в поверхность стола, да так, что что-то явственно захрустело — то ли его нос, то ли шейные позвонки.

— У вас очень короткая память, мистер Мальсибер, но я это исправлю. Кажется, вам было сказано, что на мои вопросы вы отвечаете либо «да», либо «нет». Еще раз ошибетесь — и буду вынуждена… Нет, не так — я с радостью прибегну к дрессировке, крайне для вас болезненной. Вам ясно?

— Да, — коротко просипел в стол полупридушенный маг.

— Хорошо, — и хватка ослабла. — Чтобы избегнуть дальнейших вопросов, я немного обрисую ситуацию. Вы отныне находитесь под действием некоего очень редкого заклятия. И это заклятие, без регулярного подкрепления с моей стороны и подкормки вас подобными деликатесами, самым натуральным образом начнет разлагать вас заживо. Учтите, я нисколько не шучу и не приуменьшаю. Так что если вы планировали немного подыграть наивной девушке, а потом как-нибудь да выкрутиться, я вас разочарую — с этого крючка вам ни за что не сорваться. По крайней мере, живым. Но с другой стороны это волшебство, при правильном к нему отношении, даст вам дополнительные силы, здоровье, а при необходимости — даже спасет жизнь. Это понятно?

— Да, — снова коротко ответил медленно поднявший голову волшебник, утирая разбитые в кровь нос и губы.

— Прекрасно. А теперь, собственно, о главном — ради чего вас оставили в живых при Эпплби и снабдили таким надежным поводком. Хотя, думаю, вы уже все поняли и так. Вы отныне будете нашими глазами, ушами, а при необходимости — руками и языком в стане Вольдеморта. Если хотите жить, конечно. Если же ваша преданность Темному Лорду не имеет границ, можете отказаться, вот только даже он не избавит вас от скорой мучительной смерти. Впрочем, что-то мне подсказывает, что раз уж вы пришли сюда, на встречу с заведомым врагом, то свою жизнь цените куда выше верности вашему змеемордому выродку. Как, я все верно поняла?

— Да.

— В таком случае давайте подробно обсудим детали. Где, когда и как вы будете носить нам в клювике нужную информацию. Но вначале подробно расскажите, что произошло, когда вы с остатками нападавших на Эпплби вернулись обратно пред красные очи вашего божка.

И Гермиона, видя, что Мальсибер молчит, выжидательно глядя на нее, с довольной полуулыбкой добавила:

— Разрешаю говорить больше, чем «да» и «нет».


* * *


Человек уже даже не кричал. Лежа навзничь на холодном и склизком полу каменного мешка, он лишь хрипло дышал и с монотонностью механизма скреб пальцами по каменным плитам, а липкая, жирная грязь забивалась под его кровоточащие, обломанные ногти.

На подбородке засыхала кровь из прокушенных губ. Взгляд темных глаз с неимоверно расширившимися зрачками был пуст — изощренные, растянутые во времени пытки, уничтожили личность бывшего слуги Вольдеморта столь же верно и необратимо, как поцелуй дементора.

Темный Лорд еще несколько секунд рассматривал слабо корчащееся у его ног тело, а потом стремительно, так, что колыхнулись полы черной мантии, развернулся и направился к выходу.

— Избавьтесь от этого куска мяса, от него уже нет никакого толку, — презрительно бросил он через плечо жмущимся в темных углах прислужникам, и покинул подземный каземат.

Наплыв затуманившей разум, неистовой, почти безумной злобы, которая выплеснулась на всех, кто не успел благоразумно скрыться, уже давно прошел, и сейчас на Вольдеморта накатывал второй вал ярости — уже гораздо более холодной и осознанной.

И если первой его реакцией на весть о произошедшем оглушительном поражении под Эпплби, где ожидалась окончательная победа, был дикий и злобный вопль «Что?!!!», то следующую реакцию, не менее злобную и яростную, озвучило нетерпеливое шипение «Почему????», смертельно опасное, как у готовой напасть змеи.

И вот тогда у всего окружения Темного Лорда от страха волосы встали дыбом: даже самый тупой тролль в такой ситуации отчетливо бы понял, что от вопроса «Почему?» до «Кто виноват?» — всего один шаг.

И почти целые сутки ближайшие подручные Вольдеморта, у которых самих горела кожа и дрожали колени от щедро налагаемых их хозяином «Круциатусов», торопливо волокли на допрос к господину трясущихся, пупырчатых от страха соратников всех мастей и калибров, а подземелья Хогвартса оглашали дикие крики и вопли, от которых прочие обитатели бывшей школы содрогались и старались оказаться как можно дальше от входа в подземелья — бывшей вотчины факультета Слизерин, где сейчас располагались темницы, пыточные камеры и, собственно, резиденция Темного Лорда — Тайная Комната.

Однако, каких-то других, кардинально отличных от полученных в самом начале сведений конвейерные пытки не принесли. Яксли, перед тем как удрать от гнева повелителя в распад личности, ставший для него желанным избавлением от мук, сначала торопливо рассказывал, потом хрипло выдавливал, затем отчаянно кричал и, под конец, — обреченно скулил все время одно и тоже. Яксли, его командиры и рядовые волшебники, наобум выбранные из уцелевших, повторяли слова друг друга раз за разом под любыми пытками, а сеансы легалименции лишь подтверждали, что они не врут.

И по их показаниям выходило, что во всем виноваты переигравшие их авроры. Несмотря на то, что министерских псов было на порядок меньше, они исхитрились заманить вольдемортово войско в приготовленную для него смертельную западню. А затем, используя заклинания невероятной мощи, перебили всех великанов, почти всех оборотней и магов. И даже смогли сжечь дементоров.

Но то, что слуги не лгали, нисколько им не помогло и даже не облегчило их участь; хозяину надо было выместить на ком-то злость, и вдумчивые пытки для этого подходили лучше всего. Посыльный, замученный «Круциатусом» в самом начале, и двое простых Упивающихся, подвернувшиеся под «Аваду» взбешенного властелина, были не в счет.

Помимо Яксли и прочих неудачников, был еще один человек, с которым Вольдеморт очень и очень желал бы побеседовать в схожей обстановке. Но тот, проявив вполне ожидаемое от него изумительное чутье на опасность, успел скрыться, и его поиски пока ни к чему не привели.

Речь шла, разумеется, о Руквуде.

Этот высокий, худощавый и пронырливый хлыщ с побитым оспой лицом и волной зачесанных назад длинных, темных волос, чья спина так ловко гнулась в подобострастных поклонах, почуял неладное уже тогда, когда в Хогсмид начали аппарировать остатки разбитой армии Яксли. Почуял и, быстро сообразив, чем именно это грозит конкретно ему, предпочел уйти, как истинный британец. А именно — не прощаясь. На то, что Вольдеморт согласится выслушать его объяснения, а не запытает в припадке ярости от такого поражения, он, хорошо зная норов своего повелителя, совершенно не надеялся, и в итоге оказался абсолютно прав.

Но сбежав, Августус Руквуд, сам того не желая и не ведая, сильно сыграл на руку и Гарри Поттеру, и министру Фаджу — ведь теперь у Тёмного Лорда не осталось и тени сомнения в том, кто именно из его приближенных работал на авроров, кто был виновен в утечке информации и в итоге — в столь катастрофическом поражении при Эпплби. Стоило только представить, что Руквуд — предатель, и все сразу вставало на свои места, делаясь понятным и объяснимым: и западня, расставленная аврорами, и ложные сведения о том, что Аврорат и Министерство Магии находятся на последнем издыхании, и абсурдные, противоречащие здравому смыслу разведданные о каких-то таинственных, неуловимых убийцах. Вот только понимание всего этого ничуть не успокаивало, а наоборот, выводило из себя еще сильнее.

Вольдеморт проследовал коридорами Хогвартса, буквально вымирающими по пути его следования, прошествовал по центральному спуску в Тайную Комнату и, неторопливо пройдя змеиную колоннаду, опустился в свое похожее на трон кресло, откинув назад голову.

Остро хотелось действовать, действовать, действовать, но Реддль заставлял сидеть себя неподвижно, понимая, что от поспешных шагов толку будет немного. И в качестве отдушины решил подумать о чем-нибудь приятном.

— Руквуд... — почти закрыв глаза, произнес Вольдеморт. Длинные пальцы медленно шевелились, словно что-то выкручивая или вырывая. — Неважно, сколько времени это займет, но ты заплатишь за все... Сполна заплатишшшь...

В последнем слове было столько злобы и шипящих обертонов, что оно больше походило на сказанное на серпентарго, чем по-английски. Громадная живая змея, свернувшаяся у подножья трона Вольдеморта, от этого звука вздрогнула и начала обвивать подлокотник, подсовывая свою массивную, ромбическую голову господину под ладонь.

— Нагини... — Темный Лорд отвлекся от своих мыслей и ласково погладил прохладную чешуйчатую кожу, понемногу успокаиваясь. — Лишь ты меня никогда не предашь. Ты и сестра. Остальным же нужны кнут и страх. И боль... Хвост!! — внезапно резко выкрикнул он.

Маленький неопрятный человечек с острой крысиной мордочкой выкатился буквально из ниоткуда и торопливо приблизился к своему господину, согнувшись в таком низком поклоне, что, казалось, еще немного — и он поползет к подножию трона на четвереньках.

— П-повелитель? — голос полный страха, срывался. Бывший мародер за последние сутки насмотрелся и наслушался такого, что каждый вызов господина казался ему приглашением на эшафот.

— Мне нужны Малфой, Мальсибер и этот, как там его... все крутился рядом с Руквудом... — не меняя позы, произнес Вольдеморт.

— Пакстон, господин? — робко подсказал Петтигрю.

— Да. Всех троих сюда и быстро. Быстро!

— Слушаюсь, слушаюсь, господин! — пискнувший Питер буквально испарился, ушуршав со всех ног.


* * *


Слуги Темного Лорда хорошо понимали, что сейчас испытывать терпение своего повелителя точно не стоит, и потому очень скоро три облаченных в темные мантии силуэта, вошли в Тайную комнату и, остановившись в нескольких метрах от вольдемортова трона, согнулись в низких поклонах. Никто из них не осмеливался заговорить первым. Зеленоватый свет, идущий откуда-то из-за громадного барельефа Салазара Слизерина, делал их лица похожими на лики утопленников или восставших мертвецов.

Но существо, восседавшее перед ними, тоже безмолвствовало, глядя на склонившихся перед ним волшебников. Нечеловеческое лицо хранило выражение легкого презрения и, выждав, когда у прибывших затекут согнутые спины, а в душах закопошатся самые нехорошие предчувствия, Вольдеморт, наконец, произнес:

— Вы подвели меня. Все те, кто заполонил этот замок и его окрестности, как бесполезная мошкара, и вы, кто был со мной с самого начала. Вы провалили дело, сумев совершить почти невозможное — вырвать поражение из пасти верной победы. Вы. Меня. Подвели. И приговор за это может быть только один — смерть. — Он сделал паузу, насладившись видом посеревших лиц и судорожно дернувшихся кадыков. — Приговорены все поголовно. Тем не менее, вы и многие другие все еще живы. Хотите знать почему?

— Да, Повелитель, молим, скажите нам, — вразнобой ответила троица.

«Потому что иначе где ещё я найду столько рабов, к тому же готовых служить мне добровольно?» — подумал Вольдеморт, а вслух сказал:

— Все просто. Вы подвели меня, но пока не предали. Те же, кто предал... Вы все отлично знаете участь этих гнусных изменников. Блэк-младший, Каркаров, Яксли… А вскоре к ним присоединится и Руквуд, и ещё многие другие. Но вы... Считайте, что вы пока получили отсрочку, и как долго она продлится, теперь зависит только от вас, вашей верности и вашей службы мне.

— Благодарим вас, Повелитель. Вы так милосердны...

Лицо Вольдеморта жутко исказилось, и одним слитным змеиным движением он вскинулся с трона. Пожиратели невольно отпрянули назад.

— Милосссерден?!! — прошипел Темный Властелин. Его глаза сузились, превратившись в горящие алым щели. — Я — милосерден?!! Круцио!!

Мощное пыточное заклятие накрыло всех троих, и Упивающиеся с воплями рухнули на пол, корчась у ног своего господина подобно полураздавленным червям под подошвой ботинка. Вольдеморт выжидал, кривя безгубый рот в жуткой безжалостной улыбке. Наконец, вдосталь наслушавшись полных нестерпимой боли криков, метавшихся под высокими сводами Тайной комнаты, Темный Лорд отвел волшебную палочку и снова сел. Дождавшись, когда жертвы своих необдуманных слов отдышатся, поднимутся с пола и вновь раболепно замрут, он продолжил:

— Запомните, я — не милосерден. Я ничего не забываю и уж тем более — не прощаю. Мою м_и_л_о_с_т_ь вам ещё придется заслужить. А пока — будете ежедневно, потом и кровью доказывать, что мне есть резон хотя бы просто оставлять вас в живых… И вот мой первый приказ.

Длинный и бледный, костлявый палец указал на мужчину, стоящего крайним слева.

— Мальсибер. Взамен так быстро покинувшего нас Яксли я назначаю Рабастана Лестранжа. Потеряв всех близких, он полыхает ненавистью к аврорской сволочи и едва ли пойдет с ними не то что на сговор, но даже на минутное перемирие, и это в нем мне нравится. А ты, Мальсибер... Что это с тобой, кстати? Ты выглядишь так, как будто я только вчера вытащил тебя из камеры Азкабана.

— Я... был ранен в бою, мой Лорд,.. — пробормотал Ричард Мальсибер, который и так чувствовал себя далеко не лучшим образом, а после «Круциатуса» вообще еле стоял на ногах. — Еще не до конца оправился...

— Сейчас не время для болезней! — отрезал Вольдеморт, но тут же, с небрежным взмахом длиннопалой длани, добавил: — Но в виде исключения можешь отдохнуть один день. Вскоре мне понадобятся все твои силы.

Ты, Мальсибер, останешься таким же заместителем при Рабастане, каким был и при Яксли, но не спеши затаивать недовольство на своего Лорда. — Заметив, как метнулся в сторону взгляд Упивающегося, Вольдеморт проговорил: — Да, да, я легко могу читать ваши помыслы безо всякой легалименции. Ты неплохо показал себя в этом позоре при Эпплби, сумев сделать то, что не вышло даже у вашего никчемного фельдмаршала. Тебе пока не достанется возвышения и наград, но знай — твой господин верит тебе немного больше, чем другим, и со временем, если ты подтвердишь свою преданность, не забудет тебя вознаградить.

А пока следи за Лестранжем и если увидишь, что он нарушит приказ, хоть на миг усомнится в нём или ещё как-то начнет повторять ошибки своего предшественника — убей его не задумываясь, возглавь командование и приведи нас к победе.

— Слушаюсь, мой Лорд.

— Теперь ты, Люциус, — и палец указал на стоящего посередине Малфоя, чья ухоженная платиновая грива волос находилась в сильном беспорядке после последней «милости» его господина.

Никак не проявляя этого внешне, Люциус Малфой был очень недоволен. В последнее время — особенно после женитьбы Драко на сестре Темного Лорда, — тот вел себя с Люциусом гораздо проще. Не как с равным, разумеется, но как с тем, кто стоит всего на ступеньку ниже, заставляя весь Внутренний круг зеленеть от зависти к счастливчику. И вот внезапно все его привилегии сошли на нет, аннулированные громким поражением, и былое, униженное положение при Лорде неприятно напомнило о себе.

А Вольдеморт продолжал говорить:

— Твоей прямой вины в случившемся нет, но косвенная... Ты — моя правая рука, и ты должен был предвидеть такой вариант развития событий! Предвидеть и иметь на этот случай запасной план! Ведь это вы с Яксли готовили нападение, обернувшееся полным провалом!

— Я молю о снисхождении, господин, — Малфой склонился так низко, что коснулся пола своими длинными, светлыми волосами.

— У тебя будет шанс реабилитироваться. Ты разработаешь новую стратегию, Люциус. Я желаю беспощадной, тотальной, жестокой войны на уничтожение. Я желаю, чтобы в Министерстве поняли: этой временной победой они меня только разозлили. В конце концов, одно проигранное сражение еще не означает проигранную войну. Наше возмездие должно быть скорым и страшным. Не щадить никого — ни женщин, ни детей, ни даже домовых эльфов. И не надейся, что ещё один твой провал останется безнаказанным, Малфой. Кем бы там не был твой сын, служишь ты мне.

— Истинно так, Повелитель.

— Так. Теперь ты, Пакстон... — потеряв всякий интерес к Малфою, Лорд шевельнул пальцами, подзывая самого молодого Упивающегося из согнувшейся перед троном троицы.

Тому было около тридцати или даже меньше. Тёмно-русые волосы были коротко подстрижены по бокам и сзади, но сверху — оставлены длинными и зачесаны назад. Чисто выбритое лицо, нос с легкой горбинкой, плотно сжатый рот… Ничего особенного или запоминающегося в его облике не было — если бы не глаза.

В их угрюмом взгляде странным образом сплетались ум, целеустремленность и безудержный оголтелый фанатизм и восторг при виде Вольдеморта. Этот молодой человек был, если так можно выразиться, «Упивающимся Смертью задним числом». В Азкабан он угодил через несколько лет после падения Темного Лорда — за невероятные по жестокости попытки продолжить его дело. Пакстон присягнул на верность Вольдеморту сразу же после освобождения пленников Азкабана и за сравнительно небольшой срок успел привлечь его внимание всепоглощающим стремлением служить своему господину.

Барти Крауч-младший и Беллатрикс Лестранж спаянные воедино — вот что представлял собой Уильям Пакстон. Нерассуждающая преданность и одновременно — неплохие мозги, поставленные исключительно на службу Тёмному Лорду.

— Да, Повелитель, — Пакстон склонился перед Вольдемортом. Сейчас на его лице была написана сложная гамма чувств — обида, стыд и плохо сдерживаемая ярость. — Я... Я не заслуживаю вашего прощения, мой лорд. Руквуд... Предатель... Он был так близко, а я не смог разглядеть, распознать... Прикажите! Прикажите, мой Лорд — и я переверну небо и землю, но отыщу этого изменника!

— Успокойся, Пакстон, — видя ненаигранную ярость и искренность слуги, Вольдеморт смягчился. Самую малость. — Поиски предателя будут вести другие, а ты... Ты займешь его место. И я хочу, чтобы ты вычистил всю скверну из наших рядов, выжег ее каленым железом! Я желаю знать, кто еще находился в сговоре с Руквудом — он не мог проворачивать свои делишки в одиночку! И хочу быть уверен, что никто больше меня не предаст! Делай, что должен, и не останавливайся ни перед чем. Ты же не разочаруешь своего Лорда, не так ли, Пакстон?

— Ни за что, мой Повелитель! — истово ответил Уильям. Его глаза горели как уголья, и создавалось впечатление, что он уже сейчас готов тащить на допросы всех подряд, начиная с присутствующих. Получая приказы Повелителя, Пакстон становился подобен адской гончей, взявшей запах жертвы и спущенной с цепи. И не отступал, пока не выполнял их. И Темный Лорд, разумеется, знал это. Это, и еще многое другое.

Не знал он только того, что там, на другой стороне «игрового поля» магического противостояния в Англии, за спиной авроров и Фаджа стояла сила, для которой поражение Вольдеморта было делом принципа. И времени. И что эта сила собиралась закончить эту войну — как поставить детский мат в шахматах: в несколько ходов.

Но с другой стороны, Темный Лорд и не знал и кое-чего еще — что иная сила, стоящая за ним самим, частью которой он являлся, собиралась нарушить свой обычный нейтралитет, ибо само существование той, «первой» силы с некоторых пор для нее превратилось в личное оскорбление.

Война обычных магов грозила стать всего лишь детонатором, запальным шнуром для другого, куда более серьезного противостояния, способного раздуть пламя войны на все, как говорили в Даймоне, восемь сторон света — на их аналоги севера, юга, востока и запада, на небо и под землю, а еще — и в прошлое, и в будущее.

Глава 03. Черного кобеля — отмоешь добела.

А события в волшебном мире Англии развивались по сценарию, Вольдеморту совершенно не известному и, тем более, им не предусмотренному.

Благодаря информации, полученной Гермионой от Мальсибера на их первом же «свидании», меньше чем через неделю после победы при Эпплби в результате двух одновременных, скоординированных атак, была освобождена главная школа Аврората в северной Шотландии и восстановлен контроль над волшебным сектором города Исборна. Последний служил своего рода «парадным входом» в магическую Британию со стороны Европы, а также таможенным и транзитным пунктом для всех волшебных товаров, импортируемых с материка.

Именно в связи с этим он и был атакован и успешно взят силами Вольдеморта ещё в самом начале активных военных действий. Захват этого города открывал самый простой путь для притока новых рекрутов в армию Тёмного лорда, навербованных его эмиссарами по всей Европе. Кроме того, через Исборн ввозились многочисленные черномагические артефакты и компоненты для зелий. Они и раньше просачивались через таможенный заслон тонким ручейком контрабанды, но с разгромом таможни этот ручеек моментально превратился в самый настоящий полноводный поток.

Но отныне он снова оказался перекрыт, и наёмники, желающие послужить Темному Лорду, были вынуждены прибывать мелкими группками, используя аппарацию и портшлюзы. Такой метод инфильтрации был неточен и граничил с серьезным риском, так как с помощью сети сигнальных чар, накрывшей побережье, и артефактов-детекторов Министерство могло вычислять место аппарации и сработавшего портшлюза.

И часто случалось так, что вновь прибывшая группа волонтеров вместо обещанного трудоустройства у Вольдеморта начинала свое знакомство с достопримечательностями Англии с теплых объятий бригады авроров и душевной порции «дубинок» и «хватунчиков», более известных широкой публике, как заклинания «Ступенфай» и «Петрификус Тоталус». Продолжался же ритуал приветствия в отделе дознания Аврората, побывав в котором и плотно пообщавшись с радушными хозяевами, незваные гости туманного Альбиона почему-то разом, все как один, проникались пугающе сильной ностальгией по своим большим и малым Родинам и острым желанием вернуться туда как можно скорее. Чему авроры и способствовали в полной мере.

Освобождая Исборн и свою альма-матер, подчиненные Хмури действовали самостоятельно. В обеих операциях в качестве страховки присутствовали сначала Гарри с Рен, а потом Норт, но их вмешательство не потребовалось — бойцы, в достаточной мере овладевшие своим усовершенствованным оружием в битве при Эпплби, прекрасно справились сами, понеся минимальные потери. Азкабан, обзаведшийся к тому времени куда более серьезной охраной, по итогам двух «ответных ходов» принял на постой первую партию заключенных.

А потом, спустя сутки, грянула «информационная бомба», стараниями Поттера и Фаджа умело подготовленная и, что самое главное, — подорванная в наивыгоднейший момент. Будоражащие умы слухи о серьезных поражениях войск Вольдеморта к этому времени буквально пронизывали магическое сообщество, и нервы простых магов, почти потерявших надежду, были напряжены, как струны.

Одновременно нескольким десяткам журналистов ведущих магических изданий Англии и Европы была подчеркнуто официально предоставлена, а, вернее, просто вброшена богатая информация об этих трех громких победах — планы, приказы, многочисленные колдофотографии, заранее сделанные по горячим следам, организованы выезды на места сражений и интервью с непосредственными участниками, а также — с наиболее разговорчивыми пленными. Все остальное пронырливые писаки сделали сами.

Но больше всего шуму наделала прямая трансляция со сравнительно короткой импровизированной пресс-конференции министра Корнелиуса Фаджа прямо с крыльца главного входа Министерства Магии.

Хотя импровизированной она показалась только несведущим; на самом же деле, она была искусно подгадана таким образом, чтобы практически совпасть со временем, когда во все редакции вернутся, а, точнее, вбегут сломя голову журналисты, перегруженные сенсационными репортажами с мест боев, снимками, материалами допросов пленных, и начнут требовать от главных редакторов все первые полосы.


* * *


— Министр! Министр! — многочисленные корреспонденты заметили показавшегося на широком крыльце Министерства Корнелиуса Фаджа в его легко узнаваемой шляпе. Едва начали распространяться невероятные слухи о переломе в ходе войны журналисты большинства магических газет и корреспонденты колдовского радио оккупировали все входы и выходы правительственного здания, только что не устраивая охоту на любого работника Министерства Магии, потенциально способного предоставить хоть какую-то информацию.

И вдруг такая улыбка фортуны — сам министр. Подобную добычу нельзя было упускать просто так, и толпа разом подалась вперед. Особенно усердствовала Рита Скитер. Размахивая блокнотом, скандальная журналистка беззастенчиво напирала грудью на авроров, взявших министра и сопровождавших его лиц в профессиональную «коробочку» личной охраны.

— Министр! Министр! Буквально несколько слов о нынешнем положении дел для читателей «Ежедневного Пророка»! — взывала она, подпрыгивая и потрясая своими обесцвеченными кудряшками и не особо надеясь на успех. До сих пор всякий раз, как этой пронырливой особе удавалось чудом подловить министра, тот либо торопливо аппарировал вместе со своим окружением, либо отступал обратно, под прикрытие стен Министерства, куда журналистам без особого распоряжения вход был закрыт.

Но тут случилось невероятное — министр остановился, задумавшись на мгновение, и повернулся к репортерше, сделавшей стойку, точно охотничья собака:

— Что ж, мисс Скитер, пожалуй, я могу уделить вам некоторое время и ответить на ваши вопросы. Ваши и всех, кто здесь собрался.

Как ни были ошарашены такой новостью работники прессы и радио, они вмиг заполонили крыльцо, окружив министра и его сопровождение полукольцом. Толпа дружно запестрела блокнотами, а микрофоны корреспондентов волшебного радио нависли над головами и придвинулись ближе.

— Министр, самый главный вопрос — как вы прокомментируете сведения о нескольких поражениях, нанесенных силами правопорядка темным магам Того-Кого-Нельзя-Называть? — Рита не собиралась упускать преимущество и начала торопливо задавать вопросы. — Общество заполонили совершенно невероятные слухи…

— Мисс Скитер, ни Министерство, ни Аврорат, ни я лично не имеем к слухам ни малейшего отношения, — по-отечески, с укоризной глядя на Риту, прервал ее Фадж. — Более того, предположения, что министерство может как-то комментировать какие-то слухи, или, чего доброго, способно само их распускать, простительны разве что вчерашним школьникам, но никак не взрослым, разумным людям.

— Но министр...

— Довольно, мисс, — и Корнелиус Фадж мягко поднял ладонь, отсекая все возможные возражения. — Эти шепотки с Косого переулка можно обсуждать бесконечно, а время нынче дорого. Чтобы пресечь все домыслы и внести ясность, думаю, разумней всего будет сделать официальное заявление.

Клонящееся к заходу солнце заливало всю площадь перед Министерством красноватым светом уходящего дня. Фадж шагнул вперед, и его тень из малозаметного пятна под ногами скачком вытянулась в пятиметровый силуэт, накрыв фасад Министерства и в какой-то степени символизируя то, что должно было сейчас произойти.

Спокойным голосом, как будто зачитывая обычную метеосводку, министр проговорил:

— Леди и джентльмены! Я хочу сообщить вам, что на истекшей неделе вступил в действие третий, заключительный этап общего стратегического плана противодействия силам преступного темного мага Томаса Марволо Реддля, также известного, как Вольдеморт. И в рамках этого плана силы Департамента правопорядка и Аврората Министерства Магии провели три успешных военных операции.

В ходе первой была осуществлена успешная оборона учебно-подготовительной базы номер два Аврората от превосходящих сил противника, две другие являлись наступательными. Их итогом стало освобождение главного учебного центра Аврората в северной Шотландии и восстановление контроля над городом Исборном на восточном побережье. Силы противника были полностью разгромлены, понеся огромные потери. Несколько десятков человек взято в плен.

На крыльце воцарилась такая тишина, что стало слышно, как по-вечернему прохладный ветерок шуршит страницами блокнотов и листвой близлежащей липовой аллеи.

Неизвестно, что шокировало собравшихся больше: сама сенсационная суть заявления, уничижительно-казенное «Томас Марволо Реддль, также известный, как Вольдеморт», классифицировавшее Темного Лорда, как какого-то банального уголовника, или тот факт КАК именно, равнодушно-буднично и немного устало, министр все это произнес.

А потом началось...

Журналисты заговорили все разом, пытаясь перекричать друг друга, и в поднявшемся гаме невозможно было разобрать ни слова.

— ПОЖАЛУЙСТА, ТИШЕ!!! — громыхнул с верхних ступенек министр голосом, усиленным «Сонорусом». И, когда все успокоились, уже обычным тоном продолжил: — Еще один ваш вопрос, мисс Скитер. Потом, прошу прощения, право спрашивать перейдет к другим.

— Это... это... потрясающая новость, — матерая журналистка была, казалось, впервые в жизни выбита из седла и теперь судорожно пыталась сообразить, о чем ещё следует спросить. — Но... Но... Но кому мы обязаны такой внезапной победой?

— Хороший вопрос, мисс Скитер, — кивнул Фадж. — Очень хороший, но немного не своевременный. Магический мир Англии еще узнает имена своих героев, но война пока продолжается, и мы не станем спешить их раскрывать. По крайней мере, все. А прямо сейчас я могу сказать, что победой мы обязаны новому оружию, скрытно разработанному в Отделе Тайн, беспримерной храбрости авроров, своими жизнями купившими время на его создание, и еще многим, многим другим людям, которых мы в свое время почтим — кого наградами и овациями, а кого — наградами и минутой молчания. И неувядающей славой. И все это будет очень скоро, потому что победа не за горами.

На этот раз пауза была еще короче — она длилась ровно столько, сколько требовалось, чтобы отложить, сунуть в карман блокнот или микрофон и начать хлопать в ладоши. Аплодировали все: и корреспонденты с помощниками, и работники министерства, оказавшиеся на крыльце, и простые волшебники, прибившиеся к толпе, чтобы услышать речь министра. Рукоплескания были бурными, но вскоре стихли: всем хотелось знать подробности.

Вопросы посыпались, как из рога изобилия.

— Скажите, министр, а как вы объясните постоянное отступление, захват Упивающимися Смертью целых городов и районов страны и столь долгое отсутствие каких-либо ответных инициатив от Министерства? Очень многие уже полагали, что война окончательно проиграна, и полагали не без оснований.

— Я ждал и этого вопроса, — лицо Корнелиуса посуровело, резко обозначились складки на переносице и у рта. — Вы, господа, знаете лучше всех, как выглядело в начале этой войны Министерство Магии, да и чего уж тут скрывать — я сам. Не самым лучшим образом, и это еще мягко говоря. Но такие действия были необходимы, как часть маскировки главного плана.

Они преследовали сразу несколько целей. Выгадать время для завершения разработок Отдела Тайн — это раз: кто станет спешить добивать полумертвого врага? Заставить противника потерять осторожность — это два. Когда ты целиком и полностью уверен в победе, бдительность ослабевает. Выманить его главные силы и навязать им открытый бой, как произошло в битве при Эпплби — это три. Так что всем нам, посвященным в истинный план, пришлось сжать кулаки, стиснуть зубы, терпеть и ждать, не отвечая на обвинения в трусости. Болезненные уколы для гордости, конечно, но я и коллеги жертвовали всего лишь репутацией, тогда как другие, вынужденные сражаться с численно превосходящим врагом, жертвовали жизнями. Но, повторюсь, так было надо.

Присутствовал и еще один важный момент — нам было необходимо время не только на разработку оружия, но и на подготовку человека, который уже сыграл и еще сыграет важную роль в противостоянии нашему общему врагу — Вольдеморту. И я, пожалуй, представлю вам этого человека!

И стоявший справа от министра Гарри сбросил капюшон мантии.

Все продолжавшая увеличиваться толпа изумленно ахнула. Сегодняшний вечер был вообще богат на невероятные события, но это превзошло все ожидания. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил и считался не то убитым Темным Лордом, не то без вести попавшим, оказывается, был жив, здоров и более того — уже участвовал в битвах против Вольдеморта! Явление Поттера народу вызвало очередной шквал вопросов, и Гарри, сохранявший на лице смущенную улыбку, присоединился к пресс-конференции.

— Нет, я не держу зла на мистера Фаджа за прошлые публикации в «Пророке», он просто был неверно информирован своим ближним окружением. Да, кстати, среди него вполне могли находиться и агенты Темного Лорда.

— Я никуда не пропадал. Мне просто нужно было время, чтобы пройти необходимую подготовку, ведь не может же вчерашний студент Хогвартса прямо со школьной скамьи идти на войну?

— Когда возрождение Вольдеморта уже не вызывало сомнений, именно мистер Фадж продумал костяк плана, и умело использовал в нем даже собственные ошибки и прошлые заблуждения.

— Да, как видите, он сработал, и теперь мы больше не будем играть в поддавки. Мои ближайшие планы? Я буду сражаться. Разве можно оставаться в стороне, когда люди в тебя верят…?

После этих слов Корнелиус, который, не вмешиваясь, стоял рядом с юношей, выступил вперед, слегка закрыв Гарри от публики.

— Ну, довольно, довольно, позвольте нашему юному герою перевести дух, — проговорил министр, прерывая бесконечную череду вопросов, обращенных к Поттеру. — Как все мы смогли убедиться, убийцы Вольдеморта были хороши только в тайной и подлой войне. Против регулярных войск они не выстояли. И больше бить исподтишка мы им не дадим.

И Фадж хитро и недобро прищурился, подняв вверх указательный палец. Тут же засверкали блицы и вспышки фотоаппаратов, запечатлевая министра для будущих газетных передовиц.

А эстафету вопросов переняли журналисты других изданий.

— Вы утверждаете, что не позволите Тому-Кого-Нельзя-Называть вести тайную войну. Что это значит?

— Только то, что было сказано, уж простите за прямоту. Это значит, что отныне инициатива в этой войне будет исходить от нас. Если мы все — авроры, чиновники и простые люди, сплотимся в единый фронт и вместе выступим против общей угрозы, то продлится эта война ровно столько, сколько потребуется, чтобы выкурить Вольдеморта и его прихвостней из их змеиных нор и уничтожить. По сути, Темный Лорд и его Упивающиеся — уже прошлое.

— Именно уничтожить? Вы не предложите им сдаться на каких-либо условиях, не посулите никакой амнистии?

— Предлагать им сдачу? Да еще и амнистию? Как такое вообще могло прийти вам в голову?! — Лицо министра, обращенное к молодому журналисту, задавшему вопрос, потемнело от сдерживаемого гнева. — Молодой человек, я могу показать вам материалы с мест, где развлекались эти нелюди, об амнистии которых вы говорите с такой легкостью. Там только ужас, кровь и смерть. И невинные жертвы, большая часть которых — женщины и дети. Впрочем, зачем далеко ходить — просто посетите больницу святого Мунго, а потом спросите себя сами, сможете ли вы прощать и миловать тех, кто творит подобное! Так что никакого прощения и амнистии! Либо капитуляция на наших условиях и публичный справедливый суд, либо смерть. — Твердый голос Фаджа высекал слова, как в граните. — Если враг не сдается — его уничтожают.

От такого вердикта толпа снова разразилась бурными овациями.

— К сожалению, у меня мало времени, — дав людям выразить свою радость, сказал Корнелиус и демонстративно взглянул на карманные часы, — поэтому сейчас мы все вынуждены откланяться. Но могу вас утешить — отныне я буду общаться с прессой не реже раза в неделю, а в случае крайней необходимости с вами свяжутся люди из пресс-службы Министерства. Таким образом, вы сможете получать сведения для ваших слушателей и читателей прямо из первых рук.

А пока я советую вам всем вернуться в свои редакции, — тут министр лукаво улыбнулся, — потому что туда наверняка уже прибыли ваши коллеги-корреспонденты, которым Аврорат и Министерство сегодня организовали выезды на места сражений и снабдили официальными снимками и богатыми материалами для публикаций.

Лучшего способа одним махом разогнать толпу журналистов просто не существовало. Министр едва успел закончить фразу, а они уже кинулись врассыпную, чтобы во время торопливой аппарации не зацепить кого-нибудь постороннего. Площадь перед Министерством огласили многочисленные хлопки.

На ступеньках остались лишь Фадж, Гарри, авроры из числа охраны и зеваки, угодившие волей судьбы на это судьбоносное представление. Поттер негромко прочистил горло, и министр, на лету уловив, что от него требуется, произнёс:

— Гарри, мальчик мой, давай ненадолго отойдем.

— Конечно, господин министр, — открыто улыбнулся Гарри и послушно направился за Корнелиусом. Едва они оказались на достаточном расстоянии от эскорта, улыбка Поттера из по-детски открытой стала довольно-покровительственной. Гарри снял очки и прикрыл глаза, подставив лицо уже не жарким лучам солнца.

— Вы молодец, мистер Фадж. Просто прирожденный актер! Впрочем, вы же политик, а это, в некотором смысле, одно и тоже. Все прошло просто превосходно, завтра с утра пресса грохнет такие полосы, что весь волшебный мир взовьется на дыбы. А Реддль начнет драть от злобы волосы у всех своих прислужников — своих-то у него нет. Надо, кстати, позаботиться о вашей охране: после такого заявления к вам вполне могут и убийц подослать.

Видя, как вздрогнул при этих словах министр, юноша поспешил его успокоить:

— Не пугайтесь, я уже говорил, что пока вы на моей стороне — бояться вам нечего. А мы пока подготовим старине Волди еще одну плюху. В общем, почин сделан, и теперь самое главное — выгодно и с толком использовать его.


* * *


А на следующий день магическая Англия словно взорвалась.

Нет, это не было то восторженное, ликующее празднование, которому предались все волшебники в день, когда узнали об исчезновении Сами-Знаете-Кого. Ведь новости сообщали не о полной победе, а лишь о крупных тактических успехах, и все-таки… Люди радовались им не меньше, а тот, кто реагировал сдержанно, вызывал у окружающих мгновенную настороженную неприязнь, так что имели место даже несколько случаев нападений и попыток физической расправы над представителями чистокровных аристократических семей, чьи члены, по мнению нападавших, проявляли недовольство победами авроров и, соответственно, были заподозрены в сочувствии к Темному Лорду.

Последние события обсуждались и в Косом, и в Лютном переулках, в очередях в «Гринготтсе», да и просто на улицах, где встречались волшебники числом более двух.

Газеты, выходящие удвоенными тиражами, приковывали взгляд к заголовкам на первых страницах:

«ПЕРЕЛОМ В ВОЙНЕ?»

«ТРИ СРАЖЕНИЯ ПОДРЯД!»

«ОТДЕЛ ТАЙН — КУЗНИЦА ПОБЕДЫ».

«ФАДЖ УТВЕРЖДАЕТ: ВОЛЬДЕМОРТ — УЖЕ ПРОШЛОЕ!»

«ТЕМНЫЕ МАГИ ОТСТУПАЮТ!»

«ФАДЖ И ПОТТЕР — НАШ ПОБЕДОНОСНЫЙ ДУЭТ?»

Развороты пестрели многочисленными колдографиями. Перепаханная, сожженная, но так не взятая врагом героическая база в Эпплби. Частично разрушенное здание отвоеванной штаб-квартиры шотландской базы с реющим над ним флагом Аврората — золотой крылатой волшебной палочкой с перекрещенными молниями на бордовом фоне. Снятые на его фоне перевязанные, но бесшабашно улыбающиеся авроры — все с орденами Мерлина поголовно.

Машина пропаганды заработала на полную, особенно сильной вышла одна колдография: снятая издалека общая могила, а в ней — штабель тел погибших врагов. Подпись под снимком гласила: «Они шли, чтобы убить всех нас. Вышло иначе».

Но главные места на передовицах всех газет сплошь занимали изображения министра магии. Фадж смеющийся, отечески обнявший за плечо смущенно улыбающегося Гарри Поттера. И Фадж другой — с суровым лицом, жестким прищуром и поднятым вверх пальцем, как бы озвучивающий еще один заголовок: «ВРЕМЯ ИГРЫ В ПОДДАВКИ ЗАКОНЧИЛОСЬ».

Общественное мнение, как бурная река, направленная в нужное русло, стремительно понесла свои воды во вполне предсказуемом направлении, подняв на гребень высокой волны Фаджа и Поттера.

Все газеты, начиная от флагмана английских магических печатных изданий «Ежедневного Пророка», и кончая заштатным «Бюллетенем общества любителей флоббер-червей» с тиражом в сто экземпляров, а также шедшие по колдовскому радио интервью с различными знаменитостями, так или иначе муссировали главные темы обсуждения — стратегический гений Корнелиуса Фаджа, храбрость, проявленная аврорами на поле боя, и воюющий с ними плечом к плечу юная надежда всего магического мира — Гарри Поттер.

И если Гарри относился к ажиотажу вокруг себя с полным равнодушием, хотя и без запинки отыгрывал им же самим написанную роль, то для Фаджа жизнь в один миг стала одной большой молочной рекой с кисельными берегами. Все, что сулил Гарри министру магии в том памятном разговоре, произошедшем в его кабинете после смерти Амбридж, все это сбывалось.

Простой народ рукоплескал ему на улицах, работники министерства вновь встречали его не формальным приветствием, а улыбками, рукопожатиями, а некоторые — даже поклонами. И в чиновниках высокого звена и членах Визенгамота, кто наиболее рьяно и настойчиво теперь поздравлял его с переломом в войне и восторгался его умом и прозорливостью, Фадж безошибочно узнавал тех же самых людей, которые первыми стали смотреть на него, как на пустое место. Тех, что отворачивались и почти перестали здороваться, когда всем казалось, что Тёмный Лорд уже стоит на пороге. На таких подчиненных пристальный взгляд министра словно ставил невидимое клеймо, чтобы впоследствии избавиться от них: Фадж был мстителен и злопамятен.

Но были и другие работники Министерства, чем-то сильно напоминавшие авроров Хмури. Которые даже в то время, когда в коридорах Министерства магии сквозила почти осязаемая безнадежность, не отворачивали от него лица. В их глазах нередко скользила жалость или лёгкое презрение, но не было отвращения — как к живому трупу, лишь по непонятной случайности еще бродящему по земле. Вот эти люди теперь смотрели на него с искренним интересом и уважением, а при встрече — крепко жали руку и всегда находили пару добрых слов, от которых у старого политика Фаджа в глубине души иногда еле-еле, но все же дергалось что-то, что у обычных людей называется совестью.

А ещё министр начинал смутно подозревать, что большую часть своей политической карьеры опирался не совсем на тех людей, на которых бы следовало.

Невероятное моральное удовлетворение Фаджу принесла картина толпящихся в его приемной членов высокородных семей, которые не были прямо уличены в поддержке Упивающихся Смертью, и уж тем более не переходили на сторону Вольдеморта открыто, как те же Малфои, Эйвери или Нотты.

Публикации в газетах только успели прогреметь, как волшебная аристократия тут же явилась засвидетельствовать министру своё почтение и уверить в полной поддержке и эти благородные господа, нынче с неприкрытым энтузиазмом выражавшие готовность облечь понятие «поддержка» в любые возможные формы, вызывали у Корнелиуса самые разнообразные желания.

Например, схватить этих еще вчера таких надменных магов за воротники их баснословно дорогих фамильных камзолов и костюмов, пошитых на заказ в лучших магических ателье Европы, и, рывком подтянув их поближе, очень ласково поинтересоваться, а где все они были неделю, месяц, два месяца назад? И, внимательно глядя в их испуганные глазки, спросить, как уважаемый маг Такой-то смотрит на то, что его нынче же объявят пособником Того-Кого-Нельзя-Называть? Объявят, осудят и отправят обживать дощатые нары одной из общих камер Азкабана, а все его финансовые активы будут реквизированы на оборонные нужды по законам военного времени. Да и в фамильном особняке тоже будет устроено что-нибудь полезное. Например, конюшня для гиппогрифов, сиротский приют или аврорская казарма для размещения пополнения.

Самым интересным было то, что в данный момент министр легко м_о_г позволить себе такое и вполне это сознавал. Не со всеми, разумеется, но с двумя-тремя — запросто. И общественность ничуть бы не возмутилась действиям новоявленного спасителя. Чистокровные семейства наверняка бы промолчали из опасения стать следующими в проскрипционном списке, а простые обыватели были бы только рады показательному суду над богатенькими прихвостнями их главного врага.

Но как только от этих сладких мечтаний у Фаджа начинали подрагивать руки, а ноги сами несли хозяина в сторону очередного чистокровного, сладко улыбающегося сукина сына, перед ним вставал отрезвляющий образ черноволосого парня в очках. Парень сидел в кабинете министра, за его столом и в его кресле, и спокойно, внятно читал ему наставления, мерно постукивая пальцами по полированной дубовой столешнице:

— Я более чем уверен, что аристократия и знать волшебного мира, все те денежные мешки, что ранее щедро вас спонсировали в обмен на некоторые услуги, а потом дружно от вас отвернулись, наперегонки кинутся осаждать вашу приемную, дабы успеть прогнуться первыми. Ну, кроме тех, кто уже бесповоротно, целиком и полностью, замарались как слуги или сторонники Вольдеморта.

Так вот, вы не должны встречать их приветливо, как будто ничего не случилось, и уж тем более — показывать, что хоть немного, но снова рады их поддержке.

Заметив, как при этих словах исказилось лицо Фаджа, Гарри кивнул головой:

— Ага, я понял... Того, что они отвернулись от вас в трудную минуту, вы им никогда не простите. И это, в принципе, верно. Друзья или, по крайней мере, союзники, познаются как раз в таких ситуациях.

Но я должен вас предостеречь и от другой крайности: не вздумайте тут же с упоением начинать их гнобить и втаптывать в грязь. У вас будет достаточно времени, чтобы вдосталь попрыгать на их спинах — просто подождите. Месть, знаете ли, не имеет срока годности, успеете еще. Ведите себя строго официально, сухо и корректно, будто вам без разницы, кто именно перед вами — набитый золотом чистокровный маг в двенадцатом колене или безродная поломойка из «Дырявого Котла».

Во-первых, это хорошо впишется в ваш нынешний, новый имидж, а, во-вторых, такое отношение нагонит на высокородных страху куда больше, чем если бы вы на них орали и топали ногами. Отсутствие ярко выраженных эмоций наглядно продемонстрирует, что вы почти не заметили их прежних попыток держаться на расстоянии, а сейчас и подавно не нуждаетесь в их поддержке. Ну, а уж потом, после окончательной победы — делайте с вашими бывшими благодетелями, что хотите, мне их судьба нисколько не интересна.

— Да Гарри, как скажешь.

— Вот и отлично. И не забудьте, пока ваша первейшая задача — продолжать лепить и укреплять свой новый образ.

Рабочий график министра магии, да и жизненный ритм вообще, с некоторых пор стали крайне насыщенными и разве что не трещали по швам. Но Корнелиус во всем придерживался неуклонно-четкой линии поведения: сдержанно принимал бесчисленные поздравления, без конца повторяя, что заслуга в успехах вовсе не его, а магов-ученых и авроров, и благодарить нужно в первую очередь их. Когда же журналисты на бесконечных интервью просили назвать имена и вообще, побольше рассказать о героях, окруженный аврорами-телохранителями министр моментально каменел лицом. Далее неизменно следовало сухое напоминание, что уважаемые господа журналисты, может, и не в курсе, но война ещё не закончена. И разглашать подобные сведения — значит, работать на руку врагу, который не замедлит использовать информацию в своих целях. После подобной отповеди даже прожженные акулы прытко пишущего пера начинали суетливо извиняться, чувствуя себя первоклашками, сморозившими глупость в ответ на вопрос учителя.

В целом, Фадж полностью следовал инструкциям Гарри Поттера и, видя, что они работают исключительно ему на пользу, снова и снова убеждался, что в тот раз чутье подсказало ему единственно верное решение. И возносил хвалу всем богам, которых мог вспомнить, и Мерлину впридачу за то, что у него самого хватило ума этого чутья послушаться.

А тем временем авроры совместно с группой Гарри уже заканчивали разработку нападения на второе по величине после Хогвартса сосредоточие сил Вольдеморта — замок Бамбург, расположенный в графстве Нортумберленд.

Если верить сведениям Гермиониного подопечного, а не верить им основания как-то не было, то в этом замке, а, вернее, не столько в нем самом, сколько в громадных подземельях, тянувшихся под ним на многие киломтеры, были размещены отборные отряды Упивающихся, содержались тролли, инферналы, часть имеющихся у Вольдеморта драконов, которых тот использовал при нападении на Хогвартс, а также их яйца и яйца василисков, и еще многое другое.

Разорить такой гадюшник следовало при первой же удобной возможности, и объединенные силы авроров Хмури и личной Поттеровской армии готовились к предстоящему непростому штурму со всем терпением и тщательностью. Согласно прогнозам аналитикам и предположениям самих бойцов, сражение обещало быть очень непростым.

Глава 04. Слухи, сделки и незваные гости.

До начала предполагаемой операции оставалось ещё около полутора недель, когда Гарри, воспользовавшись имевшимся у него прямым каналом связи, вызвал на встречу своего давнего знакомого — мистера Бритву Вэнса. Уголовный авторитет не заставил себя долго ждать.

Рандеву состоялось через день в том же месте, что и прежде — неприметном каменном складе, сплошь заставленном ящиками, бочками и тугими, объемистыми кулями, где-то на задворках Лютного переулка.

Правда, на этот раз «джентльмены удачи» встретили Гарри и Рен куда как учтивее — без смешков, глумливых ухмылок и демонстративной игры в обыск. Даже более чем учтиво: внутри гости не заметили никого из знакомых по прошлой встрече мордоворотов, с которыми белокурая подруга Поттера так неласково обошлась, практически вытерев ими пол. Но в центре склада стояли, как и тогда, три стула и накрытый белой скатертью стол с безалкогольными напитками и сладостями.

И присутствовал Бритва Вэнс, сидевший за столом и задумчиво постукивавший по наполовину пустому, высокому бокалу с соком стеклянной палочкой с расплющенным концом, выполнявшей роль чайной ложки.

— Хмм, сэр, неужели мы опоздали? — нахмурился Гарри, вскользь бросив взгляд на хронометр на левом запястье. — Мои часы вроде бы не отстают...

— Нет, нет, — неторопливо покачал головой его собеседник. — Это я пришел немного раньше. Рад вас видеть, Гарри.

— И вам доброго дня, мистер Вэнс, — Поттер и Рен присоединились к хозяину за столом. Юноша налил питья себе и своей спутнице, сделал небольшой глоток и выпрямился, откидываясь на спинку стула. Вэнс продолжал мерно постукивать палочкой по бокалу, не сводя глаз с Гарри.

Поттер оценил его взгляд.

Бритва смотрел на него... нет, без страха, но как-то по-новому, иначе, чем в прошлый раз. Тогда выражение его лица красноречиво свидетельствовало о том, что одетый с иголочки и чуть вычурно один из королей преступного мира относится к Гарри, как к коту в мешке, испытывая большей частью искреннее любопытство с оттенком веселья. И, что важнее, даже не пытается это скрыть.

Теперь все было иначе. Вэнс имел достаточно времени и возможностей, чтобы убедиться: этот черноволосый парень, безмятежно глядящий на него сквозь тонкие стёкла очков, слов на ветер не бросает. И данный факт представлял криминальному главарю богатую пищу для размышлений. И соответствующих выводов.

— Как ваши дела, мистер Вэнс? — первым нарушил слегка затянувшееся молчание Гарри и вполне доброжелательно улыбнулся. — Надеюсь, сбор и поставка информации для нас не доставила вам особых хлопот?

— Полноте, Гарри, какие еще хлопоты? — франт нарочито легкомысленно махнул рукой, по-прежнему не сводя с Поттера внимательного взгляда. — Я только отдал распоряжение; для того, чтобы рыть носом землю и бегать по всем тавернам, ночлежкам и притонам есть другие. Впрочем, насколько я понял, вы остались довольны работой моих ребяток?

— Абсолютно, — и Гарри чуть наклонил голову. — Ваши люди пересылали нам столько сведений, что мы порой не успевали на всё реагировать. Но и вы, в свою очередь, тоже должны быть удовлетворены. Министр Магии Корнелиус Фадж даже не вышел, а выехал из своей, мягко говоря, непростой ситуации, как самый настоящий рыцарь-освободитель — на белом коне, в сияющих доспехах и под аплодисменты восторженных масс. Кстати, могу вас порадовать и еще кое-чем. Как я и предвидел, в кулуарах Визенгамота уже сейчас всерьез обсуждают вопрос о пожизненных полномочиях нашего министра. А после окончательной победы он наверняка будет поставлен на голосование и решен с вполне очевидным результатом.

Так что я, с моей стороны, тоже выполнил свою часть нашего договора и, само собой, не отказываюсь от обещания в случае чего замолвить за вас словечко. За вас или за того, за кого попросите вы. Пока все играют по правилам, я тоже их неуклонно придерживаюсь.

Этой фразой Поттер мягко подчеркивал, что от своих слов не отказывается — несмотря на то, что может себе это позволить, и притом совершенно безнаказанно. И одновременно недвусмысленно давал собеседнику понять, что если кто-нибудь попытается нарушить установленные договорённости, он ответит адекватно.

Вэнс отложил стеклянную палочку и медленно наклонил голову, словно бы о чем-то задумавшись, и так же медленно поднял её. Сообщение было принято.

— Да, Гарри, с вами приятно иметь дело. А ведь, говоря по чести, — уголки губ Гарри чуть дрогнули, но Вэнс то ли не заметил, то ли сделал вид, — никто из членов нашего, так сказать, узкого круга до самого конца не верил даже в малейшую для нас выгоду, а не то, чтобы в подобный результат.

— Уж не хотите ли вы сказать, что сами поверили мне тогда целиком и полностью? — прищурившись, с лёгкой иронией произнес Поттер.

— Скажем так: сначала — где-то на три пятых, — Вэнс тонко улыбнулся в ответ, приподняв свои холеные усики. — Ведь все же я присутствовал при небольшой демонстрации ваших возможностей. К слову, миляга Джо Бочарник так и не оправился толком от вашей дружеской беседы. Сейчас он ужасно заикается, временами пускает слюни и, как говорят, редко когда успевает вовремя в уборную. Ну да Мерлин с ним, с бедолагой, дело по сути даже и не в нем...

Просто спустя некоторое время я тактично навел справки и выяснил, что именно происходит в местах, куда вас наводят мои люди. И вот тут-то, пожалуй, я и уверовал в ваши слова целиком и полностью. А, будучи посвящен в некоторые подробности последствий ваших… эээ… акций, понял, что ваша фраза о том, что вы при желании можете выжечь весь Лютный переулок сверху донизу — не рисовка и не преувеличение. Ну а когда уж сам министр во всеуслышание объявил о громких победах и стал в глазах всего магического мира спасителем нации, последние сомнения развеялись, как дым. Признаться, я даже не был уверен, что мы ещё хоть когда-нибудь встретимся.

— Вы правы, мистер Вэнс, — кивнул Гарри. — По идее, мы могли бы больше и не встречаться: обе стороны получили, что хотели. Я — крайне необходимую на тот период информацию, вы — реабилитированного в глазах общественности Корнелиуса Фаджа, разве что гвоздями не приколоченного к креслу министра. Но всё же я хотел бы сделать ещё две вещи. И первое — убедиться, что выполнение мной моей части сделки вас устраивает.

— Даже более чем. Но что же еще?

Гарри снял очки и начал неторопливо протирать простые стекла небольшим кусочком замши. Надо сказать, свое зрение он давным-давно исправил: глупо было иметь возможность исцелять калек вроде Эдварда Норта и не воспользоваться ею самому, продолжая страдать близорукостью. Но эти круглые, не раз чиненные очки за многие годы стали для Поттера настолько привычным предметом, что он не мог заставить себя отказаться от них. Да и уже устоявшийся образ Мальчика-Который-Выжил тоже менять не следовало. Во всяком случае, пока.

— Я хочу заключить с вами еще одну небольшую сделку, мистер Бритва.

— Неужели вам нужны еще какие-либо сведения?

— Нет, с этим у нас отныне все в полном порядке. А нужно мне, чтобы вы помогли объявить об открытии сезона охоты.

— Простите, но охоты... на кого? — Вэнс слегка недоуменно склонил голову набок.

— Странно, я думал, вы догадаетесь. Охоты на Упивающихся Смертью, конечно, — и Гарри снова водрузил очки на переносицу. — Вы же можете сделать так, чтобы, например, через сутки каждый грабитель, бандит, налетчик и ухорез в волшебной Англии знал, что за голову Упивающегося он может получить весьма весомую награду? Положим, пятьсот галлеонов за живого и двести — за мертвого. Исходя из вашего жизненного опыта, как полагаете, что за этим последует?

Впервые за все не слишком продолжительно знакомство Гарри заметил на лице франтоватого бандита нечто, похожее на замешательство. Вэнс оторопело уставился на юношу, потом внезапно прыснул и неудержимо, во весь голос, захохотал. Да так, что щегольский цилиндр слетел на пол, а сам его владелец, согнувшись, пару раз от души хлопнул по столу ладонью.

— Ох... — чуть успокоившись, он поднял свой головной убор и принялся отряхивать его, продолжая посмеиваться. — Да за ними и начнется самая настоящая охота! Слуг Сами-Знаете-Кого нынче расплодилось великое множество, и они были настолько уверены в победе своего хозяина, что не слишком усердствовали с конспирацией. Подумать только… Охота! Пятьсот галлеонов! Да у нас тут, в темных переулках, порой убивают за в сто раз меньшую сумму… Как только пройдет слух, их начнут отлавливать прямо на улицах, словно бродячих собак… Нет, мистер Поттер, я снимаю шляпу, — и уголовный авторитет действительно приподнял цилиндр, — идея просто великолепна. И как она нам самим не пришла в голову? Денег на призовой фонд у нас более чем достаточно…

— Что ж, если вы оценили мою идею, значит, она и впрямь неплоха, — кивнул Гарри, приподняв уголок рта в усмешке. — А за то, что до неё никто не додумался прежде, благодарить следует Альбуса Дамблдора. Обратись он к главам вашего сообщества с подобным предложением ещё во время первой войны, когда у Вольдеморта в наличии имелось не больше сотни сторонников — и до второй, глядишь, дело бы и вовсе не дошло. Хотя сейчас, на фоне народного подъёма и нескольких обидных пощечин, отвешенных Тёмному Лорду, подобный ход тоже будет достаточно эффективен. Правда, если учесть все важные моменты.

И первый — бросить этот клич в местные маргинальные массы надо не прямо сейчас, а через некоторое время, когда единственным надежным логовом Вольдеморта останется Хогвартс, и Упивающиеся сами по себе начнут туда стекаться. Организовав их преследование по всей стране новоявленными охотниками за головами, мы этому только поспособствуем.

Второй — надо четко дать понять всем баунти-хантерам, что обманы и уловки с нами не пройдут. Если какой-то чересчур хитроумный умелец решит, что сможет с помощью «Империуса» убеждать «добровольцев» в том, что они — Упивающиеся, или набивать на безымянные трупы фальшивые татуировки Смертного знака и заколачивать с каждого безвестного покойника звонкую монету, то пусть знает: в этом случае он сам получает очень неплохие шансы стать покойником. Или отделаться ощутимой недостачей конечностей, глаз или ушей.

И третий момент, пожалуй, самый важный.

Гарри немного наклонился вперёд, в глубине его глаз вспыхнули темные, недобрые огоньки, и Бритву словно обтёк поток холодного воздуха.

— Я желаю именно охоты, мистер Вэнс, — тихо и раздельно проговорил Поттер. — Настоящей травли, чтобы у холуев Вольдеморта земля горела под ногами, чтобы они нигде не чувствовали себя в безопасности. Чтобы за каждым углом и под каждым кустом Упивающимся Смертью мерещился человек с мешком и дубьем, готовый его оглушить дубиной или «Петрификусом», уволочь и продать, как дичь. Скажите, вы сможете создать вашим людям необходимый настрой?

— Легко, Гарри, — во взгляде Вэнса причудливо мешались настороженность, уважение и предвкушение веселья. — Мне и самому интересно узнать, на что способна наша блатная голытьба, подогретая столь щедрыми обещаниями.

— Вот и прекрасно, — отозвался Поттер, снова становясь вежливым и доброжелательным молодым человеком. Темное «нечто», присутствие которого с такой ясностью ощутил Бритва, ушло, втянулось куда-то без остатка. — Сигнал к началу охоты я подам лично вам. До встречи, мистер Вэнс.

— Удачи, Гарри, — отвесил легкий поклон тот, пружинисто вставая со стула.

И два человека, довольные друг другом, разошлись в разные стороны.


* * *


Поттер и Рен решили не торопиться с возвращением, а прогуляться по Косому переулку. Раньше у них не хватало на это времени, да и сам переулок ещё совсем недавно мало походил на тот, каким помнил его Гарри по совместным походам с Роном и Гермионой.

В разгар войны с Вольдемортом, трагичный исход которой всем уже казался предрешенным, когда-то нарядный и веселый Косой переулок представлял собой довольно жалкое зрелище. Витрины большей части лавок и магазинчиков с разнообразной волшебной всячиной были закрыты ставнями или заклеены большими тёмно-фиолетовыми плакатами министерских рекомендаций по мерам безопасности. Местами встречались и увеличенные, презрительно щурящиеся и злобно зыркающие черно-белые колдографии беглых Упивающихся Смертью. Некоторые окна были даже наспех заколочены досками — свидетельство поспешного отъезда владельцев. Но тягостнее всего было не очевидное запустение, а висящие в воздухе страх и отчаяние.

Волшебный народ, не желая рисковать и привлекать к себе лишнее внимание, появлялся, делал покупки и тут же торопливо исчезал. Никто не останавливался перекинуться парой слов со знакомыми, не прогуливался просто так, а волшебники, идущие в магазины в одиночку, стали настоящей редкостью. Детей — ни малышню, ни постарше — с собой не брал никто. Лишь у входа в банк «Гринготтс», согласно договору Министерства с гоблинами, постоянно дежурил усиленный наряд авроров, угрюмо глядящих по сторонам и держащих наготове волшебные палочки.

Теперь же время словно повернулось вспять: Косой переулок снова был буквально запружен волшебным людом, ещё вчера мрачные и безрадостные лица светились радостью и надеждой. Снова открылось большинство магазинов, и торговля возобновилась с новой силой; продавцы с покупателями, как и раньше, спорили и отчаянно торговались за каждый сикль.

Напоминанием о том, что война ещё не окончена, служили по-прежнему часто расклеенные, но уже яркие, бело-красные плакаты с призывами Министерства Магии крепить единство и не ослаблять бдительность и регулярно курсирующие патрули авроров и тройки простых волшебников, как правило, крепких и не старых, с бордово-золотыми повязками добровольных помощников авроров. И те, и другие, внимательными взглядами шерстили многоликую толпу, стараясь не упустить ни единой важной детали.

Сама организация ДПА возникла совершенно стихийно, практически сразу после сенсационных заявлений Министерства Магии и многочисленных публикаций в прессе. Буквально на следующий же день несколько десятков целеустремленных молодых и не очень волшебников явились на прием в департамент Магического Правопорядка и через час вышли оттуда с официальным пергаментом, дававшим им полномочия формировать добровольческие отряды самообороны под общим патронажем и координацией вышеупомянутого департамента. Так родилась ДПА. Её предназначение было в том, чтобы взять на себя работу авроров на таких направлениях, как круглосуточная охрана, патрулирование и прочие функции, позволяя направить изрядно поредевшие силы кадровых авроров на более серьезные цели.

В желающих вступить в силы самообороны недостатка не было — слишком многих уже успела коснуться эта война. А сами добровольческие отряды почти сразу смогли довольно успешно отметиться, поучаствовав в нескольких стычках с рядовыми Упивающимися, еще не до конца осознавшими, что ситуация в Англии резко переменилась, и отнюдь не в их пользу.

Чтобы не попасть под перекрестье чужих взглядов и обойтись без ненужного ажиотажа, Гарри слегка изменил свою внешность, став русоволосым парнем с ничем не примечательными, незапоминающимися чертами лица. И всё равно ему с Рен пришлось приложить немало усилий, чтобы пробраться сквозь толпящийся народ к кафе-мороженому Флориана Фортескью. С этим местом у Гарри были связаны приятные воспоминания, и слишком велико было искушение хоть ненадолго почувствовать себя обычным парнем, ведущим девушку на свидание. И, в соответствии с каноном, угостить её мороженым. Тем более, что в Даймоне, как оказалось, из замороженных сластей имелся только превращенный в лёд сок различных растений.

Ожидания Гарри оправдались на все сто: распробовав знаменитый на всю волшебную Англию пломбир, Рен в один присест смолотила пять порций и остановилась лишь по просьбе Поттера, заметившего, что она, конечно, Страж Даймона, Коготь Владыки и величайшее творение древней магии, но проверять, сможет ли она заболеть ангиной, он не хочет. Девушка послушно сложила руки на коленях, но окинула опустевшие вазочки таким тоскливым взглядом, что Гарри с трудом удержался от улыбки и тут же заказал два фунта мороженого с собой.

Выйдя из гостеприимного кафе, они снова ввинтились в людской поток, местами создававший настоящие заторы, и, не торопясь, направились обратно ко входу в Лютный переулок. Там мест для незаметной аппарации было гораздо больше, нежели в Косом, несмотря на постоянно курсирующие, и куда более бдительные и внимательные патрули.

Первым в проулок вошел Гарри; Рен последовала за ним, пройдя на расстоянии полуметра от семенившего куда-то по своим делам низенького волшебника, закутанного в порядком изношенную и залатанную мантию. Девушка не заметила, как из пустого рукава его мантии, выскользнуло нечто, похожее на небольшую серую кляксу, и намертво вцепилось тонкими паучьими лапками в подол её одежды. Вцепилось и через миг слилось с тканью, приобретя её цвет и фактуру.

Рен повернула за угол, догоняя Гарри, а маленький волшебник шмыгнул в первую попавшуюся подворотню и замер, словно к чему-то прислушиваясь. Через некоторое время из-под низко надвинутого капюшона раздалось удовлетворенное шипение, и неизвестное создание, в точности, как совсем недавно выпущенная им живая «клякса», втекло в сгустившуюся в углу тень и исчезло, оставив на грязной булыжной мостовой лишь рваную, старую мантию.

А Гарри с Рен, аппарировали на ближайшие задворки, и уже с них, используя даймонскую магию, Поттер провесил портал к их общему жилищу, не подозревая, что его подруга несет на свой одежде каплю живого, враждебного волшебства.

И через два дня это никем не замеченное происшествие возымело свои последствия.

На утро был назначен очередной военный совет в штабе Хмури. Участие в нем принимала вся команда Гарри, за исключением Окой, Криса и Добби — шли обсуждения планов текущих военных операций и предстоящего штурма Бамбурга. Обговорить следовало многое, и, как это нередко случается с подобными мероприятиями, совет значительно затянулся. Когда около двух часов дня, насовещавшись вдоволь, Поттер со товарищи, наконец, переместились домой, их встретил весьма своеобразный сюрприз.

Первая его часть неожиданностью, собственно, и не являлась — на ступеньках заднего крыльца, поджав под себя ноги, сидела очень спокойная, как море в безветренный день, Окой.

А вот вторая, пожалуй, претендовала на некую оригинальность — всего в нескольких метрах от девушки, на лужайке у дома, аккуратным рядком лежало двенадцать очень мертвых Упивающихся Смертью в уже примелькавшихся знакомых черных балахонах.

Но японку подобное соседство, похоже, ничуть не смущало: она неторопливо подравнивала пилочкой ногти, а рядом исходил парком ее любимый глиняный стакан со свежезаваренным зеленым чаем, и лежала россыпью дюжина волшебных палочек.

Не говоря ни слова, Гарри с друзьями подошли ближе, отмечая любопытные детали, ускользнувшие поначалу от их внимания. Перекошенные лица убитых с мутными, вытаращенными глазами. Уже свернувшаяся кровь, вытекшая изо ртов и ушей. Валяющиеся на земле, смятые, как бумажные, серебряные маски — по их души пожаловал отнюдь не рядовой вольдемортовский сброд.

Причина смерти Упивающихся не вызвала бы вопросов даже у начинающего целителя: у всех трупов были свернуты головы — так, как будто их молниеносно перекрутили на триста шестьдесят градусов, превратив шеи в подобие выжатых после стирки сине-багровых тряпок.

Закончив осмотр и кивнув каким-то своим мыслям, Поттер спросил:

— Окой, расскажи, что произошло?

— Эти люди, Гарри-сан, напали на наше жилище, — голос Окой был само спокойствие и умиротворенность. — Вернее, собирались напасть, а ваши инструкции на этот счет были вполне недвусмысленны. Сдаваться они не пожелали, так что...

Девушка сделала неопределенное движение рукой, и Гарри только тогда заметил на широком бело-сине-сером рукаве ее кимоно россыпь уже подсохших бурых пятнышек.

— Всё ясно, — сказал Поттер, машинально потирая подбородок: этот жест уже начинал входить у него в привычку. — Жаль только, что ты никого не оставила в живых, и у нас в наличии лишь безымянные покойнички по кустам. Дыши они хоть через раз — и их о многом можно было бы порасспросить… Ну да ладно, и черт с ними. Надеюсь, с Крисом и Добби все в порядке?

— Да. Крис даже не проснулся, после своих тренировок он спит очень крепко. А Добби-сану я сказала оставаться в доме, так что он даже не успел испугаться, — кивнула Окой. И протянула ему пучок вражеских волшебных палочек.

— Спасибо, — кивнул Гарри, принимая трофеи.

— Это мой долг, Поттер-сан.

— Я помню это, Окой-сан. И ценю. Поэтому ещё раз — спасибо, — ответил Поттер, пристально глядя японке в глаза.

В ответ Окой лишь молча наклонила голову, обозначив поклон, и, прихватив свой чай, направилась в дом. Джордж поспешил за ней, а Гарри опустился на полированные доски крыльца и начал задумчиво выстукивать костяшками пальцев какой-то сложный, отрывистый ритм. Но едва к нему приблизились Норт и Гермиона, он вскинул голову и озвучил общую мысль:

— Итак, нас все-таки вычислили.

— Похоже на то, — Эдвард хрустнул пальцами своей человеческой руки. — Наши дальнейшие действия?

— Я вообще-то и не рассчитывал, что местонахождение этого убежища надолго останется тайной, так что катастрофы в случившемся нет. Для начала, поищем «жучков»: в том, что это был «жучок», я уверен. Выследить нас живьем незаметно не могли — сюда все из нас проходят даймонским порталом. А потом... Потом будем переезжать!

— Вот как? Насчет последнего ничуть не возражаю, — подала голос Грейнджер. — Жить в одной комнате с Джинни мне не в тягость, но личное пространство — это все же святое. И куда же мы направим свои стопы, о, наш премудрый вождь? Найдем домик побольше?

— Ещё лучше, — ответил Поттер, посылая подруге суровый взгляд; Гермиона только усмехнулась. — Обещаю, недовольных не будет. Как говорится, нет худа без добра! Со всеми этими навалившимися делами было не до переездов, но теперь хочешь, не хочешь — а придется. Ты права, Гермиона, нам давно пора обзавестись резиденцией, более соответствующей нашим нуждам. Да и статусу тоже; не исключено, что вскоре придется принимать кое-каких гостей, на которых потребуется произвести впечатление.

— Гарри, только не говори, что вселишь нас в какой-нибудь замок, — нахмурился Норт. — Никогда не понимал этого старого, как борода Мерлина, стереотипа, что все мало-мальски серьёзные люди должны, нет, просто обязаны жить исключительно в замках! И непременно величественных или мрачных. Или величественных и мрачных.

— Нет-нет, — негромко рассмеялся Поттер. — Никаких замков. Но величественность присутствовать всё же будет — только очень ненавязчиво. Итак! — Гарри громко хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание.

— Рен! Давай-ка на крышу. Я сильно сомневаюсь, что незваные гости в ближайшее время сунутся к нам ещё раз, но подстраховаться все же стоит. Остальные — собирайте и пакуйте одежду, оружие, книги, в общем, всё, что хотите взять с собой. Добби чуть позже перенесет ваше добро на новое место жительства. А потом пожалуйте-с сюда, на осмотр. Поглядим, на кого из нас противник ухитрился навесить следящую магию, да и любопытно узнать, какую именно.

Но магическая проверка результатов не принесла. Бирюзовое полотнище, развернутое Гарри широким квадратом, через которое прошли все, включая создателя, не выявило даже следа посторонней магии. Серая, подвижная клякса к тому времени давно покинула своё временное пристанище, затаившись в более укромном уголке среди вещей.

Отсутствие результата Поттера порядком насторожило и заставило задуматься, какая же именно магия была использована для их выслеживания: обычная человеческая или же...

— Признаюсь, я не ожидал, что дражайшая сестричка так быстро среагирует, — негромко пробормотал Гарри, сворачивая магическую завесу. — И недооценил энтузиазм, с которым она начнет оказывать родственные услуги своему высшемагическому братцу-сквибу. Похоже, я разозлил её куда сильнее, чем предполагал… Ну, ничего, на новом месте проверим все еще раз, да и вообще — будем настороже. Пожитки паковать закончили?

— Да, — за всех ответила Гермиона. — Они в наших комнатах; думаю, Добби без разницы, откуда их переносить на новое место. Тем более, что вынос всего добра близнецов даже с помощью магии занял бы пару часов. Так что мы готовы.

— Тогда трогаемся: надо успеть обосноваться на новом месте до темноты, — и, перехватив взгляд, брошенный Грейнджер в сторону все еще валяющихся на земле мертвецов, Поттер добавил: — О них не беспокойся, пусть остаются здесь. Посуди сама: нас выследили, за нами отправили группу убийц, а та благополучно не вернулась, причем в полном составе. Спорю на три кната, рано или поздно сюда явится вторая группа. Или, что вероятнее, одиночка, посланный на разведку. Подобные украшения лужайки заставят ту сторону кое о чем серьезно задуматься. А мы не станем ей в этом мешать.

— Но как же домовладельцы? Мы же арендовали этот дом…

— Все в порядке, за него было уплачено на год вперед, так что из магглов тут не скоро кто-то появится. Убитых наверняка вскоре приберут свои же, но для профилактики я могу попозже попросить наведаться сюда авроров. Ладно, пора, пожалуй... Рен, слезай, мы отправляемся!

И от вышедшего на открытое пространство Гарри по земле знакомым переплетением линий и символов вычертился бело-голубой круг портала.

Глава опубликована: 24.06.2009

Глава 05. Новый дом.

— И где это мы сейчас? — поинтересовался Фред, с любопытством обозревая окрестности. Его друзья и родные не менее активно крутили головами, рассматривая незнакомую местность, куда их перебросил портал.

Миг назад они стояли внутри созданного Поттером даймонского круга перемещения, на заднем дворе их теперь уже бывшего дома. Затем чары пришли в действие, окружающий мир потёк, размазываясь лентами неяркого света, как будто по только что законченной картине с ещё не успевшими просохнуть красками коротко и резко провели ладонью — и с легким рывком переход завершился.

— Мы неподалёку от Брэдфорда, это в Западном Йоркшире, — ответил Гарри и махнул рукой куда-то в сторону горизонта. — Сам город вон там, на юго-востоке.

— И, полагаю, сам город нам не нужен?.. — кинула пробный камешек Гермиона.

— Ты совершенно права. Что нам нужно, так это немного пройтись пешком. Добби потребуется некоторое время, чтобы перенести все наши пожитки, а для вас нелишним будет ознакомиться с окрестностями. А я немного поиграю в гида.

И, приглашающе качнув головой, Гарри зашагал вперёд.

— Сейчас мы находимся рядом с бывшей промышленной зоной, — пояснял он на ходу. — Брэдфорд, как поселок шахтёров, в своё время занимал не самое последнее место в маггловской угледобывающей промышленности. Но в 80-х годах тогдашний маггловский премьер-министр, миссис Маргарет Тэтчер, позакрывала большую часть нерентабельных угольных шахт, вызвав волну недовольств и вспышку безработицы. Из-за этого многие шахты были окончательно закрыты, другие — законсервированы, а из некоторых магглы даже сделали действующие музеи шахтерского ремесла и водят туда экскурсии.

— Минуточку Гарри, — Норт слегка наморщил лоб. — Я говорил, что не особо желаю жить в замке, но, знаешь, под землю я хочу ещё меньше. Если я правильно тебя понял, конечно.

— Почти правильно. Шахта у нас все же будет, причем из заброшенных я выбрал ту, у которой почти самый глубокий ствол — немногим меньше километра вниз. И несколько ее модифицировал. Но жить там никто никого заставлять не собирается, разве что на исключительно добровольной основе. Зато, как оказалось, под землей можно разместить столько всякой всячины… Да вы погодите, скоро все увидите сами.

Разговаривая, они продолжали шагать по грунтовой дороге, основательно разбитой колёсами тяжелых грузовиков. Правда, судя по внешнему виду, последний раз машины проезжали по ней очень давно — несколько лет назад, как минимум. Выбоины и колеи от многочисленных колес под влиянием осадков и времени почти сгладились, а сама дорога понемногу начала зарастать островками травы и полевых цветов. То здесь, то там виднелись терриконы — конические горы пустых пород, вынутых за многие годы из земли при добыче угля. Большинство из них тоже покрывала зеленая шуба растительности, а на некоторых даже шелестели на легком ветру целые рощицы специально высаженных и прижившихся вязов, ясеней и кленов. Надо было отдать должное магглам: закрывая промышленный район, они основательно позаботились о том, чтобы он не остался на теле земли незаживающей язвой, и природа, словно поняв намек, активно взялась за обновление покинутых людьми земель.

Вокруг уже начинался подлесок, ближе к линии горизонта переходивший в сплошной лиственный лес, укрывавший окружающие местность пологие холмы, когда Гарри с друзьями подошли почти к самому краю бывшего промышленного городка. Поттер остановился в паре сотен метров от последнего, стоящего особняком, но далеко не самого большого, рыже-серого террикона, срезанную верхушку которого венчала обветшалая решетчатая конструкция с качающимися на легком ветерке оборванными тросами. Преграждая путь к нему, поперед дороги располагался длинный и глубокий ров с осыпавшимися стенками и болотцем грязной воды на дне, из которого торчало какое-то рваное и ржавое железо.

Путешественники остановились: идти дальше было некуда, да, в общем-то, и незачем. Ничего хотя бы мало-мальски привлекательного ни для магов, ни для магглов впереди не было.

— Ну, вот мы и пришли, — тем не менее, проинформировал Гарри своих спутников.

— И куда же это мы пришли? Вот прямо здесь разобьем палатки и устроим пикник? — вопросил Джордж, не видя вокруг ничего, хотя бы отдалённо напоминающего жильё. — В таком случае, должны разочаровать вас, мистер Поттер: шезлонги и решетки для барбекю мы как-то забыли прихватить.

— Да что с вас, рыжих, взять-то? — съязвил в ответ Гарри, пренебрежительно махнув рукой. — Вы у нас — ударная сила, и разведчики из вас, как из брата Хагрида — балерина, но вот наши девушки… Джинни, Гермиона, что скажете? Замечаете что-нибудь необычное?

— Здесь присутствует магия, — моментально откликнулась Джинни, сосредоточенно глядя перед собой. — Пока мы шли, я почувствовала несколько защитных барьеров, но это были простые магглоотталкивающие заклинания, но здесь волшебство другое. Многократно сложнее. Оно похоже… хмм… на слоёный пирог с черникой; наша, человеческая магия переплетается с той, которую Эгор узнает даже по легкому отголоску за пару миль.

— Верно, — улыбнулся Гарри. — Все так и есть. Вам осталось только угадать, где вход в наше новое обиталище.

Грейнджер и Уизли одновременно замерли, словно прислушиваясь к чему-то. Окой не стала даже пытаться, то ли сочтя занятие для себя неинтересным, то ли попросту решив не мешать девушкам.

— Да вот же он! — внезапно вырвалось у Джинни, и девушка отважно направилась вперед, на одинокий террикон, не обращая внимания на ров перед собой. И о чудо! — преодолев с пару десятков метров и пройдя надо рвом прямо по воздуху, она словно врезалась с разбегу в вертикально стоящую стену невидимой воды. Картина неба, земли и искусственной горы на долю секунды исказилась, от места, сквозь которое прошла младшая Уизли, разбежались небольшие круги, и быстро исчезли, к предметам и фону вернулась прежняя четкость, словно и не было никакой рыжей девчонки, нарушившей спокойствие этого магического «пруда».

— Отличная маскировка, — одобрительно кивнула Грейнджер. — Однако, эти оптические эффекты несколько…

— Я знаю, — не стал спорить Поттер. — Они слегка выдают при проходе, но я над этим ещё поработаю. Вернее, уже мы над этим поработаем. Эй, ребята, что застыли? Неужели никому, кроме Джин, не интересно, что там, за занавесом?

Подавая пример, он шагнул вперед, и спутники последовали за ним, один за другим исчезая за магической фата-морганой.


* * *


Иллюзия заброшенного рудного отвала укрывала от посторонних глаз небольшое и пока пустующее поселение. На плоской и явно искусственно выровненной площадке с плотной порослью невысокой травы, площадь которой не превышала нескольких сотен квадратных метров, полукругом выстроились девять одноэтажных домов различного размера и стиля.

Внутри же этого полукруга, строго по центру и на приличном расстоянии от жилищ, из травы выступало некое сооружение, напоминающее не то на торец закопанного в землю цилиндра в двадцать метров в диаметре, не то на крышку гигантского колодца. «Крышка» была сделана из темного камня, похожего на базальт, и в её центре был вырезан некий сложный даймонский магический символ.

В данный момент прямо на нем возвышались уложенные аккуратными горками все личные вещи друзей Гарри. А на самой высокой башне из коробок, чемоданов, металлических, деревянных и пластиковых ящиков, контейнеров и боксов, явно принадлежавших братьям Уизли, сидел домовой эльф Добби и, болтая ногами в разноцветных носках, отдувался и обмахивался платком. Даже для домовика, обладавшего своей собственной, часто непонятной волшебникам магией, транспортировка такого количества грузов оказалась довольно-таки трудоемким делом.

Напротив полукруга, образованного домиками, на аналогичном расстоянии от каменного центра, располагалось ещё одно строение, размерами превосходившее каждое из предыдущих девяти. У него наличествовали пологая двускатная крыша, две открытых веранды со столами, скамьями и плетеными креслами, а за стеклами широких окон, прорезанных в стенах из коричнево-золотистой, полированной древесины, угадывалась обширная комната.

— Что ж, прошу любить и жаловать, — Гарри Поттер жестом радушного хозяина указал на поселение. — Наш новый оплот. Вот это, — он повернулся к отдельно стоящему строению, — общественное место. Кухня, столовая, гостиная, место общих сборов и, по совместительству, дом Добби, в котором он всегда будет рад видеть гостей. Для всех остальных, в качестве некоей компенсации за прежнее стесненное проживание, предназначены вот эти отдельные хижины. Я постарался учесть некоторое индивидуальные предпочтения и полагаю, вы сами разберетесь, где чей домик.

И действительно, нетрудно было догадаться, кому, например, предназначены два типовых коттеджа, пристроенных к приземистому, длинному, как пенал, зданию, похожему на производственный цех или мастерскую. Особенно учитывая, что по соседству с правым коттеджем стояло жилище в легко узнаваемом японском стиле — черепичная крыша, раздвижные стены-створки седзи из деревянных планок и плотной рисовой бумаги, и сильно выдающееся вперед крытое крыльцо, отделанное гладкими сосновыми досками.

— Гарри, не хотим тебя пугать, но… ты титан, парень! Величайший из великих! — последний раз близнецы так смотрели на Поттера после того, как он почти насильно всучил им свой приз за победу в Турнире Трёх Волшебников. — Ты буквально прочел наши мысли! Знал бы ты, сколько мы мечтали о чем-то подобном — сначала в Норе, потом в квартирке над нашим магазином и даже в той любимой мансарде! Два домика и такая мастерская! Да нет, это почти цех!

— Ну-ну, не преувеличивайте, — покачал головой Поттер, внутренне польщенный реакцией братьев. — Это помещение я планировал, скорее, для арсенала, а вот внизу, под землей, можно будет при желании разместить даже небольшой оружейный заводик. Да и на испытательный полигон для ваших огнестрельных штуковин места хватит с лихвой. Я всё вам покажу, но немного позже. Сначала подождем, пока Добби отдышится — и можно будет заселяться, чтобы каждый заночевал уже под своей крышей.

Фред с Джорджем, едва дослушав его, с гиканьем кинулись осваивать своё обиталище. Вслед за ними, как всегда неторопливо, направилась и Окой. Остальные тоже быстро разобрались, какой дом для кого предназначен.

Крису, Гермионе и Джинни достались три похожих домика в самом традиционном английском стиле, жилище Норта было выполнено, как типичный американский городской коттедж — с плоской крышей, стенами из пенобетона и металлической каркасной мебелью, способной выдержать его вес даже в доспехах. Дом Рен был похож на даймонские строения, остатки которых Гарри видел во время своих визитов в тот мир и в общих чертах запомнил: сложенные из песчаника, шероховатые на вид стены, слегка округлые формы и асимметричная крыша углом. Домик вышел неплохим, но Гарри, улыбнувшись про себя, подумал, что сама Рен вряд ли часто будет там ночевать. Себе Поттер выбрал такой же дом, что и у Уизли с Грейнджер.

Личные апартаменты «боевой дружины», если смотреть справа налево, выстроились так: коттедж Норта, дома Джинни, Гермионы и Криса, единый комплекс близнецов Уизли, жилище Окой, Рен, и, наконец, принадлежащее Гарри.

В каждом доме обнаружилось по две меблированные комнаты и, пусть небольшой, зато персональный санузел с ванной и душем. Потратив минимум времени на осмотр, Гермиона и Эдвард присоединились к Гарри, сидевшему в кресле на веранде общей гостиной — именно так все условились называть большой дом с кухней, отошедшей в безраздельное владение Добби. Моментально там освоившись, домовик выставил на большой овальный стол вместительный кувшин с тыквенным соком и два блюда, одно с приличной горкой тостов с сыром и холодной телятиной, а другое — с нарезанным на куски пирогом с патокой. И только убедившись, что хозяева обеспечены хотя бы легкой закуской, принялся, азартно стуча ножами и гремя посудой, увлеченно стряпать что-то более серьезное.

— А теперь рассказывай, благодетель ты наш, как умудрился всё это отгрохать в одиночку, — потребовал Норт, прихватывая с блюда два тоста и опускаясь на плетеный диванчик.

— Рассказывать, в общем-то, нечего, — пожал плечами Гарри. — Если вкратце, маггловские строители при оплате в двойном размере и неограниченном финансировании по части материалов, способны творить самые настоящие чудеса не хуже нас, волшебников.

— Рабочие-магглы? — переспросила Гермиона, хмуря брови. — И что же с ними произошло потом?

— У них всех случился острый приступ Обливиэйта, — рассмеялся Поттер и с ехидцей поинтересовался: — А ты что же, подумала, что вся бригада валяется в соседней штольне с перерезанными глотками?

— Да ну тебя, Поттер! — отмахнулась от него подруга, и вновь принялась разглядывать новенькие домики. — А ребята — молодцы… получилось у них по-настоящему здорово…

— Вы еще не видели наших персональных подземелий, — Гарри значительно поднял вверх указательный палец. — Если при планировке и постройке домиков я лишь говорил инженеру, что хочу видеть в итоге, то там, внизу, пришлось почти все делать самому.

— Это же была закрытая шахта? — припомнил Норт, дожевывая мясо.

— Да, — подтвердил Поттер. — А «закрытая» означает, что она была, по сути, целиком засыпана во избежание провалов и проседания грунта. Так что ствол шахты мне пришлось практически целиком заново выжигать огнем, причем несколько дней кряду. Та еще была работенка...

— Так вот почему ты как-то целую неделю приходил грязный и просто валился с ног от усталости! — привстала Грейнджер. — Мог бы, вообще-то, и поделиться…

— Еще чего! И упустить шикарную возможность полюбоваться на ваши обалдевшие лица? — лукаво сощурился парень и продолжил рассказывать: — Но зато оплавленный и спекшийся с камнями грунт образовал отличную внутреннюю оболочку, укрепившую устье и ствол шахты так, как магглы никогда бы не смогли. Вдобавок штреки — боковые коридоры-ответвления от главного вертикального ствола — оказались почти не засыпанными, и их пришлось всего-навсего слегка расширить и облагородить. А старые рельсы, по которым передвигались вагонетки, я вместе с командой сварщиков пустил на сооружение неплохой темницы.

— Темницы? — поинтересовалась Грейнджер. — Полагаешь, она нам понадобится?

— Как сказать, Герм, как сказать… — и Гарри, поправив очки, взглянул на подругу. — От рекламной акции среди уголовщины под кодовым названием «Поймай Упиванца и продай его Поттеру» я, если совсем честно, не жду слишком большой отдачи. Ловить темных магов — все же не кнаты по карманам тырить и не толстосумов потрошить; эта затея, в основном, призвана согнать большую часть врагов в Хогвартс, но тем не менее… Учитывая энтузиазм родного английского криминалитета и размеры награды… Наверняка хоть кого-нибудь да отловят, вот и будет, куда их поместить. А пока узилище пустует — можешь, в конце концов, своего «ручного» Упиванца за решетку запихать. Если начнет крутить хвостом или просто так, для профилактики.

— Да, пожалуй, — и Грейнджер, задумавшись, слегка прикусила нижнюю губу. — Есть-пить она не просит, так что действительно, почему бы и нет? Кстати, а как сложилась судьба сварщиков? Просто если строительство коттеджей ударными темпами на заброшенном пустыре ещё можно было худо-бедно, но как-то обосновать, то сооружение частной тюрьмы в заброшенной шахте даже самым нелюбопытным людям покажется несколько настораживающим. А уж магглам — тем более.

— Тут ты права, — согласился Поттер. — В этом случае пришлось пускать в ход сначала «Империус» и лишь потом — «Обливиэйт». Но ребятам это пошло только на пользу: в итоге все пришли в себя в пригороде Брэдфорда, имея некоторые провалы в памяти и солидные суммы в бумажниках.

— Вот как? Выходит, приятные неожиданности были не только у нас. И чем же мы ещё располагаем ниже уровня земли?

— Темницы, раз уж мы с них начали, — стал перечислять Поттер. — Один из нижних штреков отведен близнецам под тир и прочих нужды, а ещё один будет служить свиньей-копилкой: я планирую перенести туда некоторое количество золота, чтобы не мотаться каждый раз за ним в Даймон. В самой большой выработке устроено нечто вроде резервного места общих собраний. Получилось несколько мрачновато, но весьма неплохо. Ещё один, самый нижний тоннель соединяется с соседней полуразрушенной шахтой. Оттуда путь ведет ещё дальше, через две других и выходит на поверхность в трех с половиной километрах отсюда. Словом, если вдруг магическое перемещение окажется нежелательным или невозможным, будет у нас и потайной путь для отхода ножками.

— Кстати о перемещении, — оживился Норт. — Как с ним здесь обстоят дела в плане безопасности? Визит незваных гостей в наш прошлый дом оказался довольно-таки неприятным сюрпризом.

— Не для тебя одного. Но с другой стороны, представь, какой сюрприз был для них… — фыркнул Поттер. — Прямо как в том анекдоте, где один служащий Министерства Магии жалуется другому, что последнее время так устает на работе, что давеча ночью не узнал собственную жену, приняв ее за грабителя. «Видел бы ты, как она кричала и вырывалась, когда я ее в окно выталкивал!» — сетует он. «Ничего, — утешает его приятель. — Я как-то раз наоборот, грабителя ночью принял за жену. Так видел бы ты, как он кричал и вырывался...»

Представив себе картину возмездия незваному ночному гостю, Гермиона только хмыкнула и с улыбкой покрутила головой, а вот Норт рассмеялся так, что даже поперхнулся пирогом, и Гарри пришлось пару раз хлопнуть его по широкой спине, а потом ещё налить и подать ему стакан тыквенного сока.

— Да уж, — откашлявшись, кое-как выдавил Эдвард и, сделав ещё один глоток, вытер выступившие слёзы. — Это ж надо... Залезешь вот так, честно-благородно пограбить, а там — на тебе! Такое некультурное обхождение! Эдак можно на всю жизнь психологическую травму получить…

Подождав, пока веселье уймется, Гарри продолжил рассказывать дальше:

— С безопасностью тут обстоит куда серьезнее, чем на старом месте. Помимо широкого внешнего круга заклинаний, отводящих магглов, и маскировочных чар, в радиусе около километра от нашего гнезда, нельзя перемещаться магически. Никак. Никаким методом. Так же, как в Хогвартсе, вернее, даже лучше. В школу можно было попасть по каминной сети, да и высшая магия наших общих знакомых сравнительно легко продавливала противоаппарационный барьер. Здесь же такой номер не пройдет. Единственные места в этой мертвой зоне, куда и откуда можно переместиться магически — это наш резервный подземный зал для сборов и вот это.

Гарри указал рукой на каменный круг в центре их лагеря.

— Сюда и отсюда перемещаться можно, — повторил он. — Правда, с небольшой, но существенной оговоркой — только с помощью даймонской магии. Для Добби я оставил на сегодня «окошко», но спустя час обычная магия, магия домовых эльфов и любая другая будут тут бессильны. Еще проникнуть к нам можно пешим ходом, так же, как мы сами недавно это проделали, но опять же — только с того самого направления, по некоему коридору и только сквозь предупреждающие чары. С других сторон любого чрезмерно настойчивого гостя, преодолевшего все отваживающие заклинания и потому точно не являющегося случайным визитером, по достижении определенного рубежа будет просто разворачивать на сто восемьдесят градусов. Вот секунду назад он шел вперед, а через миг уже топает назад по своим же следам.

— Получается, мой дом — моя крепость? — довольно хмыкнул Норт. — Неплохо ты окопался.

— Это, по сути, только общий каркас системы безопасности, его можно и нужно будет дополнить и усилить, но на это время у нас ещё будет. Сейчас давайте все же наведаемся в наши подземные апартаменты. Гермиона, позови остальных сюда, пожалуйста.

Через несколько минут вся компания, кроме домовика, продолжавшего готовить праздничный ужин, подошла к каменному кругу в центре лагеря и встала, как указал Гарри, перед более темными, чем прочий камень, прямоугольными плитами размером два на четыре метра, опоясывавшими круг с даймонским иероглифом по внешнему краю.

— Темные камни представляют собой что-то вроде лестницы — на манер самодвижущихся хогвартсовских пролетов, — пояснил добровольный гид. — Встаньте кто-нибудь на них.

И точно, едва на каменные плиты ступил первый доброволец, они послушно опустились одним концом куда-то вниз, одновременно сморщившись гармошкой ступенек.

— Идём! — скомандовал Поттер и снова подал пример, первым шагнув на ступени. Друзья двинулись за ним.

Сначала их окутала темнота устремившегося вниз хода, идущего сквозь многометровую каменную «крышку», прикрывшую шахту, и в лицо повеяло сухим, чуть прохладным воздухом. Потом впереди показался освещенный прямоугольник выхода, и «экскурсанты» почти одновременно вышли на опоясывающий устье шахты широкий кольцевой балкон. Оттуда открывался великолепный вид на освещенное подземное пространство, оказавшееся на удивление большим.

Уходящая вниз шахта, порядка пятидесяти метров в поперечнике, впечатляла. Ее стены из песка и камня, спёкшихся от бушевавшего здесь пламени в причудливо растекшуюся темно-коричневую массу, матово блестели, отражая мягкий бело-желтый свет магических светильников, четырьмя цепочками уходивших по стенам вниз, к самому дну. Первые полсотни метров стены шли сплошной трубой, но затем в них через разные по высоте промежутки открывались подсвеченные полукруглые проёмы, в которые свободно проехал бы и маггловский танк. Это были бывшие забои, а теперь — просто тоннели, применение которым еще только предстояло найти.

Гермиона перегнулась через перила балкона в поисках средства, с помощью которого можно было бы добраться до нижних тоннелей, но заметила только вырубленную прямо в стене шахты лестницу, которая спиралью спускалась вниз.

— Гарри, а спуститься вниз можно только по лестнице? — озвучила она интересовавший всех вопрос. — Или придется в срочном порядке осваивать азы левитации и полетов?

— Ну, я, конечно, мог бы проявить заботу о вашей физической форме, оставив для перемещения только лестницу, — с подначкой начал Поттер, — но эта проблема решается куда проще. Просто подойди к краю балкона и подними руку над головой.

Грейнджер выполнила требуемое, и откуда-то сверху беззвучно опустилась вытянутая треугольная плита, поравнявшись с полом балкона и отъехавшими вбок перилами.

— Ах, вот тут в чем дело... — протянула девушка, поднимая голову вверх и присматриваясь.

Толстая «крышка», прикрывающая шахту сверху, была многослойной. Самый нижний ее каменный кругляш, равный диаметру шахты, был рассечен, как пицца, на девять клиновидных кусков, способных двигаться вверх и вниз, доставляя пассажиров на нужный им этаж подземного строения. Быстро разобравшись с принципом действия местных «лифтов», компания отправилась изучать доступное пространство.

Всего боковых ответвлений было десять: помимо упомянутых Гарри пяти тоннелей, чье назначение было уже утверждено, имелось ещё столько же, но пустых. Полукруглые в сечении, с полом, сплошь выложенным шестиугольными гранитными плитами, они пока не были задействованы, и в них можно было устроить всё, что угодно — от бассейна с пальмами и имитацией палящего солнца, ветра и чаек, до обыкновенного, овеянного многовековой традицией, угольного забоя. Трудотерапия во все времена и у всех народов считалась первейшим средством для перевоспитания и исправления недостатков человеческого характера. Так что, что могло быть гуманнее, чем приковать плененных врагов к тачкам и киркам, заставив их в исправительных целях добывать уголь и щебенку старым, добрым, маггловским способом?

Новые хозяева посмотрели и оценили все. И обширное, но пока пустое хранилище для золота, сооруженное на даймонский лад в виде высоких полых двухметровых колонн из какого-то прозрачного материала. И темницу, чьи камеры, закрытые от пола до потолка решетками, выкованными из рельсовой стали, и усиленные магией, могли вместить в себя пару сотен пленников. И тоннель, предназначенный братьям Уизли, куда Поттер заблаговременно подвел электричество от имеющегося здесь же, в подземельях, переделанного маггловского генератора.

Надолго компания задержалась в общем зале, названном по аналогии с оставшимся наверху «нижним залом». Но если то, верхнее место собраний, было простым, дружественным и домашним, это являлось его полной противоположностью. Отходящий от ствола шахты на одном из нижних уровней широкий прямой тоннель через пятьдесят метров упирался в гигантские двери, почти ворота, при открытии с тихим шорохом уползавшие прямо в стены. Пройдя сквозь них, гость попадал в зал, формой напоминающий вытянутый полукруг, с длинным столом, монолитно выступающим прямо из камня пола, и такими же креслами, числом десять, расположенными по одному с каждого торца и по четыре с каждой стороны.

Но наиболее зрелищным элементом этого зала был самый настоящий водопад раскаленной лавы, текущий за невидимой преградой с дальней, прямой стороны полукруглого зала. Густо-красный свет лавы, помноженный на сияние магических огней, полосами идущих по стене вдоль пола, бросал плывущие отблески на полированный камень стола и придавал атмосфере нижнего зала некую недобрую и заметно зловещую торжественность.

— Ни дать, ни взять — убежище очередного Тёмного Властелина и его приближенных, — с иронией прокомментировал Норт. — Вольдеморт, увидев такое, от зависти, конечно, не удавился бы, но вот ноготки бы поглодал порядком. Где-то по локоть. Гарри, тебе не кажется, что ты чересчур впечатлился этим, как там его… Эрц-Хаором?

— Ну, есть немного, — с полуулыбкой не стал отрицать очевидного Поттер. — Но этот зал и сооружен для того, чтобы производить впечатление на гостей. На возможных гостей...

— Кого же настолько… хмм… важного ты ждешь в гости, что для его встречи понадобились такие вот декорации? — поинтересовались братья Уизли, изучая невидимый барьер, отгородивший текущую лаву от помещения.

— Да так, есть одна вероятность... Лучше бы, конечно, было обойтись без таких гостей, но человек предполагает, а судьба располагает. Каждый может наведываться сюда, когда захочет, и даже жить здесь при желании, но это всё потом, а сейчас вернемся наверх. Добби наверняка уже закончил стряпать, а я просто умираю от голода. И, если вы не забыли, нам ещё новоселье отмечать!


* * *


Гарри Поттер с друзьями обжились на новом месте удивительно быстро, и уже через пару дней у всех имелось стойкое ощущение, будто они живут здесь как минимум год. Отпраздновав новоселье и обосновавшись каждый в своём доме, Поттер и его «гвардия» занялись накопившимися делами, плавно войдя в уже привычный ритм полувоенной жизни.

Окой взяла на себя изучение окрестностей с одновременным патрулированием дальних подступов, Гермиона с Джинни сначала устроили ревизию магическим защитным барьерам, добавив в них кое-что от себя, а затем снова с головой нырнули в анализ постоянно обновлявшихся данных об общей картине противостояния.

Только на первый взгляд она казалась простой, как дважды два: с одной стороны хорошие мы, с другой — плохой Вольдеморт. На самом деле в этом сложном, многочленном арифмантическом уравнении, меняющемся каждый день, а порой и каждый час, приходилось учитывать куда больше переменных: Тёмного Лорда с его ближним и дальним окружением, посаженного на поводок министра, само Министерство вообще и Визенгамот в частности, Орден Феникса, отряды авроров под руководством Хмури, магические средства массовой информации, да и общественное мнение простых людей волшебного сообщества, которое со счетов сбрасывать ни в коем случае не стоило. Словом, как говорила Гермиона, «над этим можно работать три жизни не разгибаясь, и на четвертую останется чуть-чуть».

Близнецы, оперативно заняв отведенные им наружный арсенал и кусок подземелий, развили бурную деятельность. Они постоянно шныряли на поверхность и обратно, а иногда, захваченные очередной гениальной идеей разрушительного толка, часами не показывали носа наружу, покидая своё подземное логово, только чтобы перекусить — за что и удостоились от ехиды-Норта шутливой клички «гномы-переростки». А если учесть, что и упомянутые пещерные жители как раз и имели обыкновение постоянно торчать под землей, клепая какие-то ведомые только им одним механизмы и оружие, то Эдвард не так уж сильно ошибался.

Сам Норт, помимо персональных тренировок и визитов к своим старым знакомым, с которых он часто возвращался с весьма ценными сведениями, вместо отдыха либо помогал девушкам с обработкой информации, либо активно включался в натаскивании Кристофера. Подросток, попав в заботливые руки Гарри и Рен, крутился, как белка в колесе, учась и тренируясь по весьма жесткому режиму. Маховик Времени, который Гарри, как и обещал, выбил из Фаджа во временное пользование, лишь добавлял тренировкам интенсивности.

Но Крис не роптал и не жаловался, проявляя несвойственную обычному подростку настойчивость и силу воли, хотя после первых недель занятий напоминал выжатый лимон и засыпал, едва добравшись до постели, а то и вовсе в ванной.

И тренировки, многократно спрессованные во времени силой редкого магического артефакта, очень скоро дали о себе знать. Кристофер Уитсфорд стал более гибким, жилистым, правильные подобранные упражнения и физические нагрузки изменили его походку и осанку, а во взгляде начал проскальзывать почти голодный блеск — ощущая растущую силу, целенаправленно пестуемую в нём старшими товарищами, парень изнывал от желания показать себя. Отросшие почти до плеч светлые волосы, он, отказавшись стричься, стягивал в хвост и, подражая учителю, начал одеваться в свободную одежду темно-серых тонов и носить волшебную палочку в узком чехле на правом предплечье, научившись выбрасывать ее в ладонь одним быстрым движением кисти. По мнению Гарри, их протеже был вполне готов к активным действиям в составе группы.

Задержка, подарившая им почти неделю драгоценного времени, была обусловлена тем, что Поттер и Хмури терпеливо выжидали, когда концентрация сил противника в Бамбурге станет наиболее высокой. Командиры Реддля стягивали туда свои отряды для организации ответного удара по силам Министерства. Возглавивший армии Темного Лорда Рабастан Лестранж, ни на миг не забывая о незавидной судьбе своего предшественника, подошел к планированию этого удара с максимальной тщательностью и вниманием.

Но трудно играть в карты с шулером, у которого в рукавах ещё до начала партии припрятано целых пять тузов. А в данной ситуации сторона Поттера, имевшая «в рукаве» Мальсибера, была как раз таким шулером.

И едва старый замок наполнили прислужники Вольдеморта, готовые по сигналу вырваться наружу, подобно опустошающей все на своём пути саранче, об этом немедленно стало известно и Поттеру, и Хмури, а те не стали мешкать, тут же запустив механизм упреждающего удара.

В атаке принимали участие и авроры, уже успевшие распробовать и полюбить вкус победы, и «личная гвардия» Поттера, которая на этот раз выдвигалась в бой в полном составе, всей девяткой. В защищенном со всех сторон «убежище» остался только Добби.

Глава опубликована: 24.06.2009

Глава 06. Штурм.

Бамбург оказался крепким орешком.

Силы авроров, без особого труда подавив не слишком яростное сопротивление авангарда Упивающихся, за каких-то полчаса захватили древний, но по-прежнему крепкий и грозный замок.

И только после этого поняли, почему враг не слишком-то усердствовал, обороняя каменные стены, бастионы, донжон и внутренние помещения Бамбурга.

В самом сердце замка обнаружилось несколько ведущих вниз проходов, в которые при необходимости мог бы вползти средней степени упитанности дракон. И туда, в дышащую сухим холодом тьму, и отступили все слуги Тёмного Лорда. Авроры-разведчики, посланные вперёд по проходам, вернувшись, кратко доложили: внизу расположился настоящий подземный город в несколько этажей. И чтобы прочесать его, потребуется загнать под землю почти весь личный состав.

Если бы командование авроров знало поговорки далёкой снежной страны, раскинувшейся почти на половину Евразии, в тот момент ему бы на ум немедленно пришла следующая: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

Предварительные планы редко выдерживают столкновение с реальностью, и необходимые правки зачастую приходится вносить прямо по ходу боя. Так произошло и на этот раз. План штурма Бамбурга в первоначальном своем виде не предусматривал сложных ходов и выглядел следующим образом: блокировать все магические и немагические пути отступления, с минимальным ущербом для замка зачистить его верхние этажи, а в подземельях, учитывая состав и сущность тамошних обитателей, а также характер хранящихся там грузов, провести тотальную дезинфекцию. То есть, залить их чем-нибудь радикально несовместимым с существованием любых живых и неживых существ.

Близнецы Уизли активно ратовали за маггловско-техническое решение вопроса, предлагая для начала пустить в подземелья какой-нибудь отравляющий газ, например, фосген. Будучи тяжелее воздуха, он бы очень скоро заполнил все подземные ходы, попутно отправив на тот свет всё, что имеет несчастье дышать. Ну а для тех, кому газ окажется не страшен, рыжие пироманы пообещали быстренько организовать пару-тройку-четверку... в общем, столько тонн напалма, сколько будет необходимо.

Гарри Поттер, в противовес Фреду и Джорджу, предложил магическое решение проблемы зачистки, намекнув, что в арсенале Киар-Бет имеются вещи и покруче, чем коктейль из фосгена с напалмом. Да и сила Огненной Стихии по-прежнему была при нём.

Однако корректировка разведданных задушила в зародыше так и не успевший разгореться спор о преимуществах того или иного метода массового геноцида в отдельно взятом многоярусном подземном лабиринте. По поступившим сведениям в катакомбах Бамбурга содержались ещё и пленники — авроры, попавшие в руки врага в бессознательном состоянии, и заложники из числа членов семей работников Аврората и Министерства. «Империус» все же не давал абсолютной гарантии, и порой слуги Вольдеморта предпочитали действовать более надёжным способом, используя в качестве рычага давления на нужных людей жизни их близких и родственников.

Этот факт ставил жирный крест на использовании любой силы по площадям и ясно давал понять, что решать проблему зачистки подземелий придется в уже привычном, хоть и более сложном и хлопотном стиле: разбившись на боевые группы и прочесывая каждый закоулок тянувшихся на многие километры многоэтажных подземелий.

Задача была поставлена, и командование авроров во главе с Аластором Хмури приступила к ее выполнению. Неподалеку от самого замка установили полевой штабной шатёр, и начали формировать и готовить к спуску боевые группы авроров по десять-пятнадцать волшебников в каждой. Все получали индивидуальное направление движения. Точного плана катакомб не было ни у кого, и Гарри с друзьями воочию увидели, как работает магическая карта, которой пользовался Хмури во время обороны Эпплби. Изначально расстеленный на раскладном столе широкий лист пергамента был совершенно чист, но когда авроры, первыми спустившиеся под землю и разошедшиеся по своим маршрутам, принялись накладывать по пути следования специальные заклинания-метки, на карте начали синхронно проступать четкие контуры плана этого участка тоннелей и цветные точки, отмечавшие тех, кто по ним продвигался.

Гарри, который со своим отрядом участвовал в операции с правом некоторой автономии, но подчинялся общим приказам и плану действий, разделил свои силы следующим образом: троих Уизли, усиленных приданной им Окой, сочли боевой единицей, равной двум отрядам авроров и отправили обходным маршрутом по боковым тоннелям, а Норт, Рен и Грейнджер вошли в состав групп, двигавшихся напрямую, через самые горячие участки. Как, впрочем, и сам Гарри, который вместе с Крисом отправился с отрядом своего старого знакомца Тома Уорбека.

Углубившись в подземелья, авроры немедленно столкнулись с упорным сопротивлением. Командир Упивающихся Смертью, кем бы он ни был, быстро сориентировался, придумав нехитрый, но эффективный способ противодействия резко выросшей ударной силе авроров.

Из поражения при Эпплби были сделаны верные выводы. Ввяжись Упивающиеся в схватку с отрядами Департамента Магического Правопорядка на открытой местности или займи глухую оборону в самом замке, итог был бы вполне предсказуем — вооруженные усиленными палочками авроры очень быстро раскатали бы врага в блин на равнине или похоронили бы обороняющихся под обломками замковых стен.

А вот в запутанном лабиринте подземных залов, коридоров и анфилад, где общее сражение было невозможно, и война превращалась в противостояние небольших постоянно перемещающихся групп, у оборонявшихся появлялся неплохой шанс если не удержать свои рубежи, то хотя бы попытаться сыграть с ненавистными аврорами с приблизительно равным счетом.

Фронт подземного наступления сразу же обозначился россыпью стычек и скоротечных сражений, в которых мобильные банды Упивающихся, пользуясь отличным знанием здешнего лабиринта, наносили удары и тут же скрывались в переплетении коридоров и переходов. Появились первые раненые и убитые, что нисколько не добавило аврорам ни хорошего настроения, ни выдержки. После случая, когда две поисковые группы Аврората, столкнувшиеся в подземельях, в пылу сражения едва не перебили друг друга, приняв за противника, штаб операции с помощью волшебных зеркал спешно разработал систему «пароль-отзыв», и зачистка пошла куда успешнее. Теперь при приближении к любому подозрительному тоннелю, каземату или схрону, авроры сначала выкрикивали пароль, и если в ответ не слышался правильный отзыв, то следом туда летели уже не слова, а боевые и парализующие заклинания. Хотя в случаях с помещениями авроры старались действовать очень осторожно, памятуя, что пленников могут держать где угодно.


* * *


Тройка Уизли — Джордж, Фред и Джинни — двигались по третьему, предпоследнему ярусу подземелий Бамбурга. Окой, изначально входившую в их группу, они оставили в самом его начале: сверху пришел приказ обследовать близкое и не охваченное ни одним из отрядов ответвление тоннелей, и японка вызвалась добровольцем. Встрепенувшийся Джордж, собрался, было, с ней, но подруга, загадочно улыбаясь, успокоила его, заверив, что с разведкой она вполне справится в одиночку, а их спаянную боевую группу лучше не разбивать. Скрепя сердце, Джордж признал её правоту, и Уизли продолжили зачистку. И спустя сотню метров чуть не угодили в засаду. Целый сноп заклинаний, ударивший из скрытого «кармана» тоннеля, едва не накрыл их; хвати у Упивающихся терпения подпустить Уизли поближе, и жертв или серьезных ранений было бы не избежать. А так всё вылилось в ставшую почти привычной, наполненную визгом рикошетов пуль о камни перестрелку из-за всевозможных укрытий, в которой решающую роль сыграли ручные гранаты, брошенные за угол натренированными руками рыжих братьев. Уровень их воинской подготовки достиг таких высот, что близнецов с распростертыми объятиями приняла бы в свои ряды любая террористическая организация, от ИРА до Аль-Каиды.

Дождавшись, когда осядет пыль, Фред в открытую двинулся вперед и тут же обнаружил, что слегка поспешил — не все Упивающиеся погибли под осколками. И оставшийся в живых, слегка контуженный маг оказался не робкого десятка — не отвлекаясь на гибель товарищей и не пытаясь сбежать, он взмахнул палочкой, посылая в Фреда режущее заклятие.

А тот, практически синхронно с ним вскинул... свой укороченный «Хеклер-Кох МР5К».

— Идиот! — сдавленно выкрикнул поднимавшийся позади Джордж, понимая, что уже не успеет поставить барьер перед братом. И песчаный щит Джинни, столько раз выручавший их сегодня, тоже гарантированно опоздает прикрыть рыжего остолопа, забывшего об элементарных защитных мерах.

Однако произошло нечто странное — перед Фредом сверкнул широкий защитный круг невербального «Протего», отбивший заклинание «Секо» в сторону, а затем кургузый пистолет-пулемет в руках близнеца плюнул огнем, и очередь из пяти пуль разорвала мантию на груди противника, отшвырнув его уже на остывающие тела покойных подельников.

В коридоре повисла тишина, Джинни и Джордж неверяще таращились на брата.

— Фред, я, конечно, знал, что ты — неординарная личность, способная на многое, но чтобы колдовать маггловским пистолетом-пулеметом... — первым нарушил молчание Джордж. — Считай, что я готов припасть к твоим стопам и униженно молить обучить меня этому великому искусству.

— А что, припадай, я не против, — ухмыльнулся Фред. — Давай-давай, пади ниц, презренный, и трепещи перед величием моего несравненного гения!

Он поднял оружие стволом вверх, демонстративно сдув легкий дымок.

— Но сегодня я удивительно великодушен и поэтому готов раскрыть свой бесценный секрет практически задаром: отныне и впредь в нашей мастерской порядок наводишь ты, — и Фред повернул оружие левой стороной к Джорджу. Тот присвистнул и коротко хохотнул.

Слева, вдоль короткого ствола немецкой трещотки обыкновенной синей изоляционной лентой была примотана... волшебная палочка Фреда с надетым на нее усилителем. А ее ручка находилась прямо над большим пальцем руки, лежащим на рукояти «Хеклера». Демонстрируя суть трюка, Фред несколько раз переставил палец с рукоятки на толстый конец палочки и обратно.

— Это элементарно, мой наивный брат — просто как подложить петарду Филчу в тапочки, — довольно ухмыльнулся рыжий изобретатель.

— Да чтоб мне с упырем нашим в одной комнате жить! — экспрессивно возопил Джордж. — Ведь точно! Вовсе не обязательно с_ж_и_м_а_т_ь палочку в руке, достаточно просто касаться ее! Вот же братец, вот голова! — и он требовательно протянул руку. — Гони сюда изоленту!

В следующей же стычке такая комбинация наглядно продемонстрировала свою действенность, и в дальнейшем братья продолжили её использовать: выскакивая перед противником, они с ходу применяли «Протего», и отбив летящие в них заклинания, сразу же жали на спусковые крючки, кося противника, как траву. Сестре оставалось лишь подстраховывать их с тыла.

Враждебные подземелья тянулись все дальше и дальше, и у маленького отряда невольно начало создаваться впечатление, что они прошли под землей уже не менее половины Англии. Стычки и стрельба сменялись обшариванием хранилищ, затем снова следовали стычки, и снова приходилось производить ревизию вольдемортовских кладовых.

В этих подземных складских помещениях хранилась разнообразная одежда, провизия, штабеля непонятных предметов и стояли целые стеллажи зелий. После третьего или четвертого склада близнецы признали, что их план тотального выжигания подземелий стал бы просто преступным расточительством: многое из хранившегося здесь добра пригодилось бы и другим людям, а всё прочее подлежало тщательному изучению. Так, наткнувшись на комнату, где на мягкой подстилке лежали десятки яиц василисков, рыжая троица потратила несколько минут, строя предположения, как слуги Вольдеморта умудрились провернуть такое. Недавним ученикам Хогвартса было хорошо известно, что василиски вылупляются из куриных, или, согласно другим источникам — из петушиных яиц, высиженных жабами. Оставалось только теряться в догадках, каким образом Упивающиеся смогли остановить этот процесс на последней стадии, создав некие «полуфабрикаты» смертоносных чудовищ.

Спустившись на четвертый ярус, Уизли покинули зону активных боевых столкновений. Здесь царила какой-то липкий холод и мертвая тишина, не долетали ни крики, ни проклятья, ни характерные звуки ударов магических зарядов о камень, не смолкающие в туннелях верхних уровней.

Продвигаясь вперед и лишь оставляя время от времени на стенах или полу заклинания-метки, боевая тройка Уизли всё дальше углублялась в подземный лабиринт, чьи то широкие, то узкие проходы неизменно вели вниз. Признаки обжитости понемногу исчезали, а самих Упивающихся и свидетельств их присутствия Уизли не попадалось уже довольно длительное время. Зато следов запустения стало хоть отбавляй: ноги молодых людей шлепали по мокрому камню пола, временами по неосторожности попадая в лужи жидкой, подернутой белесой пленкой грязи. Магические светильники попадались все реже и реже, а лучи «Люмос Директо» выхватывали из темноты то потолок с обильными лохмотьями бледной плесени, то пятнистые стены, блестящие от влаги стекающих по ним испарений. Здесь, глубоко под землей, даже сам воздух стал спертым и неподвижным, как в плотно закрытой бочке.

— Может, повернем назад? — предложила Джинни, с отвращением разглядывая сырой тоннель и некстати вспоминая другой, очень похожий на него, ведущий в Тайную Комнату. Девушка старательно гнала от себя неприятные воспоминания, но они возвращались с пугающей настойчивостью, и она не могла отделаться от ощущения, что каждый шаг приближает её к смертельной опасности. — Вряд ли мы найдем, тут вон даже черви не прижились.

— Нет, надо дойти до конца, — возразил Фред. — Сказано же было: проверять все, совать нос в каждый закуток. Вот пройдем этот тоннель, и все. К тому же он вроде и заканчивается обширным тупиком, чем-то вроде большого зала…

И действительно, длинный туннель, шедший строго горизонтально, вскоре резко раздался в стороны, а пол нырнул вниз широким спуском, мгновенно потерявшись во мраке. Фред, Джордж и Джинни остановились у его края и уже готовы были продолжить движение, как Джинни внезапно подняла руку, призывая к тишине. В следующий миг и близнецы услышали отчетливые шаркающие шаги: кто-то шел к ним навстречу.

Не зная, чего ждать, два парня и девушка на всякий случай отступили на несколько шагов, и вскоре три луча света скрестились на раскачивающемся сером силуэте, который при ближайшем рассмотрении оказался изможденным, грязным человеком. Молча, с безвольно висящими руками и опущенной на грудь головой, он механически брел вперед, подволакивая ноги.

— Эй, вы кто, сэр? Вы пленник? Вы слышите меня? Ответьте!

Но человек не реагировал на оклики, продолжая молча приближаться к тройке Уизли.

— Знаете, что-то мне это не нравится, — пробормотал Фред, отступая еще дальше сам и увлекая за собой брата и сестру. — Что-то мне это совсем не нравится… Люмос Максима!

Ярчайшая вспышка света высветила приближающегося гостя, как на картинке, и всем сразу бросилась в глаза насквозь мокрая, облепившая тело одежда, слипшиеся сосульками волосы и самое главное — темные пятна и черные, уже не кровоточащие раны, обильно покрывающие открытые участки тела с бело-серой кожей. А через секунду на Уизли навалился запах — густой, тяжелый, тошнотворно-сладкий запах мертвой плоти, уже тронутой разложением.

— Это инфернал! — одновременно выкрикнули близнецы, инстинктивно нажимая на спусковые крючки. Две очереди разнесли голову неупокоенного мертвеца в ошметки, как гнилую тыкву, и отшвырнули его обратно во мрак, откуда он и явился.

Но лучше бы они этого не делали — не успели еще раскатистые звуки стрельбы затихнуть звонкими, дробными откликами, как из темноты раздался множественный шорох, и послышалось многоголосое горловое шипение, эхом заметавшееся под невидимым потолком, как целый хор потревоженной змеиной свадьбы.

Но это были не змеи.

Скособоченные, осклизлые, одинаково безликие мертвецы в грязной, где-то целой, где-то рваной одежде, выныривая из черноты и распространяя волны тошнотворной вони, начали сноровисто карабкаться к живым по широкому каменному пандусу, подымавшемуся откуда-то из непроницаемой темноты самого нижнего яруса подземелий.

— Теперь понятно, почему тут никого не было! — скривившись от зловония, Джордж выпустил длинную очередь, но маггловское оружие не могло второй раз убить то, что было уже давным-давно мертво: инферналы не обращали ни малейшего внимания на пули, с негромким чавканьем впивавшиеся в их тела, всё так же двигаясь в прежнем направлении.

Мало что изменил и пару раз оглушительно бабахнувший помповик Фреда, «Моссберг 500 Круизер». Рой крупной дроби влегкую оторвал какому-то мертвяку руку у плеча, но тот лишь покачнулся, на секунду замедлился, и тут же, роняя на пол куски гнилого мяса, продолжил резво ковылять вперед, к так сильно привлекавшему его теплу живых. К теплу, плоти и крови.

Близнецы сориентировались быстро.

— Стволы долой! — скомандовал себе и брату Джордж, для удобства отдирая от «Хеклера» волшебную палочку и закидывая бесполезное пока оружие за спину. — Придется вспомнить что мы — и волшебники тоже! Отходим в глубь коридора, там дохлякам придется потесниться, и начинаем жечь! Джин, ты держи тыл, чтобы никто не зашел нам со спины!

И огонь, древнейшее средство, придуманное человеком для защиты от всего, что кроется во мраке, не подвел и в этот раз.

Две ревущие струи пламени, вырвавшиеся из палочек близнецов, ударили в плотный строй быстро надвигавшихся инферналов, сразу опрокинув их передние ряды и превратив живых покойников в корчащиеся на полу горящие манекены, исходящие черным, маслянистым дымом. Гулкие хлопки усиленного «Инсендио», бело-оранжевыми, яркими вспышками освещающие влажные и блестящие стены тоннеля, раз за разом пачками сшибали наземь дымно полыхающую нежить, но на смену сгорающим мертвецам упорно шли новые, безучастно топча ногами собратьев, рассыпающихся на тлеющие уголья.

Уизли, как заправские огнеметчики, жгли их десятками, но враги, поднятые из мертвых искусством черной магии, и не думали заканчиваться. Наоборот, их становилось всё больше; словно мошки, летящие на пламя, инферналы выходили из темноты и настырно перли и перли вперед. Долго оставаться на прежней позиции было нельзя; нет, жечь оживших мертвецов близнецы могли хоть до второго пришествия Гриндевальда, но только не в этих подземельях. И дело было даже не в забивающем ноздри густом запахе горелой мертвечины, а в дыме, понемногу заволакивающем эту часть глубинного лабиринта с его неподвижным, прогорклым воздухом. И Фред, и Джордж, орудуя волшебными палочками, уже давно кашляли и постоянно терли покрасневшие, слезящиеся глаза. Джинни было немного легче, у нее были плотно сидящие очки, но дышать и ей становилось все труднее.

— Все, пора отходить! — кашляя, крикнула она братьям. — Иначе мы тут задохнемся!

— Ага, как же! — отозвались близнецы. — Стоит прекратить их жарить — и эти кадавры нас просто сомнут!

Джинни с досадой притопнула ногой — и на ум ей неожиданно пришла замечательная идея.

— Фред, Джордж! — громко позвала она. — Признавайтесь, вы все же наверняка притащили с собой что-нибудь огнеопасное? В этом вашем уменьшенном арсенальчике?

Братья, не опуская палочек, быстро переглянулись, и Джордж ответил за обоих:

— Каемся, грешны. Есть у нас маленький пузырек напалма. Тонны на полторы. Ну, и фосфора белого немножко...

— А этого хватит, чтобы сжечь всех этих тварей?

Это было все равно, что спросить у Добби, сумеет ли он приготовить пюре с сосисками. Близнецы, оскорбленные в лучших своих чувствах, уставились на сестру:

— Хватит ли? Да когда эта штука рванет, здесь начнется такое, что знаменитый Лондонский пожар покажется йольским костерком!

— Тогда действуйте! Я вас подменю, а вы пока доставайте и готовьте свои зажигалки. Швырнете их в гущу мертвяков, мы бегом отступим, и я завалю тоннель на несколько метров. А дальше по ходу есть лестница на верхний уровень, я видела.

— Тогда поехали! — не стали спорить братья.

Произошла мгновенная рокировка — Джордж и Фред, покинув рубеж обороны, отскочили назад, а Джинни заняла их место, выбрасывая вперед руку с волшебной палочкой.

По части колдовства девушка давно уже заметно превосходила старших братьев, так что усиленное «Инсендио» выходило у нее не как у близнецов — широким оранжевым факелом огня, а было светло-желтым и узким, точно длинное лезвие. Оно не воспламеняло наступающих инферналов целиком, а, скорее, пережигало их по нескольку штук зараз, как стократно увеличенный газовый резак.

А тем временем Фред раскрыл свою волшебную коробочку, произнес заклинание увеличения, и на мокрый камень пола с глухим стуком встал предмет, больше всего похожий на газовый баллон с ручками, который используют магглы в своих жилищах. Широкая и низкая, эта емкость по-прежнему не имела своего истинного размера, будучи подвергнута уменьшительным и облегчающим заклинаниям в два этапа, и сейчас — освобождена только от первого.

Близнецы склонились над баллоном, и работа в четыре руки закипела: Джордж широкими мотками черного скотча приматывал к пузатым бокам ёмкости плоские контейнеры с белым фосфором, а его брат буквально на коленке сооружал взрывное устройство — кубик «С-4» плюс простейший электронный таймер-детонатор.

— Ну что, вроде должно получиться...

— Да куда ж оно денется... Мы же проверяли, магия уменьшения «Редуцио» не выдерживает нагрева даже до двухсот градусов, а тут рванут пластид и фосфор, а потом и принявшая свой истинный размер наша бутылочка, — Фред криво улыбнулся. — Мало не покажется никому, успеть бы ноги унести...

— Джинни, готово! — крикнули братья, «Ховером» отрывая от пола свою адскую машину. — Таймер на две минуты, и время пошло!

— Хорошо! Швыряйте вашу бомбу как можно дальше — и бегом по коридору! Живей!

— И-раз! И-два! И-три!! Мобилиарбус!! — близнецы сдвоенным заклинанием дружно запустили свой увесистый подарочек прямо в гущу инферналов, и тут же со всех ног бросились бежать прочь. Их сестра, выпустив по мертвецам еще один сноп огня, через мгновение ринулась следом за ними.

Зомби, казалось, на миг растерялись: притягивавшие их жертвы словно бы растворились в пламенной завесе. Только через несколько драгоценных минут притуплённые инстинкты дали знать, что трое живых не исчезли, а стремительно удаляются прочь. Толпа не-мертвых созданий качнулась вперёд, но Джинни тоже не дремала. Отбежав на десяток метров, она остановилась и развернулась лицом к преследователям.

Песчаный покров Эгора опал с ее затянутого в комбинезон тела, разбился на десятки струй, которые подобно змеям стремительно скользнули вперед по полу, стенам и потолку, находя малейшие щели и зазоры между каменной кладкой и перекрытиями тоннеля и глубоко ввинчиваясь в них.

А затем рыжая девчонка встала потвёрже, чуть откинувшись назад и широко расставив ноги, и единым со своим симбионтом рывком с оглушительным грохотом обвалила на головы вырвавшимся вперед инферналам тоннель на протяжении доброго десятка метров, создав плотную пробку из каменных обломков.

И снова кинулась бежать прочь в шлейфе летящего за ней стягивающегося светло-коричневого песка.

— Быстрее, Джин! Шевели лапами! Вот-вот рванет! — Подгоняли ее Фред и Джордж, приплясывая от нетерпения рядом с ведущим под углом вверх проходом-лестницей. Едва сестра поравнялась с ними, близнецы подхватили её под локти и почти потащили вверх по ступенькам.

И вовремя, потому что в заваленном тупике, на лежащем среди обгорелых останков инферналов подарочке братьев Уизли цифровой таймер высветил строчку из четырех нулей, запустив детонацию пластиковой взрывчатки.

За сотые доли секунды она попросту сдула уменьшающую магию, наложенную на контейнер и, разорвав металлический бок баллона, выпустила на волю его крайне огнеопасное содержимое. Заставив вздрогнуть землю на сотни метров вокруг, в тоннеле расплескался настоящий рукотворный океан огня, который оценил бы по достоинству даже Пиро`сар Поттер.

Пламя сначала пошло по пути наименьшего сопротивления, устремившись вниз, где до того, как их потревожили, в кромешной сырой тьме подземного зала ждали своего часа сотни живых мертвецов. С шипением пролетев вдоль стен, огонь закрутился там стремительным водоворотом, выжигая все дотла — сырость, влагу, плесень на камнях, и, разумеется, инферналов, одновременно отыскивая хоть малейшую лазейку для продвижения вперед. Не найдя таковой, огненный поток со свистом и ревом кинулся назад в тоннель, сквозь завал в конце которого слабо тянуло воздухом.

Близнецы не зря торопили сестру, отлично понимая, что сооруженная ею баррикада не защитит их, а лишь поможет выгадать время, направив огонь сначала в другую сторону. И вот теперь время вышло. Пламя и раскаленные газы, образовавшиеся при взрыве, многократно увеличились в объеме и, разогнавшись в тоннеле, точно в дуле исполинской пушки, со всего маху ударили по каменной пробке.

Ближние переходы и ярусы подземелья ощутимо встряхнуло второй раз, только еще сильнее; где-то повело кладку и стены, что не на шутку напугало находящихся неподалеку авроров и Упивающихся. Особенно не повезло группе вольдемортовских прихвостней, напавшей на след тройки Уизли и сдуру сунувшейся по их следам в тот же нижний тоннель. В их широко раскрытых глазах вместе с ужасом успел отразиться стремительно несущийся на них огненный шквал, но прежде чем до них добралось пламя, тёмных магов буквально изорвало в клочья летящей впереди огня каменной шрапнелью.

А Уизли, тяжело дыша и ухитряясь при этом ещё и браниться сквозь зубы, не щадя ног и перескакивая через несколько ступенек, мчались вверх по лестнице. Преодолев первый пролет и выскочив на площадку, Джинни, Фред и Джордж мгновенно сориентировались и, не раздумывая, рванули в ближайший проход, который тоже вел куда-то наверх. И через два десятка метров остановились, как вкопанные: выход на следующий ярус преграждала грязная, ржавая, но толстая и всё ещё прочная железная дверь, пробитая по периметру крупными заклепками, с рыжим от ржавчины засовом изрядных размеров, буквально прикипевшим к косяку двери.

— Проклятье! — вырвалось у Фреда, и он ткнул волшебной палочкой в дверь. — Алохомора!

Дверь даже не дрогнула.

— Не поможет! — отрицательно дернул головой Джордж. — Она не заперта, просто от времени все части намертво приржавели друг к другу…

— А назад бежать уже некуда!

— Может, «Бомбардой»?

— Отойдите! — Вперёд шагнула их младшая сестра, и снова струи песка, но на сей раз уже не толстые, как змеи, а тонкие и узкие, словно плети ползучего растения, метнулись от неё к двери, пролезая под неё, смыкаясь вокруг толстых петель и запора. Послушные воле двоих своих хозяев, струи песка амкнулись в кольца, между песчинками словно пробежал силовой заряд, встопорщились острые грани отливающих синью кристаллов, и внезапно узкий проход наполнил пронзительный визг разрезаемого железа. От двери плотными снопами полетели белые искры — закольцованные песчаные струи, придя в стремительное вращение, начали просто-напросто выгрызать дверь из косяка, как маггловские цепные пилы.

А из нижних тоннелей всё отчетливее слышался гул, по мере приближения переходивший в свистящее шипение: огонь был на подходе.

— Может, поставить «Протего»? С усиленной палочкой оно же о-го-го какое выходит!

— А толку-то? От огня оно нас защитит, не спорю, но вот ударная волна им же нас и прихлопнет!

— Вот же гадство... Джинннннииии! — близнецы разве только чечётку не отбивали, напряженно глядя в темный зев ведущего вниз прохода. Сейчас… ещё немного… и там полыхнет слепящая желтая вспышка — и их троих запечет прямо на этой двери, как рождественских гусей на противне…

— Да знаю я! — сквозь зубы бросила сестра. Бьющий по ушам пронзительный визг поднялся еще на октаву выше, и вместе с фонтанами искр на пол густо полетели прожигающие одежду капли расплавленного металла.

Звук приближающегося огненного вихря стал громче, уходящий вниз тёмный зев осветился тёмным багрянцем, пахнуло обжигающим жаром…

— Ну, все, похоже, приехали, — пробормотал побледневший Джордж. — Не угостит меня Окой своими ботамоти...

— Что еще за бегемоти? — Не оборачиваясь, спокойно переспросила Джинни. — Не спеши умирать, отведаешь еще своих гиппопотамов. — И визг оборвался на высокой ноте. — Диффиндо!

Ударное заклинание сорвало почти вырезанную дверь, заставив её повиснуть на недопиленной верхней петле, но образовав проход, вполне достаточный для человека.

— Уходим!!!

Дважды приглашать никого не пришлось — юркнув в широкую щель, все Уизли рванули вперёд, как заправские спринтеры. Они успели отбежать метров на тридцать, когда из прохода, окончательно вышибив в коридор стальную дверь, вырвался могучий язык пламени, опалил все, до чего смог дотянуться, и, как живой, с недовольным шорохом втянулся обратно в дымящийся зев прохода.

Инстинктивно прижавшиеся к стенке Уизли с шумным вздохом облегчения сползли по ней на пол, который в этом тоннеле были сух и относительно чист, и пустили по кругу бутыль воды с лимонным соком.

— Ух ты, — выдохнул Фред, оторвавшись от горлышка и передавая бутылку. — Я уж думал, мы там… того... Сгорим на работе, так сказать... Спасибо, сестричка. И твоему бесформенному другу тоже наше с большущей кисточкой.

— Да уж, — кивнул Джордж. — А ботамоти, Джин, это не то, о чем ты подумала, а сладкие рисовые колобки с бобовой пастой. Очень вкусно, кстати, дам потом попробовать.

И, оставив сестру размышлять над причудами японских кулинаров, повернулся к брату, мокрыми руками устало размазывавшему копоть по лицу.

— Ну, и кто был прав, а? Ведь я тебе говорил — не надо напалм с белым фосфором мешать! А ты все: «Так еще ядреней выйдет! Объем взрыва увеличится!» Увеличился, ничего не скажешь — сами чуть частью этого объема не стали...

— да что ты пыхаешь, как голодный соплохвост… Ну не рассчитал немного, с кем не бывает… — Фред даже не потрудился изобразить хоть какое-то раскаяние.

— Немного?!!

— Всё, хватит цапаться, — сурово прервала спорщиков младшая сестра и, чуть покачнувшись, встала на ноги. — Надо двигаться дальше. Тоннель, судя по всему, тоже идет наверх, так что скоро выйдем на поверхность.

— Хорошо бы… — потянул Джордж, — всегда терпеть не мог подземелья — спасибо этой летучей мыши, Снейпу… Да и живые мертвецы совсем не наш профиль, пули их, гадов, не берут. — Парень рывком поднялся, протянул руку, помогая встать сидящему на земле Фреду, и внезапно посерьезнел. — И где сейчас наша Окой? Как она там одна?

— Братишка, она же ясно сказала: с ней всё будет в порядке, — безапелляционно заявил Фред. — Ты что, своей же подружке не веришь?

— Верю, но все равно как-то неправильно это… — слегка замялся Джордж. — Девушка, одна, и в этих кошмарных катакомбах…

— Ничего с твоей Окой не случится, — Джинни сдвинула на лоб очки, и на чумазом от гари лице появилась ободряющая улыбка. — Что-то мне подсказывает, что больше стоит беспокоиться не о ней, а о тех, кто ей самой попадется на пути.


* * *


На развилке тоннелей, ради которой Окой отделилась от основной группы, царила тишина. Но именно в этом месте, как и во многих других, слуги Вольдеморта устроили хитроумную засаду. Тёмные маги накрылись маскировочными плащами с головой и практически слились со стенами тоннеля, освещенного редкими волшебными светильниками.

Сжимая в потных ладонях палочки, солдаты Темного Лорда терпеливо ждали появления боевой группы авроров. Рано или поздно министерские псы покажутся — и тогда, пропустив мимо, им можно будет безнаказанно ударить в спину и перебить всех на месте. Даже у самых смелых и отчаянных волшебников нервы были напряжены, как струны. Каждый понимал: за них по-серьезному взялся не менее серьезный противник, и чтобы уберечь свои шкуры в грядущей мясорубке, придется изрядно попотеть, а что до финала дотянут все, так это Моргана еще надвое сказала.

Однако вместо толпы в ненавистных форменных мантиях к ним пожаловал совсем другой гость.

Заметив красивую японку, остановившуюся в устье тоннеля, Упивающиеся злорадно и довольно, как гиены, захохотав, сбросили плащи.

— Гляньте, как нам подфартило-то! — присвистнул кто-то. — Думали, с аврорами сшибёмся, а тут девка какая-то разгуливает! Хоть и косоглазая, но очень даже ничего…

Темные маги вразвалочку, вальяжно направились к неподвижно стоящей Окой, глумливо посмеиваясь и поигрывая волшебными палочками.

— Эй, крошка, давай не будем разводить тут сопли и сразу перейдем к делу: как насчет большой и чистой любви? Сама видишь, мы парни хоть куда… Джентльмены! Вискарика тебе плеснем для храбрости, чтоб не испугалась ненароком — нас тут много…

Окой, спокойно глядя на подходящих магов и улыбаясь краешками рта, как сытая кошка, неторопливо сунула ладонь в широкий рукав кимоно и вытащила свой изящный веер из тонких, покрытых лаком бамбуковых палочек и вощёной рисовой бумаги.

— Хэ, да вы только посмотрите! — ещё больше развеселились Упивающиеся. — Она собралась бить нас веером! Типа, «Уйдите противные! Я не такая...» Да нет, такая!

Главный хохотун резко оборвал смех, оскалившись и в самом деле став очень похожим на отвратительную гиену.

— Такая или станешь такой! — рыкнул он с истерично-безумной злобой загнанного в угол зверя, которому нечего терять, кроме жизни. — Мы сделаем! Разложим, сука, на твоих же тряпках и начнем драть во все… Эй, даже и не думай убегать! — Маг угрожающе поднял палочку, заметив, что жертва отступила на шаг назад.

Но японка не собиралась убегать или отступать.

Опустив ресницы, она приложила веер к переносице и раскрыла его, закрыв лицо и словно отгородившись от приближающихся к ней врагов. На складчатой, кремового цвета бумаге веера четко обозначились два каллиграфически выписанных черно-красных иероглифа, складывающиеся в японское понятие «Миени миенай» — «Незримое».

— Ух ты! Прячешься, киска? — всё не унимался весельчак, но Окой его как будто не слышала.

— Шичи Хэнге, — нараспев произнесла японка и легким движением большого пальца свернула веер наполовину, открыв левую сторону лица. И вот тут-то Упивающиеся замерли, словно со всего размаху налетев на невидимую преграду.

Лицо девушки изменилось. Под четко прорисованной дугой брови вместе глаза, казалось, возник бездонный провал, а глазницу заполнила непроницаемая чернота, внутри которой хищно пылал багряный обод, алое кольцо, взгляд которого пригвоздил к месту всю семерку.

Для Упивающихся полутёмный коридор на мгновение искривился и потёк, как брошенная в воду акварель — и снова стал прежним, с одним только различием. Каждый из семи волшебников стоял там, где и был, но оставшись совершенно один. И маги заозирались, недоумевая, куда делись их товарищи и, собственно, сама японка.

Глава опубликована: 24.06.2009

Глава 07. Геометрия теней.

— Ты где, косоглазая? Вздумала шутки шутить?! Убью! — Весельчак пришел в себя первым. Он озирался по сторонам, щеря зубы, как матёрый волк, готовый метнуть проклятье на любое движение или звук — но вместо ответа погас свет. Светильники потухли разом, словно попав под «Нокс Тоталус», и Упивающий очутился в кромешной темноте. Секунда, другая… и внезапно его ушей коснулся тихий смех, раскатившийся по коридору, как горсть мелкого серебра.

Эхо металось в узком проходе, многократно отражаясь от стен, а через несколько мгновений волшебник понял, что это вовсе не эхо. Смех множился, доносился и спереди, и сзади, становясь все выше и злее, как будто мага неторопливо окружала приближающая толпа невидимых злобных детишек.

— Не бойся. Это твои новые друзья. Они скрасят твое одиночество и не дадут тебе заскучать, — минуя уши, прямо в голове прозвучал отчетливый шепот, и в непроницаемой тьме, окружавшей мужчину, со всех сторон, один за другим, стали вспыхивать парные красные огоньки, похожие на глаза диких зверей.

— Люмос! — выкрикнул маг, и заклинание вырвало его из мрака, очертив вокруг блеклое, мятущееся пятно света. А заодно — осветило тех, кто не спеша подбирался к нему: десятки небольших, росточком чуть больше полуметра, кукол. Ожившие игрушки, одетые в традиционные японские кимоно, были сделаны с необычайным искусством. Неловко переваливаясь на коротеньких ножках, они кивали черненькими головками и тонко хихикали, подходя к Упивающемуся всё ближе и ближе.

— Что за дерьмо?! — выкрикнул волшебник, выхватывая вторую волшебную палочку и швыряя проклятье с левой руки — одна из кукол стремительно прыгнула на мужчину, в полете широко распахнув пасть, утыканную загнутыми, иглоподобными зубами. — Авада Кедавра!

Заклинание сбило зубастую игрушку на подлете, швырнув её на пол обугленной мешаниной тряпок. Но её собратьев это не отпугнуло: адские отродья, принявшие облик детских куколок, посмеиваясь, подходили всё ближе. И чем ближе они были, тем чаще то одна, то другая тварь резко прыгала, норовя вцепиться Упивающемуся в горло. Волшебнику оставалось только светить себе одной палочкой и, крутясь, как юла, отбиваться другой, рассылая «Инсендио» и «Авады» направо и налево. Куклы рассыпались прахом под заклятиями смерти, корчились и сгорали в огне, рвались пополам, но продолжали настырно лезть из темноты, как облако ночных насекомых, летящих на одинокий фонарь. Тяжело дышащий, почти обезумевший от забивающего уши мерзкого многоголосого хихиканья, слуга Вольдеморта, улучив момент, оглянулся… и не увидел ничего, кроме мириадов приближающихся во мраке красных огоньков.


* * *


Другой Упивающийся из шайки, имевшей несчастье попасться на дороге одинокой восточной девушке, замер на месте, выставив палочку перед собой. Приличный боевой опыт подсказывал ему, что самое главное — не спешить и оставаться настороже. Однако никакой опыт не смог уберечь его от того, что произошло дальше.

В какой-то миг застывший в боевой стойке маг почувствовал, что по его ноге что-то ползет. Он опустил взгляд, светя себе волшебной палочкой, и содрогнулся от омерзения: пол был сплошь покрыт шевелящимся ковром крупных, омерзительно блестящих сороконожек, и некоторые уже карабкались вверх по ткани его одежды. Грязно выругавшись, слуга Вольдеморта начал скакать и приплясывать, силясь стряхнуть с себя цепких созданий, но те не отлипали, и новые твари, одна за другой, атаковали выбранную жертву. Они забирались в штаны, проникали под рубашку, поднимаясь всё выше и выше.

Уже не бранясь, а сдавленно подвывая от подступающего ужаса, человек трясущимися руками отдирал от себя сочно лопающихся в пальцах многоногих тварей, но всё было тщетно. Черная шевелящая масса погребла волшебника под собой; сороконожки протискивались в его уши, ноздри, рот и под веки, а иные, судя по ощущениям, уже копошились под кожей и в самой голове.

Говорят, что без конца жалящие слепни, способны заставить взбеситься даже самую спокойную лошадь. И если это может произойти с животным, не имеющим ни разума, ни воображения, то что уж говорить о человеке…

Охваченный паникой, ужасом, нестерпимым зудом и обжигающей болью от бесчисленных укусов, подстегиваемый наплывающим безумием маг не нашел ничего лучше, как со всего разбегу попытаться протаранить головой стену в надежде хотя бы таким образом раздавить десяток мерзких созданий и избавиться от сводящего с ума копошения внутри черепа.


* * *


Быстрее всех умер самый старший из Упивающихся. Его сердце не выдержало и остановилось, когда плиты пола под его ногами внезапно покрылись трещинами и начали раскалываться на куски, как тонкий лед, а его самого, невзирая на отчаянное барахтанье, стало медленно, но неотвратимо затягивать оказавшееся под полом блестяще-черное, отвратительно пахнущее болото. Густая жижа сковывала движения и липко тянулась за пальцами, а каменный потолок, дрогнув, внезапно пошел вниз, обещая вскоре окончательно вмять человека в его зловонную могилу.


* * *


Две пары глаз, не отрываясь, следили за происходящим. Одни тёмно-карие, слегка раскосые, в которых всё ещё плясали багровые отсветы, другие — светлые, расширившиеся от ужаса.

Отставший от своего отряда Упивающийся вжимался в стену каменной ниши в глубине подземного перехода, густо затянутой паутиной с налипшей на неё пылью. Он замешкался, возясь с застёжкой плаща, в то время как семеро его товарищей, похохатывая и отпуская издевательские реплики, наступали на хрупкую азиатку. И поэтому стал свидетелем того, как не успев приступить к веселью, все семеро внезапно остановились, на несколько секунд точно обратившись в камень, а затем все одновременно словно обезумели.

Один, подпрыгивая, как сумасшедший, страшно завыл и, дергаясь всем телом, начал раздирать ногтями собственное лицо, попытался выдавить себе глаза, а затем с разбегу размозжил голову о ближайшую каменную стену. Другой сначала суматошно, словно тонущий пловец, замахал руками, а потом схватился скрюченными пальцами за грудь и, хватая воздух посиневшими губами, ничком рухнул на пол. Третий и вовсе стал швыряться боевыми заклинаниями направо и налево, словно отчаянно отбивался от видимого только ему одному врага. Но единственными, в кого он попал, были его же четверо товарищей, которые столбами застыли на месте и, наверное, так и не поняли, от чего умерли.

К этому, последнему оставшемуся на ногах магу японка подошла лично. И когда тот, тяжело дыша и глядя в пространство расфокусированными глазами, послал Аваду в очередного невидимого врага, та гибко поднырнула под выставленную вперёд волшебную палочку. Со стороны казалось, что изящная, миниатюрная девушка слегка толкнула его узкой ладонью в подбородок, но голова Упивающегося с коротким хрустом дернулась вбок и назад, запрокинувшись почти за спину, и мужчина осел на пол без признаков жизни.

А следом за этим произошло нечто, ещё куда более странное.

Длинноволосая восточная красавица, покончившая с семью Упивающимися меньше чем за минуту, со щелчком закрыла веер, сунула его в широкий рукав кимоно и с коротким смешком громко произнесла по-английски:

— Эй, ты! — Акцент в её речи был почти не заметен. — Можешь не прятаться, я все равно тебя вижу.

Сердце волшебника подскочило к горлу; он замер, не смея даже вздохнуть, полностью уверенный, что сказанное адресовано ему, и что сейчас его вытащат из укрытия и быстро присоединят к валяющимся на полу трупам.

Но он ошибался. В следующее мгновение откуда-то с потолка уходящей направо подземной анфилады, из места, где секунду назад — мужчина готов был в этом поклясться! — никого не было, на пол мягко и беззвучно спрыгнула девушка.

Смуглая и довольно высокая, она была одета в свободный, темный костюм простого покроя, мягкие полусапожки без каблуков, а из расположенных на бедрах узких карманов-ячеек выглядывало нечто, очень похожее на рукояти метательных ножей. Её пышные, кудрявые волосы необычного, почти красного цвета были стянуты в короткую толстую косу. Лоб охватывала неширокая повязка.

Выпрямившись после приземления, она завела правую руку за спину и, настороженно окинув взглядом разделявшие их с японкой семь или восемь метров, с холодным выражением красивого лица выговорила:

— Как ты?.. Кто ты вообще такая? Назови себя, пока ещё жива.

Ответом ей был негромкий, мелодичный смех, будто та, что смеялась, услышала что-то очень забавное. Так обычно смеются женщины, когда совсем маленькие дети с полной серьезностью пытаются изобразить из себя взрослых.

Но смех стих так же быстро, как и начался.

— Не тебе, жалкое подобие, требовать чего-то от истинных, — проговорила японка, и каждое её словно падало, словно камень. — Кто ты такая, чтобы спрашивать моё имя?.. Впрочем, если тебе так уж хочется знать, я, пожалуй, представлюсь…

По коридору словно пронёсся порыв ветра, которому решительно неоткуда было здесь взяться. Он мимолетно пошевелил одежду и волосы японки и тут же стих. Девушка стояла спиной к сжавшемуся в комок невольному зрителю, и поэтому он не увидел, что произошло с её лицом или ей самой, но на рыжую это «что-то» произвело поистине сокрушительное впечатление.

Она отшатнулась, вскинула и снова опустила руки, и даже с двух десятков шагов было заметно, как побледнело её лицо и расширились глаза. Неизвестная судорожно вдохнула — и резко склонилась в низком поклоне.

— Нижайше п-прошу прощения, sora mai ?n v?rst? ?i d-na… — Запинаясь от сильного волнения, рыжая незнакомка сбилась на другой язык, по всей видимости, свой родной. — Я даже подумать не могла… Простите мою дерзость…

— Как-как ты меня назвала? — ее собеседница, точно птичка, склонила голову набок.

— Я… я не хотела вас оскорбить… На моем родном языке это означает «Старшая сестра и госпожа».

— Вот как? Забавно, так меня еще никто не именовал. — Происходящее, похоже, изрядно веселило японку. — Хотя какая ты мне младшая сестра? Так, внучатая племянница от падшей двоюродной тетки, отдавшейся в сарае нетрезвому тенгу… И что тебе здесь надо?.. Хотя можешь не отвечать, я и так догадываюсь. Тебя послали шпионить за Гарри Поттером. Только возникает вопрос…

Восточная девушка сделала паузу, и неизвестная особа, спрыгнувшая с потолка, побледнела ещё сильнее, если это было возможно.

Для стороннего наблюдателя сценка выглядела довольно комично: высокая, статная, рыжеволосая красавица стояла перед миниатюрной японкой, едва достававшей ей макушкой до плеча, и робела, как нашкодивший первоклассник перед грозным директором.

— Тебя послали только шпионить или убить при случае?

От интонации, с которой это было сказано, рыжеволосую явственно пробрала дрожь.

— Только слежка! — выдохнула она. — И ничего больше!

— Не лжешь… Раз так, живи. И позволь дать тебе совет... младшая сестричка. Не вставай на дороге у Гарри Поттера, потому что если ты это сделаешь, то встанешь и на моем пути. И тогда в следующий раз живой можешь и не уйти. А ещё — задумайся о тех, кто послал тебя сюда. Боги мне подсказывают, что они и те, кто им служит, очень скоро окажутся плывущими в шторм в дырявой лодке. Решай, нужно ли это тебе…

— Да, госпожа, как скажете, госпожа, — послушно, словно заводная кукла, закивала рыжеволосая. И неуверенно спросила: — Я могу уйти?

— Можешь. Убей глупого человека, притаившегося в дыре за моей спиной, и можешь быть свободна.

Упивающийся, неотрывно следивший из своей ниши за разговором странной пары, слишком поздно понял, что на сей раз речь идет именно о нем. Рука высокой девушки молниеносно метнулась к бедру и вперёд и последнее, что увидел в своей жизни слуга Вольдеморта, была тень мелькнувшего в воздухе метательного ножа, через долю секунды пробившего ему лоб точно посередине. В тишине подземного коридора было хорошо слышно, как звонко треснул череп темного мага, пропуская вороненую сталь в мозг по самое кольцевое навершие рукоятки. Тело с глухим стуком выпало из ниши. Кровь, растекающаяся змейками от пробитой головы, на тёмном полу была почти незаметна.

— Ступай, — милостиво кивнула японка, отпуская рыжую, и та, еще раз извинившись и поклонившись, буквально растаяла в воздухе. Окой же, шурша своими соломенными сандалиями, неторопливо направилась по коридору дальше.


* * *


Гарри Поттер и Крис, пробиравшиеся сквозь катакомбы вместе с отрядом Тома Уорбека, тоже без дела не скучали. Их маршрут пролегал по широким магистральным коридорам с большим количеством ответвлений, которые оборонявшиеся сторонники Тёмного Лорда использовали весьма умело, постоянно навязывая стычки группам авроров.

Поначалу Гарри не столько сражался, сколько приглядывал за мальчишкой, но, убедившись, что тот защищается вполне уверенно и даже пытается контратаковать, чуть ослабил внимание. Полные два месяца упорных тренировок, ужатых Маховиком Времени до нескольких дней, давал о себе знать. Перед лицом нешуточной опасности юнец вел себя собранно, уверенно, двигался стремительно, не забывал оглядываться по сторонам, внимательно следил, кто и что у него за спиной, и авроры быстро убедились, что несмотря на юный возраст, в драке Крис — не подарок.

Авроры наступали по неравномерно освещенным тоннелям двумя короткими колоннами, двигаясь вперед вдоль стен и стараясь не выходить на открытую середину и перекрестки, где нападение могло последовать с любой из трех сторон. Порой отряд останавливался для связи с поверхностью или другими поисковыми командами, а иногда — отпочковывал от себя группу из трех-пяти человек для осмотра помещений и ведущих ниже проходов.

Преодолев почти полтора километра подземных коридоров, отряд Уорбека имел в активе пять коротких и две затяжные стычки, в которых потерял трех человек убитыми и ещё шестерых ранеными, причем двоих — тяжело. Но и противник не уходил из этих схваток безнаказанным: путь следования отряда отмечало три дюжины мертвецов. Раненых же усиленные палочки авроров, как правило, не оставляли.

Достигнув очередного перекрестка, атакующие замедлили движение: от центрального тоннеля отходило сразу два боковых, что вынуждало командира отрядить по две тройки авроров в каждый проход и вдобавок оставить силы для контроля самого тоннеля и перекрестка. Впрочем, Поттер и на этот раз облегчил Уорбеку задачу, вызвавшись в одиночку разведать одно из боковых ответвлений. Кристофера он оставил с группой, занявшей развилку, шепнув на ухо надувшемуся, было, пареньку, что поступает так не потому что опасается за него, а хочет обеспечить аврорам весомое усиление на случай внезапной атаки. Это подействовало, Крис тут же занял позицию за каменным выступом, сторожко вглядываясь в зевы расходящихся в стороны тоннелей, которые почти терялись в разбавленном редкими точками светильников мраке.

Сам Гарри направился в левый проход, почти сразу завернувший в сторону.

Неширокий подземный туннель уходил на десяток метров по прямой, еще раз делал поворот и, выйдя снова в прямой проход, на дальнем конце которого угадывалось какое-то ярко освещенное помещение, Гарри резко остановился. Резко обострившееся чутьё безошибочно угадывало впереди две ловушки: одну обычную, шумовую, и вторую посерьезнее, заряженную «Авадой Кедаврой». Магическому зрению она представала слабо пульсирующим зеленым пятном на стене.

«Вот как... Капканчики. Значит, впереди нас ждет что-то интересное. Что-то или кто-то...» — подумал Поттер, неторопливо разряжая сюрпризы и проходя далее, к освещенному арочному проёму.

И действительно, в широкой квадратном помещении, вдоль стен которого сплошь стояли сундуки и шкафы, находилось около десятка упиванцев. Они торопливо собирали в уменьшающие мешки свитки пергаментов, какие-то шкатулки, судя по всему собираясь вскоре покинуть помещение через неприметную полуоткрытую дверь в глубине комнаты.

«Ну что ж, займемся делом...»

Поттер вышел на свет и негромко кашлянул.

Уверенных в том, что они прикрыты от любого внезапного визита Упивающихся словно всех разом кольнули шилом ниже талии: они дернулись и замерли, нацелив свои волшебные палочки на гостя. От немедленного колдовства их остановило только то, что он нисколько не походил на аврора-оперативника.

— Здравствуйте, господа, — Гарри учтиво поприветствовал Упивающихся и коротко отсалютовал им одетым в ножны Тэцу, держа его рукоятью вперед. — Кто желает умереть первым?

— Поттер!!! — в унисон выкрикнули сразу несколько голосов, но атаки снова не последовало, и Гарри отметил для себя, что у этого противника имеется за плечами неплохой боевой опыт, достаточный хотя бы для того, чтобы быстро и трезво оценивать ситуацию. Слуги Вольдеморта выставив перед собой палочки, плавно растягивались цепью, настороженно следя за каждым движением темноволосого юноши.

— А, может, не мы, а ты сегодня сдохнешь? — поинтересовался кто-то.

— Так почему бы не проверить, кого нынче вынесут вперёд ногами? — хищно ухмыльнулся Гарри и сделал приглашающий жест ладонью. Тягучий, темный поток с привычной мягкостью разлился в голове, отдавшись по всему телу россыпью кольнувших нервы иголочек и нетерпеливым зудом в кончиках пальцев. Поттер отработанным движением вскинул меч, отбивая летящие в него проклятия, и полностью сосредоточился на противнике перед собой.

Сзади опасности не ощущалось — коридор Гарри проверил лично, да и его шестое чувство не сигнализировало ни о какой угрозе. Он и не подозревал, как ошибается. Его смутные подозрения были верны, в битве незримо и негласно участвовали и другие силы, и на сей раз уже не только как наблюдатели. Прямого приказа на ликвидацию они не получали, но их хозяйка ясно обозначила приоритеты: при удобном случае облегчить работу слугам её брата.

Так что никто не заметил, как одновременно с пущенным «Петрификусом» и черномагическим заклинанием «Мортус сомнус» из темноты тоннеля некто невидимый и неслышимый послал Поттеру в спину шарик нечеловеческой, и_н_о_й, Высшей магии. Несмертельной, но погружающей любое сознание в глубокое беспамятство, что для Гарри было сейчас почти гарантированной гибелью.

Заклинание попало в цель, в зелёных глазах за круглыми очками словно выключили свет, и Поттер, сильно пошатнувшись, ударился плечом о стену и, уронив руки, сполз на пол.

В первый момент Упивающиеся оцепенели от изумления — такого поворота событий они точно не ждали. Затем, выждав для верности некоторое время, маги начали осторожно приближаться к осевшему у стены телу, не опуская палочек. Самый храбрый из них осмелился пихнуть сидящего с остекленевшим взглядом Поттера ногой в плечо и тут же отскочил. А Поттер мешком опрокинулся набок.

— Ха! Да мы взяли Гарри Поттера! — нарушил тишину зала чей-то восторженный голос. — Господин щедро вознаградит нас!

— Почему это «нас»? — возмущенно перебил его другой. — Меня! Это же я послал в него заклинание!

— Чего? Да ты, тупая рожа, даже с пяти метров в гиганта не попадешь! Это я его уложил!

— Что ты сказал, ты, троллиный ублюдок?!

Безразличный к яростной перебранке своих коллег, одновременно метнувших в Поттера заклинания, один из Упивающихся подошел ближе к заинтересовавшему его предмету, выпавшему из рук поверженного врага. Он достаточно хорошо разбирался в оружии, чтобы мгновенно понять, что перед ним настоящее сокровище.

— Ого! Хороша игрушка у мальчишки… — пробормотал он и схватил лежащий на полу длинный меч в матово-черных ножнах.

Раздалось громкое шипение, жадную руку словно обожгло огнем, и Упивающийся издал дикий вопль, выпустив меч. Вернее — попытавшись выпустить, но у того было своё мнение на этот счет: оружие не желало покидать чужую ладонь. Схвативший его вор, вскрикивая и подвывая, принялся отчаянно размахивать рукой с чернеющими прямо на глазах пальцами, тщетно пытаясь избавиться от коварного клинка. А четверо Упивающихся гнусно хохотали, потешаясь над страданиями своего коллеги, и изумленно замолчали лишь тогда, когда почерневшая рука несчастного отломилась у локтя, как пепел у сигареты, и, ударившись вместе с мечом об пол, рассыпалась серым прахом.

Но на этом неприятные сюрпризы не кончились.

Неизвестный помощник, оказавший Упивающимся столь существенное содействие и скрывшийся сразу после того, как послал заклинание, не имел ни малейшего представления, с кем и с чем ему пришлось столкнуться. Он ни на миг не задумался над таким вопросом: если отправить в глубокий сон сознание Гарри Поттера, то кто или что может проснуться в его теле в_м_е_с_т_о хозяина?

— Риннннннннннн... — поплыл в воздухе тонкий, протяжный звон, и одновременно с этим произошло нечто, казалось бы, невозможное.

Надежно вырубленный заклинанием Поттер, которому по всем законам полагалась находиться в глубокой отключке, внезапно зашевелился и начал медленно вставать, но делал он это как-то ломано и неуклюже, словно марионетка, управляемая пьяным вдрызг неумехой-кукловодом.

— Эт-то еще что за драконье дерьмо, твою ма?.. — насторожившись, начал один из магов, но Поттер рывком поднял опущенную на грудь голову, и слова застряли у Упивающегося в глотке.

Лицо Гарри Поттера напоминало какую-то кошмарную маску — настолько разительный контраст являли собой две его половины: левая, неподвижная и одутловатая, как лик глиняного истукана, со сжатым в нитку ртом и узкой щелью глазницы, и правая — сведенная судорогой в жуткую гримасу, с оскаленными до десен зубами, губами, растянутыми в дьявольской ухмылке, и выпученным безумным глазом.

Тело прекратило хаотично дергаться и замерло, а из горла того, кто ещё недавно б_ы_л Гарри Поттером, вырвался сдвоенный голос, как бывает на представлении чревовещателей. Оба они, сиплый, грубый бас и визгливо-истеричный тенор, одновременно произнесли одну и ту же фразу:

— Нан джя коре ва?!!!

Слова не успели замереть на губах — обе половины лица Гарри дернулись, пытаясь взглянуть друг на друга скошенными к переносице, на манер хамелеона, глазами. Дальнейший разговор уже-не-Поттера самого с собой шел на японском, и оцепеневшие от изумления и ужаса Упивающиеся, не поняли и слова.

— Кагеру?

— Это ты, Дзиннай? Что ещё за напасть? Я думал, что навсегда застрял в том аду!

— Похоже, ИМ вздумалось пошутить, и нас обоих запихнули в тело нынешнего хозяина этого трижды проклятого меча.

— Тсс! Ты что! Не смей так говорить... хотя, что это я, какая теперь разница… Значит, мы сейчас в мире живых?

— Выходит что так, Кагеру. Но вот надолго ли...

— Хе-хе-хе... Да какая разница?! Не будем терять времени! И-и-их… Давай веселиться!!

— А пожалуй что...

Тело Гарри шагнуло вперед, суматошно задергав руками и чуть было не запутавшись в собственных ногах.

— Э, хе-хе... Нет, Дзиннай, так дело не пойдет. Давай не будем мешать друг другу, иначе не выйдет никакого веселья …

Уже-не-Гарри осторожно и даже трепетно поднял с пола Тэцу, сложная смесь страха, отвращения и вожделения промелькнула в его разных глазах. Он пробормотал нечто неразборчивое, а потом с безумным смехом прыгнул вперёд, играючи уворачиваясь от заклятий тёмных магов, наконец-то сбросивших с себя оцепенение.

Впрочем, ещё неизвестно, кто в этой схватке был темнее. Заливисто хохочущее существо — назвать человеком то, во что превратился Поттер, не осмелился бы никто — не обнажая меч, с ходу вбило конец ножен под челюсть ближайшему Упивающемуся, разом достав до мозга. И одновременно сложенные «клювом орла» пальцы левой руки вошли другому магу снизу вверх в подвздошье, прорвав диафрагму и повредив аорту. Хихикнув, жуткое отродье выдернуло пальцы и подставило ладонь под поток обжигающе горячей крови, фонтаном хлестнувшей из раны.

— Таноши!!! — восторженно взвизгнул тонкий голос. Отбив мечом пару Авад, существо резко пригнулось, крутанулось волчком и кинулось на оставшихся в живых вольдемортовых слуг, в мгновение ока из торжествующих победителей превратившихся в серых от ужаса жертв.

Два мертвых черных мага далекого прошлого, нежданно-негаданно получив краткий «отпуск», пользовались моментом на всю катушку. А что лучше всего поможет почувствовать жизнь после сотен лет кошмарного призрачного существования? Разумеется, отнятие оной у других, и вернувшиеся с того света знали это, как никто другой.

Управляемый чужой волей, делавшей его невероятно проворным и вертким, «Гарри» без труда уклонялся, пропуская заклятия почти в миллиметре от себя, отталкивался в нечеловеческих прыжках от стен и потолка, нападая сверху и сбоку, как гигантский плотоядный паук.

— Ха-ха-ха!!! У-ху-ху-ху!! — метались в подземном помещении сумасшедший смех Кагеру и довольное, упыриное уханье Дзинная, а фоном им служили дикие вопли, захлебывающиеся, булькающие хрипы, хруст костей и раздираемой плоти. Никакой магии, только «ручная работа», позволяющая вспомнить ощущение входящего в живую плоть клинка, дурманящий запах свежей крови, вкус чьего-то смертного ужаса, и непередаваемое чувство ускользающей из-под пальцев чужой жизни…

…Последний оставшийся в живых слуга Темного Лорда, с перебитыми руками, ослепший на один глаз, почувствовал, как на его горле сжались сильные пальцы, а затем из заволакивающего все багрового тумана вынырнула наполовину оскаленная демоническая харя — принадлежать человеку э_т_о никак не могло. Тихо, удовлетворённо шипя, существо покрутило свою жертву, с явным наслаждением перебирая пальцы на шее, поворачивая ее из стороны в сторону и разглядывая, как небывалое сокровище.

А потом к лицу и единственному уцелевшему глазу приблизилась вторая рука и... Палец, разрывая веко, нырнул под кость глазницы, и на скулу жертвы выпрыгнул красно-белый студенистый шар глазного яблока, повисший на канатике связок, нервов и кровеносных сосудов.

Болтающийся на подгибающихся ногах, искалеченный Упивающийся издал странный, сдавленный звук — это был даже не крик или хрип, а просто натужное дрожание голосовых связок — обмочил штаны и залепетал что-то бессвязное.

— Что ты там лопочешь, человечек? Ты внимательно на меня смотришь? — проговорил Гарри высоким голосом Кагеру, осторожно взяв выбитый, но все еще живой и зрячий глаз окровавленными пальцами и приблизив к своему лицу, зрачок в зрачок. Язык юноши несколько раз по-змеиному быстро высунулся, словно смакуя запах, исходящий от обреченного человека — острый запах дикого, животного страха. — Ты так боишься... Так боишься боли и смерти... Но на самом деле боль — это благо. Хотя бы потому, что она говорит тебе, что ты всё ещё жив. А смерть… Знаешь, в чем самый главный её смысл, человечек? В том, что смерть — это только начало. Ирашшай!

И стальные пальцы раздавили студенистый шар, брызнувший на лицо розоватой клейкой жидкостью, а другая рука, действуя словно по собственной воле, вогнала в тело Упивающегося лезвие меча, рывком распоров его от живота до горла.

Последний убитый, захрипев и теряя вываливающиеся внутренности, рухнул на пол, и снова, как тогда, в поместье Розье, Поттер остался стоять среди валяющихся вповалку истерзанных трупов, сплошь забрызганный кровью и довольно оскалившийся жутким лицом двуликого Януса.

— Га, Дзиннай! И это — все?! Я ведь только начал входить во вкус! Пойдем же, поищем кого-нибудь еще! Еще, еще... Я хочу еще!!!

— Не вопи, Кагеру, будет и ещё… — левая ноздря расширилась, втягивая воздух. — Я чую… здесь есть и другие… близко… и много...

Но мечтам двух темных магов не суждено было сбыться. Перебив всех наличных врагов, они выполнили то, за чем их ненадолго призвали в мир живых.

— Риннннннннннн… — снова прозвучал тонкий звон, голоса воскресших во всю глотку заорали: «Нет!!!» и…

Гарри выронил меч, обмяк и навзничь рухнул на залитый кровью пол, словно марионетка с обрезанными ниточками.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем юноша прерывисто вздохнул, пошевелился и сел, тут же первым делом машинально нашарив свое оружие.

— Проклятье... — пробормотал он, оглядываясь с диким видом. — Что это было? Как обухом по голове... А этих кто перебил? Неужели я опять «слетел с нарезки»? Давно же прекратилось… Нет, это определенно никуда не годится…

Гарри встал, опершись на меч. Боль и тяжесть в голове медленно, но верно таяли и, проверив, не осталось ли среди врагов выживших, Поттер поспешил обратно к своему отряду. Раздумья и размышления о произошедшем он решил оставить на потом.


* * *


Сражения в подземельях тем временем вошли в качественно новую фазу. Окончательно освоившись в сложной системе тоннелей и переходов, авроры короткими, но мощными, как приемы штыкового боя, атаками, одну за другой уничтожали точки обороны врага. К этому времени наверху, в штабе, уже окончательно сформировалась единая карта катакомб, позволявшая безошибочно наводить отряды на скопления сил противника и координировать деятельность боевых подразделений. Штаб Хмури управлял битвой, как опытный дирижер — сыгранным симфоническим оркестром. А вскоре одной из поисковых групп наконец-то удалось обнаружить пленников, и их тут же эвакуировали на поверхность, тем самым окончательно развязывая аврорам руки.

Несмотря на все хитроумие, опыт и звериную ярость загоняемых в угол слуг Вольдеморта, чаша весов в этом сражении все больше и больше кренилась не в их сторону. И, четко осознавая это, Упивающиеся прибегли к своему последнему резерву, выпустив наружу двух полудиких драконов с наездниками, найденных ищейками Тёмного Лорда в отрогах гор между Румынией и Венгрией.

Под действием взрывных заклятий часть склона холма провалилась внутрь, и из образовавшегося провала величиной с пару железнодорожных вагонов, тут же высунулись две шипастые, вытянутые головы на длинных, серо-зеленых, чешуйчатых шеях.

Один исполинский ящер, мощным рывком ещё сильнее расширив дыру, тут же взлетел, выискивая добычу сверху. Второй же сноровисто выполз наружу, но несмотря на понукание наездника не пожелал раскрывать сложенные перепончатые крылья и остался на земле, плюясь огненными сгустками по подоспевшим аврорам, оставшимся в охранении на поверхности. Маги сноровисто били по огнедышащей рептилии боевыми заклинаниями, но и дракон, судя по всему, уже имел дело с волшебниками: он не пускал длинных струй пламени, а плевался огнем коротко и прицельно. Каждый раз авроры едва успевали выставлять щиты, спасаясь от смертоносного пламени, способного выжечь землю на полметра вглубь. А злобная тварь вдобавок ещё и постоянно двигалась, ловко пряча уязвимые места — глаза, брюхо и внутреннюю сторону основания крыльев — и подставляя под заряды магии лоб и спину, где располагалась самая толстая чешуя, которую не могли пробить даже заклинания, выпущенные из палочек с усилителями.

Но на каждое действие есть противодействие.

Близнецы Уизли не так давно выбравшиеся с сестрой из подземелий через узкую нору, выходящую в огибающий предместья Бамбурга неглубокий овраг, при звуках битвы, вышедшей из-под земли на поверхность, подскочили, как боевые кони при сигнале горна. А, сориентировавшись в происходящем, поглядели на жутких крылатых монстров с нежностью, теплотой и заботой. Точь-в-точь, как шеф-повар на похрюкивающую в загоне свинку, в мыслях уже представляющий её сервированной на блюде, в кольцах лука с румяной корочкой на боках.

— Кажется, пора дать нашим «птичкам» полетать, — мечтательно произнес Джордж, глядя на драконьи танцы из-под ладони, козырьком приставленной ко лбу.

— Я только «за», — ответил Фред, потер в предвкушении руки и полез в свой рюкзак. Снова на землю лег «чудесный ларец» братьев Уизли, скрывающий диковинки совершенно определенного толка. Короткое заклинание — и вынутая из него похожая на маленький пенал коробка превратилась в почти двухметровый кофр, размерами со средний гроб. На ударопрочном, черном пластике белым трафаретным армейским шрифтом значилось:

NSN 1425-01-078-9258

NOM GUIDED MISSILE SYSTEM

INTERCEPT AERIAL M41

Фред сдернул фиксирующие защелки, откинул крышку и взору заинтересовавшейся Джинни открылся лежащий на предохраняющей подложке-форме длинный стеклопластиковый тубус защитного цвета, с пристегнутым к нему коробом с пистолетной рукояткой, толстой трубой прицела и решеткой системы FOE.

Это было ни что иное, как широко известный в маггловском мире переносной зенитно-ракетный комплекс «Стингер», слегка устаревший, но не потерявший от этого ни грана убойной мощи. Будь рядом Поттер или Гермиона, они только вздохнули бы и удивились про себя, как близнецы при наличии почти неограниченной денежной подпитки ещё не прикупили втихомолку какой-нибудь тактический ядерный боеприпас или хотя бы парочку вакуумных бомб.

Парень выдернул из ложа довольно увесистую конструкцию и уверенно вскинул на правое плечо, щелкнув тумблерами питания и пристроив на поясе коробку с охладителем, ведущим к притаившейся в тубусе самонаводящейся зенитной ракете. И только убедившись, что все в порядке, навел двойное кольцо целика прицела на угнездившегося на земле дракона, продолжавшего поливать огнем все, что попадалось ему на глаза.

Уизли вдавил гашетку наполовину, и тепловая головка самонаведения ожившей, но пока неподвижной искусственной «птички», начала торопливо искать подходящую для себя цель. Долго ждать не пришлось: для ракеты, созданной, чтобы улавливать далекое тепло реактивных и турбореактивных авиационных двигателей, огнедышащий дракон, ворочающийся на расстоянии менее километра, представлял замечательную мишень.

Нетерпеливое попискивание системы наведения сменилось пронзительной трелью, свидетельствовавшей, что ГСН ухватила цель, вцепившись в нее невидимыми электронными когтями — и Фред нажал спуск до упора.

Рывок, удар, за плечами полыхнуло пламя, и ракета рванулась из своего узкого лежбища, окутав Фреда Уизли дымом сгоревшего стартового порохового заряда. Длинная десятикилограммовая «малютка», расправив крылышки и стабилизаторы, стремительно понеслась к цели, а почуявший неладное дракон только и успел, что привычно пригнуть шипастую голову. Но умная ракета, запрограммированная идти не непосредственно на сам источник тепла, а с некоторым упреждением, ударила ниже огненной пасти, попав точно в шею. Вес боевой осколочно-фугасной части ракеты составляет три килограмма и того, что хватает для приведения в полную негодность любого летательного средства, с лихвой хватило и летающему пресмыкающемуся.

Взрыв оторвал дракону голову, и та, красиво кувыркаясь, отлетела в сторону в веере тёмной, почти вишневой крови. Обезглавленное туловище, корчась в предсмертных конвульсиях и хлеща хвостом и обрубком длинной шеи, опрокинулось на спину, попутно раздавив своего незадачливого наездника.

— Пошла ящерица на сапоги! — громко выкрикнул Джордж, Джинни с усмешкой три раза хлопнула в ладоши, а избавленные от угрозы чересчур близкого знакомства с огнедышащей тварью авроры дружно и одобрительно взревели. Фред отщелкнул от прямоугольного ложа электронно-спускового механизма еще горячий, выгоревший изнутри, пустой тубус транспортно-пускового контейнера и потянулся за новым.

— Чур, кожа с боков — моя! — выдав глубокую, как недавно пройденные подземелья мысль, стрелок с кряхтеньем взвалил на плечо заново снаряженный зенитный комплекс и вновь прильнул к прицелу.

Второй драконий наездник, с ног до головы закутанный в цветастое тряпье, как бедуин, увидев сверху постигшую его коллегу участь, решил не рисковать и заставил своего крылатого «скакуна» подняться ещё выше. Вот только ракете FIM-92B его маневры были, как сказали бы магглы, до лампочки: она могла поражать цели, летящие на высоте до трех с половиной километров.

Место пуска окуталось белым, дымным облаком, из которого на струе огня маршевого двигателя вылетела вторая длинная стрела и помчалась вверх. Дракон, повинуясь воле наездника, встал на дыбы, как скаковой конь, и разогнавшаяся ракета угодила не в дымящуюся пасть, маячившую на сенсорах самым ярким пятном, а в грудь рептилии, пробив чешую, кожу и мышцы, за которыми скрывались огненные мешки, эти вторые легкие дракона, отвечавшие за пламяизвержение.

Столкновение материального мира магглов и древнего волшебного существа снова закончилось не в пользу последнего. Эффект вышел такой же, как при попадании снаряда в полупустую цистерну с бензином; летающего ящера попросту разорвало в воздухе, расшвыряв куски и фрагменты немаленькой туши по всей округе.

Это был финальный удар, окончательно переломивший ход сражения. Лишившись последних козырей, немногие уцелевшие к тому времени тёмные маги, которых авроры неумолимо выбивали и теснили на поверхность, начали повально сдаваться в плен. Лишь небольшая группа фанатиков попыталась прорваться за пределы антиаппарационного купола, ринувшись в самоубийственную атаку. Их желание было единодушно «принято к исполнению»: авроры без малейшей жалости перебили их всех.

В вечереющее небо взвилась синяя искра и с хлопком взорвалась, превратившись в яркий ультрамариновый шар — сигнал для всех, что поле боя осталось за силами Министерства. Впереди предстоял еще кропотливый труд по окончательной, контрольной зачистке подземных лабиринтов и вывозе многочисленных трофеев, но главное было сделано: Бамбург, как одно из гнезд Темного Лорда, был вычеркнут из списка.


* * *


Точку общего сбора «боевой девятки Поттера» определила троица Уизли, вольготно расположившаяся на травке ближе к Бамбургу и подальше от места уничтожения драконов, к которому стекались как и рядовые авроры, так и уже вызванные работники прессы, стремясь получить наиболее эффектные снимки для своих газет.

Джинни лежа животом на земле, общалась со своим партнером, а тот, используя свое песчаное тело, забавлялся, лепя из песка то копии полевых цветов, растущих неподалеку, то миниатюрного дракона, то копию головы самой Джинни, показывающую язык и корчащую гримаски.

Фред сидя по-турецки, проводил инвентаризацию общего арсенала — этот бой был весьма расточителен по части боеприпасов. Лишь Джордж никак не находил себе места, то вставая, то снова садясь и уже непонятно в который раз начиная разбирать и снова собирать пистолет. Когда же парень заметил идущую к ним через поле Окой, то только две пары карих глаз, глядящих на него с откровенной подначкой, остановили его от того, чтобы не побежать ей навстречу.

Но едва она подошла ближе, рыжий ухажер не выдержал и, сорвавшись с места, схватил ее в охапку, закружил, тормоша, вопросительно заглядывая в лицо и что-то говоря — полушепотом, чтобы не слышали брат и сестра. Окой с улыбкой отвечала, успокаивающе гладя Джорджа по руке, а потом и вовсе тихо засмеялась, прикрывая рот ладошкой.

Следующими, разминувшись на пару минут, прибыли Норт и Грейнджер. Гермиона была спокойна, как и всегда, а Норт лучился тихим счастьем, как бывало тогда, когда ему всласть удавалось помахать своей палицей, пройдясь оной по хребтам супостатов.

Последней явились тройка Гарри, Рен и Крис, и последний тут же попал в оборот к Джинни и Гермионе, которые на правах «старших сестер» тут же начали расспрашивать его о подвигах и осматривать на предмет полученных смертельных ран. Подросток для вида отбрыкивался, внутри едва не лопаясь от гордости: с него только-только начинало сходить боевое, слегка взвинченное возбуждение. Из ран же обнаружилось лишь несколько царапин на щеке, полученных от каменных осколков, брызнувших во все стороны, когда в стену рядом с Крисом угодило взрывное заклятье.

А вот Поттер был несколько мрачен и задумчив.

Схватка, целиком выпавшая из памяти, все не шла у него из головы. Почему он потерял сознание? Что произошло после этого? Может ли это повториться? — вот что занимало сейчас Гарри больше всего. Увы, собственная память — не память трёхсот, которую можно было отматывать назад, как маггловскую видеозапись, и ему оставалось лишь строить различные гипотезы и догадки касаемо произошедшего. Встряхнувшись и решив отложить анализ произошедшего на более удачное время, Поттер немного вымученно улыбнулся глядевшей на него с легкой тревогой Рен, поднял собравшихся вместе друзей и отправился к командному шатру.

В штабе Хмури шло плановое сведение предварительных результатов операции: авроры подсчитывали свои и вражеские потери, выделяли белые пятна на почти сформированной карте подземелий и направляли команды для их исследования. Чувствовалось, что итогами боя все довольны. Лица штабистов сияли, а сам Аластор со своей вечно кривой ухмылкой походил на старого, битого жизнью и травленного бродячего кота, наконец-то сожравшего вожделенную канарейку.

Аврорам было чем гордиться — лабиринты вычищены, заложники и пленники, среди которых обнаружилось немало своих же товарищей, давно считавшихся погибшими, освобождены, а потери…

На то она и война, что без потерь не бывает. Единственным, что сильно обеспокоило командира сводных отрядов, было то, что у нескольких погибших авроров пропали их волшебные палочки, снаряженные усилителями. Ни рядом с телами, ни у пленных их не обнаружили, хотя каждого раздели практически догола и тщательно перетрясли всю одежду. Но Поттер успокоил Хмури, заявив, что даже если палочки похитили успевшие каким-то образом скрыться слуги Вольдеморта, в этом нет ничего трагичного. Понять принцип работы усилителей и воссоздать технологию производства «Отдела Тайн» не сможет никто, а два-три мощных трофея не вернут Упивающимся былой военный перевес.

— Ну что, Гарри, можно сказать, мы вышли на финишную прямую? — подытоживая, буркнул себе под нос Аластор и колко, пристально взглянул на парня из-под кустистых бровей. — Следующая остановка — Хогвартс?

— Именно так, мистер Хмури, — подтвердил Поттер. — Но к старту по этой прямой нам нужно будет тщательно подготовиться. Его Темнейшество, загнанное в угол, может преподнести нам всем очень много крайне неприятных сюрпризов. И первый шаг этой подготовки надо сделать уже сейчас. Рен! Джинни!

Белокурая и рыжая девушки молча выросли у него за спиной.

— Вы сейчас же отправитесь в гости к мистеру «Б-В», — проговорил Гарри, воспользовавшись на ходу придуманным сокращением; ветеран аврорского корпуса наверняка знал поименно всех прошлых и нынешних королей криминального мира, а провоцировать лишние вопросы Поттеру не хотелось. — И сообщите, что Гарри Поттер просил передать всего три слова: «Сезон охоты открыт».

Глава опубликована: 24.06.2009

Глава 08. Учителя и ученики.

Очередной военный совет, проходивший в месте постоянной дислокации сводных аврорских отрядов в дальнем пригороде Брибсби, как обычно, вел Аластор Хмури со своими ближайшими помощниками, супругами Лонгботтомами.

Собрались командиры всех подчиненных Шизоглазу отрядов, от союзной стороны присутствовали Норт и Поттер со своей «второй тенью», как окрестили присутствующие Рен, ибо Гарри редко когда можно было застать в одиночку, без его немногословной спутницы. Прибыл и представитель центрального штаба Аврората, чей состав только-только начал восстанавливаться за счет вербовки добровольцев с хотя бы минимальным боевым опытом и пополнения из недавнего, все же состоявшегося, выпуска школы авроров в Эпплби.

Резкий белый свет висящей под потолком волшебной лампы с простым, широким абажуром четко освещал большой овальный стол в здании штаб-квартиры, заваленный свежими газетами, сводками о состоянии подразделений, свитками пергаментов с отчетами и заметками, многочисленными вкривь и вкось исчерканными картами, и сидящих за ним людей. Внимание мужчин и женщин было приковано к Хмури, занимавшему место во главе стола. Старый аврор, чуть привстав и тяжело опершись обеими руками о потемневшую от времени столешницу, обычным своим ворчливо-скрипучим голосом подводил итоги:

— ...и на данный момент у Вольдеморта остался ещё один оплот — вернее будет сказать, один-единственный. И ни для кого не секрет, что это — наша знаменитая школа чародейства и волшебства Хогвартс, оккупированная противником еще весной и превращенная им в хорошо укрепленный бастион. Сейчас он битком набит всякими темными тварями, натащенными со всей Европы, и разнообразной черномагической сволочью — с самим Томом Реддлем во главе.

Хмури закашлялся, будто ему захотелось гадливо сплюнуть при одном только упоминании этого имени, глотнул из своей фляжки и продолжил:

— Но тот факт, что наша цель — Хогвартс, сильно осложняет предстоящий штурм. Обычные заклинания будут практически бесполезны — все вы знаете, сколько сил и магии Основатели вложили в свой замок, а особо мощная магия и прочие, гм... нетрадиционные методы, — искусственный глаз Хмури с жужжанием крутанулся в глазнице и уперся в Гарри, Рен и Эдварда, — категорически неприемлемы, иначе мы рискуем получить обратно не старый добрый Хогвартс, а живописные руины на его месте. Хотелось бы услышать ваши соображения на этот счет.

— Я предложил бы медленно сжимать кольцо, — тут же подал голос один из командиров. — В качестве дежурных отрядов и сил быстрого реагирования вполне можно оставить несколько сотен призванных авроров-резервистов, а также привлечь добровольцев из ДПА. Все прочие, наиболее боеспособные части авроров, включая, разумеется, и наши спецотряды, необходимо сосредоточить вокруг Хогвартса, охватив его со всех сторон. От каминной сети он и так давно отключен, а древняя магия этого замка препятствует аппарации в любую сторону. Чтобы заблокировать его, нам будет вполне достаточно наложить на окрестности антиаппарационные щиты максимального уровня, а после — поддерживать их. И когда кольцо замкнется…

— Вот именно. Что мы предпримем, когда оно замкнется? — поинтересовался высокий и худой представитель штаба Аврората, в упор глядя на оратора. — Тот-Кого-Нельзя-Называть стянул туда все свои оставшиеся силы, а они по-прежнему весьма значительны. Чего стоят одни только драконы — а их там, по нашим разведданным, более десятка... Штурм замка в лоб обойдется нам очень большой кровью, и не факт, что вообще увенчается успехом. Может, стоит поискать альтернативное решение?

— Только не говорите, что вы намерены предложить им… — недобро щурясь, начал Фрэнк Лонгботтом, но штабист тут же перебил его.

— Нет-нет, о сдаче на каких-либо уступках или торге с тёмными магами не может быть и речи, — он махнул ладонью, словно бы категорически отметая подобное предположение. — Я всего лишь имел в виду, что, возможно, нам следует устроить им полномасштабную осаду. Домовые эльфы покинули Хогвартс сразу после его захвата, а наколдовывать себе еду… Вы не хуже меня знаете, что это такое… Очень скоро в стане врага, лишенного всяческого снабжения, начнутся раздоры и внутренние распри, и очень вероятно, что через какое-то время они или сами перебьют друг друга, или сдадутся безо всяких условий!

— Пауки в банке? — хмыкнул Фрэнк. — Что ж, в вашей идее, сэр, есть рациональное зерно, и она скорей всего бы сработала, будь там т_о_л_ь_к_о темные маги и все прочие. Но не забывайте — в замке еще и Вольдеморт. — Штабист поморщился, а Лонгботтом откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Помните, за последние несколько десятков лет — это самый опасный и изощренный противник, с которым сталкивалась волшебная Британия. И одному только Мерлину известно, что может измыслить преступный ум этого дико озлобленного и загнанного в ловушку нелюдя, если дать ему хоть какое-то время. Последствия могут быть просто катастрофичны. И поэтому лично я считаю, что затягивать со штурмом — гибельная затея. Действовать надо быстро.

— Присоединяюсь, — Поттер, до этого момента сидевший молча, немного поднял руку, привлекая к себе внимание. — Медлить нельзя, потому я предлагаю следующий вариант второго этапа действий. Нового в нём ничего нет: замыкаем кольцо блокады, сосредотачиваем силы для удара, и я со своими людьми взламываю оборону врага, пробивая в ней несколько брешей. Все вы видели, на что мы способны, здесь проблем возникнуть не должно. Своей «эскападой» мы одновременно и оттянем силы врага на себя, и выясним, какие сюрпризы — а в том, что они будут, лично я нисколько не сомневаюсь — заготовил для нас Реддль. Я и мои друзья перенесем контакт с ними... скажем так, не в пример легче, чем рядовые волшебники, среди которых действительно возможны большие потери. И вот только после того, как Упивающиеся выложат все, что у них есть в карманах, следует начинать общую атаку.

— Что ж, в качестве первоначального плана твоя наметка вполне годится. Как мы все убедились, идеи Гарри еще ни разу не давали сбоя, так что будем надеяться, что и на этот раз наш мальчик не оплошает, — Хмури позволил себе усмешку, вызвавшую смешки и улыбки у всех присутствующих: среди авроров уже давно никто не относился к Гарри, как к «мальчику».

— Тогда мы начнем стягивать наши силы к Хогвартсу уже завтра, — и Фрэнк опёрся рукой о край стола, собираясь встать. — Более подробные детали нам еще предстоит обсудить и разработать, ну, а окончательную шлифовку наша затея пройдет там же, где и всегда. Непосредственно в бою.


* * *


Покинув Брибсби, Гарри и Рен не отправились в свою новую штаб-квартиру, а вместе с присоединившимися к ним Гермионой и Джинни аппарировали на Гриммаулд Плейс. Гарри давно собирался нанести визит в старый дом Сириуса, а подруги предложили составить ему компанию, насчет чего он ничуть не возражал.

Окраинная маггловская улица с маленьким сквериком, пожалуй, чересчур громко именуемым площадью, была, как и раньше, малолюдна; унылые дома из серого камня, стоящие сплошной стеной, тоже не изменились, не став ни на йоту привлекательнее.

После быстрой проверки, не обнаружив ни малейших признаков какого-либо наблюдения, охранных чар или присутствия волшебников, молодые маги подошли ближе.

Невидимый дом номер двенадцать по-прежнему находился под защитой чар «Фиделиус», но чары, по-видимому, напрямую зависящие от магии волшебника, наложившего их, за последнее время истончились и изрядно ослабли — в голове у Гарри только начала оформляться мысль об искомом доме, когда стены соседних строений послушно раздвинулись, торопливо пропуская вперёд фамильный особняк Блэков.

Не трогая дверной молоток в форме свернувшейся змеи, Гарри бесшумно открыл входную дверь, крашенную коричневой краской, пропустил вперед спутниц и осторожно притворил её. В конце концов, этот дом, согласно завещанию Сириуса, являлся его законной собственностью, и он имел полное право заходить сюда без стука.


* * *


Почти все обитатели и частые посетители дома Блэков, еще не зная о прибытии гостей, находились в обычном месте собраний, на кухне — полутёмном помещении с грубыми каменными стенами, размером с хорошую пещеру, расположенном в полуподвальном этаже особняка. Огонь горящего в конце кухне камина и свет, падавший сквозь небольшие полукруглые оконца под потолком, с трудом разгоняли мрак. Следуя давно установившемуся обычаю, члены Ордена Феникса сидели за большим деревянным столом, заставленным чайными чашками, подносами с бутербродами и прочей нехитрой снедью, и вели неторопливую беседу.

— Ну, господа, у кого есть какие соображения на этот счет? — нейтрально спросил Кингсли Шеклболт, подойдя к столу от камина и бросив на него целый веер свежих газет.

Одержанная в Бамбурге победа освещалась в магической прессе с ничуть не меньшей помпой, нежели первые три выигранных сражения. Пресс-служба Министерства Магии, как и обещал Фадж на своей знаменитой пресс-конференции, буквально завалила все ведущие издания потоком горячей информации, не забыв и прочих журналистов и корреспондентов, из-за чего практически все новые газетные выпуски шли увеличенными тиражами и были посвящены исключительно этим знаменательным событиям.

На их страницах подробные статьи и интервью перемежались многочисленными колдографиями: обширные мрачные подземелья Бамбурга, в которых ещё совсем недавно шли упорные сражения, груды трофеев, порой совершенно жуткого толка, которые усилиями поисковых команд все продолжали расти, бледные лица пленных Упивающихся, бросающих затравленные взгляды по сторонам…

Почти половину передовиц украшали колдофото с оторванной драконьей головой, лежащей на земле, с вывалившимся из пасти длинным, черным, раздвоенным языком.

И если первый сенсационный выброс правды о победах авроров вызвал в магическом обществе бурный ажиотаж, граничивший с восторженной истерией, то эта серия репортажей, наоборот, успокоила большинство рядовых обывателей, окончательно убедив их, что отныне им нечего бояться — происходящее не было чередой случайностей, и Министр, и Аврорат не собираются останавливаться на достигнутом, а наоборот — полны решимости добить противника, развязавшего эту преступную войну.

Разглядывавшие активно движущиеся картинки газетных заголовков члены Ордена Феникса не спешили отвечать на повисший в воздухе вопрос Шеклболта.

По сравнению с прошлым годом, сегодня за старым кухонным столом Блэков их собралось чуть ли не втрое меньше. Слишком многое в Ордене держалось на его основателе и только благодаря ему. Трагические события в Хогвартсе, выведшие его директора из игры, практически ополовинили боевой и политический потенциал Ордена. После вынужденного отхода Дамблдора от дел Орден Феникса возглавил триумвират Шеклболт-Люпин-МакГонагалл. Их общее мнение сводилось к тому, что в нынешнем составе и в текущей ситуации активные боевые действия против многократно превосходящих сил Вольдеморта будут чистой воды самоубийством. А, следовательно, деятельность организации необходимо сосредоточить на разведке, помощи воюющим аврорам и, как ни прискорбно было это признавать, создании материальной базы для перехода на нелегальное положение после весьма вероятной победы Темного Лорда.

Эта, возможно, верная и дальновидная, но пассивная политика сразу же возымела свои негативные последствия — ряды Ордена покинул Аластор Хмури. Ветеран корпуса авроров категорически не желал ничего слушать о сворачивании боевых действий. Обмен мнениями на очередном собрании перерос в дискуссию, а та превратилась в бурный спор.

В конце концов, взбешенный Хмури, крайне нелестно и не стесняясь в выражениях, высказал своё мнение о тех, кто в самый разгар сражения уже присматривает, куда бежать и в каком подвале прятаться. Высказал, закрыл рот и ушел, хлопнув дверью. К нему немедленно присоединилась его протеже — разозленная на соратников, как сто чертей, Нимфадора Тонкс, а также оба супруга Лонгботтом, к тому времени уже вышедшие из больницы. Они целиком и полностью разделяли взгляды Шизоглаза на войну с Тёмным Лордом, что, впрочем, было неудивительно.

Также Орден покинули Наземникус Флетчер — старый пройдоха попросту исчез, затерявшись где-то среди знакомых ему до последнего булыжника переходов и тупичков Лютного переулка, Флёр, несмотря на яростные протесты отправленная Биллом домой, во Францию, и Чарли, вернувшийся в свой драконий заповедник: угроза нападения на него была весьма и весьма реальной. Молли Уизли тоже практически перестала появляться в доме Блэков, посвятив себя уходу за младшим сыном.

Из активных членов организации остались только Ремус Люпин, Минерва МакГонагалл, оказавшаяся на склоне лет без преподавания вообще и своего факультета в частности, Артур Уизли, Кингсли Шеклболт и Стерджис Подмор, работавшие в министерстве, а также Гестия Джонс и Дедалус Дингл, постоянно пребывавшие в разъездах, выполняя задания Ордена.

— Какие тут могут быть соображения, Кингсли? — устало проговорил Ремус. Изможденное лицо оборотня было точно такого же оттенка, как серая, потрепанная пиджачная пара, которую он носил. Выглядел он лет на двадцать старше своего истинного возраста.

Люпин взял газету, окинув взглядом передовицу, и положил её обратно на стол.

— Все последние события свидетельствуют только об одном: Министерство вместе с аврорами все-таки перебило хребет Вольдемортову воинству, и всего с каких-то трёх-четырёх ударов. В кои-то веки даже бульварная пресса не врет, освещая события именно так, как они и происходят на самом деле! И наши собственные источники это только подтверждают.

— А я по-прежнему считаю, что это настоящая бессмыслица! — чуть сварливо вмешалась Минерва МакГонагалл. — Нет, я готова поверить, что авроры сумели изыскать какие-то возможности для перелома ситуации в войне. Я верю… и всегда верила в их доблесть и отвагу, и очень рада, что этот перелом достигнут и что всем стало ясно, что Вольдеморт все же будет повержен. — Декан Гриффиндора обвела присутствующих строгим взглядом. — Но вот во что я никогда не поверю, так это в то, что за всем стоит Фадж и только Фадж!

И она практически швырнула чайную ложку на край жалобно звякнувшего блюдца.

— Не мог, просто не мог этот ограниченный, скудоумный и властолюбивый бюрократ, уже не помнивший себя от страха, внезапно оказаться хитроумнейшим стратегом и гением перевоплощения! Тут наверняка что-то другое. Надо думать...

— Да-да. Вот как раз думать мы можем сколько угодно, — невесело улыбнулся Люпин. — Но что от этого изменится? Общественное мнение по-прежнему будет превозносить до небес министра, почти победившего Темного Лорда. Министра, авроров и... Гарри Поттера.

— Наш Гарри... — едва слышно произнес Артур Уизли. Тревоги и горести, выпавшие на его долю за последние месяцы, заметно подкосили этого жизнерадостного человека: он сильно осунулся, на лбу и в углах рта резче обозначились морщины, седины в редеющих рыжих волосах стало заметно больше. — Как он там? Как его вообще угораздило попасть в ряды сторонников Фаджа?

— Мне это тоже было бы крайне интересно узнать, — дернул подбородком Шеклболт. Чернокожий маг привык скрывать свои чувства, но сейчас его лицо было напряженно-задумчиво: он снова и снова возвращался в мыслях к сражению под Эпплби — вернее, к той сцене, что предстала его глазам вскоре после победы. Увидев Поттера чуть ли не правой рукой у министра Фаджа, он смог сохранить хладнокровие лишь громадным усилием воли. И неважно, что оно было только видимостью, Стерджису Подмору и этого не удалось — старый маг сначала весьма талантливо изобразил человека, пораженного молнией, а затем попытался бежать на все четыре стороны одновременно.

— Мне всегда казалось, что в свое время профессор Дамблдор, вы, Ремус, да, впрочем, как и все мы, в достаточной мере дали понять Гарри, что собой представляет нынешнее Министерство. А если вспомнить развернутую Фаджем кампанию по дискредитации Поттера в прессе и пребывание в Хогвартсе пропавшей нынче без вести Долорес Амбридж... Уж это-то должно было надежно, раз и навсегда, оттолкнуть мальчишку от официальной власти. И что же мы имеем в итоге? Спустя несколько месяцев после своего таинственного исчезновения, о котором нам, к слову, тоже практически ничего не известно, Поттер появляется вновь, причем появляется чуть ли не в обнимку с Корнелиусом Фаджем! Поддерживает его, оправдывает его и дает прессе верноподданнические интервью! Как это случилось? Что произошло? Что же такого посулил министр Гарри в обмен на столь демонстративную лояльность? И чем это грозит нам? Не забывайте, что Поттер знает практически всех членов Ордена Феникса, и если он действительно перешел на сторону министра, то все мы можем оказаться под колпаком. А после окончательной победы над Вольдемортом, Фадж, чувствуя свою безнаказанность, способен и вовсе распоясаться. Вот о чем надо думать, Минерва.

— А что об этом говорит профессор Дамблдор? — нейтрально поинтересовалась Гестия Джонс.

— Ничего конкретного, — с сожалением покачала головой МакГонагалл. — Хотя Альбус лишился почти всех магических сил, мыслит он по-прежнему трезво. Однако для полного анализа ему катастрофически не хватает информации. Раньше он активно передвигался по стране, мог сам встретиться и побеседовать с любым нужным ему человеком. А все вы знаете, как умел беседовать с людьми Дамблдор.

Он был способен разговорить и немого и вытянуть на откровенность даже сотрудника Отдела Тайн. Сейчас же... Вы сами знаете, он очень слаб и встает с постели всего несколько раз в день. Донесения наших осведомителей, пресса и наши гипотезы — вот все, чем он может оперировать. Даже трижды гениальный ум неспособен выдать решение, не имея для него почти никаких исходных данных.

Но и он склоняется к мысли, что то, как видим ситуацию мы, да и все магическое сообщество, не имеет ничего общего с реальным положением дел. Альбус считает, и я с ним согласна, что министр в сложившейся для него ситуации триумфа поступает совершенно несвойственным для него образом. Слишком расчетливо. Слишком скромно. Слишком… правильно. Он ведет свою линию, как по нитке, а тот Фадж, которого мы все знаем, уже давно бы выкинул какой-нибудь идиотский фортель, вроде ареста большинства чистокровных аристократов с публичными судами или растрезвонивания в прессе всех своих победных реляций и дальнейших планов.

— Так он предполагает, что Фадж — вовсе не Фадж, а кто-то иной? Возможно, даже под оборотным зельем? — задал вопрос Стерджис Подмор.

— Не исключено... — неопределенно ответила МакГонагалл. — Очень даже не исключено, но Дамблдор все же склонен полагать, что, несмотря на то, как преподносит нам события пресса, центральной фигурой происходящего является именно Гарри Поттер.

— Похоже, профессор Дамблдор даже после постигшего его удара не утратил присущей ему ясности ума, — отчётливо произнес чей-то негромкий голос, и присутствующие, вздрогнув, как один, повернулись к лестнице, ведущей из холла вниз, в кухню — и вздрогнули ещё раз, узнав стоящего на нижних ступеньках юношу в тёмной накидке. — Я рад, что это так. Это очень хорошо.

— Гарри..? Ты..?

Повисшее в воздухе молчание, казалось, можно было резать ножом, как домашний пудинг.

Часто люди просто не замечают, как растут и изменяются их домашние питомцы или дети, но это сразу бросается в глаза пришедшим гостям, не видящим их ежедневно. Так и друзья Поттера, почти с самого начала жившие с ним под одной крышей, не замечали происходящих с ним постепенных перемен — так медленно и исподволь они накапливались. Но для Ремуса Люпина, мистера Уизли, Минервы МакГонагалл и их товарищей эти перемены оказались настоящим шоком. Взрослые маги таращились на парня с тем же выражением, что и школьники-первокурсники на первую в своей жизни трансфигурацию стола в свинью, одновременно узнавая и не узнавая гостя.

Это был уже почти другой человек. И дело заключалось отнюдь не в том, что Гарри еще немного подрос и раздался в плечах. Внешне Поттер почти не изменился, но его облик, как рамка, контур или абрис, был теперь заполнен содержимым, разительно отличным от прежнего. Отличным, незнакомым и даже немного настораживающим для рассматривавших Гарри опытных волшебников и колдуний.

Зелень глаз, очень явственно напоминавшая цвет смертельного проклятия, пронзительная, темная глубина чуть расширенных зрачков, складки у рта, поворот головы... Сама аура, исходящая от молодого мага, который уже некоторое время находился в комнате, но присутствия которого никто не почувствовал, пока он не заговорил, никак не могла принадлежать тому студенту Гриффиндора, каким его знали члены Ордена.

Ни у кого из находящихся в комнате его бывших учителей, наставников и просто старших волшебников, несмотря на весь их опыт и возраст, даже язык не повернулся потребовать, как раньше, у этого нового Поттера немедленных объяснений, где он пропадал, отчитать за самовольство, упрекнуть в глупости и необдуманности поступков, в наказание отправить его наверх, в комнату, дожидаться решения взрослых и уж тем более — попытаться как-либо воздействовать на него иначе.

— Да я это, я... — с лёгкой иронией подтвердил Гарри и поочередно вежливо поздоровался со всеми присутствующими: — Профессор МакГонагалл, мистер Уизли, мистер Люпин...

Минерва машинально проверила незримые силовые нити магии оповещения, идущие от двери и коридора: одному только «Фиделиусу» тут давно уже не доверяли. Но странное дело — они по-прежнему были активны, однако их словно бы накрыло каким-то толстым одеялом, заглушающим любой сигнал.

А гость прошел немного вперед и, спокойно улыбнувшись, сказал:

— Вообще-то я пришел сюда, чтобы повидаться с профессором Дамблдором, но краем уха услышал ваш разговор и подумал, что могу ответить на ваши вопросы. Не на все, разумеется, но все же...

— Мистер Поттер, где вы находились так долго? — тут же напористо спросила Минерва МакГонагалл — это дал о себе знать инстинкт преподавателя, а Поттер, как бы он не изменился, все же шесть лет был её учеником.

— Я учился, профессор, — ответил Гарри, одарив бывшего декана таким пронзительным взглядом, что МакГонагалл вздрогнула и даже чуть подалась назад. — Проходил программу, несколько отличную от той, что изучается в Хогвартсе. Где и какую — не спрашивайте, я не отвечу, но, судя по результатам, многое из нее я усвоил весьма неплохо.

— Но как ты оказался под крылом у Фаджа? — задал вопрос более практичный Шеклболт, а Ремус Люпин кивнул, как бы присоединяясь к вопросу.

— Кто у кого оказался под крылом — это еще надо уточнить, — хмыкнул Гарри и по тому, как мгновенно обменялись взглядами члены Ордена Феникса, понял, что подтвердил кое-какие их догадки и предположения. И решил пойти еще дальше. — Да, как бы это странно для вас ни звучало, именно я дергаю министра за ниточки, а вовсе не наоборот.

— Но Гарри, к чему вся эта пантомима? — поинтересовался Ремус с некоторым удивлением. — Если Фадж для тебя — только ширма?

— А разве непонятно? Странно... Ведь вам гораздо лучше, чем мне, должна быть известна прописная истина: общество привыкло верить официальной власти. Даже когда эта власть глупа, слаба и напугана. Для большинства то, что выходит из уст Министерства или его рупора — «Ежедневного Пророка», и есть правда.

Пока Фадж и «Пророк» не объявили официально, что Вольдеморт вернулся, в это верили или хотя бы допускали такую возможность очень немногие. Зато после это стало откровением, и тот факт, что я и Дамблдор твердили о том же самом целый год, а министр — замалчивал, очень быстро забылся.

Месяц назад, когда ситуация в стране неуклонно катилась в пропасть и еще никто даже и не думал о возможности резкого поворота войн, многие ли волшебники требовали отставки Фаджа и замены его на более компетентного руководителя? Много ли народу стояло в пикетах и митингах, требуя передать власть Дамблдору или, скажем, Скримджеру? А?

Юноша скривил губы с едва заметной досадой.

— Протестовали единицы, а все остальные только охали и ахали, планировали выезд в другие страны или вообще — готовились принять нового лысого господина. Даже те волшебники-добровольцы, которые сейчас с невероятным усердием несут службу в ДПА — почему они сами не смогли организоваться раньше? Ведь им же никто не мешал. А если бы объявился я и призвал всех к формированию отрядов самообороны — наверняка откликнулись бы только те, кто был со мной в «Армии Дамблдора». Зато когда все это начало происходить с подачи Министерства, никого даже не пришлось агитировать, люди пришли сами.

Так что Фадж — ширма, но ширма необходимая, существенно ускоряющая достижение цели. А цель у меня одна — не стать героем и не прославиться, а отправить Реддля на тот свет. И на этот раз — уже окончательно.

— Возможно, ты и прав, Гарри, но разве ты не понимаешь, что делая из Министра пусть и картонного, но героя, ты тем самым льешь воду на его мельницу? — возразил юноше Кингсли Шеклболт. — Благодаря тебе после войны Фадж может превратиться в худший вариант себя теперешнего. Раньше противовесом ему служил Альбус Дамблдор, но после случившегося с ним... Корнелиус поймет, что отныне у него развязаны руки, а восторженные массы простят своему спасителю очень многое. И мы получим Фаджа еще более авторитарного, более нетерпимого к инакомыслию, более жадного до власти.

— Вот это как раз вряд ли... — Гарри покачал головой. — Потому что даже после победы наш герой-министр будет нет-нет, да оглядываться через плечо, чтобы убедиться, что я одобряю его действия, уж я об этом позаботился. Это первое. А второе — я планирую вернуть, как вы выразились, «противовес» нашему дорогому министру.

— Что? Ты... сможешь помочь профессору Дамблдору? — декан Гриффиндора нахмурилась и поджала губы. — Но как? Даже самые именитые целители из больницы Мунго развели руками. У директора выжжена сама основа его магических сил, так как же ты сможешь...

— Скажу кратко. Я — смогу. А детали вам, прошу прощения, совершенно незачем знать. И, кстати, что откладывать... Профессор МакГонагалл, скажите, я могу побеседовать с профессором Дамблдором прямо сейчас?

— Да, конечно, — скупо кинула та. Несмотря на то, что Поттер вел себя вежливо, учтиво и доброжелательно, МакГонагалл уже поняла, что требовать что-то от этого, нового Гарри, бесполезно, что не помогут ни упоминания о возрасте, ни о неоконченной школе. — Он в бывшей комнате Сириуса Блэка. Только прошу вас, мистер Поттер… Он все еще очень слаб, так что... не переутомляйте его.

— Да, конечно, — кивнул Гарри. — Я недолго. А вы пока пообщайтесь с Гермионой и Джинни. Рен, пойдем.

Только в тот момент, когда он произнес эти слова, присутствующие заметили, что Гарри пришел не один. Юноша настолько сильно смог сконцентрировать внимание окружающих на собственной персоне, что даже тех, кто стоял чуть ли не вплотную к нему, было трудно заметить.

— Джинни! Дочка! — надтреснутым голосом произнес Артур и привстал навстречу своей младшенькой, подавшейся к отцу. А Гермиона спокойно и вежливо поприветствовала всех своих знакомых.

Гарри же со своей спутницей поднялся на второй этаж и тронул ручку знакомой двери.


* * *


Дамблдор очень сильно сдал.

И раньше не отличавшийся полнотой, он страшно похудел. Лежащие поверх одеяла старческие руки с увеличенными артритными суставами напоминали высохший хворост, белые, как снег, волосы и борода казались приклеенными, бледная кожа на кистях, щеках и лбу истончилась, став на вид хрупкой и ломкой, как вековой пергамент.

Единственным, что осталось в директоре Хогвартса прежним, были его ярко-синие глаза за половинчатыми очками и улыбка. Правда, Гарри уже хорошо знал по собственному опыту, как легко сбегает эта улыбка доброго дедушки с тонких, бескровных губ, сменяясь властно-повелевающим выражением, и потому лишних иллюзий не питал.

Но все это было в прошлом, сейчас же перед Поттером полусидел в постели изможденный, лишившийся почти всех своих сил, древний старик, одетый в теплый вязаный жилет поверх толстой пижамы.

— Здравствуйте, профессор Дамблдор, — мягко произнес Гарри, и закрыл за Рен дверь в комнату, воздух в которой был густо пропитан запахом разнообразных лекарственных зелий. — Я вас не потревожил?

— Нет, Гарри, что ты... Я нынче столько времени вынужден отдыхать, что даже радуюсь, когда кто-то тревожит мой покой. А тебя, мой мальчик, я рад видеть всегда. — Дамблдор перевел взгляд с девушки на Гарри и обратно, слегка прокашлялся и пожевал сухими губами. — Последние месяцы были очень богаты на события... Никогда бы не подумал, что все сложится подобным образом.

— Ну, профессор, что сделано — то сделано, и прошлого не воротишь, — пожал плечами Поттер. — Мне тоже жаль, что в последний раз мы расстались с вами… именно так. Но вы не оставили мне выбора. И уж совершенно напрасно пытались меня заколдовать.

— Возможно, но... Но то, что я тогда увидел… То, что глянуло на меня твоими глазами... Гарри, у меня было достаточно времени на размышления, и касались они в основном тебя и того, к чьей помощи ты мог прибегнуть. Сейчас я не в том положении, чтобы упрекать тебя или давать советы, но силы, которыми ты, вероятно, пользуешься… Не буду отрицать, они действительно могущественны и порой действительно прокладывают к цели самую короткую дорогу. Но и плату на этих коротких дорогах, как правило, взимают самую высокую.

— Извините, профессор, но на этот раз вы ошибаетесь, — Гарри улыбнулся кривовато и чуть-чуть устало. «Путь этот на Тёмную сторону тебя приведет», — неожиданно вспомнилась ему фраза из любимого маггловского фильма Криса. Впрочем, едва ли можно было ждать от Дамблдора чего-либо другого. — Просто вы, несмотря на весь ваш громадный опыт, привыкли смотреть на мир с одной точки зрения… И к магии определенного рода тоже… привыкли. Исключительно потому, что ничего другого никогда не знали. Всё, что отлично от знакомого вам Света, вы привыкли считать враждебным и несущим гибель. Но это не так. Между тропами магии Светлой и магии Черной существует и третий путь.

Дамблдор вопросительно взглянул на юношу, но не произнес ни слова. Волшебник невольно вспомнил, как вроде бы не так давно он вызвал к себе, в директорский кабинет Хогвартса, другого молодого человека, высокого, с горделивой походкой и длинными, отливающими платиной волосами. Драко Малфоя. Тот разговор начистоту — о самом Драко и его изменениях, о невмешательстве и ауроскопии, Альбус помнил очень хорошо. Как и последнюю фразу Малфоя-младшего о том, что директору было бы нелишним проверить с помощью ауроскопии и своего гриффиндорского любимца.

И вот теперь у него была такая возможность. И посмотреть и сравнить. И увиденное заставило похолодеть и без того постоянно мерзнущего Дамблдора.

Зашедший тогда в кабинет Драко, ведущий себя чуточку демонстративно-фамильярно — походка, жесты, показное общение с фениксом Фоуксом, действительно был наполнен неизвестной силой и могучей магией, несвойственной для его возраста. Но создавалось впечатление, что все это свалилось на него, как гора рождественских подарков и он сам еще толком не освоил и половины из них. Что он лишь пробует их на вкус, осваивает, тратя в том числе и на легкий эпатаж по отношению к нему, директору. Ведь так сложно устоять перед искушением дать понять тому, на кого ты раньше смотрел снизу вверх, что ты отныне сильнее.

Добровольно же пришедший к нему Гарри Поттер был другим. Никакой напускной бутафории и фанаберии; этому юноше не было никакой нужды устраивать мини-спектакли превосходства — от него и так веяло ощущением литой, чуть настороженной мощи не самых светлых оттенков, а в глазах, возможно, и не было вековой мудрости, но зато в них текли и переливались, как черное на черном, спокойная уверенность, решительность и что-то еще, от чего Дамблдору захотелось отвести взгляд. Что он и сделал, прикрыв веки.

Дар ауроскопи, к счастью, не ушедший вслед за растраченной магией, дал еще более ошеломляющий результат. Обычные люди и магглы выглядели благодаря ему различным сочетанием темных и светлых сторон их внутренних сущностей; Малфой, Снейп и в далеком прошлом — еще юный Том Реддль, имели однородную серую ауру, но нынешний Гарри...

Он не имел никакой ауры вообще. Сущностью Гарри было нечто, похожее на глубокий, темный колодец, откуда сквозило холодом и ощущением недоброго взгляда, как будто там, в глубине, притаился неведомый зверь. И погрузиться вглубь этого колодца Дамблдор не рискнул.

А объект исследования тем временем, передвинув стул ближе, устроился рядом с постелью старого мага, чуть наклонившись вперёд.

— То, что считают Темными искусствами и черной магией обычные волшебники, правильнее всего было бы назвать магией зла. Вы же не станете отрицать, что всё то, что использует Реддль со своими последователями, да и другие подобные ему чернокнижники и тёмный колдуны, всегда основывается на негативных эмоциях и ощущениях? Формы и ипостаси могут быть разными, но ключевой набор — страх, боль, гнев, ярость, смерть — неизменен. А точка, так сказать, приложения этого ключевого набора — не сам волшебник, а кто-то другой. Жертва, которая становится своеобразным рычагом, используемым темным магом. Но такой путь — не для меня.

В магии, пути которой я, по сути, только я начинаю познавать, главный рычаг, вернее, точка опоры, на которую ложится этот рычаг — это сам маг, её использующий. В этом и есть её радикальное отличие. И опасность. Но одновременно — и могущество. Если маг слаб, то приложенная сила — а она воистину велика — просто сломает, раскрошит его, уничтожив или превратив в человекоподобного монстра. Но если он силен и сможет противостоять ее мощи и даже более — подчинит своей воле, то тогда... — Гарри развернул руку ладонью вверх и чуть развел пальцы, как будто беря невидимый шар, — тогда, с помощью такой точки опоры, этот человек сможет двигать целые миры.

И пальцы сжались в кулак.

— Что же это такое, Гарри? Чем ты смог овладеть? И как это произошло? — тихо спросил Дамблдор.

— Возможно, когда-нибудь я расскажу вам все с самого начала, но пока... Эта магия... — глаза Гарри потемнели, приобретя оттенок бутылочного стекла, взгляд стал отсутствующим, а голос упал на несколько тонов вниз. — Она дает очень много, но и взамен требует нисколько не меньше. Она не приемлет ни малейшего лицемерия, играючи вылущивая суть человека, как орех из скорлупы, и, ставит лицом к лицу с его истинной сущностью, не позволяя притворяться и лгать даже самому себе. Она снимает все ограничения — морали, этики, совести и прямо спрашивает: «Чего ты хочешь?»

И вот тогда наступает момент истины.

Те, кто одержим собственными страстями — властолюбием, похотью, жаждой стяжательства и наживы — и вдобавок слаб внутренне, очень быстро становятся рабами своих желаний, а темная сила с радостью помогает им в этом. Она легко способна поглотить слабую людскую душу и превратить человека либо в трясущееся от страха желе, либо в безумного и одержимого убийцу.

Тем же, кто имеет твердый внутренний стержень, она являет свою истинную силу, сдвигая и смешивая понятия возможного и невозможного. Но и здесь нет окончательной победы — стоит хоть раз дать слабину, уступить хоть шаг, и отвоевать его обратно будет очень нелегко. Но жизнь сама по себе есть борьба и балансирование на грани, так что грех жаловаться, что и обладание самой могучей силой на свете стоит на том же принципе.

Но ирония судьбы заключается в том, — Гарри еле заметно усмехнулся, — что обычно именно духовно слабые, ставящее свое «хочу» превыше всего другого на свете, ищут помощи у темного знания, сами не понимая в какую петлю суют головы. И по этим, так называемым «тёмным магам», превратившимся, по сути, в собственные тени, в которых от прежнего «я» осталась только оболочка, пустая ракушка, все остальные судят о силе, к которой они прикасаются.

А те, для кого самодисциплина не пустой звук, и кто подвержен эгоизму куда в меньшей степени, сами шарахаются от нее, как от драконьей оспы, с детства наслушавшись страшных сказок от ничего не понимающих людей. Хотя риск, конечно, велик, лгать не буду.

— Ты говоришь очень любопытные вещи, Гарри, — проговорил внимательно его слушавший Дамблдор. — Я, разумеется, знал, что магия в своей глубинной сути никогда не была черно-белой, но чтобы все обстояло именно так... Это крайне любопытно... Хотя ты забываешь одну вещь. Простые, добрые люди всегда будут страшиться и опасаться тьмы... Это заложено в их генах. Им будет очень трудно доказать, что она — не есть зло.

— А не надо ничего никому доказывать. Те, кого дороги судьбы приведут в эту страну чудес, сами осознают правду, а случайно забредших тут, как правило, не бывает. И, кстати, меня очень раздражает то, с каким пафосом и трагизмом несведущие люди именуют ту силу, в которой ничего не смыслят — Тьма, Великая Тьма, Ужас Ночи и прочие громкие словеса... Глупости! Так они называют всю ту же магию зла, а истинная Тьма...

Она иная, она лежит гораздо глубже и одновременно ближе, пронизывая и окружая все сущее... И самое главное — она изначально не враждебна никому из живущих, потому что все живое и появилось из нее. Из первозданной и первородной тьмы.

Произнося эти слова, Гарри неожиданно ощутил, как кожу вдоль позвоночника словно бы закололо тонкими ледяными иголочками, затылок свело от стылого озноба, и тут же пришло уже не раз испытанное ощущение, будто кто-то... возможно, то нечто, с которым он так близко столкнулся в бездне Колодца Душ, или что-то родственное ему, внезапно приблизилось, — а возможно, и никогда и не покидало его? — и поглядело, одобрительно и покровительственно.

Поттер на миг замолчал, настороженно напрягся, но продолжил говорить:

— Эта сила не есть добро. Но она и не есть зло. Она просто есть, как некий первичный бульон, самородная руда, из которого люди, да и все прочие разумные существа, сами выплавляют для себя и добро, и зло. Тьма и свет по сути существуют только в людских душах, и принимая в себя частичку этой безликой, необозримой силы, каждый сам окрашивает ее в свой цвет. И она не помогает тому, кто выбрал ее, следовать каким-либо ориентирам, наоборот, чаще всего искушает на каждом шагу. Дарованной силой, властью, вседозволенностью.

То, что именуется «белой магией», само по себе оказывает дисциплинирующее воздействие на своих адептов, указывая четкий путь — альтруизм, добро, свет и так далее. Эта же, изначальная магия мира, увидевшего свет на миллиарды лет раньше нашего, дает полную свободу, и то, кем станет ее последователь, зависит исключительно от него самого.

Ощущение внешнего давления плавно сошло на нет, и Гарри немного расслабился.

— Говоришь, на миллиарды лет раньше нашего? — задумчиво прошептал вслед за юношей Дамблдор, и Гарри понял, что случайной фразой дал профессору богатейшую пищу для размышлений и догадок. — И заявляешь, что в основе всего сущего лежит некая всемогущая тьма… Знаешь, мне наоборот, всегда помогала вера в то, что за самыми черными тучами, за самой страшной грозой, всегда есть чистое, светлое небо. Надо только подняться чуть выше.

— Все верно, профессор. Все так и есть… — легко согласился Гарри. И тут же добавил. — Но если суметь подняться еще выше этого светлого неба, то окажешься в царстве бесконечной тьмы. Нет бесконечного света — даже звезды рано или поздно сгорают. Но бесконечная тьма — есть.

И в глазах юноши словно скользнул призрак этого предвечного мрака.

Поттер замолчал, ожидая новых вопросов, но, как ни странно, Дамблдор развивать эту тему не стал, наоборот, тут же переключился на другое:

— Ты Гарри, так легко об этом рассуждаешь... Так заманчиво... Даже для меня... Но давай поговорим пока о другом. О войне с Вольдемортом. Громкие победы, жестокие битвы, министр на побегушках...

— Так вы догадались? — без особого удивления констатировал Поттер. — Тогда почему все остальные члены вашего Ордена...

— Гарри, время и опыт учат очень многому. В том числе тому, что некоторые вещи не стоит торопиться раскрывать даже перед своими друзьями и союзниками. Причем для их же блага, — назидательно проговорил старик, на мгновение снова став прежним, всезнающим и мудрым Альбусом Дамблдором. — Но дело не в этом, меня беспокоит другое... Судя по всему, ты зашел в своей войне весьма далеко. Даже научился убивать без сожалений.

— Да, профессор, вы правы, хотя тут сожалеть особо не о чем... Хорошим людям не просто можно, а с_л_е_д_у_е_т сокращать численность плохих, а душевные терзания в этом деле вещь и вовсе бесполезная. Да и что вас, собственно говоря, в этом беспокоит? — зеленые глаза за круглыми очками сощурились с легкой насмешкой. — Разве не вы шесть лет ковали из меня оружие, медленно, но верно отливая из рано осиротевшего мальчишки именную пулю для Вольдеморта? Не будете же вы утверждать, что видели радикально другой вариант решения этой проблемы, кроме того, что я буду должен убить Тома Реддля, а также тех, кто встанет между мной и им?

— Да, Гарри, все так. — Дамблдор признал правоту собеседника, не отведя взгляда. Даже в интонациях негромкого голоса Альбуса что-то радикально поменялось: эта встреча и беседа окончательно стерли их прежние отношения студента и профессора, учителя и ученика. — Но я никак не планировал, что тебе придется настолько обильно обагрить свои руки кровью. И что ты окажешься способен поступать столь жестоко — пусть даже и с врагами. Это уже трудно назвать просто войной... Это истребление. Я помню, что рассказывал Аластор о произошедшем в поместье Розье... И про Беллатрикс Лестранж. А впоследствии до меня доходили и другие… сведения.

— А разве есть другой выход? — приподнял брови Гарри. — С каждым надо беседовать на доступном и понятном ему языке. Вы же не станете разговаривать с русалками на гоббледуке? Если бы Упивающиеся придерживались рыцарского кодекса чести или были хотя бы наполовину так благородны, как французские мушкетеры в маггловских книгах, то я бы просто вызвал Вольдеморта на дуэль, и мы решили этот спор в честном поединке.

Но поскольку Реддль с его подручными больше напоминают вырвавшееся из клетки бешеное, кровожадное зверье, то и поступать с ними надо, как с бешеным и кровожадным зверьем. Людей нельзя убивать, но вот врагов — убивать можно и нужно. Особенно таких.

Они не считают нас за людей, полагают себя выше «поганых магглов и паршивых грязнокровок»? Прекрасно. Тогда мы тоже откажем им в праве именоваться людьми! Пускай испробуют на вкус свою же философию, но с другого конца. А жестокость... Китайская поговорка гласит: «Убей одного — и испугаешь сотню». Но если убить этого одного так страшно и жестоко, то можно нагнать страху и на тысячу. И сохранить этим жизнь другим тысячам. Так пусть лучше я один перемажусь в крови, тем более, что мне это сделать не в пример легче.

— Легче? Знаешь, Гарри, я все же опасаюсь за тебя. Твое мировоззрение... Хотя оно и совершенно не то, что я ждал увидеть в тебе, но… Оно понятно мне, оно хорошо для противостояния такому противнику, как Вольдеморт, но что ты собираешься делать потом, когда все закончится? Раз уж речь зашла о поговорках, то ты наверняка слышал одну из них, где говорится про что случается с теми, кто долго сражается с драконами...

— Да, профессор. Но она не про меня, вернее, не про нас. Так что не волнуйтесь — место Темного Лорда скоро опустеет и еще очень, очень долго останется вакантным. А пока я хотел бы вернуть вам долг.

— Какой долг, Гарри? Ты мне ничего не должен, скорее уж я...

— Не стоит преуменьшать ваши заслуги, сэр, — с полуулыбкой возразил Поттер. — Вы сделали для меня немало хорошего. Возможно, совсем не так, как планировали, но все же сделали.

И Гарри принялся неторопливо загибать пальцы:

— Если бы вы не держали меня в постоянном неведении касаемо ваших планов на меня, я бы не стал так настырно пытаться найти крохи хоть какой-нибудь информации.

Если бы вы, вместе с доброй половиной Ордена Феникса, не считали меня несмышленышем, неспособным даже вытереть себе нос, я бы не стал, вопреки всем вам, пытаться идти вперед самостоятельно, без оглядки на всезнающих взрослых.

Если бы вы все время не пытались с таким упорством принимать за меня решения — я бы так и не научился полагаться только на себя и на своих друзей.

Вы хотели добиться одного, но вышло совершенно другое. Видимо, прошло уже слишком много времени с тех пор, как вы сами были молодым. И вы забыли, какие возникают чувства, когда мудрые, властные старики пытаются усадить тебя на короткий поводок, как не в меру прыткого щенка. Старшие вообще редко понимают, что когда они навязывают младшим то, что они сами не считают истинным и справедливым, они лишь подталкивают их поступать по-своему, хотя бы из чувства противоречия. Ну, а если применить все это к тем рамкам, в которые вы старательно загоняли меня...

Гарри замолчал, скрестив руки на коленях, а Дамблдор молча опустил взгляд.

— Этих «если бы» можно перечислить очень много. Да, я понимаю, — кивнул Поттер, заметив, что Дамблдор вскинул глаза и что-то хочет ему сказать. — Понимаю, что все это было частью вашего большого плана, и что я своими поступками мог все разрушить. Но вышло так, что ваши действия привели к несколько иному результату, чем вы планировали. Хотя конечная цель в итоге все равно будет достигнута, только существенно другим путем. Вольдеморт исчезнет раз и навсегда.

И вот за все эти «если» я приготовил вам подарок.

— Какой подарок?

— Жизнь, — просто ответил Гарри. — И магию. И силы. Вы будете нужны послевоенному волшебному миру прежним, живым и здоровым. Как профессор и как директор Хогвартса. И как противовес Фаджу. Да и просто как просто великий, могущественный маг Альбус Дамблдор. — Тут Поттер широко улыбнулся, тоже став на какой-то миг тем, прежним Гарри, которого помнил Альбус. — Какая же волшебная Англия, да и весь магический мир без профессора Дамблдора?

— Гарри, но такое невозможно... И поверь, в этом случае я знаю, о чем говорю.

— Верю. Но опять же, то, что вы знаете, исходит из возможностей известной вам магии, — улыбка Гарри ни на миг не дрогнула. — Но не Киар-Бет.

— Киар-Бет? Что это?

— Неважно. Важно вот это...

То, что Гарри достал из-за пазухи, больше всего напоминало гигантскую, размером с кулак, голубовато светящуюся снежинку, и только присмотревшись к ней внимательнее, можно было заметить, что ее рисунок состоит из многочисленных переплетающихся и движущихся строк неизвестных символов.

Он положил ее на раскрытую ладонь и снежинка, засияв чуть ярче, выпустила из себя такого же размера полупрозрачную сферу, которая мерно расширялась и опадала, плавно меняя все теплые оттенки спектра.

Поттер аккуратно взял на ладонь мягко сияющий переливчатый шар, и его кисть до запястья тут же стала прозрачной, словно отлитой из розового стекла, сквозь которое легко можно было разглядеть сетку кровеносных сосудов, пястные кости и фаланги.

— Очень красиво, Гарри, но что это такое? — Дамблдор не сводил взгляда с шарика, который светился, ритмично пульсировал и, казалось, пел, заполняя комнату еле слышным, тонким, звенящим звуком.

— Как я уже сказал — жизнь. Или, вернее, жизни. Это магически сконцентрированная квинтэссенция жизненной и магической силы пятерых далеко не самых слабых Упивающихся Смертью. Этого вполне достаточно для полного восстановления основы магического потенциала мага вашего уровня. И даже некоторого улучшения физических кондиций.

Профессор какое-то время смотрел на шар, потом с силой отвел взгляд и вздохнул:

— Боюсь, Гарри, я буду вынужден отказаться от такого… своеобразного подарка.

— Как же так, профессор? — не удержался от легкой издевки Поттер. — Ради великого дела вы были готовы пожертвовать очень многим: счастливым детством и судьбой мальчишки-Избранного, жизнями его друзей, и еще очень много чем... Вы даже себя не пощадили, отдав всю свою магию, чтобы хотя бы на время защитить Хогвартс, не будучи уверенным, выживете ли вы вообще после подобного шага. И теперь вы отказываетесь от по сути новой жизни, сожалея о каких-то убитых мной Упивающихся? Право, вы удивляете меня, профессор.

— Извини, но от получения второй жизни таким способом я предпочел бы воздержаться.

«Что же, придется добавить к подарку еще кое-что... Бонус, за который люди, подобно вам, порой бывают еще более благодарны, чем за любой подарок. Чистую совесть».

— Извините, но, боюсь, профессор, у вас нет выбора.

И Гарри резко шагнул к полулежащему Дамблдору, быстро накрыл левой ладонью рот старого мага и вмял светящийся шар в его грудь прямо сквозь одежду.

На мгновение прямо над Дамблдором повис, возникнув в воздухе зеленоватым просверком, сложный, плоский магический рисунок. Стариковское тело дернулось и выгнулось дугой, побелевшие от напряжения худые пальцы смяли простыню, а ноги под одеялом мелко затряслись. Но это продолжалось недолго, магический символ прошел вниз, сквозь тело старого мага и исчез; вскоре судорожное напряжение ослабло, пальцы разжались, и Альбус расслабленно выдохнул и вытянулся на кровати.

Рен, любопытствуя, заглянула Поттеру через плечо и увидела мирно лежащего старика. Одежда на его груди словно бы растаяла, и сквозь прореху, похожую на неправильную многолучевую звезду, виднелось небольшое алое пятно, от которого уже понемногу начинал расползаться по коже здоровый телесно-розовый цвет, медленно, но верно вытесняя болезненную бледность.

— Как видишь, Рен, второй опыт по созданию микроскопического подобия Таэн-Наэ прошел значительно проще, — не оборачиваясь, произнес Поттер.

— Не говоря о том, что ты обошелся без жертв и круга, — отметила девушка.

— Верно, расту понемногу. Так даже лучше, — Гарри склонился над профессором, накрывая его одеялом до подбородка. — Что ж, еще одним долгом меньше. Пойдем, тут нам больше пока делать нечего.

Взявшись за ручку двери, Гарри внезапно остановился и тихо хмыкнул. Беседа с Дамблдором прошла куда более мягко, чем он предполагал. Направляясь сюда и представляя в мыслях разговор с директором, он был готов к твердой конфронтации как минимум. Поттер собирался многое припомнить старому и авторитарному магу, и был готов к отпору, но на деле все вышло совсем иначе.

То ли сказалось долгое время, проведенное Альбусом в ожидании неминуемого «увлекательного путешествия для организованного разума», каким он называл при Гарри смерть на первом году обучения, то ли сам Поттер смягчился, увидев, каким стал некогда могущественный маг, но их разговор вышел гораздо спокойнее. Ни взаимных упреков, ни обвинений, ни обид, ничего... И больше — никаких долгов.

Гарри открыл дверь, и они с Рен тихо выскользнули из спальни, где, размеренно и ровно дыша, остался глубоко спящий Альбус Дамблдор.


* * *


В отсутствие Гарри на Гермиону и Джинни обрушился целый град вопросов; члены Ордена Феникса хотели знать всё, начиная с, мягко говоря, необычных знакомств Поттера и участия недавних школьников в войне и заканчивая их планами на ближайшее будущее. Но довольно быстро волшебники выяснили, что изменения, затронувшие Гарри, не обошли и его спутниц: девушки держались естественно и непринужденно, вежливо улыбались и столь же вежливо отвечали, но стоило пересечь некую незримую черту — и гостьи попросту замолкали.

— С директором все в порядке, он спит, — войдя, сообщил Гарри. — Кстати, рекомендую озаботиться плотным ужином... Или завтраком? В любом случае, аппетит по пробуждению у него будет отменный, как и положено выздоравливающему. И побольше мясных блюд… Ну, а нам уже пора.

Повисла тяжелая пауза.

— Гарри, а что же дальше? — нарушил тишину Ремус Люпин.

— Что дальше? — призадумался Поттер. — Ну, Хогвартс мы отобьем, директор поправится, и школа заработает вновь. Вас, скорее всего, опять возьмут на должность преподавателя ЗОТИ... Или вы имели в виду что-то другое?

— Нет, я про вас... Тебя, близнецов, девочек... Ведь вы же... Вы сможете вернуться в школу?

— Вот это вряд ли, мистер Люпин, — негромко ответил Гарри после небольшого молчания. — Но мы не исчезнем и никого из вас не забудем. Это я вам могу обещать. А теперь извините, но мы уходим.

Гости направились к выходу, решив из вежливости не аппарировать в помещении, а перенестись к себе с крыльца дома Блэков, но в этот момент дверь на верхней площадке лестницы, ведущей в холл, распахнулась, и в кухню, едва не сверзившись со ступенек, влетела Нимфадора Тонкс.

— Гарри!! — выкрикнула она, не обращая никакого внимания на бывших соратников. — Мы уже полчаса тебя вызываем! Где твое зеркало связи?!

— Хм, — Поттер торопливо обшарил карманы под накидкой и слегка удрученно поглядел на авроршу. — Похоже, забыл на столе в штабе отрядов. Надо будет захватить в следующий раз...

— Не захватишь — штаба, считай, что нет вовсе! — выкрикнула девушка.

Только тут Гарри заметил смертельно-бледное лицо Тонкс, сбившееся дыхание и расширенные, влажные глаза. А ещё — грязную, заляпанную подозрительными темно-бурыми пятнами аврорскую мантию.

— Говори, что случилось, — немедленно посерьезнев, Поттер шагнул к девушке.

— Трое из корреспондентов, приглашенных к нам для интервью, оказались людьми Вольдеморта и применили что-то вроде «Бомбардо Максима», только гораздо мощнее! Двое подорвались сами, похоже, были под «Империо», но последний сумел уйти. Треть нашего штаба погибла, Лонгботтомы сильно контужены, а Аластор...

— Что с Хмури?!! — схватил ее за руку Гарри. — Убит?

— Нет, но... — Нимфадора хлюпнула носом. — Взрывом его... Колдомедики дают ему не больше суток... Он… Он…

Не выдержав, Тонкс уткнулась в плечо Гарри и зарыдала.

— Не время сопли на кулак мотать! — со злостью рявкнул парень, отстраняя и сильно встряхивая авроршу за плечи. — Соберись! Где он? В Мунго или в Брибсби? Ну?!

— В Б-Брибсби, — выдавила из себя девушка.

— Отправляемся! Немедленно!

Политес и вежливость были тут же отметены прочь — прямо посреди кухни, с могучим порывом ветра, разметавшего в стороны все легкие предметы, возник широкий синеватый круг даймонского портала и через миг ослепительно полыхнул и схлопнулся, унося из дома Блэков всех пятерых гостей, оставив членов Ордена Феникса в сильной тревоге и недоумении.

Глава опубликована: 30.12.2009

Глава 09. Переходные моменты.

Войдя быстрым шагом в наспех развернутый обширный шатер колдомедиков и заглянув за установленную ширму, Поттер замер на минуту, а потом резко развернулся и беззвучно прошептал пару забористых проклятий. Дело обстояло куда хуже, чем он предполагал.

Перенесшись с Гриммаулд Плейс в Брибсби, Гарри со своими спутницами и срочно вызванным Эдвардом Нортом попали прямо в центр полевого лагеря авроров, сильно напоминавшего сейчас изрядно разворошенный муравейник.

Выяснив у Нимфадоры, где расположился полевой лазарет, Гарри в сопровождении своих спутников быстрым шагом направился в указанную сторону, все еще не теряя надежды на то, что дело обстоит вовсе не так катастрофично, как рассказывала ему захлебывающая слезами Тонкс.

Эта надежда слегка ослабла, когда они прошли мимо здания штаба, три стены которого были испещрены рваными дырами, как голландский сыр, а одна, вынесенная наружу сильным взрывом, вообще попросту отсутствовала. Груда изломанных, расщепленных бревен, камней и штукатурки — вот все, что осталось от нее. Провалившая крыша почти полностью лишилась черепицы, перебитые, измочаленные стропила свисали в пролом тролльими соплями. Невольно замедлив шаг и оценив всю серьезность разрушений, Гарри порадовался про себя, что погибших было так мало.

Но стоило только бросить на лежащего отдельно от прочих пострадавших Аластора один-единственный взгляд, Поттер понял, что радость была преждевременной. Бледная, влажная кожа, на которой сейчас особенно четко выделялись полоски шрамов, заострившиеся черты лица, темные круги под глазами, синеватые ногти на узловатых руках... Все это и многое другое недвусмысленно указывало на то, что Аластору Хмури осталось недолго. Он был без сознания и хотя еще дышал, хрипло, неглубоко и часто, но, по сути, был уже не жилец.

Чтобы это понять, Поттеру хватило увиденного, даже не пришлось заглядывать под белую простыню, закрывающую туловище старого аврора до груди и бугрившуюся от многочисленных повязок, равно как и ловить эманации от многочисленных артефактов явно целительского назначения, стоявших вокруг койки на бронзовых подставках или нависавших прямо над раненым, неярко мерцая в такт его дыханию и пульсу. На полу валялись груды залубеневших, бурых от крови бинтов — последствий многочисленных «Ферул».

— Эванеско, — Гарри почти машинально ткнул палочкой в неубранный кровавый мусор и, подойдя к одному из двух дежурных колдомедиков, негромко спросил, кивнув в стону Аластора:

— Что, никаких шансов?

В ответ лекарь, которому за этот день наверняка уже не раз и не два задавали подобный вопрос, лишь устало покачал головой:

— Нет. И их не было с самого начала. Ни магглы, ни маги не способны выжить будучи разорванными практически пополам. У него сложнейший перелом таза и нижнего отдела позвоночника, от желудка и кишечника мало что осталось, повреждено левое легкое и печень... Плюс обильная кровопотеря и не самое здоровое сердце. Мы держим его постоянными вливаниями зелий и кучей магических артефактов, но это лишь отсрочка неизбежного. Еще полдня, максимум сутки... И все. Мы бессильны ему чем-либо помочь.

Гарри поднял руку, чтобы потереть подбородок в привычном жесте сильной задумчивости, но колдомедик истолковал это по-своему, тут же отступив на шаг, и раздраженно вскинул ладонь:

— Вот только не надо! Не надо хватать меня за грудки и трясти, словно майское дерево! Я делаю, что могу, но я всего лишь простой целитель, а не великий Мерлин, и ни угрозы, ни мольбы о чуде не помогут…

— А? — с легким недоумением откликнулся Поттер. Было похоже, что некоторые подчиненные Хмури, услышав от врачевателя неутешительные новости, уже успели несколько раз взять того в оборот. За что, впрочем, их трудно было винить. — Нет, я ничего не собираюсь требовать от вас. Мне просто надо было узнать ваш вердикт, как врача. Благодарю.

Потер покинул огороженный ширмой угол и остановился перед выжидательно уставившимися на него друзьями и соратниками.

— Да, к сожалению, Тонкс была права — колдомедики дают Хмури максимум сутки.

— И что МЫ реально можем предпринять? — задала резонный вопрос Грейнджер. Рен и Уизли промолчали, а Нимфадора лишь всхлипнула и растерла рукавом мантии влагу и грязь по лицу.

— Что мы можем... — машинально повторил за ней Гарри, лихорадочно размышляя.

Потеря Хмури была неприемлема. Абсолютно. Даже недолгое отстранение его от боев на время лечения совершенно не устраивало Поттера, и не столько из-за личных симпатий и бесспорных талантов Аластора, как руководителя и тактика. Поттер не без оснований подозревал, что назначение нового командующего выльется в совершенно ненужное препирательство командиров отрядов и представителей штаба Аврората, которые не преминут воспользоваться случаем, чтобы прибрать к рукам ставшие во время войны почти автономными боевые группы Хмури.

Рано или поздно обе стороны, конечно, придут к обоюдному согласию, но вот потеря времени... Промедления Гарри допустить не мог, слишком хорошо зная, какие силы стоят за Реддлем, и как близки эти силы к тому, чтобы поддержать ненавистного лысого ублюдка — если не открыто, то очень близко к тому.

Выбора, по сути, не оставалось, и Поттер принял решение.

— Мы забираем его.

— Что?!! Куда это вы его забираете?!

— Ты думаешь?.. — не обратив ни малейшего внимания на встревоженный возглас колдомедика, на лету поймала Гаррину мысль Гермиона, уже в достаточной степени посвященная в тайны и возможности Эрц-Хаора.

— Именно. Я пару раз размышлял над этой идеей, но теперь ситуация складывается так, что иного выхода у нас не остается. Иссану вполне по силам подобная задача. Шесс-нэем Аластору, увы, не бывать, но вот просто «подлатать» и «протянуть» тело, в котором хоть немного теплится жизнь — это без проблем. Так что двигаемся. Идешь ты, — и Гарри кивнул Грейнджер, — Рен и Джинни. А вы, мистер Норт, отправляйтесь пока обратно в наше обиталище, и вместе с близнецами ждите. Вы нам, скорей всего, тоже понадобитесь, но позже.

— А я-то еще зачем буду нужен? — удивленно вопросил Эдвард.

— Затем, чтобы толково и доходчиво, а главное — не вдаваясь в излишние подробности, объяснить Хмури, когда он очнется, что же с ним такое сотворили. И чтоб это исходило не только от меня, а еще и от его давнего знакомого.

Никто и не заметил, как проигнорированный лекарь тихо, бочком-бочком просочился к выходу и выскочил из шатра.

— Но... Куда вы его забираете? — немного робко спросила Тонкс, в чьих глазах по-прежнему блестели невыплаканные слезы.

— Не переживай, — Джинни успокаивающе взяла её за руку. — Лекари ничего не могут сделать, но мы... Мы постараемся.

— Так вы его... туда? В Министерство? В Отдел Тайн? — заметно повеселела молодая аврорша.

Стараниями Гарри и его друзей, выдававших весь свой, обтекаемо говоря, необычный магический и физический арсенал за сверхсекретные разработки министерского Отдела Тайн, этот самый отдел стал для авроров настоящей легендой, таинственным и загадочным местом, подобно мифической земле псоглавцев, где возможным становится если не все, то, во всяком случае, очень многое. Чему в полной мере способствовал и невиданный ранее режим секретности, установленный Фаджем вокруг этого отдела и всего, что было с ним связано. Так что вопрос Нимфадоры был вполне очевиден — где же еще могут вытащить человека фактически с того света? Только там, в легендарном Отделе Тайн.

— Почти, — ответил ей Гарри, фыркнув про себя. — В другое его отделение. Но ты не переживай, все будет в порядке, как только мы вернемся, я дам тебе знать. Ну, раз решили, то пора приступать...

Но тут их прервали и весьма грубо.

— Стоять! Ни с места!!! — и в шатер, рывком распахнув полог, ввалился десяток авроров с угрюмыми лицами, горящими гневом глазами и усиленными палочками наперевес. Следом за ними вбежал и колдомедик, тыча из-за широких спин авроров пальцем в Гарри и компанию.

— Вот! Вот он и все эти... Они собираются куда-то забрать моего пациента!

Но последовавшая реакция оказалась совсем не той, которую ожидал увидеть маг. Толпа авроров, сорвавшаяся в бег при известии о том, что их раненого командира собираются куда-то увозить, заметно расслабилась и опустила волшебные палочки.

— А, так это Поттер со своими...

— Гарри, что тут случилось?

— Куда ты решил утащить Аластора?

— Для начала — хотя бы вытащить его из могилы, — хладнокровно отозвался Поттер. — Эти лекари вам сказали, что он вряд ли переживет эту ночь?

— Что?!!! — для некоторых авроров известие и впрямь было неожиданным, и для всех без исключения — крайне болезненным. Как один, они вперили яростные взгляды в позвавшего их колдомедика, и тот сильно пожалел, что не владеет простой и эффективной техникой проваливания сквозь землю. — Он правду говорит?!

— Эээ... Да. Простите, но разве вам никто не сообщил?..

— Нет!! И кто, интересно, додумался утаивать такое??!! Надо бы разобраться...

— Погодите, — остановил их Поттер. — Так я его забираю?

— Ни в ко…ем случае! — кое-как совладав с голосом, выкрикнул вспомнивший о врачебном долге лекарь, к которому уже успел присоединиться его коллега. — Пациент совершенно нетранспортабелен! Это наверняка убьет его!

— Гарри, что он говорит...

— Не слушайте его, — отмахнулся юноша. — Если Аластора оставить здесь, он гарантированно умрет. А я... Мы сможем его спасти. Но не здесь.

— Гарри отвезет его туда, — вмешалась в разговор Тонкс, успевшая немного успокоиться. — Ну, вы сами понимаете...

И девушка многозначительно показала пальцем вверх и поиграла бровями.

— А-а-а-а... — переглянувшись, понимающе протянули авроры. — Тогда конечно. Гарри, а ты обещаешь, что наш старик точно выживет?

— Конечно, обещаю, — кивнул Поттер и, решив, что вопрос закрыт, направился с Гермионой и Джинни за ширму к Хмури. Рен уже ждала их.

— Стойте! Я не разрешаю! Это запрещено! — дав петуха, снова подпрыгнул колдомедик и тут же замолк, снова ощутив, как скрестились на нем недобрые взгляды десятка авроров. Спасению их командира пытались помешать? Не самый разумный шаг…

— Слушай-ка ты, прыщ гиппократов…

— Сам ничего не можешь — так ползи себе в сторонку и не мешай другим!!!

— Поттер пообещал — а значит, можно уже начинать скидываться старику на праздничный стол по поводу выздоровления!

— Ты вообще знаешь, кто такой наш Гарри, а? Трубка ты клистирная?

Окруженные со всех сторон подталкивающими их к выходу аврорами, колдомедики могли только растерянно пятиться, когда в глубине шатра-госпиталя сверкнула беззвучная сиреневая вспышка. Воспользовавшись секундным замешательством окружающих, лекарь прошмыгнул между двумя аврорами и метнулся к отгороженному ширмой углу, где... не обнаружил ничего, кроме струйки тающих прямо на глазах огоньков. Смертельно раненый командир авроров бесследно исчез вместе с полевой койкой, поддерживающими его жизнь магическими устройствами, Гарри Поттером и тремя сопровождавшими его девушками.

— Да успокойтесь вы... — раздался голос крупного мужчины с короткими полуседыми волосами, пришедшего вместе с Поттером и лениво прислонившегося сейчас к опоре шатра. — Я вижу, вы неглупы и не из робкого десятка, раз уж догадались сбегать за аврорами. И вдобавок еще и неплохой врач — переживаете даже за безнадежных. Так что не волнуйтесь. Шизоглаза залатают в лучшем виде, можете не сомневаться. Идите лучше к другим больным, их тут у вас хватает.

— Но как? Как? — не удержавшись, выпалил колдомедик, уже смирившийся с тем, что в данном случае изменить ничего не сможет. — Такие повреждения не излечить ни известной магией, ни маггловской хирургией!

— Знаете, любезный доктор, на свете порой случается такое, что трудно представить даже нам, магам, — скупо улыбнулся здоровяк. — Вот, например, поверите ли вы, что каких-то полгода назад я, весь больной и гнилой, ездил на инвалидной коляске, был без руки и ноги, да вдобавок еще и одноглазый?

— Мне, знаете ли, сейчас не до шуток, — немного неприязненно ответил ему врач, окинув мимолетным взглядом пышущего здоровьем крупного мужчину. — Рассказывайте ваши байки кому-нибудь еще, а я пойду к больным.

— Вот и я уже почти не верю, что когда-то был таким... — задумчиво проговорил Норт в спину удалявшемуся лекарю.


* * *


Хмури, доставленный поздним вечером из Даймона замотанным в теплый шерстяной плащ, спал мёртвым сном, так и не придя в сознание после извлечения из Иссана.

Но это было и неудивительно: его ситуация резко отличалась от случая с живым и относительно здоровым Нортом. Травмы, полученные Аластором при взрыве, были чрезвычайно тяжелы, и его организму, несмотря на полное физическое восстановление, требовался продолжительный отдых. Но так вышло даже лучше: не пришлось накладывать на пациента сонные чары — Гарри совершенно не планировал демонстрировать аврору истинный источник и место его чудесного исцеления. Наблюдательность, острый ум и знаменитая паранойя ветерана неизбежно помогли бы ему сопоставить некоторые факты и прийти к совершенно определенным выводам.

Шизоглаза устроили на широком диване в общей гостиной, обложили подушками, укрыли пледом и поручили Добби дежурить рядом, наказав немедленно сообщить, когда гость проснется.

Памятуя об обещании, данном Нимфадоре Тонкс, Гарри отрядил Гермиону сообщить ей и всем аврорам спецотрядов Хмури радостную весть, а заодно раздобыть одежду для Аластора — те рваные, густо пропитанные кровью и лечебными снадобьями тряпки, что сняли с него перед помещением в Иссан, одеждой назвать было трудно.

Грейнджер вернулась довольно быстро, причем не одна, а с Тонкс. На немой вопрос Поттера девушка лишь возвела очи горе и пожала плечами; видимо, молодую авроршу было проще убить, чем убедить, что тут справятся и без нее. Обреченно махнув рукой, Гарри отправил ее в помощь к Добби, и вскоре легкий вскрик и отдаленный грохот чего-то упавшего возвестил о том, что Тонкс в полной мере оценила новый облик отдыхающего командира. Хотя… Вспомнив поведение Нимфадоры и особенно её настойчивость в желании находиться рядом с Хмури (взять измором Гермиону — это ещё надо суметь!), Гарри всерьез задумался, а ограничиваются ли отношения Тонкс и Аластора рамками «обожаемый командир — преданный подчиненный»? Со стороны девушки некая подоплёка просвечивала так более чем ясно…

Поттер хмыкнул. Раньше подобную парочку немедленно бы окрестили «Красавицей и Чудовищем», но нынешний Аластор... Сила Эрц-Хаора не сделала из него Аполлона, но все же из немолодого, кряжистого, одноногого и иссеченного заклятиями вояки, вышел крепкий, поджарый мужчина выше среднего роста, лет около сорока, с телом и лицом, испещренными тонкими ниточками шрамов, как и у Эдварда. Еще у него появилась почти человеческая новая нога, а волшебный глаз стал неотличим от настоящего; Иссан изменил его вид и добавил в реконструируемое тело так же, как в свое время волшебную палочку Норта в его искусственную руку. Единственным, что опять не претерпело никаких изменений, были волосы. Но длинная, полуседая, «соль с перцем», шевелюра неплохо вписалась в новый облик Хмури.

«Что ж, Тонкс, — подумал Гарри, неторопливо шагая к своему домику, — если вас с Аластором и связывает нечто большее, чем дружба и служба, то я сделал все от себя зависящее, чтобы вам помочь. А дальше уже — дело ваше...»

Густая, похожая на бархатное покрывало, летняя тьма понемногу укутывала скрытый от посторонних глаз кусочек магического мира; выстроенные полукругом дома один за другим зажглись огнями. Красные отсветы, падавшие из окна жилища Гермионы, ясно свидетельствовали, что она снова штудирует содержимое даймонской пирамидки, подаренной ей Гарри. Из дома Норта доносились какие-то негромкие звуки и смех: Эдвард любил маггловское телевидение и был не прочь скоротать вечером за просмотром интересного фильма, и Крис нередко присоединялся к старшему товарищу. Джинни пока отсутствовала, а близнецы снова засели в подземном цехе, мастеря, по их собственным словам, «нечто действительно впечатляющее». Гарри проводил взглядом Окой, неспешно шагавшую от своего домика к спуску в подземелья, держа в руках завязанную в платок плоскую коробку, и взялся за ручку незапертой двери.

«Скорей всего, несет Джорджу что-нибудь перекусить…»

Войдя в дом, он прошел в ванную, где, раздевшись, с наслаждением встал под поток тугих теплых струй, смывающих летнюю испарину и налет усталости — день выдался непростой и богатый на разнообразные события.

Выйдя из-под душа в одном полотенце на бедрах, Гарри мимолетно улыбнулся, сел на краешек кровати и тут же тонкие, но сильные руки скользнули двумя рыбками по бокам и сомкнулись на его груди, на плечо лег подбородок, а жестковатые, белые волосы защекотали ухо и шею. Его явно ждали.

После той, раскрашенной цветами фейерверков ночи фестиваля в Хейверилле, столь спонтанно, а может и наоборот — предопределенно изменившей суть их отношений, Гарри принял эту новую, незнакомую ему прежде сторону жизни так легко, как будто они с Рен были вместе уже не один год, а сейчас всего лишь встретились после недолгой разлуки. Тем более что никто из команды не сделал из их окончательного сближения суперважного события. Пара-тройка беззлобных шуток близнецов была не в счет.

Они отныне были вместе, но это не вовсе означало, что Гарри и Рен, что-то наверстывая или компенсируя, устраивали еженощные сексуальные марафоны; война как была, так и осталась их основным занятием, забирая массу нервов и сил, но если позволяло время и обстоятельства... Они оба были молоды, а ежедневное соседство со смертью лишь усиливает желание ощутить жизнь во всех ее проявлениях.

Вот и сейчас, спустя кое-какое, довольно продолжительное время, Гарри опустился спиной на уже влажные простыни, стараясь перевести дух. Рядом с ним, разметавшись по кровати, так же тяжело дышала и Рен. По её раскрасневшемуся лицу с затуманившимися глазами блуждала смущенно-счастливая улыбка.

Несмотря на то, что новые отношения с Гарри были для нее почти пределом счастья, некоторая стеснительность и смущение все же оставались. Ее сестры имели право на личную жизнь и все, кроме нее, этим правом пользовались, но ни один из их мужчин не являлся одновременно и их Господином! Каждая Шиан-Эр, не задумываясь, взошла бы на ложе Повелителя, будь на то его воля, но всё же это отдавало чем-то вроде инцеста. И хотя Гарри был совершенно другим, нежели Каэр-Ду, легкий внутренний дискомфорт у Рен все же имелся, хотя и постепенно пропадал, вытесняемый новыми ощущениями и чувствами.

Отдышавшись, Поттер встал и принес большой стакан из дымчато-черного стекла с разбавленным водой холодным вишневым соком с плавающими в нем кубиками льда. Сделав несколько глотков, он передал его протянувшей руку Рен, и некоторое время молча наблюдал, как девушка пьет. Напившись, та поставила стакан у изголовья и, довольно мурлыкнув, потянулась, изогнувшись, как кошка.

Гарри, молча дернув углом рта в тон каким-то своим мыслям, отошел и взял со стойки Тэцу-Но-Кирай.

С негромким шорохом сталь покинула ножны, и Поттер вытянул руку вперед, держа меч вертикально прямо перед собой.

— А вы и впрямь чем-то похожи... — произнес Гарри, переводя взгляд с поблескивающего в полумраке длинного лезвия на обнаженное, чуть смуглое тело девушки, раскинувшейся на кровати. — Ты и Тэцу. Смертоносные дети одного отца, Каэр-Ду. Смертоносные и... одинокие. Вернее, бывшие одинокими, ведь я нашел вас обоих. Хотя вообще-то под «похожестью» я имел виду вовсе не то, что у вас один общий создатель.

— Что же тогда? — спросила Рен, перекатилась на живот, подгребла подушку под грудь и выжидающе уставилась на Поттера топазовыми глазищами.

— Такую форму японские клинки приняли не сразу, их первые мечи вообще были прямыми и обоюдоострыми. Но битвы — тысячи и тысячи битв, словно эволюция, выбрали из множества вариантов именно такие обводы. Длина и изгиб клинка, углы заточки острия и лезвия, степень закалки... Все это каждый раз проверялось в бою, и каждая неудача или неверное решение означали чью-то смерть. Эта совершенная для сражения форма родилась из крови и была выкована в буквальном смысле на крови, став в итоге чем-то близким к идеалу. Похоже, не находишь?

Вас, Шиан-Эр, тоже получили из многократных проб и ошибок, ваши тела и души ковали и перековывали, будто полосы оружейной стали. — Поттер подошел ближе к кровати, перехватил и упер меч острием в пол и опустился на одно колено, нависнув над повернувшейся на спину Рен. — Вы все так же проходили жесточайший отбор и кровавую выбраковку, и на выходе... — Гарри склонился еще ниже, зеленые глаза, не отрываясь, смотрели в золотистые, и следующая фраза оказалась разбита на части поцелуями. — Тоже получилось... нечто... идеальное.

Рен тихо вздохнула, слегка выгнулась и переплела пальцы на шее у Гарри, но тот выпрямился, мягко разорвав кольцо ее рук.

— И еще вы обе живые. Не просто ограниченные, исполнительные машины для убийств, а именно живые.

— И твой меч тоже?

— Конечно, я же рассказывал тебе, что он есть.

— И тебя что-то беспокоит?

— Знаешь, Рен, — усевшись на кровать рядом с девушкой, Гарри поставил меч вертикально, концом длинной рукояти себе на колено, задумчиво изучая зеркально-полированную сталь. — Не то что бы меня это действительно беспокоило, но... То, что заключено в этом оружии, то, чему дал жизнь твой создатель — сущность, природа которой даже мне неясна до конца… Она действительно меняется.

И Поттер, задумчиво проведя подушечкой большого пальца по гладкому обушку лезвия, плавно вдвинул его в устье ножен и положил меч на колени.

— Раньше, когда я только познавал… нет, неверно — когда я только учился познавать то, что этот меч может мне дать, его темная душа часто, исподволь, проверяла меня на прочность. Она не пыталась нанести мне вред или поработить, как всех, кто держал этот клинок до меня; договор моей матери связал нас в почти неразрывное целое, но... В любой паре всегда есть ведущий и ведомый, и вот по этой части Тэцу как раз и проверял меня. Смогу ли я устоять? Не поддаться соблазнам вседозволенности? Достаточно ли у меня силы и уверенности?

Но с некоторых пор я начал ощущать, что это нечто, возникшее из сонма душ черных магов, как-то изменилось... Оно стало иным... Мне уже давно не приходилось, как раньше, воевать с самим собой, сжимая в кулаке оживший мрак, норовящий взять верх. Нет, его кровожадность и могучая ярость никуда не делись, все это просто стало... более послушным. Несколько раз Тэцу ассоциировался у меня с чем-то вроде… ручной тигрицы. Она жестока, свирепа и не раз отнимала жизни, в бешеной ярости обагряя кровью все вокруг, но меня она слушается и, возможно, где-то в глубине, как-то по-своему... любит.

— Любит? — приподняла голову Рен. — Ты стал относиться к нему, как к чему-то женского рода?

— А ты что, уже ревнуешь? — улыбнулся Гарри, слегка смутив девушку. Он поднялся, вернул своё оружие на подставку и снова лёг на кровать. — Нет, просто... Раньше я ощущал это нечто, спаянное со мной, как что-то одушевленное, но неясное, аморфное, без четких акцентов на какую-либо принадлежность. Сейчас же создаётся впечатление, что эта моя темная половина, заключенная в мече, меняется, может, даже растет и обретает некие новые черты. Хотя, почему нет? Если Тэцу может влиять на меня, меняя некоторые черты характера, то, возможно, наша связь имеет и обратный эффект?

Я рад этому, но одновременно оно и немного настораживает. Что происходит там, внутри? И к чему все это в итоге приведет? Я пока не знаю… Ладно, давай спать, уже поздно.

И притянув к себе Рен, Гарри уснул привычно быстро, как будто повернув выключатель.


* * *


Поспать им дали часов до девяти, а потом чуткий сон Поттера был потревожен Добби, скрупулезно выполнившим распоряжение немедленно известить хозяев, когда их гость проснется.

Наскоро одевшись и умывшись, Гарри и Рен поспешили в гостиную, где вместе с присоединившимися к ним Гермионой, Эдвардом и Джинни, узрели пробудившегося от целебного сна Хмури.

Аврор, задрапировавшись в плед, как римский патриций в тогу, искал место, чтобы одеться, попутно отмахиваясь от Добби с подносом, настойчиво требующего от «больного» выпить укрепляющий травяной отвар, и от восторженно снующей вокруг него Тонкс.

Вошедшие удостоились мимолетного взгляда, после чего, бормоча под нос, что лучше бы его совсем убили, чем вынудили участвовать в этом балагане, Хмури с охапкой одежды уединился в ванной и... вот тогда-то воцарилась тишина. Должно быть, только сбросив свою импровизированную накидку и взглянув в зеркало, Аластор осознал всю полноту произошедших с ним изменений. И в частности то, что ему больше не нужна ни скрипучая деревянная нога, ни его палка.

Он не выходил довольно долго, и Тонкс уже начала беспокоиться, но Поттер на все её метания лишь фыркнул, уверенно заявив, что от произошедшего с ним Хмури в ванной уж точно не повесится. И попросил Добби начать накрывать на стол — никто еще не завтракал, а исцеленный так и вообще нуждался в пище сильнее всех.

Появившийся через какое-то время Аластор не заставил приглашать себя дважды. Он сел за стол, доверху наполнил тарелку и принялся поглощать еду с поистине волчьим аппетитом, лишь изредка замирая на секунду-другую, чтобы ещё раз рассмотреть свои руки, ставшими крепкими и жилистыми. И лишь допивая вторую кружку горячего черного кофе с сахаром, он поинтересовался, не прежним скрипучим голосом, а нормальным мужским баритоном, хотя и не без знакомых интонаций, не соблаговолят ли добрые хозяева поведать, что же именно за последние сутки с ним произошло. Впрочем, судя по косым взглядам на молчаливо веселящегося Норта, кое о чем он уже догадался.

Лишь спустя два часа, ответив на множество вопросов, на некоторые — прямо, а на некоторые — уклончиво, и убедившись, что с Аластором Хмури все в полном порядке, Гарри поручил Джинни вывести аврора и Нимфадору Тонкс за пределы «мертвой зоны» их базы, откуда они могли бы аппарировать.

Покидая их, Шизоглаз, мало чем напоминавший себя прежнего — хромого, старого и увечного — пребывал в сложном состоянии духа, что, зная его непростой характер, было вполне объяснимо. Им владела эдакая смесь дикой радости, по многолетней привычке отчаянно подавляемой, и острого желания действовать, помноженная на плохо скрываемое смущение и огромную, искреннюю благодарность всем друзьям Поттера и самому Гарри — в первую очередь.

Все-таки не каждый день тебя, стоящего одной ногой в могиле, хотя какое там одной! — стоящего в ней обеими ногами с едва-едва торчащим оттуда носом, хватают за этот самый нос и рывком вытаскивают наружу, да не только здоровым, а ещё и помолодевшим на несколько десятков лет.

Чтобы хоть как-нибудь вернуть Аластору почву под ноги, словно великанским пинком, выбитую актом без пяти минут воскрешения, Норт и Гарри растолковали ему, что более подробные объяснения (равно как и выражения благодарности) подождут до полной победы, а сейчас самое главное — не упустить время и продолжить подготовку к финальному штурму. С чем Хмури, моментально вернувшийся в свою прежнюю ворчливо-командную ипостась, не мог не согласиться, немедленно потребовав вернуть его к подчиненным. Что и было выполнено.

А к Поттеру, сидящему на открытой веранде их общей гостиной и глядящему в сторону, где скрылись за маскировочной фата-морганой младшая Уизли, Тонкс и Шизоглаз, подошла Гермиона, помахивая свернутым в трубочку листком бумаги.

— Пришло донесение от Мальсибера. Полагаю, тебя это заинтересует, — не дожидаясь, пока Гарри озвучит свой вопрос, бывшая гриффиндорка бросила листок с донесением ему на колени. — За атаку на штаб Аластора мы должны благодарить никого иного, как Люциуса Малфоя. После последних провалов и поражений он, как главный стратег Вольдеморта, впал в немилость и искал малейшую возможность снова выбиться в фавориты. И вот, похоже, нашел. В донесении сказано, что Лорд нынче доволен, а Малфой снова слегка задрал нос.

— Значит, за всем этим стоит дражайший папаша нашего слизеринского хорька? — недобро сверкнул очками Гарри и тут же слегка выпрямился, правая бровь поползла вверх: хаотично блуждавшие мысли внезапно сложились в пока еще нечеткую, но вполне перспективную схему. — Любопытно... А знаешь, Гермиона, кажется, у меня созрели наметки неплохого плана, как нам отблагодарить этого высокородного аристократа за его неуемную инициативу. Давай-ка позовем Норта, обсудим это, а затем нужно будет пригласить для получения инструкций твою ручную зверушку-упиванца...

И губы Поттера сложились в кривоватую усмешку, при виде которой Гермиона, уже в полной мере узнавшая, на что бывает способен ее школьный друг, подумала, что на месте Малфоя-старшего почувствовала бы себя в очень относительной безопасности разве что в Антарктиде, прикинувшись императорским пингвином.

Глава опубликована: 30.12.2009

Глава 10. Tertius gaudetts.

Tertius gaudetts — третий радуется (лат. поговорка)


* * *


Как и сотни лет до этого, громада замка Хогвартс, погруженная в вечерний сумрак, возвышалась среди безлюдных холмов Шотландии, вонзая в чернильно-синее небо шпили своих высоких башен.

Ничуть не изменившись внешне, древнее строение с некоторых пор утратило своё едва ощутимое тепло, ауру места, где дружно живут люди и не только люди, и которое многие с радостью называли своим домом. Сейчас же от огромного замка веяло лишь холодом, опасностью и страхом, а распахнутые ворота напоминали пасть неведомого чудовища, затаившегося и поджидающего жертву. Лишь несколько окон светилось блекло-желтым светом, прочие же были слепы и темны.

Внутри замка горели лишь редкие факелы, и сквозняки гуляли в пустынных коридорах, по которым поодиночке и группами проходили порой закутанные в темные балахоны фигуры.

Вот и сейчас одна из них, низко надвинув капюшон на лицо, целеустремленно шагала по лабиринту переходов, не останавливаясь и не оглядываясь по сторонам, пока не замерла перед широкой, двустворчатой дверью. Эта дверь и комната, что находилась за нею, уже давно снискали дурную славу среди новых обитателей Хогвартса и подойти к ней лишний раз решались очень немногие. Окованные черным железом тяжелые створки преграждали вход во владения сбежавшего Руквуда, главы службы шпионажа и дознания, не так давно перешедшие по наследству к его преемнику, Пакстону, который принялся за порученное дело еще старательнее, чем бывший начальник.

Фигура уронила на плечи плотный колпак капюшона, и Ричард Мальсибер — а был это именно он, — отворил тяжелую дверь и лениво, с легким налетом бесцеремонности, переступил порог.

В логове нового главного соглядатая и палача Тёмного Лорда было чисто и прохладно, но в воздухе витало нечто такое, чему ни один маггл не смог бы дать описания, а маг, содрогнувшись, втихую помянул бы Мордреда и Морриган. Казалось, что вся боль, страдания и вопли невольных гостей этих казематов и звериная жестокость их мучителей впиталась в стены ничем не выводимыми пятнами, повисла в воздухе темным, гнетущим облаком.

Ричард сделал несколько шагов вперед, невольно вздрогнув и скривившись, когда его взгляд скользнул по предмету, стоявшему в центре комнаты. Грубый и жесткий даже на вид деревянный стул с высокой спинкой и прямыми подлокотниками, с которых свисали цепи, неприятно напомнил Мальсиберу знаменитое судебное кресло в Министерстве Магии, в котором ему, как и почти всем схваченным Упивающимся, «посчастливилось» посидеть. Слабым утешением тогда служил лишь один факт: тем из слуг Вольдеморта, что сумели избежать этого креслица, в качестве альтернативы выпала безымянная могила на казенном кладбище — тела убитых Упивающихся Аврорат родственникам никогда не выдавал.

— Ну что, Уильям, как наши дела? — с почти искренней доброжелательностью поинтересовался Мальсибер. — Как продвигается твое расследование?

— А тебе какое дело? — сидящий поодаль за массивным столом Пакстон вскинул голову и обжег Ричарда недобрым взглядом из-под свисающей на глаза челки. — Если ты пока снят с крючка, это вовсе не означает, что я тебе верю и готов вести задушевные беседы. Убирайся!

— Ну-ну-ну, — прищелкнул языком Мальсибер и, взметнув полы плаща, резко шагнул вперед, оскаливая зубы и выбрасывая руку с волшебной палочкой, вылетевшей из рукава. Уильям, выскочив из-за стола и опрокинув кресло, мгновенно ответил тем же, и два волшебника, не сводя друг с друга глаз, медленно, шаг за шагом, пошли по кругу.

— Не забывайся, юноша! — угрожающий голос Мальсибера был полон плохо сдерживаемой ярости, и на этот раз он нисколько не притворялся. — Когда ты еще мальчишкой в Хогвартсе давил ягодицами школьную скамью за партой, тайком сосал огневиски и в первый раз в темном углу лез потными от волнения ладошками подружке под мантию, я уже служил нашему Господину и не боялся запачкать рук! И я тоже сидел в Азкабане, предпочтя отречению тюрьму и общество дементоров. Или ты думаешь, что ты один такой герой?

При упоминании Азкабана во взгляде Пакстона, полыхавшем злобой, словно прикрутили фитиль. Он остановился, опустил руку с палочкой и, опустив глаза, нехотя выдавил:

— Извини, я порой забываю… Нас, пошедших ради верности Господину в этот могильник для живых, так мало… А сейчас осталось и того меньше. Гораздо меньше, чем этих старых, лживых паразитов, моментально отрекшихся от Темного Лорда в трудную минуту и живших припеваючи в его отсутствие, но тотчас же прибежавших лизать его руки, как шелудивые псы, стоило Повелителю снова войти в силу и славу!

Потемневшее от прихлынувшей крови лицо Пакстона исказила гримаса такой лютой ненависти, что Мальсибер даже качнул головой.

«Отлично, просто отлично…»

— Верно подмечено, Уильям, — кивнул Мальсибер, пряча палочку в рукав и опускаясь на каменную скамью, идущую вдоль стены. — Я тоже не очень-то доверяю этим... слишком уж гибким типам. Ведь те же Руквуд и Каркаров поразительно ловко выкрутились тогда, пятнадцать лет назад. И... кем же они оказались в итоге?

— Предателями… — ответил за него Пакстон, выплюнув это слово так, словно оно было капсулой с ядом акромантула.

— Пойми меня правильно, я не собирался лезть в твои дела, — спокойно продолжил тем временем Мальсибер, отметя недавний инцидент, как ничего не значащий. — Если сам Лорд поручил тебе столь важное дело, как поиск изменников, значит ты, несмотря на молодость, достоин его доверия. Он высоко оценил твою службу и верность, и кто я такой, чтобы сомневаться в Его решениях?

Пакстон чуть прикрыл глаза, как кот, которого почесали за ухом. Слова Ричарда падали на благодатную почву.

— Но ты все же не так долго находишься среди окружения нашего Господина как я, и можешь не уловить некоторые… моменты. Далеко не все слуги Темного Лорда действительно разделяют его идеи и стремления. Достаточная их часть просто пользуется званием и привилегиями Упивающегося Смертью для достижения своих личных целей и выгод.

— Удивил… — криво ухмыльнулся молодой волшебник, отходя и присаживаясь на край своего стола. — Этого не знают разве что привезенные с материка гиганты.

— Возможно и так, — не стал спорить Ричард. — Но вот знают ли гиганты, что некоторые из слуг Господина чуть ли не в открытую потешались над другими Упивающимися, высмеивая их преданность Темному Лорду? Что они, даже находясь во Внутреннем Круге, где все равны, всегда норовили поставить себя над всеми прочими? Что эти некоторые так высоко задирают свой аристократический нос, что считают себя стоящими всего на одну ступень ниже нашего Повелителя?

— Ты имеешь в виду…

— Я ни на кого не показываю пальцем, Уильям, но поразмысли сам. Как сузить поиски другого, затаившегося «крота» авроров? Для начала — максимально сократить список подозреваемых.

Он не из тех, кто сидел в Азкабане, как мы — это раз. Аврорат не стал бы так рисковать ценным агентом, а среди тех, кто, подобно нам, решил отправиться в темницу, но не изменять своим убеждениям, много не навербуешь.

Ещё этот «кто-то» должен занимать достаточно высокий пост на службе у Господина, чтобы приносить весомую пользу своим вторым хозяевам. Это два.

И, в-третьих — у него должно быть что терять. Возьми, для примера, нас с тобой. Или Долохова. Или погибших Нотта с обоими Кэрроу. Служба Темному Лорду для нас — все. С ним у нас связано и прошлое, и настоящее, и будущее. Падет Лорд — падем и мы. Другое дело этот... «кто-то»…

Если у тебя есть официальное состояние, обширная недвижимость и доля в легальных предприятиях, то ты смотришь не только вперед, но и вполглаза назад, на уютную нору, в которой можно спрятаться и отсидеться, если что-то пойдет не так. Как, собственно, однажды и произошло.

При таком раскладе оказаться на улице с горстью медяков в кармане может быть для нашего «кого-то» самым большим его опасением. А страх — как клетка, держит крепко; боишься чего-то — значит, даёшь возможность на себя надавить…

— Стоп, довольно. Я понял, к чему ты клонишь. Или, вернее сказать, к кому… — склонил голову Пакстон, ухмыляясь как-то совершенно по-акульи. — У меня самого были некоторые подозрения на этот счет, но вот только как... Как узнать точно? Накачать его признавалиумом? Хотя Господин и дал мне такое право, но челюсти сводит, как только представлю, какой поднимется вой. Как же — чистокровный аристократ, вернейший слуга и правая рука Тёмного Лорда, дальний родственник и всё такое… А после недавней успешной операции против верхушки авроров Хмури — он и вовсе в фаворе. Тем более, что сильные маги, сам знаешь, порой могут противиться даже признавалиуму. А я меньше всего хочу опозориться перед Повелителем.

— Не надо устраивать никакого скандала с зельями, — лениво помахал рукой Ричард. — Все можно сделать гораздо проще и тоньше. Знаешь такой довольно забавный маггловский способ казни — смерть через повешение? Вот ты и раздай всем подозреваемым по веревке и посмотри, кто из них первый ее сам же и намылит. Слушай же.

Настороженно-внимательный Пакстон встал и подошел поближе.

— Надо всем подозреваемым сообщить чрезвычайно важную, но абсолютно разную дезинформацию. Допустим, одному сказать, что через два дня мы всеми силами ударим по больнице Святого Мунго, другому — что через три дня состоится общая атака на... Ну, например, на резиденцию маггловской королевы, а третьему — что сам Темный Лорд инкогнито будет завтра в Лютном переулке.

А потом просто посмотреть, куда кинутся авроры. Но тут есть одна сложность — эта информация должна исходить напрямую из уст Лорда, иначе «крот» наверняка усомнится в ее правдивости. Так что добейся аудиенции у Господина и предложи ему этот план. Он сам истово желает наказать изменника и наверняка оценит задумку. Меня можешь не упоминать, быстро выявить предателя сейчас куда важнее личной выгоды.

— И ты даже ничего не потребуешь взамен? — Пакстон недоверчиво уставился на Мальсибера. Как и почившая Беллатрикс Лестранж, он был далеко не глуп, несмотря на оголтелый фанатизм. А подобная «благотворительность» среди Упивающихся, где каждый норовил выслужиться перед господином, без малейших угрызений совести ступая по чужим головам, была очень нетипична и наводила на существенные подозрения. Но Мальсибер тоже не был идиотом и двусмысленность своих действий понимал хорошо.

— Как это — ничего? — поглаживая бородку, с лёгким недоумением произнес Ричард. — Неужели я так сильно похож на святого Мунго, чтобы от меня все ждали благодеяний направо и налево? Я всего лишь сказал, что сейчас надо как можно быстрее взять за горло урода, из-за которого все катится в тартарары. А если им окажется тот, о котором мы оба думаем — это будет вдвойне приятней. Но после завершения расследования, после нашего триумфа, мы, разумеется, вместе расскажем господину, как разработали этот план. Вернее, как я его разработал, а ты — воплотил в жизнь. Милость Лорда будет безгранична, ее вполне хватит и на двоих.

— Конечно, Ричард, — кивнул Пакстон, вполне успокоенный тоном и запросами Мальсибера, который лишь за совет сразу же пожелал отхватить немалый кусок пирога. — Мы ведь делаем общее дело.

А про себя подумал:

«Глупый, болтливый дурачок... Когда твой недурственный план сработает, Лорд щедро наградит меня. Именно меня, как предложившего его. А ты потом можешь сколько угодно доказывать, что действительно все это сам придумал, а не пытаешься примазаться к чужому успеху. Доказывай — если будет желание, конечно...»

— Благодарю за идею, Ричард, — и Уильям встал с кресла, подошел к Мальсиберу и крепко пожал тому руку. — И я не забуду твоей помощи.

— Конечно, — ответил Мальсибер. — Но надо спешить, пока не стало поздно.

— Ты прав, я немедленно отправляюсь к Темному Лорду.

И страшно довольный Пакстон покинул зал, оставив там Мальсибера, глядящего ему вслед с медленно проступающей на губах змеиной улыбкой.


* * *


План, разработанный Гермионой и Гарри, разумеется, не был идеальным. В другое время, в другом месте, в отношении более хладнокровного противника, он мог и не сработать, но здесь и сейчас, построенный в расчете на неуравновешенного Тома Реддля, снедаемого тихим бешенством после череды поражений и целой волны насмешек в прессе, яростно желающего найти и люто покарать виновника своих фатальных неудач, этот «ход конем» оказался весьма к месту.

Предложенная Пакстоном (безо всякого упоминания о Мальсибере, разумеется) двухходовая ловушка пришлась по вкусу Темному Лорду. Одновременно простая и коварная, она обещала наверняка выявить затаившегося предателя, и спустя день Вольдеморт в разное время вызвал к себе шестерых Упивающихся Внутреннего Круга, каждому из которых в знак особого доверия сообщил время и место своего предполагаемого удара, упомянув, что собирается участвовать в атаке лично, а заодно — приказав следить за остальными во время своей отлучки.

Сложных вариантов изобретать не стали: Крэббу, Гойлу, Малфою, Долохову, Трэверсу и Джагсону было сказано о рейде на больницу Мунго, Министерство и нападении на Букингемский дворец. Также в качестве вариантов упоминались ликвидация маггловского премьер-министра, кровавая акция на Трафальгарской площади и уничтожение Тауэрского моста в час пик.

Но никто — ни предполагаемые подозреваемые, ни Пакстон, ни уж тем более Вольдеморт — не знали, что в это самое время Мальсибер, сидя в своей комнате, доставшейся ему от какого-то преподавателя Хогвартса, держал в руках маленькую прямоугольную пластину из блестящего материала, похожего на темную слюду.

Ричард в точности выполнил инструкции, что дали ему его суровая юная хозяйка и Гарри Поттер.

Первый пункт — план «выявления предателя» — был подробно и доступно изложен… да что там изложен, буквально разжеван и запихнут Пакстону в пасть, истекающую слюной от нетерпения.

А во время последнего собрания у Темного Лорда, на котором Люциус Малфой хвастливо отчитался о весьма удачной диверсии против руководства авроров, Мальсибер выполнил второй пункт — незаметно для окружающих уколол палец о булавку застёжки для плаща и размазал каплю крови по слюдяной пластинке, спрятанной в рукаве. А через секунду с изумлением наблюдал, как нанесённый на пластинку иероглиф расплывается, сворачивается спиралью, скользит струйкой обжигающего холода тьмы по его руке, туловищу и ноге на пол и теряется в тени одной из колонн.

И пока Вольдеморт отыгрывал свою часть представления, вещая Упивающимся о своих планах, Мальсибер не отрывал взгляда от таинственной пластины, на которой алыми строками отображалось каждое слово, произнесенное в Тайной Комнате. Узнав необходимое, Ричард приступил к третьей, последней части своего задания. Он, поморщившись, опять ткнул палец серебряной иголкой застежки для плаща и размазал каплю крови по пластинке, которая тут же с дымком развалилась на части, буквально растаяв в его руках. А в Тайной Комнате, у основания второй от трона колонны, в тот же миг угасла точка инородной магии, не оставив после себя ни малейшего следа. Затем Мальсибер набросал на узком листке несколько строк, разорвал его с края и привычно проводил взглядом исчезнувшее донесение.

Дело было сделано, запальный фитиль подожжен. Оставалось только напряженно, перебарывая страх, ждать. Но по сравнению с предыдущей жизнью это было, как ни странно, даже легче.

Особенно согревало Мальсибера осознание того, что он, променяв службу Темному Лорду на безоговорочное подчинение той, кто по своим замашкам порой сама напоминала Темную Леди, похоже, не прогадал. Хотя ему сразу же указали его нынешнее место в жизни — где-то между ковриком в прихожей и конурой с цепью на улице, но зато вернули эту самую жизнь и не собирались использовать одноразово для какой-нибудь самоубийственной акции. Об этом свидетельствовала выданная ему Гермионой страховка на случай возможного провала — усилитель на палочку и что-то, что по словам девушки являлось портшлюзом, способным пробить любые запрещающие чары.

У Ричарда Мальсибера оставалась только одна проблема — как отследить тот самый важный момент, когда до Пакстона через его агентуру во внешнем мире дойдут сведения о «сработавшей ловушке», и он, подвывая от счастья, понесется докладывать эту новость Лорду? Это должно было случиться в ближайшие сутки, но знать, когда именно наступит этот момент, было чрезвычайно важно, чтобы как следует затянуть петлю, уже висевшую на шее главной цели всей этой хитроумной комбинации.

Но, запросив инструкций от своей хозяйки и повелительницы, он буквально через полчаса получил ответ. Предложенное решение было настолько простым и эффективным, что Ричард выплюнул любимое долоховское «Tvoyu mat!» (что это означает, он не знал, но звучало подходяще) в досаде, что подобная мысль не пришла в голову ему самому.

Записка гласила: «Наложи Империо на Петтигрю. Эта крыса пролезет всюду».

И вскоре в спину торопливо семенящего куда-то по коридору Хвоста прилетело невербальное «Империо», а после из бокового прохода, осмотревшись по сторонам, выдвинулся и Ричард Мальсибер.

Петтигрю покорно стоял, и в его маленьких глазах масляной пленкой расплывалось безразличие и готовность повиноваться.

— Слушай, Хвост, — произнес Мальсибер. — Отныне ты день ночь следишь за Уильямом Пакстоном и ждешь одного-единственного момента — когда он, получив некие важные сведения, срочно захочет встретиться с Повелителем. И тогда ты пойдешь в апартаменты Люциуса Малфоя... Нет, ты не пойдешь к Малфою, ты побежишь к нему, понесешься со всех ног, так, как будто за тобой гонится толпа дементоров. И сообщишь Люциусу, что его срочно вызывает Господин с планом по будущему удару возмездия. И что Повелитель очень торопит и что он очень зол. А когда он повернется к тебе спиной — пошлешь в него заклинание «Конфундус», этого от тебя он точно ждать не будет. Ты понял меня?

— Да, — без эмоций ответил Хвост и слово в слово повторил полученное приказание, хотя когда он повторял часть про наложение заклятия на Люциуса, в его взгляде промелькнула микроскопическая толика злорадства. Или Мальсиберу это только показалось?

— Раз понял — действуй. И никому не сообщай об этом своем маленьком задании. Веди себя, как обычно, — сказал Ричард, и Питер, мелко покивав, поспешил прежней дорогой.

А Мальсибер, глядя ему вслед, коротко рассмеялся, представив, как после подобного известия Люциус сначала не найдет на месте столь нужного ему свитка, а потом, опасаясь гнева Лорда, начнет, вмиг растеряв весь аристократический лоск, торопливо перерывать свой кабинет в его поисках. Ну а потом... Потом все должно было выйти и вовсе интересно.

Ричард вытряхнул из рукава и внимательно осмотрел плотно исписанный каллиграфическим почерком Малфоя свиток. Выкрасть его из стола Люциуса и сделать еще кое-что, не составило особых проблем. Он сунул свиток обратно в рукав и, не торопясь, пошел к себе, мурлыча под нос веселый мотивчик.


* * *


— Проклятье! Куда он мог пропасть? — Люциус Малфой уже минут десять безуспешно обыскивал многочисленные ящики своего письменного стола и секретера. Раздражение по поводу запропастившегося неизвестно куда важного свитка с хитроумным и коварным планом предстоящего удара по Министерству, росло с каждым мгновением, и Малфой, торопясь, потрошил ящики один за другим, не обращая внимания на летящие на пол свитки, пергаменты и перья.

Растущий в кабинете беспорядок нисколько не смущал аристократа, с ним он разберется потом, а вот заставлять Лорда ждать... Тут испытывать судьбу точно не стоило. Даже несмотря на то, что за удачно проведенную диверсию Темный Лорд вернул Люциусу часть своего былого расположения, потерять его можно было также быстро, как и обрести.

И поэтому Малфой, совершенно позабыв об аристократическом воспитании, стремительно перерывал бумаги и высыпал содержимое ящиков на пол, все более увеличивая воцарившийся в его апартаментах хаос. Метнувшись к бюро, он споткнулся обо что-то и с удивлением обнаружил стоящий за креслом большой дорожный чемодан из дорогой кожи норвежского дракона. Недоумевая, Люциус приоткрыл его и увидел, что чемодан полностью собран, как будто его владелец собрался немедленно куда-то отбыть.

Совершенно ничего не понимающий, озадаченный Малфой-старший выпрямился, и в тот же момент входная дверь с грохотом распахнулась, и знакомый голос прошипел с такой интонацией, что по спине побежали мурашки:

— Люциус-с-с-с-с-с...

— Не горячитесь, Повелитель, я все могу объяснить... — приподнял руки Малфой в успокаивающем жесте.


* * *


— Господин! Господин! — стуча каблуками по гладким, заново отполированным плитам пола Тайной Комнаты, в обитель Темного Лорда стремительно влетел запыхавшийся Пакстон. Полученные новости были настолько важны, что заставили его почти полностью забыть о раболепии и ворваться к Повелителю без доклада.

— Пакстон... — разнесся по залу голос, в котором ощутимо колыхнулись гнев и раздражение. — Как ты смеешь так вырваться ко мне?!! Кру...

— Господин! Ловушка сработала! — скороговоркой выкрикнул Уильям и вовремя — Вольдеморт услышал сказанное, и заалевшая на кончике его палочки яркая искра Пыточного заклинания, погасла так же быстро, как и разгорелась.

— Говори! Говори немедленно! — Темный Лорд мгновенно преодолел разделяющее их расстояние и навис над Пакстоном.

— Мой повелитель, я трижды проверил и перепроверил сведения. Аврорами была организована невиданно плотная, мощная засада. Они даже уменьшили охрану больницы святого Мунго и Министерства ради нее. Две сотни магов, в два эшелона… Это был настоящий мешок, оттуда не выскользнул бы никто…

— Где?!!! — оскалившись, проревел в лицо своему слуге потерявший терпение Вольдеморт.

— Дворец королевы, — выдохнул Пакстон, глядя в красные глаза своего господина, как кролик на удава. И невольно содрогнулся, увидев, как его ответ отразился в них жуткой, прожигающей до костей ненавистью.

— С-с-с-с-с-з-за мной! — шипение, вылетевшее из уст Реддля, лишь отдаленно напоминало человеческую речь и, сорвавшись с места, Тёмный Лорд устремился к выходу.

Пакстон, следуя за ним по пятам, торопливо продолжал говорить:

— А еще наши агенты сообщили, что аврор Хмури вовсе не при смерти, как сообщил нам он, а более чем жив и здоров…

Лишь сдавленное рычание было ему ответом.

Путь до личных покоев приближенных Лорда не занял много времени. Ударом заклинания Вольдеморт распахнул дверь, и его взору предстало красноречивое зрелище, весьма неплохо вписывающееся в картину под общим названием «Предатель что-то почуял и спешно готовился к бегству».

Ковер на полу был сплошь усыпан бумагой и пергаментами, ящики стола выдвинуты до предела, створки шкафов распахнуты настежь, и, как венец всего, имелся сам Люциус Малфой, склонившийся над упакованным дорожным чемоданом.

— Люциус-с-с-с-с-с... — от того, как было произнесено это имя, даже Пакстон попятился вглубь коридора, а Малфой осторожно поднял руки ладонями вперед.

— Не горячитесь, Повелитель, я все могу объяснить...

Это была последняя, фатальная ошибка Люциуса Малфоя.

Промолчи он, и скорей всего Вольдеморт, желая насладиться местью в полном объеме, сначала учинил бы предателю глумливый допрос, в результате которого что-нибудь бы, да и вскрылось, но то, что уличенный, буквально пойманный за руку изменник, пригревшийся у него прямо на груди, собрался ему что-то о_б_ъ_я_с_н_я_т_ь, стало для дошедшего до точки кипения Темного Лорда последней каплей.

— Авада Кедавра!!! — проревел Вольдеморт, и для Малфоя-старшего все сущее утонуло в зеленом огне.

И лишь спустя какое-то время, глядя на распростершегося на полу блондина с остановившимся взглядом и безмерным удивлением на аристократическом лице, Том Реддль подумал, что, возможно, погорячился, убив предателя на месте, без дознания и пыток. А следующей его мыслью, после осознания, кем являлся и кому приходился родней ныне покойный Люциус Малфой, стало желание немедленно известить об этом свою могущественную сестру.

Глава опубликована: 30.12.2009

Глава 11. Дела семейные.

— Идиот! Кретин! D’laeth saaure! Безмозглый шаргх! Paquet de merde!! In?til chiflado!!! У тебя в голове мозги или протухший драконий навоз?! — выплёвывавшая ругательства сразу на четырёх языках Валькери была вне себя от бешенства.

Они с Томом Реддлем находились в Тайной Комнате одни, и никто не видел, как хищно-красивая, изящная брюнетка наступала на ужасного и всесильного хозяина здешних мест. И с неженской силой, размеренно и с обеих рук, отвешивала тому одну за другой оглушительные пощечины. А Темный Лорд Вольдеморт, величайший темный маг и гроза волшебного мира, молча отступал, покорно принимая удары, от которых его безволосая голова моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы.

Наконец, в его колени сзади уперлось сидение его же собственного трона, и последняя оплеуха, показавшаяся Реддлю особенно яростной, отшвырнула Властителя Судеб на высокую спинку. Он судорожно вцепился в подлокотники, а Валькери, встав перед ним, уронила голову на грудь и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Девушка тяжело дышала — не от усталости, а от душившей её бессильной ярости, которую не было возможности выплеснуть на кого-либо.

— И чем ты думал, болван, когда убивал Люциуса Малфоя?! — нависая над братом, прошипела она, демонстрируя заметно увеличившиеся клыки. — Мне плевать, что он твой слуга! Он ещё и отец Драко, а тот, в свою очередь — мой муж! И Вольдерихар, Лорд, — Хаос его забери, — Серебряный Дракон! Ты хоть представляешь, что будет, когда он узнает о произошедшем?! Если ты вознамерился покончить жизнь самоубийством, можно было выбрать менее хлопотный и проблемный для всех вариант! Например, попросить меня!!

Выкрикнув последнюю фразу, Леди Дракула с силой ударила ладонями по подлокотникам трона, отступила на шаг назад, выпрямляясь, глубоко вдохнула, потёрла виски и продолжила уже гораздо спокойнее:

— Умеешь же ты оживить день, Том… — усталость и раздражение буквально изливались из её голоса. — Ты поставил под угрозу все мои планы, и теперь придется импровизировать на ходу, чтобы вывести из-под удара твою пустотелую головенку и чтобы Драко не сорвался в какое-нибудь совершенно не нужное мне безумство.

— А что я должен был с ним делать?! — сдерживавшийся до поры до времени Вольдеморт взорвался, как котёл с испорченным зельем. — Он оказался предателем!!! Малфой сам себя сдал! Он и Руквуд все это время шпионили для Аврората, и это именно они ответственны за все последние катастрофические поражения!

— Малфой — кто? Предатель? Работал на авроров? — Валькери изумленно уставилась на брата, приподняв четко очерченные брови. — Демоново семя, ты что несешь, Том?! Это полный бред! Как тебе такое в голову пришло?..

Выслушав рассказ о воплощенном в жизнь плане по выявлению «крота», Пэнтекуин тут же распорядилась вызвать Пакстона и прямо с порога, разом, вынула из его памяти интересующие ее сведения — сила Хара’сара позволяла хозяйке ещё и не такое. Отослав Упивающегося, который согласно ментальной установке, выйдя за двери, тут же забыл обо всем, что произошло в апартаментах Малфоя и по нынешний момент, она повернулась к Вольдеморту, приложив указательный палец к подбородку.

— Ну вот, уже кое-что… Этот твой контрразведчик и впрямь предан тебе, как пес, но он не сам додумался до подобной комбинации, ему ее подсказали. Даже больше — практически навели на Люциуса, как наводят гончих на свежий след. И сделал это некто Ричард Мальсибер.

— Мальсибер?! Но он же один из самых верных мне людей и…

— Малфой-старший тоже вроде как б_ы_л одним из самых верных тебе людей, — язвительно перебила его Валькери. — И теперь вопрос только в том, кто из них был тебе более верен?

Вольдеморт мановением волшебной палочки распахнул тяжелые двери, и подкрепленный «Сонорусом» голос прогрохотал по Тайной Комнате и ведущей от нее анфиладе:

— Возьмите людей и приведите сюда Мальсибера! Быстро!

В ответ раздался лишь шорох ног — невидимые слуги, не медля ни секунды, кинулись исполнять приказ. Однако Мальсибера ни Реддль, ни Пэнтекуин так и не увидели.

Через какое-то время подземелья древнего замка слегка тряхнуло, и вскоре в Тайную Комнату вбежал, тяжело дыша и отдуваясь, запыхавшийся Питер Петтигрю. Прихвостень, сбиваясь и заикаясь на каждом третьем слове, сообщил, что Мальсибер, увидав прибывшую по его душу делегацию, не стал дожидаться, когда его возьмут под белы руки. Он сразу атаковал не ожидавших такой прыти соратников, швырнув заклинание, убившее и покалечившее большую часть «группы захвата» и попутно разворотившее всю стену его комнаты и часть коридора. А затем попросту исчез, вероятно, задействовав припасенный на случай спешного бегства портшлюз.

— Какой еще портшлюз?!! — взревел Вольдеморт, и скорчившийся Петтигрю затрясся, как осиновый лист. — Я с самого начала наложил свой запрет на любые перемещения из Хогвартса! Портшлюзы здесь не работают! Что тут вообще творится?! Пшел вон!!!

И Хвост с великой радостью испарился.

— Ну что, братец, поздравляю, — коротко и сухо рассмеялась Пэнтекуин, демонстративно скрещивая руки на груди. — Похоже, тебя… даже не знаю, как бы помягче выразиться… поимели. Организовав просто классическую, я бы сказала, эталонную подставу. И, как мне кажется...

Долгий, дикий крик, полный неистовой злобы заметался под сводчатыми арками Тайной Комнаты. Живых в ней было всего двое, и Вольдеморт дал выход душившей его ярости, шипя на серпентарго несусветные проклятия и разнося все вокруг — стены, колонны, ряды змеиных морд — все, на что падал его пылающий взгляд.

Наконец он остановился, стремительным шагом приблизился к сестре, наблюдавшей за ним с каким-то научным интересом, и, наклонившись, крепко взял ее за плечи.

— Скажи мне, Кери, что происходит?!! Что случилось с этим проклятым островом?! Англия уже фактически была моей, Дамблдор пал, превратившись в разбитого, немощного старика, а жалкие, третьесортные колдунишки, за исключением кучки упертых фанатиков, тряслись от страха и разбегались при одном только виде моих слуг! В этой стране, да и во всей Европе, я не знаю ни одного мага, способного хотя бы потенциально приблизится к моему уровню! Я практически одержал верх, и тут все начало рушиться прямо на глазах...

Сначала Яксли, не сумевший победить пятикратно превосходящими силами кучку авроров и положивший в той проклятой долине почти половину всех наших сил. Потом две одновременные атаки на Шотландию и восточное побережье, перебившие наши связи с континентом. Затем Бамбург, где я потерял самых умелых магов и две трети всех припасов и резервов. А теперь еще мне подставили Малфоя…

Я не могу поверить! Меня — меня!!! — эти аврорские шавки практически загнали в угол! Ты не поверишь, но дошло до того, что на моих слуг, как на зверей, по всей стране началась охота! За Упивающихся Смертью, живых или мертвых, кем-то назначена такая награда, что вся грязнокровная шваль и рвань с Лютного переулка нынче целыми толпами с улюлюканьем охотится за моими людьми! Немыслимо! Такого не случалось даже в прошлом, когда я с жалкой горсткой своих слуг успешно противостоял всему Министерству и Аврорату и почти одолел их, если бы не...

— Вот именно, Том. Если бы. — Валькери гибким движением освободилась от рук Реддля, встала и неторопливо пошла вокруг его трона, глядя себе под ноги. — История снова сделала круг, и от победы тебя вновь отделяет то же, что и в прошлый раз. Гарри Поттер.

— Что?! Не смеши меня, Вал. Поттер? Да что он может? Признаю, у этого щенка прямо-таки фантастическое везение, и он несколько раз умудрялся уходить от меня живым, но как только я начал серьезную войну, он тут же трусливо забился в какую-то щель, откуда не показывал и носа до ближайшего времени.

Я же видел все эти статейки в их паршивых газетенках! Министр просто сделал из него удобную ширму, символ, знамя, чтобы все это жвачное стадо глядело ему в рот и не сомневалось в его праве командовать. «Мудрый Фадж и Избранный — Поттер»! Звучит неплохо, но что этот Поттер сам по себе? Ноль, зеро, просто заметная пешка в чужой игре. В первый раз его спасла мать, потом взял под крыло этот седобородый полоумный идеалист, обожатель магглов и грязнокровок, а сейчас выставил впереди себя Фадж. Но в одиночку этот сопляк — ничто.

— Нет, Том. Ты ошибаешься практически во всем. И ошибался с самого начала.

— Что ты хочешь этим сказать? — и Реддль наморщил кожу на лбу.

— Только то, что за всем, произошедшим за последние несколько месяцев, стоит именно Гарри Поттер и никто другой. Уж поверь. Ничем не объяснимые потери, на которых только что не сломали головы твои слуги — он. Внезапно возросшая магическая мощь авроров — тоже он. Кинжальные атаки, бьющие точно в цель по твоим войскам и базам — и опять он.

— Как так? — недоверчиво дернул головой и сузил глаза Вольдеморт. — Ведь Фадж…

— Брат, не заставляй меня окончательно разочароваться в твоих умственных способностях! — снова повысила голос нахмурившаяся Валькери. — Или у тебя после последнего возрождения и впрямь что-то сдвинулось в твоей безволосой черепушке? Сначала Малфой, а теперь это… Неужели ты поверил хоть слову из идиотской газетной писанины? «Отдел Тайн — кузница победы, Фадж — стратегический гений!» Вздор! Дешевая чушь! Все это — словесная дымовая завеса, которую в радостном угаре никому не придет в голову тщательно проверять! На деле же Отдел Тайн последние несколько лет не изобретал ничего сложнее модификаций очень узконаправленных чар, мои посланцы выяснили это в первую очередь, а ваш Фадж — всего лишь послушная марионетка, талантливо прыгающая по сцене и читающая заготовленные речи. Но вот тот, кто ей управляет…

— Но как же так? — прошипел Вольдеморт, не пытаясь скрыть своего недоверия. — Как Поттер, вчерашний школяр, мальчишка, один-одинешенек, даже без Дамблдора, сумел так подмять под себя министра? Откуда у него такая магия? Откуда силы для противостояния мне?

— Скажу тебе честно, Том, я сама ещё не разобралась до конца. Хотя знаю много и слежу за ним довольно давно.

— Но почему ты…

— …не сообщила об этом тебе? — черные глаза Пэнтекуин наполнились едкой, как кислота, иронией. — А ты не забыл, братик, вытребованное у меня обещание не вмешиваться в твои дела, даже если вопрос будет стоять о твоей жизни и смерти?

— Да, конечно, я помню о нем. Но я и хочу уничтожить их сам! И Министерство и Аврорат! И Поттера!

— Вполне понятное и естественное желание, — согласно кивнула Пэнтекуин. — Только вот не будь этого третьего, ты бы давно справился бы и с первым и со вторым. А сейчас Поттер тебе, извини, уже не по зубам. Или ты все еще мне не веришь?

— Вал, я...

— Ничего-ничего, я не обиделась. В таком случае, могу предложить тебе неплохой вариант — хочешь, займись им сам. Лично. — В спокойном голосе Валькери даже Вольдеморт не уловил ни тени подначки или насмешки. — Я даже скажу тебе, где его найти.

— Говори! — тут же отреагировал Реддль.

Хорошо знавшая своего брата и заранее предвидевшая подобный ход событий, Валькери щелкнула пальцами и властно произнесла:

— Лоркхх!

По залу пронесся небольшой ледяной вихрь, знаменовавший открытие прохода на Тропы, и на полу в тот же миг материализовалось невысокое, субтильное существо, с головы до ног закутанное в темно-коричневый плащ. Низко надвинутый капюшон не позволял рассмотреть его лицо, но открытый участок морщинистой шеи и чешуйчатые пальцы с небольшими, чуть загнутыми когтями, наводили на мысль о родстве с пресмыкающимися.

— Жду ваших приказов, Леди Валькери, — с достоинством поклонилось существо, шепеляво и с акцентом произнося слова на языке Хаоса.

— Лоркхх, ты отведешь моего брата, Лорда Вольдеморта, и тех, кого он решит взять с собой, к объекту вашей слежки, — ответила Пэнтекуин на том же наречии.

— Слушаюсь, Леди Валькери, — ответствовало существо, и гибко, по-змеиному изогнувшись, повернулось к Реддлю. — К вашим услугам, Лорд. Когда мы отправляемся?

— Тотчас же! Хвост! Долохова, Трэверса, Крэбба и Джагсона немедленно ко мне! И пусть возьмут с собой своих лучших людей!


* * *


Когда неведомый проводник по имени Лоркхх доставил в точку назначения Вольдеморта и прихваченный им отряд числом около шестидесяти лучших магов, Темный Лорд первым делом осмотрелся и презрительно наморщил то место, где у обычных людей располагается нос.

Более мерзкое окружение трудно было найти — вокруг расстилалась местность, несшая на себе очевидные следы индустриальной деятельности магглов. Изувеченная, изрытая ямами земля с возвышавшимися то здесь, то там искусственными горами, песок, мертвая глина и изрядное количество ржавого железа.

«Помойка, — решил Реддль. — Наконец-то Поттер нашел место, как нельзя больше подходящее ему и таким, как он...»

Молча прошагав за мелким и вертким Лоркххом более полукилометра, Реддль истощил свое терпение и раздраженно спросил:

— Ну, и где же убежище этого щенка? Или нам предстоит идти пешком до самого побережья?

— Там, Лорд, — откликнулся Лоркхх и указал когтистым пальцем путь. — За магической завесой, метрах в двухстах впереди. Просто идите вперед и не верьте тому, что видят ваши глаза.

Вольдеморт двинулся в указанном направлении, а от него как от центра, начали расходиться атакующими группами прибывшие с ним маги. Но не успели они продвинуться и на полсотни метров, как возгласы темных волшебников привлекли внимание их господина.

На склоне одной из многочисленных искусственных песчаных гор буквально из ниоткуда возникла девчонка с длинными рыжими волосами, одетая во что-то облегающее и короткую коричневую накидку. Сперва она неверяще оглядела толпу незваных гостей, но потом присмотрелась внимательнее и, главное, заметила их предводителя. На веснушчатом лице отразились тревога и безмерное удивление, и девчонка тотчас же исчезла в переплетении каких-то светящихся нитей и символов, окутавших ее за миг до того как в место, где она стояла, вонзилось несколько пыточных и парализующих заклятий.

— Вперед! Все вперед! Не щадить никого, но Поттера — брать живым! — выкрикнул Вольдеморт, поняв, что их заметили и подкрадываться нет больше смысла.

Плотная цепь атакующих магов быстро двинулась вперед, и вот первые из них, а затем и все прочие, будто продавив собой вставшую вертикально водяную пленку, исчезли. Темный Лорд, подойдя ближе, протянул руку и коснулся незримой завесы, показывающей лишь заброшенный пустырь. От прикосновения изображение исказилось, пошло небольшой рябью и быстро разгладилось снова.

— Забавно, — отметил Реддль. — Не просто рассеивающие чары, а что-то куда сложнее. Любопытно будет встретить автора…

Его ближайшее окружение в лице Долохова, Трэверса и Джагсона молча ждало.

Вольдеморт шагнул вперед, преодолев полог маскировочной магии и... замер в некоторой нерешительности.

То, что происходило за магическим занавесом, было несколько... неправильно. Темный Лорд был готов к тому, что нападение на убежище Поттера окажется нелегким и что потерь даже среди его лучших людей не удастся избежать. В конце концов, ненавистного очкарика просто обязаны были серьезно охранять, и потому Вольдеморт специально взял с собой почти всех оставшихся членов Внутреннего Круга и лучших бойцов из своего воинства.

Но то, что начало твориться сразу же, как только хозяева поняли, кто именно заглянул к ним в гости...

Нет, Том Реддль вовсе не испугался. Он не сомневался в своих силах и был уверен, что даже если его люди не смогут совладать с противником, то появление на поле фигуры такого масштаба, как он, неминуемо переломит ход любой схватки. На равных биться с ним смог бы разве что Дамблдор. Какое-то время продержаться против него могли лишь несколько магов из Европы и, возможно, Азии.

Но о первом можно было и не вспоминать, а все прочие предпочли отстраниться от войны, захлестнувшей волшебную Англию. Так что Вольдеморт чувствовал себя, как взрослый мужчина, с любопытством наблюдающий за дракой подростков и способный, вмешавшись, быстро уложить всех, кому не достанет ума удрать прочь. А ещё его грела мысль, что в крайнем, практически невероятном случае, сестра, после всего ею сказанного, не бросит его на верную смерть. Но, тем не менее…

К его удивлению, защитниками убежища Поттера оказались не люди министра, не авроры и не члены Ордена Феникса, а совершенно разношерстная команда, которая вместо того, чтобы занять оборону, немедленно пошла в контратаку.

Привычное и эффектное аппарирование, позволявшее Упивающимся перемещаться по полю боя, исчезая и появляясь в вихре серо-черного дыма, почему-то не работало, и солдатам Темного Лорда волей-неволей пришлось передвигаться на своих двоих, наступая группами по пять-семь человек.

Правда, долго наступать им не дали — по правому флангу карательного отряда из-за укрытия ударила раскатистая дробь громких звуков, и две разноцветные пунктирные строчки сразу же выбили шестерых магов. Остальные немедленно поставили «Протего», и заклинания на какое-то время их защитили: пули с визгом рикошетировали от магических щитов, оставляя на них тающие белые пятна отметин. Но это ничуть не смутило невидимых стрелков, наоборот, их огонь немедленно сосредоточился на одном из щитов и через миг тот, приняв на себя более десятка попаданий, не выдержал и лопнул радужной пленкой мыльного пузыря.

Двое скрывавшихся за ним Упивающихся задергались от попаданий и рухнули на землю, а уцелевшие начали наколдовывать одно «Протего» за другим, подкрепляя слабеющую под непрерывным обстрелом защитную магию. Но ни о каком наступлении уже речи не шло.

А потом под ноги волшебникам, сгрудившимся вместе, откуда-то сверху упало и подкатилось два рубчатых овальных предмета. Зеленого цвета, размером с крупный лимон каждый, они выглядели как какие-то странные булыжники.

— Это еще что такое? — отреагировали Упивающиеся, настороженно подходя поближе.

— Да это же...!!! Это...! — срывающимся голосом завопил один из них, которому довелось выжить «в бойне под Эпплби», как называли ставшую для них кошмаром битву рядовые слуги Вольдеморта. И он хорошо помнил, что случилось с одним волшебником, из любопытства поднявшим такой же прилетевший из темноты предмет. С ним самим и с теми, кому не повезло стоять рядом.

— Бегите!!! — дико заорал он и отпрыгнул, насколько хватило сил, в сторону, одновременно вскидывая волшебную палочку.

Парный взрыв порвал осколками всех глупцов, склонившихся над гранатами, и раскидал их обезображенные трупы на несколько метров. «Протего» защитило лишь поставившего его, отразив почти все осколки, кроме одного, по касательной ударившего волшебника в голову выше виска и погасившего его сознание, как задутую свечу. Этот бой, да война вообще для него кончилась.

Остальным двум наступающим группам тоже приходилось не легче.

Левофланговый отряд почти полностью увяз в поднявшейся при полном безветрии и на пустом месте песчаной буре. Закручивающийся кольцами вездесущий песок слепил, сбивал с ног, проникал под одежду и сковывал движения, а потом вдруг моментально отвердел, став монолитным, как камень, и превратив всех попавших в «песчаные лапы» в подобия каменных фигур, способные разве что дышать и моргать.

Но хуже всего пришлось самому многочисленному и напористому центральному отряду Упивающихся. Успев продвинуться дальше, чем их коллеги слева и справа, они почти дошли до расположенных невдалеке явно жилых строений, когда их встретили двое — одетый в темно-серые латы рыцарь без шлема и девушка в коротком плаще.

Что было дальше, немногие из уцелевших вспоминали после, покрываясь холодным, липким потом. Вспыхнувший на земле огромный магический символ в виде круга с поднявшимися вверх темно-красными остриями, запер их всех внутри себя, как на гладиаторской арене. Вот только жертвами на этом ристалище оказалось вовсе не защищающееся меньшинство.

Воин в стальном панцире легко отбивал смертельные проклятия прямоугольным щитом, как будто выросшим из пластин брони его левой руки, и тут же отвечал убойными заклинаниями, а порой не чурался и простых ударов. После близкого знакомства с его латной рукавицей, Упивающиеся отлетали на несколько метров и больше не подымались.

Девушка действовала менее активно. Она, не вооруженная даже палочкой, шла чуть позади и сбоку, позволяя напарнику-рыцарю нести в массы добро и справедливость в той мере, в какой он сам это понимал. Но те, кто пытался обойти пару, приблизиться с тыла или нападал на саму девушку, либо лишались сразу нескольких конечностей вместе с головой, либо невидимая, неизвестная сила просто ломала их тела, как ломают пряничных человечков руки шаловливого ребенка.

От почти четырёх десятков отряда нападения осталось всего человек пятнадцать, когда кто-то от отчаяния догадался бросить волшебную палочку и, встав на колени, поднять руки. Убедившись, что только это и может продлить им жизнь перед лицом безжалостного противника, примеру собрата последовали все оставшиеся.

Вольдеморт не верил своим глазам: в его распоряжении осталось чуть больше дюжины магов, прикрывавших тылы, и его личная свита из волшебников Внутреннего круга. Остальные же были опрокинуты и безжалостно истреблены менее, чем за пять минут! Но долго удивляться Темному Лорду не пришлось.

— Томми! Кто бы мог подумать... — громко произнес молодой голос.

Напротив Вольдеморта, в каких-то трех десятках шагов от него, стоял Гарри Поттер.


* * *


— Томми! Кто бы мог подумать... — лицо Гарри выглядело добродушным, он даже улыбался уголками губ, но от того жадного мрака, что плескался в глубине ярких зеленых глаз, стало неуютно даже Вольдеморту. — Знаешь, а я даже рад, что ты так, нежданно-негаданно, решил ко мне заглянуть...

Гарри, словно забыв обо всем окружающем, не обращая внимания на затихающий бой, неторопливо, но целеустремленно направился к Реддлю, извлекая из ножен свое архаичное оружие.

Четверо Упивающихся метнули в него заклятия, но тот отмахнулся от них мечом, как от мух, даже не остановившись и не посмотрев в сторону нападавших. Взгляд Поттера был направлен только на одного человека, а все, что стояло между ними, было лишь досадной помехой.

Отбив еще один залп проклятий, Гарри вскинул левую, вооруженную волшебной палочкой руку, и треть защитников Вольдеморта смело ревущей стеной огня, раскидав по утоптанному песку оставшиеся от людей рассыпающиеся и тлеющие головешки, как будто это были не маги, а вампиры, попавшие под яркий дневной свет.

А Поттер продолжил приближаться к замершему на месте Темному Лорду.

— Хорошо, что ты пришел, Том, — юноша говорил негромко, но, тем не менее, его слышали все. — Не нужно будет гоняться за тобой по всей стране...

Взмах палочкой — и еще несколько не в меру рьяных балахонников, попав под усиленное «Круцио» покатились по земле в страшных судорогах. Они не могли ни кричать, ни даже скулить; чудовищная, выжигающая нервы боль, заставила все мышцы в их телах изо всех сил сжаться и перекрутиться в диком спазме, рвя самих себя, раздавливая внутренние органы, ломая ребра и кости.

— Не будет нужды тратить время и силы на штурм Хогвартса...

Поттер отбил мечом четыре заклинания из шести, от двух лениво увернулся, ушел вбок и, по-прежнему не отводя глаз от Реддля, двумя перетекшими друг в друга ударами зарубил троих волшебников. И продолжил идти к Вольдеморту, говоря как ни в чем не бывало:

— ...ведь когда я подойду к замку и покажу всем твою отрубленную лысую башку, вряд ли у кого-нибудь из твоих рабов возникнет желание умирать во славу дохлого Темного Лорда!

Шесть сильнейших черномагических заклинаний, пущенных в Поттера самим Реддлем, тоже не возымели никакого эффекта, после чего Вольдеморт, растеряв все остатки выдержки и спокойствия, заорал:

— Да убейте же его!!!

Трое из Внутреннего Круга, Джагсон, Трэверс и Долохов и еще семь темных магов, не потерявших присутствия духа, тотчас же бросились в атаку, на какое-то время закрыв Вольдеморту обзор взметнувшимися черными мантиями.

Однако убить парня в очках оказалось так же «просто», как поймать и пленить, как первоначально планировал Темный Лорд.

Раздался гулкий, звенящий хлопок, и линия нападающих тотчас же обзавелась широкой прорехой: четверых упиванцев буквально отшвырнуло прочь, почти перерубленных пополам широким полотнищем темно-синего света, полыхнувшем и растаявшем в воздухе.

Волшебники на миг остановились, и за это немедленно последовала расплата — у одного из-под левой лопатки тут же вышло полметра окровавленной стали, другой отлетел со сломанной ударом ноги шеей, а третий внезапно бросился наутек. Но его никто не стал преследовать.

Лезвие поттеровского меча сверкнуло еще несколькими росчерками — и Трэверс, фонтанируя кровью, повалился без головы, Долохов рухнул с размозженной рукояткой меча переносицей, а Джагсон, воя, отлетел почти к ногам своего господина уже без своих ног, косо отсеченных выше коленей.

— Ну что, Том, вот мы и встретились еще раз…

Глядя на остановившегося в нескольких метрах от него Поттера, Вольдеморт уже нисколько не сомневался в сказанном сестрой. А, ощущая, как даже не под колдовским заклинанием, а всего лишь под давящим темным взглядом парня — или не взглядом, а тем, что буквально тянулось, сквозило от него — его собственная магическая защита начинает прогибаться и трещать, Том Реддль еще раз вспомнил все то, что говорила ему сестра. И только тогда с полной ясностью осознал, что, самонадеянно придя сюда, сам сунул голову в пасть гриффиндорскому льву.

Хотя нет, уже не льву. Потому что лев не мог так воевать, так убивать, быть таким... Это уже было что-то иное. Глупый и благородный гриффиндорский лев превратился в какую-то могучую демоническую тварь, и она, эта тварь, теперь жаждала его крови. Прямо здесь и сейчас.

Льдисто поблескивающее лезвие Тэцу стремительно пошло вниз, Гарри планировал пока только отсечь Вольдеморту руку с волшебной палочкой; даровать Реддлю почетную и быструю смерть на поле боя совершенно не входило в его планы. Он уже почти видел, как меч легко перерубает локоть и уходит по инерции вниз, и приготовился использовать этот момент, чтобы с разворота подбить оглушенного болью врага под ноги, когда что-то пошло не по плану.

Сталь Тэцу-Но-Кирай столкнулась с темным, вороненым лезвием невесть откуда взявшегося другого меча, выбив несколько тусклых искр и оставив на режущей кромке того глубокую зазубрину — и остановилась, так и не добравшись до плоти Реддля.

Гарри отпрыгнул назад, настороженно глядя на появившееся из ниоткуда существо, вставшее между ним и его смертельным врагом. Впрочем, и Вольдеморт тоже недоуменно уставился на него; появление неизвестного защитника стало сюрпризом и для Темного Лорда.

На то, чтобы опознать неведомого мечника Гарри потребовалась пара секунд — он уже видел их прежде, в несостоявшемся то ли прошлом, то ли будущем, когда в числе Ала`ссаров и под руководством Валькери сдерживал натиск Уничтожителей на пороге Хогвартса. Видел и хорошо запомнил странных молчаливых существ, облаченных в сложные, целиком закрывающие их человекоподобные тела одеяния, которые словно бы поглощали свет и потому делали своих хозяев почти двухмерными, способными затеряться в любой мало-мальски доступной тени.

Это были нинтшаа, убийцы-асассины, считавшиеся одними из самых лучших воинов в Лоно Хара.

«Ну вот, наконец-то и оно», — пронеслось в голове Гарри.

А неведомый воин сделал шаг вперед, закрывая Вольдеморта, вытянул руку с длинным и узким мечом и глухо, безо всяких эмоций проговорил на языке Хаоса сквозь тканевую маску:

— Ты не заберешь его жизнь. А если тебе дорога твоя собственная, то отступись и уходи.

— Не заберу? А может, как раз наоборот — заберу и его, и ваши?!! — прошипел в ответ Поттер на том же наречии. Его добычу пытались увести у него из-под носа, и это лишило Гарри даже следов напускного, издевательского добродушия.

Он стремительно прыгнул вперед, стараясь смести защитника хитрым, закрученным буквой «S» ударом. Обычно такой выпад за одно движение перерубал горло, отсекал вооруженную правую руку и наискось распарывал туловище от левых ребер до низа живота.

Но нинтшаа разительно отличались от всех противников, которые до сих пор попадались Гарри на пути.

Воздух на секунды наполнился лязгом стали о сталь и скрежещущим визгом встречных ударов двух клинков, заточенных до бритвенной остроты; атака, защита, контрвыпад — и двое противников стремительно отпрянули, не сумев причинить друг другу ни малейшего вреда.

Гарри молча смерил нового врага горящим взглядом и выхватил заткнутые сзади за пояс тяжелые ножны. В то же мгновение из-за спины первого нинтшаа мистическим образом возник второй, из-за одежды схожий с ним, как брат-близнец.

— Уже двое? Не возражаю, так даже лучше! — чуть оскалил зубы Гарри и, крутанув в воздухе и меч, и ножны, бросился вперед.

Его оружие, вращающееся и перетекающее из одной плоскости в другую, и сам стиль боя, основанный на поворотах и использовании длины и веса меча и ножен, вовлекли обоих нинтшаа в смертоносную карусель. Уже давно Гарри не доводилось испытывать азарт и накал настоящей схватки с достойным противником. Внутри него только начало разгораться темное пламя радости сражения, наслаждения свистом и пением сталкивающихся лезвий, как выяснилось, что у пришедших на помощь Реддлю воинов тени были другие приказы. Еще трое нинтшаа, появившиеся так же беззвучно, как и первые два, увлекли с собой застывшего, как истукан, Вольдеморта, подхватили стонущего Долохова с истекающим кровью Джагсоном, и скрылись в пахнувшем ледяным ветром входе на Тропы. Следом за ними, резко дистанцировавшись от Поттера и прекратив бой, нырнули в проход и их соплеменники.

— Я еще достану вас! — невольно дернувшись за ними, но тут же остановившись, выкрикнул Поттер, рывком вытянув в их сторону меч.

— Если на то будет воля Хаоса, — раздалось в ответ, и разлом в пространстве свернулся воронкой, оставив на земле лишь пятна тающей изморози.

Множество тел в черных балахонах, отлетевшие серебряные маски и волшебные палочки остались победителям в качестве трофеев. Из всех незваных гостей удрать удалось только Вольдеморту и двум его покалеченным клевретам. Выживших было от силы два десятка.

Тяжело и легко раненые, оглушенные заклинаниями и взрывами гранат, а самое главное — молниеносностью событий, пришибленные, растерянные Упивающиеся, сгрудившись, сидели на песке под прицелом близнецов, а Норт и Джинни попарно спеленывали их веревками с помощью «Инкарцеро» и транспортировали до входа в шахту, где их ждали Крис и Окой. Подземная тюрьма, предусмотрительно созданная Поттером, уже не в первый раз принимала новых постояльцев. Эти пленные прибавились к тем, что уже томились за решеткой, будучи честно выкупленными у дельцов из Лютного переулка, взявшихся за охоту с большим азартом.

Закончив прием новых «квартирантов» и убрав с глаз долой тела убитых врагов, Эдвард Норт подошел к Поттеру, все еще стоявшему там же, где закончился бой. Парень задумчиво осматривал свой меч. Тэцу оказался на высоте — его полированное лезвие после недолгой схватки осталось девственно-чистым, тогда как клинки отступившей стороны украсились заметными зазубринами и сколами.

— Не расстраивайся, Гарри. Надеяться на то, что этот лысый урод сам придет к нам в руки, с самого начала означало желать слишком многого. Мы и не рассчитывали на это. — И Норт положил руку Гарри на плечо. — Сумел уйти — его удача, действуем по старому плану. Доберемся до него чуть позже.

Эдвард слегка опасался, что Поттер сейчас сбросит его руку, вспылит, даст выход злости, но Гарри лишь вздохнул, длинно выдохнул сквозь зубы и с усмешкой повернул к Норту голову:

— Ты будешь смеяться, но сейчас я больше всего жалею о том, что эти незваные спасатели уклонились от боя. Я только начал входить во вкус... Черт, да это почти оскорбление, вот так нарушить поединок! Но я почему-то уверен, что еще с ними встречусь, и воля Хаоса тут будет совершенно ни при чем.

Гарри тихо рассмеялся и провел рукой по волосам. С некоторых пор он начал стричься, подравнивая волосы сзади и по бокам, но оставляя свою непокорную шевелюру нетронутой сверху, позволяя торчать вихрам так же, как и раньше.

— Да, будем действовать, как и планировали, — согласился он с Нортом. — Просто убей я его здесь и сейчас — и мы сэкономили бы время и силы. И избежали бы потерь, которые неминуемо будут при штурме Хогвартса. Именно это злит меня сильнее прочего. Хотя, если разобраться, сегодняшний день тоже прошел не зря: мы снова проредили его старую гвардию — вон там, вроде, валяется Крэбб-старший, и я точно укоротил на голову Трэверса. Ну и тот факт, что моя обожаемая названная сестренка никак не уймется, тоже дорогого стоит.

И еще мне очень интересно — как они смогли отсюда уйти на Тропы? Надо еще раз проверить барьерные круги, неужели я где-то ошибся…


* * *


Тем временем в Тайной Комнате вновь повеяло вымораживающим воздух дыханием открытых Троп, и на освещенный зеленоватым светом пол шагнул, чуть пошатнувшись, Лорд Вольдеморт. Вслед за ним появились и нинтшаа, один из которых нес на плече бесчувственную тушку Лоркхха.

— А с ним что случилось? — нахмурилась Валькери. Она и не собиралась никуда уходить, вполне догадываясь, чем именно и как быстро закончится этот короткий анабазис ее брата.

— Мы с трудом смогли уйти, госпожа, — прошелестела замотанная в темную ткань фигура. — Мальчишка оказался неплохим мечником, а их лагерь накрыт неизвестным нам магическим щитом. Лоркхх смог открыть там Тропу, только используя артефакт. Да и то истратил столько сил, что едва жив.

— Вот как, — ответила Пэнтекуин, расслабленно сидящая на троне своего брата. — Ясно. Тогда отправляйтесь в Ашкелон и передайте его целителям.

— Будет исполнено, госпожа, — поклонились нинтшаа и исчезли в схлопнувшемся пространственном проходе.

А Валькери поглядела на Вольдеморта, поднялась с его трона, уступая место, и зашла за его высокую, резную спинку.

— Ну и…?

— Немыслимо… просто немыслимо… — Реддль обессилено рухнул в свое кресло, закрыл пылающие красными отсветами глаза и вцепился пальцами в подлокотники. — Где, когда и как этот мальчишка сумел стать таким... И откуда у него такая свита? Они же попросту разорвали, уничтожили всех моих людей! Вырвались лишь я, Долохов и Джагсон, да и то неизвестно, долго ли он проживет — чертов Поттер отрубил ему обе ноги. И если бы не твои телохранители, мы бы тоже не ушли. Давно ты, кстати, их ко мне приставила?

— С момента твоего первого поражения. Когда стало окончательно ясно, что наш общий знакомец в очках перешел к активным действиям. Я не стала мешать тебе сейчас, потому что лучше однажды увидеть, чем сто раз услышать. Твои люди погибли, и это, конечно, досадно, зато теперь, Том, ты знаешь, кому принадлежали те «неизвестно чьи» руки, что расправлялись с твоими отрядами. И что действительно произошло под Эпплби. И что Поттер уже действительно не тот, что был раньше.

— Проклятье! Но как такому можно противостоять? — лишь при сестре Том Реддль не прятался за непроницаемо-высокомерной личиной Темного Лорда, показывая свои истинные чувства и эмоции. А в данный момент он был ещё и дико зол и опустошен столь болезненно ошеломляющим открытием.

Всегда неприятно узнавать, что существует кто-то на порядок сильнее тебя, а уж будучи Темным Лордом, даже имя которого боятся называть многие тысячи людей — и подавно. Мальчишка, недавний студент, со своими подручными разметал и сжег его сильнейших волшебников, как кучу сухих листьев! И едва не добрался до него самого. Вольдеморт вспомнил тёмную ярость, заливающую глаза Поттера, то, как он шел мимо валящихся, как снопы, Упивающихся, и ему сразу вспомнились некоторые события не столь уж далекого прошлого.

Выходит, полусумасшедший юнец, единственный выживший после таинственной бойни в особняке Розье, не врал? И не было у него никакой ложной, наложенной Дамблдором памяти? А уцелевшие после Эпллби, что рассказывали совершенно немыслимые вещи, даже и не пытались его обмануть? От таких мыслей Реддлю стало неуютно, и опять, как при сеансе легалименции того юнца, где-то на уровне подсознания всплыл какой-то тревожный образ, давнее воспоминание, совпадение, связанное с Поттером, которое все не удавалось выловить и понять.

— Но не стал же он сильнее и тебя, Вал? — спросил он сестру.

— Меня? — та на миг тонко улыбнулась. — Нет, не стал.

Валькери окинула брата долгим, выжидающим взглядом, но тот промолчал, не задав вопроса, который — она слышала — буквально вертелся у него на языке.

Тогда она сама озвучила его суть:

— Если хочешь, ты можешь освободить меня от того обещания. И я помогу тебе.

— Но это же будет…

— Это будет абсолютно правильно, Том. Когда ты взял его с меня, ты собирался сражаться с косным и погрязшим в застое укладом жизни обычных магов. Ты хотел изменить его, дать жизнь новому миру, где волшебники не прозябали бы, как крысы в подполье, а заняли бы причитающееся им по праву место властителей этого мира. Потому что это правильно, потому что так и должно быть.

Ты же знаешь, что в нашей империи, Лоно Хара, тоже есть расы, не способные использовать даже простейшую магию. И что, разве это они управляют нашим миром, а мы прячемся, скрывая своё существование? Нет, и этого не будет никогда. Ну, что же до твоих методов... Рождение нового мира — это всегда именно рождение, а родов без крови и мук не бывает. Иногда их меньше, иногда больше, но они есть всегда и только инфантильные идеалисты вроде вашего Ордена Феникса могут это отрицать.

Так что если ты примешь мою помощь, это будет всего лишь адекватным ответом тому, что дал Поттер твоим противникам. Да во имя Хаоса, Том! Я что, ещё уговаривать тебя должна? Тем более, что я не собираюсь лично вступать в бой на твоей стороне или посылать своих подданных. Я просто дам тебе силу, чтобы ты, брат, смог сам победить любого противника в мире людей. Решайся. Или тебя больше устроит, что этот очкарик с прирученными им аврорами засадит тебя в клетку и выставит на посмешище толпы в Косом переулке?

Она говорила твердо и убедительно, но последние фразы Пэнтекуин были уже совершенно излишними. Реддля давно уже не волновали такие понятия как «верность данному слову», «обман», «честность», «муки совести» и тому подобное. Возвысившись, став и осознав себя Темным Лордом, он давно, раз и навсегда распрощался с этими химерами, гложущими простых людишек.

Единственным, что он боялся потерять, была благосклонность могущественной родственницы, и, поняв, что Валькери не сочтет предосудительным отступление от взятого с неё в далекой юности обещания, и даже более того — сама не прочь оказать ему содействие, Вольдеморт не стал колебаться.

— Нет, Кери. Это меня совершенно не устроит. Мне куда больше по нраву на примере Англии устроить показательную демонстрацию того, что происходит, когда противятся воле Темного Лорда. Она либо станет моей, либо станет заповедником, где любые волшебники будут отсутствовать, как вид. Клянусь, когда я здесь закончу, вожди магических стран Европы наперегонки побегут присягать мне на верность. Я приму твою помощь, какой бы она ни была.

Валькери встала, выпрямившись во весь рост, и черные глаза полыхнули адским пламенем.

— Тогда пойдем, брат. Нам надо торопиться, твои враги уже вовсю готовятся к последнему штурму. Но они не еще знают, что последним он станет именно для них.

Глава опубликована: 30.12.2009

Глава 12. Удар вслепую.

Утром четвертого августа Гарри Поттер и Аластор Хмури стояли на взгорье к востоку от Хогвартса и изучали с помощью приближающей магии будущее поле боя. Белесый утренний туман наплывал на Хогвартс с озера, скрывая землю и укутывая его основание полупрозрачным покрывалом. Гарри Поттеру не раз доводилось видеть это зрелище из окна Гриффиндорской башни, но никогда — со стороны. Казалось, весь громадный замок вот-вот оторвется от земли и плавно заскользит над озером на невесомом облаке.

— Все же люди — главное мерило любого события, — заметил Аластор Хмури, стоявший рядом с Поттером. — Хогвартс всегда был для волшебников олицетворением чего-то чистого и светлого, хотя бы потому, что почти все они окончили эту школу. И их дети, и внуки тоже. Когда наставали темные времена, что в этот раз, что пятнадцать лет назад, Хогвартс становился маяком света в надвигающемся сумраке и самым безопасным местом в Англии. А сейчас… — аврор дернул углом рта, — сейчас он для нас всего лишь вражеская цитадель. И все это — из-за людей.

— Вы правы, мистер Хмури, — ответил ему Гарри. — Но это поправимо и что самое приятное — именно в наших силах все исправить. Согласитесь, это внушает некий оптимизм и уверенность в своих действиях.

— Верно, — кивнул Аластор, повернувшись к юноше. За время, прошедшее с тех пор, как исцеленного командира авроров вместе с ошалевшей от счастья Тонкс, Гарри с друзьями проводили из своего логова, Хмури изменился ещё сильнее. От старого Шизоглаза остались разве что резкость и прямолинейность в речи, полуседые волосы до плеч, да словно приросший к его плечам старый кожаный плащ с широкими отворотами воротника, который он отказался сменить даже после своего второго рождения.

Произошедшие же изменения касались не только внешности и физических кондиций, в которых он теперь почти не уступал Эдварду Норту — иными стали осанка, походка. Даже выражение вечно хмурого лица, полностью оправдывавшего его фамилию, стало несколько бодрее, да и улыбаться, вернее, зубасто ухмыляться, аврор начал куда чаще.

Как рассказала Гарри Нимфадора Тонкс, после появления исцеленного командира его подчиненные сначала вообще не поняли, кто появился перед ними. Но, как только Аластор вызвал ответственных за обеспечение безопасности авроров, и прямо перед строем учинил им жесткий разнос в самых простых и доступных словах, перемежая выволочку начальственным рыком: «Бдительность! Неусыпная бдительность!!», авроры схватили Аластора в охапку и качали на руках до тех пор, пока тот не взъярился настолько, что пригрозил проклясть всех «тыквоголовых кретинов» вместе и каждого — по очереди.

Неудивительно, что получив обратно еще более деятельного и энергичного командира, авроры отдельных отрядов буквально рвались в бой, желая окончательно добить загнанного в угол врага. И командирам приходилось то и дело остужать слишком горячие головы.

Широкое кольцо окружения было замкнуто — это удалось сделать, мобилизовав почти все доступные силы Аврората. Граница блокады прошла по берегу озера, дороге от станции, по которой старшекурсники на повозках приезжали в школу, захватила гористую часть территории и замкнулась глубоко в Запретном лесу, далеко за местом обитания хагридова питомца Арагога.

Для будущей атаки планировалось использовать регулярные силы авроров — почти двести опытных магов и все три отряда Аластора, один из которых вместе с бойцами Поттера должен был стать острием главного удара. Штабные стратеги справедливо рассудили, что нападение девяти человек может и не выманить наружу все вольдемортово воинство. Остальным же подразделениям авроров отводилась роль «наковальни», по которой предполагалось размазать втянувшегося в бой противника.

— Пора! — сказал Гарри, глядя на часы. — Начнем ворошить этот гадюшник. С нами идет подразделение Уорбека, остальные начинают наступление по вашему сигналу.

Хмури лишь молча кивнул в ответ, и Поттер, немного отойдя, исчез, переместившись на юго-западный берег озера, где проходила главная дорога к Хогвартсу.


* * *


— Внимание! — голос Уорбека, возведенный «Сонорусом» усиленной палочки почти до уровня гласа Господня, загромыхал над Хогвартсом и его окрестностями громовыми раскатами, подняв из Запретного леса целые стаи всполошившихся птиц. — Внимание! Хогвартс окружен! Все выходы с его территории блокированы! Всем темным магам, именующим себя Упивающимися Смертью, их предводителю — Томасу Марволо Реддлю и прочим его последователям, предлагается сдаться! Добровольно сложившим оружие и отказавшимся от сопротивления гарантируется жизнь и справедливый суд!

Вся группа Гарри Поттера, прихватив с собой Тома Уорбека, отдалилась от его приготовившихся к атаке авроров на добрую сотню метров, чтобы объявить осажденным ультиматум.

Еще не успели эти слова раскатистым эхом замолкнуть над озером и высокими шпилями замка, как из глубины леса в небо взмыли около двух десятков управляемых всадниками драконов, тут же скрывшихся за низкой облачностью, но наверняка готовых напасть в любую минуту. А фигура в балахоне, появившаяся на парапете ближайшей башни, метнула в передовой отряд «Аваду», выбившую черное пятно в земле в десяти метрах от них.

— Я так понимаю, это означает, что сдаваться тут никто не собирается, — уже нормальным голосом констатировал факт Уорбек. — И кто бы в этом сомневался…

Поттер на его слова лишь фыркнул и наклонился над расстеленной на земле картой.

— Итак, начинаем щупать оборону противника тремя отрядами. Первый, с Нортом в качестве силовой единицы, зайдет со стороны гербологических теплиц. Второй пойдет мимо Дракучей Ивы в сторону поля для учебных полетов на метлах. Этот отряд будут прикрывать Уизли с приданным им Крисом. Джинни, ты доставишь их на оконечность леса и вернешься сюда. Третий отряд и Гермиона пойдут со стороны квиддичного поля. Мы с вами, Том, четвертым отрядом, Окой и Джинни в качестве резерва продвинемся ближе к замку, приблизительно туда, где во время Тремудрого турнира стоял дурмстранговский корабль. Вот здесь. И оттуда поглядим, что выползет к нам наружу.

— А как же я? — вопросительно подняла брови Рен, заметившая отсутствие своего имени в оглашенном раскладе сил.

Услышав вопрос, Поттер на секунду оценивающе взглянул на Уорбека, словно прикидывал, стоит ли открывать при нем свои козыри подобного калибра, но потом, будто согласившись с чем-то, кивнул. И подошел к Рен поближе.

— А для тебя, Рен, задание совершенно особенное, — и рука Гарри нырнула за отворот его темно-серых даймонских одежд. Он достал плоский, овальный футляр, немного напоминающий карманное дамское зеркальце, но когда раскрыл его, то на подложке из углублений плавно встали на вытянутые острия три светящихся рубиново-красных кристалла.

Ак-ноты плавно покачивались, и в них, заключенное в темницу полированных граней, плескалось живым, жидким огнем сосредоточие древней мощи не менее древнего, далекого мира.

Пальцы Поттера пробежались по тупым остриям верхушек кристаллов и остановились на самом малом, величиной почти в два раза уступающим самому крупному из них.

Он поднял его двумя пальцами и протянул девушке:

— У врага много драконов. Аврорам с ними не совладать, а у наших близнецов сегодня другая задача. Так что сегодня небо твое, Рен.

— Слушаюсь, — благоговейно принимая ак-нот, произнесла девушка.

Сжимая в ладони магический кристалл, она другой рукой перехватила свое оружие и плавно провела по нему пальцами, из-за чего хетсаан разошелся вдоль по изогнутой линии рисунка одного из утолщений, как по шву, открыв взорам присутствующих матово-серебристое нутро и вытянутое треугольное углубление.

Ак-нот, помещенный в него, несколько мгновений стоял стоймя, потом опустился и тут же был опутан десятками красных нитей, выросших из его ложа и прикрепившихся к кристаллу, как нервы. Или, скорее, кровеносные сосуды, потому что каждая нить, присосавшись к ак-ноту, тут же вспыхивала ярким светом, начиная получать от него поток магической силы.

Хетсаан с громким щелчком соединился, спрятав внутри себя могучий источник энергии, и по густо покрывающим оружие плавным и изогнутым линиям побежали мириады огоньков, постепенно сливаясь в сплошные светящиеся полосы.

Первой изменения с подругой заметила Джинни, издав удивленный звук. Дорожки света не остановились только на хетсаане — они перескочили на руку Рен, стремительно расползаясь под одеждой, словно давным-давно по всему ее телу был нанесен некий магический узор и теперь, получив магический импульс, эти невидимые ранее линии и символы постепенно проявлялись на коже неярким голубоватым светом.

Рен одним движением отбросила верхнюю одежду, оставшись в своем облегающем тело костюме, и все увидели, что ее пластинчатый пояс быстро расползается, закрывая хозяйку сплошным покровом тонких стальных разнокалиберных пластин с синеватым отливом. Облачение Рен в броню походило на принцип действия волшебной брони Эдварда Норта, но ее доспех был иным, более пластичным, гибким, облегая фигуру без излишней массивности и складываясь в рисунок, чем-то похожий на симметричный узор чешуи рептилий. Лишь наиболее крупные и толстые пластины закрывали плечи, бедра, грудь с животом и, поднимаясь от шеи, изогнутыми широкими лентами защищали голову слева и справа, оставляя лицо открытым для маски.

Гарри Поттер с друзьями зачарованно следил за удивительным преображением, но это было еще не самое зрелищное.

Из скошенного острия выставленного вверх хетсаана выдвинулся тонкий стержень, похожий на хрустальный, вокруг него с шипением обвилась зеленая молния и вдруг резко, рывком, выросла в настоящий факел зеленого огня. Мятущееся в воздухе пламя с шорохом удлинилось, вытянулось, сплющилось с боков, словно вода, затекающая в невидимую форму, и, застыв, приняло вид широкого трехметрового лезвия, будто отлитого из зеленого стекла с бегущими по нему черными разводами. Хетсаан стал чем-то вроде гигантского, зауженного к концу тесака с самим боевым посохом в роли двуручной рукояти.

За плечами Рен со звенящим хлопком возникли два небольших, с полметра в диаметре, уже всеми узнаваемых даймонских магических круга с бегущими по краям символами, а из них выстрелили в разные стороны шесть светящихся голубизной длинных, узких, ромбических крыльев, по три с каждой стороны.

Она менялась буквально на глазах.

Рен, которую и Норт и Гермиона, да и Джинни с близнецами видели молчаливой и безжалостной в боях, напуганной, потерянной и отчаявшейся в тот момент, когда она поняла, что в этом мире магия ей не помощница, и лучившейся тихим счастьем, когда Гарри, наконец, прекратил играть в неуместное благородство и, наконец, обратил на нее внимание, была всем знакома и привычна.

Но не эта.

Друзья Гарри помнили все, что Поттер рассказывал им про свою подругу, но только сейчас они начали осознавать, кого же именно привел с собой Гарри из иного мира. Такую Рен, закованную в матово поблескивающую сизо-стальную чешую, с громадным, мерцающим зеленым пламенем клинком в руке, шестью световыми крыльями за спиной и светящимся магическим рисунком на ставшем чуть отрешенном лице, они еще не видели.

Гермионе память услужливо выложила большинство рассказов Поттера, и бывшая гриффиндорка подумала, что именно такую Рен легко можно было представить как стоящей с четырьмя сестрами у подножья трона Эр-Кхана, затмевающего свет Повелителя и Бога Даймона, так и несущей его волю, а также смерть и разрушение целым городам.

А девушка, надев рассеченную тремя бороздами маску на единственно оставшееся незащищенным лицо, еще раз коротко поклонилась, Гарри взмахнул рукой, словно спуская с рукавицы охотничьего сокола, и Рен, держа на отлете свой «драгонслэшер», как про себя сразу же окрестила ее изменившееся оружие Грейнджер, с набором скорости ушла вбок и вверх, за облака, явно собираясь зайти стае драконов с тыла.

Сказать, что произошедшая с Рен метаморфоза впечатлила зрителей, означало не сказать ничего. Люди подавленно молчали еще несколько минут, пока Гарри их не окликнул:

— Действуем по плану! Все вперед!

— Поттер, — несколько нервно сглотнув, осторожно поинтересовался Том Уорбек. — Что это было?

— Это было то, сэр, чего вам видеть по идее и вовсе не положено, — ответил Гарри голосом, ясно дающим понять, что спрашивать его о чем-либо бесполезно.

Уорбек еще несколько мгновений постоял, пытаясь совладать с разбушевавшимся как у мальчишки любопытством, а потом резко выдохнул и присоединился к резервному отряду.


* * *


Первыми в соприкосновение с противником вошли авроры, миновавшие Дракучую Иву и вышедшие на край поля для полетов.

Вернее, это было не совсем так — стоило им выйти на открытую местность, как, вывалившись из низких облаков, на них устремился дракон. Раскрывший пасть ящер пикировал, как коршун на цыплячий выводок, но тут же вслед за ним метнулась одетая в светящийся ореол многокрылая фигурка. В небе полыхнуло целое полотнище зелени, и дракон продолжил свой полет отдельно от головы, срубленной по самое основание шеи, и с грохотом и звоном финишировал в гербологических теплицах, практически все их уничтожив. Перед изготовившимися к обороне аврорами упал и разбился насмерть вылетевший из седла погонщик, а сам ангел-хранитель столь же молниеносно ушел обратно за облака и, судя по донесшимся оттуда оглушительному шипению и пронзительным трубным звукам, принялся за остальных драконов.

Но на земле все было тихо, даже со стороны замка, враждебно смотрящего темными пятнами окон, не доносилось ни звука. И никто сначала не заметил, как в легкий шорох деревьев вплелся иной шелестящий звук. Легкая тень упала на движущийся отряд, и только благодаря ловкости двое авроров сумели увернуться от камня величиной с квиддичное кольцо, упавшего сверху почти отвесно.

Авроры тотчас же образовали защитный круг и, прикрывшись щитами «Протего» заозирались в поисках источника угрозы, который не заставил себя долго ждать. Молодые деревья на опушке леса раздвинулись, и между ними показалась треугольная голова с редкими, спутанными волосами, могучей нижней челюстью и мощным надбровными дугами, под которыми поблескивали злые маленькие глазки.

— Великан, — констатировал командир группы, и авроры перестроились в редкую цепь, отлично зная привычку великанов швыряться камнями и стволам деревьев в скопления людей. Их усиленные палочки с достаточно близкого расстояния наносили заметный ущерб даже весьма стойким к магии гигантам. «Авада Кедавра» хоть и не убивала их на месте, но наносила крайне болезненные раны и вызывала временный паралич. А уж усиленного огненного заклинания великаны опасались именно как огня.

Так что авроры, ничуть не испугавшись, заняли позицию, готовые к отражению нападения. Загнать обратно в лес и отбить охоту швыряться булыжниками у одного-двух или даже трех великанов они вполне были способны. Плотный залп, состоящий целиком из Авад, улетел в скрывающегося в лесу противника, и ответный рев известил, что заклинания нашли свои цели.

Однако то, что произошло дальше, стало крайне неприятным и опасным сюрпризом: из леса, сгибая и с хрустом ломая молодые стволы, вывалилось сразу семь великанов. Видимо, это были последние гиганты, задержавшиеся на службе у Вольдеморта даже в тяжелые для того времена, и потому особо упертые и озлобленные. А полученные от заклинаний раны не сделали их ничуть добрее.

Великаны, утробно рыча и спеша добраться до близкой добычи, перешли на неторопливый, грузный бег, ощутимо сотрясая землю.

— Не отступать!

Но выполнить этот приказ было трудно — даже у опытного, обстрелянного отряда авроров было немного шансов отбиться от сразу семерых алчущих крови злобных переростков. Ведь стоило хоть одному из них добежать до них вплотную…

Волшебники уже были готовы показать врагу спину, как от опушки Запретного леса, почти вплотную примыкавшего к хогвартсовскому полю для полетов, ширкнули две серые дымные полосы и, пройдя прямо над головами авроров, воткнулись в подбиравшихся к ним великанов.

Два ударивших по ушам взрыва отшвырнули пару неотвратимо надвигающихся туш в обратном направлении — одну с оторванной вместе с плечом рукой, а другую — с развороченной грудью.

Оставшиеся великаны резко поубавили прыти, недоуменно крутя непропорционально маленькими шишковатыми головами, а авроры, до которых долетели рваные ошметья плоти, дружно разинули рты. Маггловское тяжелое вооружение в действии они видели впервые, а от рева издыхающих чудовищ едва не оглохли.

— Давай скорее, — поторопил Фред Криса, и тот сноровисто подал ему из ящика длинную гранату BASTEG — заряд к немецким гранатометам «Бункерфауст», которые сейчас близнецы и перезаряжали, готовясь к новому залпу.

Братья Уизли уже давно заняли указанное место и неплохо успели устроиться на замаскированной огневой позиции — растянутая над головой камуфлированная сеть, любовно подготовленное к бою оружие. Разве что Поттер вместо привычного третьего номера — Джинни, выделил им в помощь Криса, чем парень не скрываясь, гордился. Его поставили прикрывать тылы, а это что-то да значит.

Великаны повели себя именно так, как и предсказывал Гарри — тут же атаковав увиденных магов. Ну, а дальше теория подтвердилась практикой: гранатомет, созданный для разрушения вражеских укреплений, неплохо справлялся и с плотными, глыбообразными телами великанов; гранаты сначала проникали внутрь и лишь потом — взрывались.

— Так, еще разок…

— Давай!

Братья вскинули оружие, наводя округлые цилиндры гранат с торчащими вперед штырями взрывателей во врага, решившего во что бы то ни стало добраться до занявших оборону магов.

— Хей-хо! — Выстрел, толчок, взрывы, и еще два громадных, корчащихся в агонии тела рухнули на спины, не добежав до авроров тридцати метров — ударная сила взрывов играючи опрокинула многотонных великанов даже на бегу.

Оставшиеся три гиганта снова остановились, и на этот раз даже их небольшого умишка хватило, чтобы понять, что что-то тут неладно. Не выпуская дубин из ручищ, они развернулись и резво потрусили туда, откуда пришли — в лес за разрушенной хижиной Хагрида. Однако Уизли не собирались так легко отпускать столь заманчивые мишени, и вслед им раздался третий залп, уложивший в траву под радостные выкрики авроров еще двух незваных гостей с громадными, дымящимися дырами в спинах.

Третий великан, густо посеченный осколками от близких разрывов, выронил свою дубину и, жалобно завывая, вломился в лес, как танк на полной скорости. Стремясь как можно быстрее скрыться, он пер наобум, и еще долго в лесу был слышен удаляющийся хруст ломаемых деревьев.

Группа авроров присоединилась к своим коллегам, заходившим от квиддичного поля, а группа огневой поддержки Уизли осталась на кромке леса, как передовой дозор.


* * *


— Что-то мне все это не очень нравится, — протянул Гарри, хмуря брови и осматривая Хогвартс и его окрестности. — Отряд у теплиц не встретил никакого сопротивления и продвигается на встречу с отрядом, заходящим от квиддичного поля. Авроры, которых атаковали великаны, отделались легким испугом — Уизли разделали тех под орех. Итог — великаны уничтожены, драконы...

В этот момент, будто по заказу, за облаками в который раз полыхнуло изумрудно-зеленым, и оттуда вывалился кувыркающийся и рассеченный почти надвое гигантский ящер, с грохотом рухнувший в воды озера и поднявший многометровый столб воды.

— Драконам сейчас точно не до нас, — закончил свою мысль Поттер, глядя на поднятую падением немалой туши волну, дошедшую до берега. — Видел бы это Чарли Уизли — проклял бы нас на месте. Зато как рада будет вся озерная живность — еды одним махом сразу на полгода привалило.

Он перевел взгляд на место недавней гибели великанов, чьи тела горбами украшали поле для полетов, и выругался:

— Ох ты, черт… — и магия послушно приблизила далекую картинку.

Ситуация складывалась не из лучших.

Близнецы Уизли отступали по кромке леса к развалинам хижины Хагрида, огрызаясь на ходу из своих стволов, в приглушенные очереди которых порой вплеталось точно посланное заклинание Кристофера. А преследовала их невесть откуда взявшаяся группа из почти двадцати до боли знакомых балахонников, причем преследовала умно — одни держали и подпитывали магией «Протего», защищающее их от градом сыпавших пуль, а другие под прикрытием короткими перебежками двигались вперед, стараясь оттеснить троицу от леса.

— Близнецы вот-вот влипнут по крупному… Джинни! — Гарри повернулся, было, к их младшей сестре, как его за рукав взяли тонкие пальцы.

— Разрешите мне, Гарри-сан, — серьезно посмотрела на него Окой.

— Ну, если ты так хочешь… Действуй!

— Хай! — и японка, достав из-за широкого пояса кимоно длинный черный шнурок, молниеносно пропустила его под мышками и вокруг ворота, одним движением стянув и подвязав свои широкие рукава, обнажив изящные руки до локтя. Она слегка нагнулась вперед и… в следующий миг исчезла в едва заметной вспышке бледно-голубого пламени.

Как выяснилось, гостью с далеких островов местный хогвартсовский запрет аппарацию тоже ничуть не волновал.

Хотя нет, это не было аппарацией или другим способом магического мгновенного перемещения: движение Окой, скорее, напоминало пунктир, ломаную цепочку размытых фигур-призраков, отстоящих друг от друга на десяток метров — от места возле Гарри Поттера и до отступающих братьев Уизли.

Возникнув между преследуемыми и преследователями, девушка остановилась и, опустив руки и недобро глядя из-под челки, твердо произнесла:

— Вы и пальцем к ним не прикоснетесь. Сдавайтесь или умрите, выбор за вами.

Залп из пяти «Авад» был ясным и понятным ответом на это предложение. Но пущенные заклинания не достигли цели, не долетев до чуть наклонившей голову Окой какого-то метра; вытянутые капли смертельной магии разбились об невидимую стену, обозначив места попаданий растекшимися концентрическими кругами.

А потом настало время хода Окой, и на этот раз она не стала прибегать к иллюзиям. Японка вновь растворилась в бледно-голубой вспышке и возникла прямо перед двумя вырвавшимися вперед Упивающимися. Еле заметное, резкое движение обеими руками на проходе между ними — и два тела осели, как наполненные опилками куклы, каждое с проломленной почти до лопаток грудью. Опять вспышка, черная волна взлетевших волос, взмах обеими руками, воздух чертят десять тонких красных полос, как будто у японки на каждом ногте возникло по тлеющему угольку — и еще двое магов разлетаются в стороны с почти оторванными головами.

Смерть настигала каждого — Окой казалась вездесущей, возникая за спиной у врагов, сбоку, а порой — демонстративно спереди, нос к носу, глаза в глаза, где расширившиеся от страха зрачки в прорезях серебряной маски сталкивались с отливающим багрянцем сиянием. Но результат был один — еле заметное движение и очередной мертвец либо падал, либо отшвыривался в сторону с совершенно неженской силой. Уменьшившись за рекордно короткое время почти втрое, отряд противника в панике стал отходить глубже в лес, стремясь как можно скорее выбраться за антиаппарационный барьер, но, судя по настрою Окой, направившейся за ними, до этого барьера не должен был добраться никто.

Лишь через несколько долгих минут девушка показалась из чащи, заканчивая вытирать руки обрывком чьего-то балахона. Снова став прежней Окой, спокойной, невозмутимой и все время как бы чуть улыбающейся уголками рта и глаз, она подошла к Крису, Фреду и Джорджу.

— Вы не пострадали? — спросила она у всех, но глядя на Джорджа.

— Н-нет, — с некоторой запинкой ответили братья, а быстрее всех опомнившийся от демонстрации скрытых талантов японской подруги брата, Фред пихнул того прикладом в бок и прошептал: — А ты еще тогда, в Бамбурге, боялся отпускать ее одну. Хе. Бедные, бедные упиванцы…

— Спасибо тебе, Окой, — сказал Джордж. — Ты очень нам помогла.

— Да что там, — смущенно скосила вниз глаза та. — Не стоит… Я…

— Гхм, — прервал возможный поток любезностей Крис. — Извините, что прерываю вас, но нам, пожалуй, стоит вернуться к Гарри. Судя по всему, скоро будет общее наступление.


* * *


Мальчишка оказался прав. Посовещавшись со своим штабом, Хмури дал команду на ввод основных сил. Участвовавший в кратком военном совете Поттер предложил, было, повременить — уж очень сильно не нравилось ему то, что противник выставил в первый рубеж обороны только драконов и великанов, — но потом согласился с общим решением.

Враг, уже в достаточной степени успевший ознакомиться со стремительно выросшим боевым потенциалом авроров, в принципе, выбрал верную тактику обороны. Сражения с опытными Упивающимся в коридорах, переходах и тоннелях попортило аврорам немало крови еще в Бамбурге, и, поразмыслив, Гарри пришел к выводу что на месте Вольдеморта тоже сосредоточил бы основные силы магов именно внутри замка, оставив снаружи драконов и великанов, способных основательно проредить наступающих. А предвидеть в их рядах таких никак не учитываемых резервов, как Рен и близнецы со своими вовсе не детскими игрушками, Темный Лорд никак не мог.

К слову о Рен. Небо над Хогвартсом то тут, то там, озарялось просвечивающими сквозь облака зелеными всполохами, слышались злобный рык и предсмертные вопли, и оттуда выпадали то драконьи головы, то отсеченные лапы и крылья, а порой и оглашающие окрестности дикими криками наездники драконов, отправленные в свободный полет. Обретшая после столь долгого перерыва силу Рен, исполняла приказ Гарри с большим воодушевлением.

И почти полторы сотни волшебников в форменных мантиях, разбитые на три отряда, устремились по центральной дороге и ее обочинам к главным воротам Хогвартса.

Нет, то не была лобовая атака, подобной глупости не допустил бы ни Хмури, ни Лонгботтомы. Отряд по центру, не дойдя до ворот пятидесяти шагов, расположился полукругом, и четверо его магов, чьи волшебные палочки имели усилители, с ходу запустили в закрытые ворота усиленными «Диффиндо», от которых зашатался даже магический укрепленный заслон. Стоящие рядом с ними волшебники оставались начеку, будучи готовыми при малейшей угрозе поставить общую защиту, а боковые — запустить боевые заклятия в образовавшийся проем.

Подразделение с левого фланга, приданное Авроратом, рассыпалось по полю, прикрывая штурмующих от возможной атаки из леса, а правофланговый отряд, на ходу перестроившись в цепь и перейдя на бег, начал сноровисто огибать замок справа по берегу, стремясь выйти на лодочную пристань — стратеги не без оснований предположили, что там оборона врага может быть более уязвима.

Прочие возможные входы и выходы из Хогвартса со стороны теплиц и учебного поля контролировала объединенная группа авроров с Гермионой и Нортом.

Хогвартс оказался запечатан вторым, более плотным кольцом блокады, и его падение оставалось только делом времени.

По крайней мере, всем так казалось.

Авроры увлеченно молотили в прогибающиеся ворота магией, товарищи страховали им тыл, как вдруг на площадке перед воротами и в поле, где расположился страхующий отряд, словно взорвалось несколько сотен противопехотных мин, подняв в воздух многочисленные фонтаны пыли и комья земли. И не успела еще эта пыль осесть, как послышался многоголосый стрекот и громкие, отчаянные крики. Крики жестоко убиваемых людей. Неясные, грязно-серо-зеленые силуэты замелькали среди сломавших строй авроров, чьи мантии одна за другой распластывались на земле.

— Что там творится, — пробормотал Гарри. Нехорошее предчувствие его не обмануло — что-то все-таки пошло не так. Вот только он еще и не догадывался, насколько «не так».

В который раз сотворенное увеличивающее заклинание словно рывком притянуло изображение, и дыхание Гарри невольно сбилось.

На поле шла самая настоящая резня. Пытающиеся организовать хоть какой-нибудь отпор авроры попросту выкашивались существами, отдаленно похожими на насекомых. Человекоподобное сегментированное тело, вытянутая голова с тремя парами узких и черных, как у ос, глаз, две пары суставчатых рук — больших, сжимающих широкие, изогнутые мечи и малых, прижатых к животу под выпуклой грудью, мощные, зазубренные задние лапы, предназначенные для быстрого перемещения и прыжков. Существа, выскочившие прямо из-под земли, не обращали никакого внимания на попадавшие в них заклинания, безжалостно пластали волшебников своими ятаганами, истребляя их, как муравьи истребляют жуков, угодивших в муравейник.

И что было самое жуткое, непонятное и пугающее — Гарри знал, что это за существа. В один миг перед его взором пролетело воскрешенное в памяти то «несостоявшееся будущее» — Валькери, Пиро`сары и Аква`сары, Ашкелон и Уничтожители, но ранее этого — истово желавший смерти Валькери лорд Джелар и его подручные-скрийлы. Эти твари выглядели немного иначе, но это были, вне всякого сомнения, именно они.

— Не может этого быть… — прошептал Поттер внезапно онемевшими губами. — Как это вообще возможно…

И тут же, стряхнув секундный ступор, схватил зеркало связи.

— Аластор! Хмури!!! Немедленно отводи своих! Всех! Слышишь?! Немедленно! Командуй отступление со всех направлений, иначе потери будут… Проклятье, да какие еще потери — иначе выживших не будет вообще!

Гарри снова взглянул на поле боя и похолодел: два отряда авроров, сотня с лишним человек, уже была уничтожена, и это — за какие-то минуты.

Но дело могло обернуться еще хуже — на помощь к уже погибшим бегом приближалась вторая сотня, под командованием Тома Уорбека. Скрийлы, стоящие на поле, сплошь усеянном трупами в мантиях, синхронно повернули головы и быстро двинулись навстречу новым жертвам.

Поттер быстро прикинул — даже если наступающие повернут назад прямо сейчас, покинуть поле боя успеет в лучшем случае половина авроров, находящаяся неподалеку от границы запрета аппарации и успеющая до нее добежать. А вот большая часть ударных сил, вклинившаяся глубже, окажется в ловушке. Аппарировать они не смогут, в скорости скрийлы значительно превосходят их, так что… Оставалась лишь призрачная надежда, что усиленные даймонской магией палочки все же смогут составить некоторую конкуренцию антимагическому оружию и защите скрийлов. Хотя бы на время, необходимое для прибытия подмоги. И кстати о подмоге…

— Черт-черт-черт!!! — дорога была каждая секунда, и вполголоса ругавшийся Поттер, торопливо вставлял в ухо выпавший наушник системы связи. — Рен! Бросай этих ящериц и прикрой отступающих авроров по центру!

— Но они же не отступают, а наоборот — атакуют, — тут же пришел слегка удивленный ответ. Парящая где-то за облаками Рен сверху видела все.

— Сейчас буду отступать, ты, главное, не дай этим насекомым до них добраться!

И он схватил зеркало связи с Уорбеком.

— Том! Том, твою мать!! Отставить атаку!! Эти твари сожрут вас и даже не поморщатся! Используйте огонь в качестве защиты и бегите со всех ног до границы аппарации!

Как ни странно, Уорбек беспрекословно последовал приказу, хотя формально Гарри и не являлся его командиром. Возможно, он уже привык, что вихрастый очкарик, выглядящий порой обманчиво-миролюбиво, никогда ничего не говорит просто так, а может, сблизившись с неведомым противником, уже разглядел, что остается от тех, кому не посчастливилось с ним встретиться.

Несущийся строй авроров как по команде затормозил и начал со всех ног откатываться назад, но и скрийлы не собирались упускать добычу, столь самонадеянно сунувшуюся под их мечи.

Расстояние между ними и отступающими магами быстро уменьшалось. Порой то один, то другой волшебник пускал через плечо неприцельную струю огня усиленного «Инсендио», но колдовское пламя только сбивало нескольких преследователей с ног, которые быстро подымались и продолжали погоню.

И тут в дело вступила Рен.

Метеором упав с неба на тающих светящимися огнями крыльях, она с такой силой впечаталась в землю, что оставила в ней покрытое трещинами солидное углубление метра три в поперечнике. Скрийлы слегка затормозили, заметив появившийся с фланга новый объект.

А облаченная в броню Рен выскочила из клубящейся пыли и выбросила вперед на вытянутой руке хетсаан. Зеленое гигантское лезвие, потеряв форму, расплылось, свилось спиралью, как рассерженная змея, и с грохотом ударило вперед. Земля между аврорами и скрийлами застонала, рассеклась глубокой трещиной, пересекшей пространство до самого леса, а из нее рванула ввысь многометровая стена ревущего зеленого огня. Угодивших под нее нескольких скрийлов, разорванных и обугленных, отшвырнуло к успевшим остановиться собратьям, а некоторые отставшие авроры покатились кубарем, получив изрядное ускорение от ударной волны.

Гарри, видя такое, от злости скрипнул зубами — надо было приказать Рен атаковать самих скрийлов, такой залп неплохо бы уменьшил их численность. Но он не знал, насколько девушка, истребляя драконов, израсходовала ак-нот, и не стал попусту рисковать. И был прав: дав спасительный для авроров залп, она исчерпала последнюю энергию — крылья за ее спиной рассыпались тающими белыми искрами, а броня постепенно начала съеживаться, словно втягиваясь в привычный широкий пояс. Но, откинув маску, Рен продолжала стоять на месте с хетсааном наперевес, явно намереваясь схлестнуться со скрийлами в рукопашной — ведь приказ прикрыть отступление авроров никто не отменял.

— Отбой, Рен, — произнес Гарри, отзывая своего лучшего воина. — Все отходим к точке общего отхода, обозначенной Хмури.

Штурм потерпел полное фиаско, отряды торопливо отходили за границу запрета аппарации, а оттуда перемещались к Хогсмиду и другим участкам внешней блокады. Скрийлы почему-то не торопились развивать успех, вероятно, их новый хозяин понимал, что за антиаппарационным барьером преследовать магов с помощью не способных магически перемещаться тварей будет бессмысленно.

Авроры отступали, а вслед отступающим из, наконец, распахнувшихся ворот Хогвартса презрительно смеялась высокая, безволосая фигура.

Глава опубликована: 24.03.2010

Глава 13. Визиты с того света.

Закольцованный водопад лавы, медленно текущий за прозрачной магической завесой, давал густой, мягкий, красный свет и ощущение потока тепла, как от громадного костра. Оранжево-алые отблески плясали на полированном камне пола, падали на лица собравшихся в зале людей, делая их заметно старше своего реального возраста.

С момента провального штурма Хогвартса, единственным существенным плюсом которого было истребление практически всех великанов и драконов противника, прошло уже три дня. Бывшая школа чародейства и колдовства по-прежнему была осаждена силами Аврората, но Вольдеморт, обретя новые силы, позволившие ему сравнительно легко отбить массированный штурм, пока не торопился развивать успех. А авроры, остановленные Хмури и Поттером, в свою очередь не спешили вновь идти на приступ.

Ситуация складывалась почти патовая.

Но вечером первого после провала дня Гарри, некоторое время расхаживавший по общей гостиной с выражением глубокой задумчивости на лице, вдруг остановился, окинул встревоженных друзей таким взглядом, словно видел их впервые в жизни, и, ни говоря не слова, вышел за дверь. Повинуясь какому-то только ей заметному знаку, Рен последовала за ним.

Исчезнув подобным образом, Поттер и его спутница вернулись только через полутора суток, и Гарри, уставший, но довольный, в приказном порядке потребовал от своего отряда собраться ровно в полдень следующего дня в нижнем зале.

И вот теперь вся боевая девятка, одетая в спадающие до пола темные накидки — Поттер настоял и на этом, лишь Норту было позволено сделать выбор в пользу своей брони — сидела вокруг длинного стола и ждала, по словам Гарри, «высокого гостя».

Сам Поттер, такое впечатление, дремал, откинувшись на спинку кресла, но тот, кто брал на себя труд приглядеться внимательнее, сразу замечал, как стремительно движутся полуприкрытые веками глаза: юноша о чем-то напряженно размышлял.

Наконец, его наручные часы негромко пискнули, сигнализируя о заранее поставленной метке, и Гарри сказал Рен:

— Сходи, встреть нашего гостя.

Рен с неизменным хетсааном за спиной быстро и неслышно удалилась, а Гарри обратился к оставшимся:

— Я понимаю, что у вас сейчас полно вопросов, но поверьте — через десять минут вы поймете, почему мне было проще сделать все именно так, а не вдаваться в долгие и пространные объяснения. И еще одна просьба — без резких движений, пожалуйста. Держите себя в руках и ведите себя так, будто вас на свете уже ничем не удивить. Учтите, это важно.

Крайне заинтригованные таким началом, соратники Поттера выпрямились в своих креслах, с нетерпением ожидая возвращения Рен с неведомым приглашенным.

И та вскоре показалась.

А за ней неторопливо двигался высокий, почти двухметровый силуэт, облаченный в спадающую складками черную хламиду с капюшоном, надвинутым так, что неясно виднелся лишь бледный подбородок.

Рен молча подвела гостя к единственному свободному креслу, стоявшему у торца стола, напротив сидящего по другую сторону Поттера и, дождавшись, пока незнакомец сядет, отошла и встала справа от кресла Гарри, скрестив руки на груди.

И как только она замерла, неизвестный плавно поднял затянутые в перчатки руки и не менее плавно опустил капюшон на плечи.

Надо было отдать должное друзьям Гарри — их реакция на разоблачение гостя была едва заметна: вздувшиеся бугры желваков на скулах у Норта, сузившиеся глаза у Гермионы и синхронно дернувшиеся руки у близнецов, легкая волна, пробежавшая по покрову Эгора. Окой с Крисом не выказали вообще никаких эмоций, но им было простительно — ни японка, ни подросток не видели и даже не слышали о почти нечеловеческой форме Вольдеморта.

Потому как за столом сидел именно он.

Или, вернее, не совсем он.

Высокая, костистая фигура, безволосый, немного удлиненный череп, красные, вытянутые, одновременно похожие на кошачьи и змеиные глаза, бугор с двумя отверстиями вместо носа и плотно прижатые, словно вросшие в череп уши…

Облик, который обрел Вольдеморт после возрождения, был известен всем членам команды Поттера, а не только ему одному, имевшему сомнительное удовольствие уже не раз сталкиваться с Темным Лордом лицом к лицу. Но именно поэтому Гарри и предупредил своих друзей о сдержанности: перепутать Тома Реддля и этого гостя, невзирая на крайнюю внешнюю схожесть, могли только они, не встречавшиеся с Вольдемортом близко.

Это был однозначно не Том Марволо Реддль.

Чтобы стать таким, Вольдеморту надо было прожить еще минимум сотню лет, покорить мир, уничтожив в процессе не один народ, взойти на вершину власти — и потерять все в единый миг. Потом затаиться, обрести свободу, нанести победителям удар в спину, снова почти выиграть и… погибнуть в страшных муках.

А после всего этого — восстать из мертвых.

— Дамы и господа, — нарушил напряженное молчание Гарри. — Позвольте представить вам нашего нового союзника — лорда Джелара из Лоно Хара!

И семь голов синхронно повернулись к Гарри с немым вопросом в глазах.

— Да-да, все верно. Я помню, что когда рассказывал вам краткую историю своего знакомства с лонохарцами, то упоминал о нашем нынешнем госте главным образом в том, хм, разрезе, что он был изрублен на куски в главном зале Хогвартса своей милой венценосной родственницей.

Но с тех самых пор, как конфронтация с Лоно Хара начала казаться мне все более неизбежной, я все чаще приходил к осознанию, что нам бы совсем не помешал кто-то, испытывающий к Дракулам такие же чувства, что и я, но куда лучше посвященный во всю внутреннюю кухню Лоно Хара. И мысли мои всегда скатывались к одной и той же личности. Но он был мертв, я лично видел его смерть и даже в какой-то степени поспособствовал ей… Хотя чем дальше я размышлял, тем более мне казалось, что тут не все так просто…

Я подумал — уж если Вольдеморт, который по лонохарским, высшемагическим меркам является чуть ли не полным сквибом, сумел отыскать лазейку к пусть несовершенному и незавершенному, но все же бессмертию, то высший маг уровня Архонта Ордена Хаоса, развязавший открытую войну против правителей своего мира, просто обязан был придумать себе некий «страховой полис» на случай самого скверного исхода дел. И чем дальше я обдумывал это, обкатывал гипотезу в голове, тем больше склонялся к идее, что это куда больше, чем гипотеза. И некоторые косвенные признаки лишь подтверждали мою правоту. Например, куда пропали уцелевшие после боя в Хогвартсе скрийлы? Ведь они, оставшись без предводителя, должны были банально пойти вразнос и обязательно где-нибудь засветиться. Но нет — о скрийлах с тех пор никто не слышал ни в мире людей, ни в Лоно Хара. Что же могло сплотить и удерживать этих насекомовидных воинов? Может, воля их вождя? А может — вполне определенные приказы на случай его гибели?

Встреча же во время штурма Хогвартса с совершенно новым видом скрийлов под предводительством Вольдеморта, стала и вовсе неприятным сюрпризом, и я решил, что не стоит откладывать дело в долгий ящик.

Самым трудным оказалось напасть на след тех, старых скрийлов, воинов лорда Джелара. Сложная выдалась задачка, но мы с Рен с ней справились. И, думаю, могли бы справиться и лонохарские ищейки, если бы, конечно, задались такой целью. Но Валькери то ли опять подвела ее непомерная самоуверенность, то ли ее мысли были заняты чем-то другим, например, мной, — и Гарри мило улыбнулся, — что она и думать забыла о ненавистном троюродном брате, павшем от ее руки.

А зря.

Потому что, как я уже сказал, самым сложным было напасть на след затаившихся скрийлов. Когда же мы с Рен все же нашли их в одном из покоренных Лоно Хара миров, то оказалось, что к нашему появлению уже почти все готово. Вернее, не совсем к нашему, но…

— Они должны были дождаться Каттгера, моего единственного верного союзника. Именно он помог мне тогда сбежать с люциферовых рудников, — произнес доселе молчавший Джелар низким, чуть вибрирующим голосом. — Я оставил подробные инструкции, куда ему надлежит прибыть в случае подтвержденного известия о моей смерти. Но, похоже, эта сучка Дракула успела добраться до него первой.

— Не суть важно, — расслабленно шевельнул рукой Гарри. — Главное то, что для ритуала воскрешения у скрийлов давно было все готово. Не хватало только одного — достаточно сильного мага. Чью роль я охотно и исполнил.

— Я благодарен тебе за это, Поттер, — коротко кивнул шаргх. — И я верну тебе этот долг.

— Разумеется, вернете, лорд Джелар, — согласился Гарри, и на его лице появилось выражение ленивого высокомерия. Поттер явно давал почувствовать всем, включая Джелара, что, несмотря на именование того лордом, он не считает себя ниже его. — Ведь игла жизни из вашего ритуала воскрешения по-прежнему у меня, а без нее ваша новая жизнь… А, впрочем, вы сами все знаете. Не подумайте, милорд, что я приставляю вам меч к горлу — но в достаточной мере пообщавшись с лонохарцами, я просто хочу иметь некоторые определенные гарантии.

Джелар лишь сузил алые глаза и в саркастичной усмешке приподнял угол узкого рта. Для него, лонохарца до мозга костей, такой ход не был неожиданным и не содержал ни грана оскорбления — наоборот, было заметно, что Поттер, подстраховавшись подобным образом, только вырос в его глазах.

— Тем более что изначально я рассчитывал, что вашей платой за новую жизнь, лорд Джелар, станет полная информация о Лоно Хара, Дракулах и всём, что можно использовать против них. А пойти на более тесное сотрудничество, став нашим союзником, решили вы сами.

— Отныне у нас общий враг, так почему я должен отказываться от такого союза? В случае победы и ты, и я избавляемся от ненавистного нам обоим Люциферова отродья. Я получаю власть, а вы — свободу вашего мира. И, что больше всего мне нравится, нам нечего будет делить даже после триумфа.

— Постойте, постойте, — вмешалась в разговор внимательно следившая за каждым словом Гермиона. — Что значит «свободу вашего мира»? Мы знаем, что империя Лоно Хара неоднократно использовала нас, как застрельщиков в нескольких войнах с Уничтожителями, и что многие лонохарцы рассматривают наш мир исключительно как дойную корову, причем во всех смыслах этого слова. Но что касается свободы… Или, — тут Грейнджер слегка склонила голову, — есть еще что-то, чего мы не знаем?

Джелар медленно повернул голову к девушке, собираясь одним только презрительным взглядом указать нахальной соплячке ее место, — и застыл. Горящие багрянцем длинные и узкие глаза столкнулись, сцепились с человеческими карими, и воздухе словно лязгнули скрестившиеся клинки.

Во взгляде Грейнджер было столько сумрачной силы, спокойной уверенности и достоинства, что даже привыкший повелевать Джелар мгновенно понял, что перед ним отнюдь не простая помощница или постельная подруга того, кого он прежде знал как Пиро’сара, а самый что ни на есть настоящий темный маг, отлично знающий, что кровь плохо отмывается с рук и вообще пахнет кисло.

После секундной молчаливой дуэли взглядов, Джелар едва заметно дернул острым подбородком, признавая Гермиону достойной внимания и объяснения, и ответил вопросом на вопрос:

— Уничтожители? Дойная корова? Так вы даже не знаете, с чего все началось?

И по тонким бескровным губам скользнула язвительная ухмылка.


* * *


Как любая самая могучая река начинается с неприметного ручейка, так и эта темная история, в которой в дьявольской круговерти сплелись амбиции, жадность, коварство, ложь, властолюбие и предательство, началась с малого. И лежало это «малое» в тех давних, отстоящих от нынешних на многие сотни лет времен, когда в раздираемой междоусобицами империи Лоно Хара, только-только освободившейся от власти свергнутых Истинных Лордов, один из самых влиятельных кланов — клан Дракул, — решил ультимативно и окончательно укрепить свое могущество и право властвовать над всеми.

Тогдашний глава клана, древний вампир Влад Цепеш, отличавшийся настолько изощренными жестокостью и коварством, что заметно выделялся даже среди собратьев-лонохарцев, сумел совершить почти невозможное, за несколько десятков лет смуты устранив почти всех сильных конкурентов. Одни кланы были подчистую вырезаны, другие обескровлены и лишены наследников, третьи — включены в клан Дракул, как младшие ветви. А для наиболее заметных и выдающихся личностей старый, хитроумный упырь придумал необыкновенно заманчивую ловушку.

Он создал Орден Хаоса.

Провозгласив эту структуру совещательным органом верховной власти Лоно Хара (разумеется, с самим собой во главе), распределив ступени, ранги и связанные с ними привилегии, Влад Дракула на многие столетия ловко переключил силы, внимание и интересы самых значимых магов, воинов и алхимиков с борьбы за истинную власть на завоевание целей и постов внутри самого Ордена Хаоса, даровав всем потенциальную возможность со временем его возглавить.

Идея работала, как часы — любой лонохарец, а, порой, и житель другого мира, проявивший в чем-либо незаурядные способности или способный в будущем стать даже теоретической угрозой для правящего клана Дракул, тут же вовлекался в Орден и, попав в круг избранных, сам начинал, по сути, поддерживать эту пирамиду с Дракулами на вершине.

Время шло, система действовала, однако захват и удержание власти в Лоно Хара никогда не были главной целью старого кровососа. Армия укрепленной железной рукой императора Влада и отдельные, непобедимые когорты воинов Ордена Хаоса за сравнительно короткий срок подмяли и подчинили власти метрополии большинство соседних обитаемых миров, расширив Лоно Хара почти втрое и еще более увеличив ее мощь. Но все это было лишь началом, плацдармом для претворения в жизнь непомерных амбиций Влада Цепеша. А мечтал он, не много не мало, о покорении всех доступных живых миров и воцарении Лоно Хара величайшим миром во всей Вселенной. Но как было это осуществить? Имевшихся средств и воинов для таких глобальных целей было явно недостаточно, требовалась армия, большая, непобедимая и что самое главное — абсолютно преданная и управляемая.

И дальний предок нынешних Дракул направил свой взор в сторону мира, где обитала единая насекомоподобная раса. Цепеш не без оснований рассудил, что искусственно созданная, самовосполняемая и полностью подчиненная громадная армия воинов-насекомых никогда не ослушается, не предаст, не будет требовать золота, а в бою — сметет любого врага. Идеальные солдаты, выпестованные самой эволюцией.

План неуклонно начал претворяться в жизнь — ударный отряд Ордена Хаоса, в который вошли самые могучие маги и бесстрашные воины, выполнил возложенную на них предводителем задачу: используя все возможности оружия и колдовства, они с боем выкрали только что вылупившуюся личинку будущей Королевы, чтобы уже в Лоно Хара начать выводить себе послушных, видоизмененных солдат, будущее пушечное мясо для завоевания бесчисленных миров. И попутно, заметая следы, уничтожив всю королевскую кладку и смертельно ранив действующую Королеву.

Однако Влад Цепеш, чью голову вскружила бесконечная череда успехов, очень скоро понял, что на этот раз сильно посчитался и недооценил противника.

Старая Королева-Мать, Хозяйка Улья, все же выжила, хоть и лишилась способности к размножению, и раса насекомых не собиралась смиряться с похищением последней наследницы — Королева в их сообществе откладывала зародышей будущих правительниц раз в несколько десятков поколений, и с ее утерей их цивилизация оставалась обреченной на вымирание.

Понимая, что на грани гибели всего своего вида, насекомые будут сражаться до конца, как контрмера неизбежному ответному удару, волей императора Цепеша и усилием магов Ордена Хаоса, на Лоно Хара была опущена единая магическая защита, закрывшая все пространственные проходы, ведущие к нему из других миров.

За исключением одного — через самый ближайший мир.

Мир людей.

Но насекомые быстро это поняли и начали упорно прорываться уже на Землю, чтобы через нее добраться до обидчиков. И именно тогда в мир земных магов была выпущена чудовищная ложь о «страшной угрозе» — не ведающих пощады «Уничтожителях», стирающих с лица планет целые цивилизации. И тогда же объединенные силы магов Лоно Хара и Земли сумели создать сложнейшую самоподдерживающуюся магическую структуру, по сути, овеществить каждую из четырех основных стихий, отделив от них по части их необозримой силы, сотворив Алас’саров — своего рода духов стихий, вселяющихся в человека при его рождении, дающих ему силу избранной стихии и живущих в нём до самой его смерти. Четырех Алас’саров и их координатора — Хара’сара.

На этом месте Джелар сделал паузу, полагая, должно быть, что его засыплют вопросами, но все новые союзники молчали, и он продолжил.

Первое нашествие «уничтожителей» не увенчалось успехом, хотя и было опасно близко к нему — объединенные силы лонохарцев и магов Земли, в то время мало чем уступавших лонохарцам, понесли большие потери, но отбили вторжение. Ценой победы стало появление на карте Земли пустыни по имени Сахара и гибель практически всех сильных волшебников-людей, участвовавших в войне. Было это или нет частью плана Влада Цепеша, знал только сам Влад Цепеш, но удар, нанесенный землянам, позволили лонохарцам за следующие поколения опередить их в магическом развитии на несколько порядков.

Хара’сар Влад Цепеш был полностью удовлетворён исходом дела: одним камнем ему удалось убить даже не двух птиц, а значительно больше.

Из того сражения были сделаны выводы — защитный магический щит, закрывающий Лоно Хара, был доработан и усилен, и даже из мира Земли в империю стало возможно попасть только из двух мест.

Первым стал Запретный Лес возле Хогвартса, недавно возведенного магами-Основателями. Ведь этот замок строился при активном участии лонохарских мастеров, а те, помимо прочего, придали ему функции маяка и стража внешнего щита.

А вторым, гораздо более укрытым местом, стерегущим путь в Лоно Хара, стала древняя фамильная твердыня Дракул в мире Земли — румынский замок Ашкелон.

— Так вот почему следующие два вторжения Уничтожителей происходили в одном и том же месте — в Запретном Лесу, — еле слышно, почти про себя проговорил Гарри, а Джелар все рассказывал и рассказывал.

С тех пор прошло несколько сотен лет. Обуянный манией величия Влад Дракула-Цепеш так и не увидел торжества своих идей, погибнув при втором нашествии Уничтожителей, а верховная власть и идея создания непобедимого войска для завоевания миров, передавалась из рук в руки его потомкам, пока правителем Лоно Хара и главой Ордена Хаоса не стал Люцифер Дракула-Цепеш.

При Люцифере, который оказался достойным преемником своего далекого предка, опыты над подросшей Королевой по созданию идеальной армии, которые шли уже несколько поколений, заметно ускорились, и вскоре, наконец, появились те, кого впоследствии назвали «скрийлами» — плод сложных магических манипуляций, чудовищная смесь изначальных насекомых, людей и некоторых волшебных существ.

Но, создав пробную генерацию скрийлов, Дракула задался вопросом — а кто же будет командовать легионами воинов-инсектов? Множество евгенических экспериментов и скрещиваний личинок с другими существами основательно изменили исходных — они стали более антропоморфными, овладели речью, их интеллект и бойцовские качества сильно возросли, особенно будучи помноженные на генетически закрепленные способности к антимагии.

Но имелся и существенный минус: несмотря на все изменения, скрийлы по сути все равно оставались большей частью насекомыми со всеми вытекающими отсюда последствиями — строгой кастовостью и иерархичностью, а также полным нежеланием подчиняться кому бы то ни было, кто не входил в их социум.

Потратив несколько лет на бесполезные попытки привить насекомым покорность, Дракула решил зайти с другого конца — создать командира из сильного мага, который стал бы для нового поколения скрийлов тем, кому они беспрекословно подчинятся.

Но для подобной цели не годился первый попавшийся маг, и Люцифер коварно соблазнил на это своего дальнего родственника, еще совсем юного Джелара, посулив тому власть над непобедимыми полчищами безжалостных воинов, славу полководца, которому суждено положить к ногам Лоно Хара десятки новых миров, почет, преклонение, и так далее, и так далее… Люцифер всегда умел красиво говорить… Говорить и обещать.

Пройдя через многие, порой крайне болезненные магические опыты и преобразования, став обладателем части генома похищенной молодой Королевы, Джелар на «отлично» справился с командованием первых пробных отрядов скрийлов.

К этому времени в одном из присоединенных к Лоно Хара миров вспыхнуло восстание, и правитель империи не стал упускать такой шанс испытать свое новое, секретное оружие в реальных условиях. Результат превзошел все ожидания — выводок скрийлов числом в три сотни особей играючи вырезал четырехтысячную армию повстанцев, буквально утопив мятеж в крови и вселив в сердца жителей того мира панический ужас.

Потом было еще несколько схожих испытаний, но все они лишь подтверждали первый результат — армия в пятьдесят тысяч скрийлов завоюют любой мир.

Однако одно гнилое яблочко портило всю радость от столь триумфальных результатов — и этим яблочком оказался сам Джелар.

Он сильно разочаровал Люцифера, проявив себя как слишком самостоятельный, алчный, честолюбивый, крайне малоуправляемый тип. Джелар, отпрыск родственной ветви, полностью уничтоженной при весьма загадочных обстоятельствах, очень быстро понял свою ценность для императора Люцифера, и его аппетиты постоянно росли — золото и драгоценности, земли и замки, дворянские звания и ранг Архонта в Ордене Хаоса… Он получал все, что хотел. Но, потребовав авансом титул вице-короля в будущих завоеванных мирах, Джелар зарвался.

Власть Люцифер Дракула не собирался делить ни с кем и никогда.

За подобную наглость вождь скрийлов был брошен в тюрьму, и для придания большей лояльности подвергнут «воспитательным мероприятиям», которые продолжались несколько лет.

А в его «воспитании» активно принимала участие и подросшая к тому времени дочь Люцифера — Валькери Дракула-Цепеш.

Свойственная подростку жестокость наложилась в ее случае на нешуточную ненависть, которую юная леди испытывала к своему троюродному брату. Высокомерный, горделивый и заносчивый, осыпанный всевозможными милостями и обласканный ее отцом, он был для девушки, воспитанной в лучших лонохарских традициях, прямым соперником на пути к славе, вниманию, богатству и… трону, ибо Джелар, на две трети шаргх, имел почти такие же права на императорский титул, что и Пэнтекуин — дочь лонохарца Люцифера и человеческой женщины.

И когда ненавистный брат из-за своей самонадеянности променял роскошные палаты и почетное место по правую руку от Люцифера на сырое подземелье, и повис на дыбе в пыточной камере, Валькери не упустила возможности выказать ему всю теплоту своих родственных чувств, с энтузиазмом изобретая пытки одну изощреннее другой.

У Джелара, по сути, оставалось всего два выхода — либо добровольно принять магическое ярмо полного подчинения, либо умереть под пытками, но тут в его пользу сыграла оплошность, допущенная в прошлом самим Люцифером.

Создавая командира скрийлов, он позабыл одну тонкость — введя в организм Джелара геном чистокровной Королевы, и использовав впоследствии его кровь в воспроизводстве очередной генерации скрийлов, он сделал шаргха для них абсолютным лидером, кем-то вроде королевского трутня их родного улья, вторым по ценности после Королевы. Тем, кому по законам иерархии насекомых нужно безоговорочно подчиняться. И кого нужно спасать любой ценой, не считаясь ни с чем.

Узнав, пусть и не скоро, о пленении своего вождя, скрийлы взбунтовались и еще раз доказали свою боевую эффективность, пройдя сквозь наспех стянутые войска, как нож сквозь масло. Они легко нашли и разрушили люциферову темницу, и в итоге Джелар, вновь возглавив своих спасителей и преисполнившись горячей «любви» ко всем Дракулам, скрылся в одном из сопредельных с Лоно Хара миров. Пообещав на прощание, что Люцифер, а Валькери — в особенности, еще очень сильно пожалеют, что вообще родились на свет.

Дальнейшее Гарри уже знал. Таинственное исчезновение Люцифера Дракулы в спонтанной временной петле, похищение Валькери Джеларом, ее побег и «ответный ход», закончившийся пленением брата.

— Но почему она не убила вас? — поинтересовался он у Джелара.

— У неё не было такой возможности, — ответил тот. — Ведь она, чтобы взять приступом мой замок, целиком мобилизовала Орден Хаоса и просто убить меня, плененного, на глазах у всех, Дракула не могла, я все же не какой-нибудь простолюдин. Меня, как бывшего Архонта, должен был судить Орден в полном составе, но я слишком много знал, и на суде мог поделиться с публикой весьма интересной информацией, которая никогда не покидала пределы клана Дракул. И мы… пришли к временному соглашению. На суде я большей частью молчал, а в обмен на молчание получил жизнь, пусть и в виде заключения в самом глубоком руднике с максимальной охраной.

Конечно, я отлично понимал цену её обещаниям и знал, что заключение будет всего лишь отсрочкой моей внезапной смерти, но… Выбирать мне не приходилось, да и половина моих скрийлов была все еще жива и оставалась на свободе.

Шаргх замолчал, сплел облаченные в черную кожу пальцы, и поглядел на всех присутствующих поверх них.

— Но довольно вопросов, теперь и я хочу кое-что узнать. Это правда, что Валькери заполучила возрожденного Истинного Лорда Вольдерихара?

— Да, заполучила, — кивнул Гарри. — И даже более того — женила его на себе.

— Вот уж воистину — судьба любит корчить гримасы… — казалось, Джелар рассмеется, но веселье, тенью мелькнув по лицу, моментально сменилось привычной бесстрастной маской. — То-то, наверное, прыгает от радости в гробу Влад Дракула-Цепеш…

— Я не понимаю, в чем суть… — нахмурился Поттер, но новый союзник тут же пояснил:

— А суть в том, что в далекую эпоху правления Лордов, в Лоно Хара каждый Истинный Лорд имел подвластные ему кланы. Вроде вассалов, но связанных крепкими, почти рабскими узами подчинения. Лорды использовали их как рабочую силу, формировали из них рядовой состав своих армий, невозбранно брали их женщин… В общем, использовали как банальный источник легко восполняемых людских ресурсов. И, кстати, именно в этих кланах впоследствии и затлел огонь восстания, полыхнувший потом пожаром по всей империи и сгубивший всех Истинных Лордов.

Джелар предвкушающе ухмыльнулся точно так же, как в начале своих откровений.

— А теперь вопрос — угадайте с трех раз, у какого Лорда находился в услужении клан Дракул?

— Так вот в чем дело… — коротко рассмеялся Эдвард Норт, с лязгом ударив кулаком по ладони. — Я-то думал, Лорд-Дракон нужен этим Дракулам только как сильный союзник, как дополнительный гарант их власти, а истинная суть-то вовсе не в этом… Они — всего лишь бывшие рабы, умудрившиеся посадить на цепь своего прежнего хозяина, сделать его ручной зверушкой, ящеркой на поводке. Нет, но каково!

И он фыркнул, покрутив головой.

— Да, в хитроумности, коварстве и умении ждать Дракулам не откажешь, — согласился Гарри. — Но в этом может крыться и слабость. Так каковы будут наши совместные действия, лорд Джелар?

— Очень просты. Не стоит гоняться по лесу за диким зверем — так ты противопоставляешь его сильным сторонам свои слабые. Подманить его — уже лучше, а расставить на его тропе ловушку — почти беспроигрышный вариант.

В нашем случае — достаточно лишь открыть путь тем, кого Дракулы боятся больше всего.

— Не то что бы меня сильно, особенно после сказанного, заботила судьба Лоно Хара, но… Вы готовы отдать свой мир на растерзание неисчислимой армаде насекомых? Вам так хочется получить потом в правление лишь бескрайнюю пустыню?

— Не следует мерить инсектов человеческими мерками, — отмел этот довод Джелар. — Они — не люди, и мыслят совершенно иначе. Логика, поступки, мотивация… Не забывайте — я и сам на какую-то часть скрийл. Им нужна молодая Королева, и если ценой за помощь в её возврате назначить отказ от вторжения, Королева-Мать, не колеблясь, согласится. А нашим делом будет ей эту помощь оказать.

Но не стану скрывать — это будет сложно, — Джелар посерьезнел. — Таай`Шарр, место, где содержат пленную королеву и проводили все опыты над скрийлами, находится в глубине Лоно Хара, на громадном изолированном горном плато. Это делалось и ради секретности и для предотвращения побегов подопытных. Единственный вход на это плато проходит через Да`хт Над, «Мост Судьбы», пафосно названный так еще императором Владом, — узкий каменный мост над многокилометровой кручей. Чтобы открыть ворота за мостом, нужно иметь ключ и знать шифр к сложному магическому запору, или суметь его взломать. А про охрану, что может ждать по пути, даже и упоминать не стоит — Дракулы всегда умели защищать свои секреты.

— Не вижу в этом ничего сложного, — ответил Поттер, уверенно глядя на Джелара.

— Да? — с легкой иронией переспросил тот. — Тогда может юный господин поделится со мной своими идеями?

— Идеи у меня, как вы и предложили, просты. Я уже понял, с вашими собратьями, лорд Джелар, лучше всего проходят простые и до ошеломления дерзкие методы. Они привыкли к тонким многошаговым интригам, изощренному коварству и выверенным, жалящим ударам. Их стиль — это что-то сродни фехтованию: каскад сложных движений и точный укол прямо в сердце. Но если вместо ответных «батманов» и «туше» они получат удар не шпагой, а дубиной, это как минимум их обескуражит и даст нам выиграть время.

Я предлагаю идти сразу по двум направлениям — сначала постараться спровоцировать Валькери на откровенную агрессию против меня, желательно при свидетелях из Ордена Хаоса, и демонстративно предупредить нашу леди о неминуемых последствиях такого шага. Этим самым мы создадим задел на будущее — когда земля под ногами лонохарцев зашатается, им не придется долго искать виновного. Вернее, виновную.

А после провокации я тут же нанесу такой удар, что от звона у них заложит уши. И вот в этот момент мы начнем действовать. От вас, лорд Джелар, потребуется только три вещи — максимально полная информация о Лоно Хара.

— С этим трудностей не возникнет, я предоставлю все, включая карты и описания местности и форпостов.

— Прекрасно… Второе — мне нужна гарантия того, что ваш визит к нашим предполагаемым союзникам будет удачен. Меня не очень радует перспектива устроить «рейд обреченных» в самое сердце Лоно Хара, разворошить это осиное гнездо и оказаться там один на один со всем Орденом Хаоса с разъяренной Валькери во главе.

— Нет, без помощи вы не останетесь. Я знаю, как мыслят инсекты, они не смогут поступить иначе. От тебя и твоих людей потребуется только пробиться на плато и разрушить поддерживающий барьер магический контур в Таай`Шарре. И ждать прибытия кавалерии.

— Для этого у нас сил хватит. К тому же, после полученных оплеух Валькери со своей верной гвардией какое-то время будет искать нас где угодно, но только не в самом сердце собственных владений. А потом мы посмотрим, чья еще возьмет… И третье — один раз я хотел бы воспользоваться вашим умением абсолютного антимага.

— Это — легко. И тогда на этом пока и остановимся. Мне нужно немного времени, чтобы окончательно восстановить силы, а потом…

Тут в зале словно негромко ударили в колокол и на зеркально-черный стол опустился надорванный квадратный листок бумаги — не доверяя зеркалам связи, работающим на территории их убежища с перебоями, Поттер для срочных депеш выдал Аластору пачку тех же листков-портшлюзов, что использовал в случае связи с агентами Бритвы Вэнса.

Пробежавшись глазами по тексту, Гарри щелчком отправил донесение к Гермионе, а сам с ноткой удовлетворения сказал:

— Похоже, ни вам, ни мне не придется придумывать способ, как вернее всего вынудить мадам Дракулу на необдуманные действия. Ее братец, свежеиспеченный полководец скрийлов, только что атаковал базу авроров в долине Эпплби. Видимо, решил взять реванш на месте первого сокрушительного поражения. Ну что ж, придется доказать ему, что постоянство — признак мастерства. А заодно использовать и его самого…

Кстати, лорд Джелар, вы случайно не знаете, почему ваша сестрица так упорно нянчится с этим высшемагическим сквибом? Зная Валькери, что-то я слабо верю в бескорыстную родственную любовь.

— Ничего сложного, — тотчас ответил Джелар, хотя было заметно, что еще одно упоминание о Вольдеморте, благодаря которому он проиграл прошлую схватку с Пэнтекуин, радости ему не доставило. — Ей просто хочется, чтобы хоть кто-нибудь всегда, искренне был на ее стороне. Принимал ее любую, какой бы она ни была. А кроме этой недоделанной пародии на меня самого, никто на подобное не способен.

— Вот и отлично, — удовлетворенно проговорил Гарри, вставая. — Тем приятнее ей будет узнать, что ее драгоценный братик, наконец, допрыгался. Итак, все готовы для финального представления?

Семеро его друзей поднялись вслед за ним. Гарри коротко кивнул.

— Отлично. Рен — проводи лорда Джелара наружу.

— Гермиона — свяжись с Хмури, надо согласовать диспозицию и действия. Мистер Норт, Окой, Джин и Крис — быть в полной готовности.

— Фред и Джордж? Как ваш обещанный сюрприз, готов?

— Целиком и полностью, Гарри! — ответили близнецы.

— Ну, тогда пора танцевать румбу. И как говорится, пусть проигравший плачет.

Глава опубликована: 24.03.2010

Глава 14. За Хогвартсом, под Хогвартсом.

Долина Эпплби не чадила кострами, и дымное зарево не вздымалось над пожираемыми огнем крышами казарм и прочих зданий, как несколько недель назад, когда команда Гарри Поттера прибыла сюда для решающей и одновременно своей дебютной битвы. Но это вовсе не означало, что на сей раз ситуация складывалась лучше, чем тогда. Наоборот, все было гораздо, гораздо серьезнее.

Серо-зеленые, тихо стрекочущие скрийлы ничего не поджигали и ничего не разрушали, как Упивающиеся в кровавом угаре боя, но любой, кто попадался им на пути, был обречен. А за заполняющими аврорскую базу потоками насекомых, ничуть не скрываясь, в полный рост, шествовал лорд Вольдеморт, буквально купающийся в своем триумфе.

Маги ничего не могли противопоставить скрийлам, это выяснилось еще при первой атаке на Хогвартс. Врожденная антимагия делала насекомых совершенно невосприимчивой к любому колдовству, а иначе авроры, как и все прочие волшебники, сражаться просто не умели. И изогнутые клинки скрийлов, раны от которых, пусть даже не смертельные, не могло залечить ни одно известное волшебство, были способны вырезать всех, до кого смогут дотянуться. Аврорам оставалось либо бессмысленно гибнуть, либо отступать, но как долго могло продолжаться это отступление? До Хогвартса? До Эпплби? До Косого переулка и Министерства магии с больницей св.Мунго? А может так сразу до побережья Ла-Манша?

Валькери сдержала свое слово, предоставив брату оружие, позволяющее прокатиться по всей магической Англии огнем и мечом. Но вот то разнообразие методов ведения войны, к которым прибегал личный враг ее брата — Гарри Поттер, она вряд ли учитывала.

— Сам видишь, Поттер, надежда только на тебя, — буркнул Хмури вместо приветствия. — Магия этих тараканов-переростков не берет, а на мечах мои люди сражаться не умеют. Да и нет у нас мечей этих…

— Мечи вам и не понадобятся, — дернул подбородком Гарри. — Продолжаем отходить, Реддль не сможет устоять перед искушением и непременно натравит на нас свой рой. И вот тогда…

После, несколько дней спустя, Крис поделился со своими старшими товарищами впечатлениями о произошедшем. Вторая битва при Эппбли напомнила ему какой-то маггловский фантастический фильм, в котором инопланетные захватчики, вторгнувшиеся на Землю, ошибочно предположили, что у людей давно наступила эра лучевого оружия, и десантировались, будучи облаченными в противолазерную броню и щиты. И каким же фатальным сюрпризом для них стало то, что вся их защита легко прошивалась оболоченным свинцом! Естественно, пришельцы были разгромлены и изгнаны с родной планеты, главный герой со спасенной пышногрудой блондинкой, согласно жанру, поехали на закат, но суть была даже не в сюжете фильма, а в ошибочности и инерционности мышления, к которым, возможно, неосознанно, апеллировали его создатели. В данном случае чистокровных магов. И даже лонохарцев. И даже Валькери, не понаслышке знакомой с маггловской техникой.

И когда авроры Хмури, стремительно аппарируя скачками по сотне метров, окончательно оставили базу и отступили перед накатывающими на их порядки сотнями скрийлов, нетерпеливо подгоняемыми их новоиспеченным командиром, стоящим в отдалении, Гарри дал команду близнецам.

— Энгоргио! — произнес заклинание Фред, и небольшой, со спичечный коробок, предмет, лежавший на земле перед близнецами и стоявшей рядом с ними Окой, стал быстро увеличиваться, превращаясь в какую-то сложную конструкцию.

Представшее глазам магов зрелище, заставило их впасть в легкий ступор, несмотря на критичную ситуацию. Всех, кроме Окой, Рен и Поттера, с довольной миной потиравшего подбородок — он был в общих чертах в курсе проекта близнецов.

Скорострельность маггловского оружия ограничена многими факторами: законами трения, термодинамики и скоростью горения пороха. «Прожорливостью» оружия, наконец — ведь сверхвысокая скорость стрельбы повлечет и сверхвысокий расход боеприпасов, а целый грузовик патронов рядом с каждым стрелком не поставишь. Да и целям, против которых задумывалось большинство автоматического оружия, вполне «хватало» имеющихся темпов ведения огня.

Но не Фреду и Джорджу Уизли, для которых неуемный технический интерес скрещения магии и техники, помноженный на необходимость в действенном оружии, стали достаточным стимулом для творчества.

Главным элементом сооруженной ими огневой платформы были четыре американских шестиствольных пулемета M134 Minigun, надежных, обкатанных временем машинки. Их механика, ранее работавшая на электроприводе, была переделана на привод от несложных заклинаний вращения — электроника и магия все же довольно плохо совмещались, как успели опытным путем выяснить братья. Но вот все остальное…

Металл стволов был обработан тончайше выверенной магией, из-за чего он стал на порядок прочнее, а коэффициент трения внутри ствола и всех механизмов заряжания и подачи патронов был сведен почти к нулю. Вдобавок каждый шестиствольный блок счетверенного пулемета спиралью обвивала металлическая полоса с зафиксированным охлаждающим заклинанием.

Учитывая предполагаемую скорострельность, чудовищный запас боеприпасов, частично купленный, а частично сотворенный реплицирующими заклинаниями, с легкостью уместился в четырех контейнерах с уменьшающей и облегчающей магией, из которых к пулеметам вели жесткие короба транспортеров патронных лент. По бокам орудий торчали широкие, изогнутые лотки отражателей — близнецы вовсе не хотели, чтобы их завалило стреляными гильзами в первые же секунды после открытия огня.

Вся эта немаленькая конструкция крепилась на вращающейся станине, цепко упиравшейся в землю четырьмя стальными лапами, по центру которой стоял простой «паутинный» прицел, — про прицельность стрельбы из этого порождения рыжих гениев речи не шло изначально, — и две рукоятки с гашетками спуска.

Рассмотрев огневую платформу как следует, Норт только уважительно присвистнул, Гермиона покачала головой, а Криса разобрал безудержный смех — он в достаточной мере насмотрелся маггловских фильмов вместе с Эдвардом, чтобы понимать, на что может быть способна подобная игрушка.

А близнецы уже изготавливали свою поделку для торжественной встречи наступающих скрийлов.

— Окой-сан, — обратился к японке Фред. — Не окажете ли вы нам честь, дав команду стрелять?

Девушка молча вышла вперед и встала сбоку от рукотворного огнестрельного монстра близнецов. Затем извлекла из-за отворота кимоно свой веер и, получив утверждающий кивок, взмахнула им, неожиданно громко и звонко выкрикнув:

— Утэ!!!

И Джордж вдавил гашетки до упора.

Сначала холодно засветились, наполнившись остужающей магией длинные полосы, обвивавшие шестиствольные блоки пулеметов, а потом из самих пришедших во вращение стволов, слепя глаза, забили переходящие в четыре дрожащих луча длинные языки белого пламени. Транспортеры лент, пропуская через себя сотни патронов, задрожали, как в лихорадке, от отражателей по сторонам заструились четыре фонтана блестящих стреляных гильз, а звук…

Звук стрельбы обычных шестиствольных пулеметов и пушек системы Гатлинга, используемых магглами, напоминает громкий треск, похожий на расстегивание громадной застежки-молнии, или на то, как если бы под бешено вращающийся вентилятор суют свернутый в трубку журнал. Но кардинально переделанное и ускоренное детище братьев Уизли издавало не треск, а счетверенный вой такой высоты и силы, что Окой, зажав уши ладошками, отскочила назад.

Первые наступающие ряды скрийлов, а затем и остальные, были в один миг сметены и разорваны в клочья сплошным потоком пуль, а потом пыль, поднявшаяся столбом из-за сотен попаданий в землю, скрыла всех атакующих из виду. И немудрено — изначальная скорость стрельбы маггловских пулеметов в 4000 выстрелов в минуту стараниями близнецов возросла более чем в десять раз. И была умножена на четыре. Джордж, не отпуская спуск, продолжал вести огонь, плавно водя своей вибрирующей и изрыгающей смерть платформой влево-вправо, чтобы ни один из новообретенных вольдемортовых солдат не остался обделенным.

Прошло не больше минуты, прежде чем четыре пулемета, сожрав в бешеном темпе все боеприпасы, замолкли. Только со свистом крутились останавливающиеся, сизые от нагрева стволы.

— Ух ты, как палит-то… Не оторвешься, — ошалело пробормотал Джордж, с трудом распрямляя сведенные на рукоятях пальцы. Близнецы, как авторы чудо-конструкции, предполагали её потенциальную огневую мощь, но результат превзошел даже самые смелые ожидания, и выглядели они не менее ошарашенными, чем наблюдавшие за бойней авроры.

Тем временем пыль успела осесть, и взглядам оборонявшихся предстала чисто и мелко перепаханная площадь размером в несколько гектаров, щедро удобренная разорванными кусками плоти, оторванными лапами и осколками толстого хитина. Но даже несмотря на богатое удобрение, там вряд ли что-то могло вырасти: металла в той земле было едва ли не больше, чем самой земли.

А сбоку и вдалеке, укрывшись за двойным магическим щитом, пребывал в оцепенении лорд Вольдеморт, в один миг лишившийся недавно обретенной непобедимой армии. У него уцелело лишь трое скрийлов, находившихся неподалеку и успевших укрыться за щитом своего хозяина.

Ситуация сложилась почти комичная — один Вольдеморт с тремя скрийлами против всей команды Поттера и почти двух сотен авроров.

И первым очнулся Хмури.

— Взять его!!! — повелительно рявкнул он, и строй авроров послушно всколыхнулся, как набегающая волна. Но пришедший в себя Реддль не стал долго ждать, исчезнув в мутном пятне с хлопком аппарации.

— Сбежал, — раздались разочарованные возгласы, но тут их перебил уже Поттер:

— Сбежал? Да куда он может сбежать, кроме Хогвартса? Надо немедленно развивать успех — у Вольдеморта не осталось ни драконов, ни гигантов, ни дементоров! Даже скр… этих воинов-насекомых у него уже не осталось! Мистер Хмури, немедленно командуйте общий штурм Хогвартса, и я вам гарантирую — еще сегодня над ним будет развеваться наше знамя!

Но Хмури и сам, обладая чутьем опытного волкодава, почувствовал, что враг не отступает, а уже именно бежит, спешно ища нору, где можно было бы укрыться.

Достав целую вязанку волшебных зеркал связи, он спешно зачитал приказы, а потом, даже не пользуясь Сонорусом, громко приказал:

— Все к Хогвартсу! Общая атака по предыдущему плану!

Вокруг начали раздаваться дробные хлопки — авроры группами и поодиночке перемещались к Хогсмиду, Запретному Лесу и квиддичному полю, где проходила антиаппарационая граница Хогвартса. А вслед за людьми Хмури, повинуясь полученным приказам, к замку снова стали стягиваться и все остальные боеспособные части Аврората. План общего наступления был известен бойцам с прошлого неудавшегося штурма, но теперь он имел все шансы на успех.


* * *


Вечернее небо над Хогвартсом пылало — все прибывающие авроры и остервенело дравшиеся за свою жизнь Упивающиеся сцепились в жестоких схватках, рассыпавшихся очагами по всем подступам к Хогвартсу. Светлые волшебники напирали и напирали — они уже видели близкую победу, и это давало им дополнительный приток сил. Но темные маги, прижатые спиной к стене, ожесточенно сопротивлялись, тем более, что в последней обороне Хогвартса участвовали наиболее стойкие и фанатично преданные Темному Лорду люди и нелюди.

Друзья Гарри растянутые цепочкой среди штурмующих отрядов, вносили в сражение свою весомую лепту, проламывая линии обороны, как стенобитные орудия, а вслед за ними, расширяя прорывы, устремлялись и авроры.

Лишь сам Гарри, раздав своим необходимые инструкции, сметая все на своем пути, прошел к замку и скрылся в его бесконечных переходах.


* * *


— Кри-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и... — дерущий уши скрежет острой стали по камню, отдавался многократным эхом по коридору, ведущему к отстроенному слугами Вольдеморта роскошному спуску в Тайную Комнату.

Звук приближался, и, наконец, навстречу слугам Темного Лорда, оставленным для обороны внутри замка и еще не успевшим как следует запаниковать, из-за поворота, не спеша, вышел поблескивающий круглыми очками парень, одетый в темно-серую одежду, которую сверху покрывало нечто вроде длинного, до пят, жилета или мантии без рукавов. В правой, обнаженной по локоть руке, он держал длинный, чуть изогнутый меч, чье опущенное вниз и запятнанное чем-то красным лезвие безо всякого сопротивления прорезало острием в стене на уровне щиколотки неровную, глубокую борозду, издавая тот самый громкий пренеприятнейший звук. В левой же руке молодой человек лениво крутил между пальцев волшебную палочку. И в такт ее оборотам негромко напевал себе под нос:

— Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс…

— Авада Кедавра! — полетело в него сразу несколько смертоносных заклятий.

Юноша лишь слегка шевельнул палочкой — но зеленые смертоносные струи отразились от закрывшего цель «Протего» и рикошетами уложили две трети нападавших. Остальные пустились наутек, однако далеко удрать не сумели: из ближайших теней, отбрасываемых рыцарскими доспехами, расползшихся неровными пятнами по стенам и потолку, вырвался целый частокол абсолютно черных то ли толстых игл, то ли длинных тонких сосулек. Они мгновенно пробили весь коридор сверху донизу и по диагонали, заодно пригвоздив к стенам и полу неудачливых беглецов. Пригвоздили и тут же втянулись обратно в породившие их тени.

— … наш волшебный дом! — закончил куплет Поттер, перешагнул через заплывающие темными лужами тела и направился дальше. — Научи нас хоть чему-нибудь, молодых и старых, лысых и косматых, возраст ведь не важен, а важна лишь суть!

Наверное, сотни или тысячи раз спетая в этих стенах песенка на этот раз, рассыпаясь дробным эхом в пустых коридорах, звучала жутковато.

Уже подходя к широкому спуску вниз, ступеньки которого были облицованы темно-зеленым мрамором, а низкие перила — оформлены в виде змей и василисков, Гарри склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, и внезапно громко заорал:

— Томми! Тебе еще не надоело прятаться?! Это по меньшей степени невежливо для вроде как хозяина здешних мест! Ведь когда ты с целой сворой незваных гостей ввалился в мой дом, я сразу вышел, чтобы засвидетельствовать тебе свое почтение! Правда, ты как-то слишком быстро удрал, находчиво прячась за спины прислужников своей сестрицы, но нынче я сам пришел к тебе с ответным визитом, и теперь мы сможем окончательно решить все наши взаимные недоразумения. А, вернее, исправить то, что по какому-то неясному мне недоразумению, ты все еще жив. Я иду, Том, я уже иду...

Спустившись в Тайную Комнату, которую Поттер помнил как заброшенный, залитый затхлой болотной водой, почти сотню лет пустующий склеп, он неторопливо, не таясь, пошел по центральному проходу между толстыми колоннами, увенчанными барельефами змеиных голов.

— А ты тут неплохо обосновался, Том, — все так же громко, на весь подземный зал, отметил Гарри и медленно повернулся вокруг своей оси, широко раскинув руки с мечом и палочкой. — Наверное, рассчитывал пожить здесь подольше? Что ж, думаю, мы с Дамблдором сможем это устроить. Как, например, такой вариант: остаться здесь вместо убитого мной на втором курсе василиска? Подумай сам — что же это будет за Тайная Комната без сидящего в ней монстра? Правда, лазать по трубам и охотиться на учеников мы тебе не дадим, прости — придется ползать исключительно здесь, скованному цепью так, чтобы не смог подняться выше четверенек. А каждый ученик, набравший больше всех баллов, будет иметь право спуститься сюда и потыкать палочкой бывшего Великого Темного Лорда. Или даже пнуть его ногой, если пожелает…

— Авада Кедавра! — зеленый росчерк ударил в Поттера из-за предпоследней колонны, но тот был наготове и смертельное заклинание отразилось от невербально поставленного «Протего».

— Мир просто полон чудес, не правда ли, Том? — усмехнулся Гарри. — Главное из Непростительных заклятий, оказывается, все же можно отбить, авроры снова под стенами Хогвартса и практически заняли его, и дорогие подарки сестрицы не всегда являются абсолютной палочкой-выручалочкой. А Гарри Поттер загнал тебя в угол, как крысу. Одно слово — волшебство…

Поняв, что аппарировать не получится и скрываться бесполезно, Вольдеморт вышел из-за колонн, окруженный тремя уцелевшими скрийлами. Подчиняясь безмолвному приказу, насекомые бросились в атаку, но прожили недолго — для Тэцу ни изогнутые антимагические клинки, ни невосприимчивые к магии хитиновые панцири скрийлов, не являлись преградой. Все было кончено за три взмаха и, миновав разрубленные туши, истекающие желто-розовой кровью, Поттер подошел к Реддлю еще ближе.

— Ну что, Том, лазеек у тебя за спиной уже не осталось? — бездонные зеленые глаза, не отрываясь, глядели в красные, и Вольдеморту, несмотря на разделяющие их с Поттером почти десять метров, почудилось, что окровавленный меч ненавистного гриффиндорца уже приставлен к его шее. — Знал бы ты, как я желаю пообщаться с тобой в приватной обстановке, но… я более чем уверен, что мы все еще не одни.

— Эй, нинтшаа! — громко выкрикнул Гарри, перейдя на язык Хаоса. — Я же знаю, что вы здесь, что вас снова приставили няньками к этому кровожадному уроду! Или мне снова попробовать отрубить ему руку или снести голову, чтобы вы вышли на свет? Неужели лучшие воины Лоно Хара неспособны ответить на вызов одного-единственного человека?

По Тайной Комнате пронесся еле слышный шорох, и из затемненных углов, теней от колонн, буквально из сумрачного воздуха подземелий вышли — хотя нет, скорее, вылепились — пять фигур, облаченных в сплошь закрывающие тела темные одежды.

— Ну, вот и славно, — Поттер слегка склонил голову. — Вас хотя бы не пришлось долго уговаривать. Но я все же подстрахуюсь от того, что произошло в прошлый раз.

Гарри взмахнул рукой, словно делая приглашающий жест, и выхватил из ниоткуда сплошь сотканный из магических символов сиреневый шар размером с крупное яблоко. Который через миг вспыхнул и разлетелся на отдельные знаки, впечатавшиеся в пол, стены и потолок и соединившиеся тонкой, мерцающей сетью.

— Вот теперь все в порядке, — удовлетворенно кивнул юноша. — На этот раз вы от меня не сбежите.

Один из нинтшаа быстро сложил пальцы в серию сложных и последовательных фигур, но охватившая Тайную Комнату сеть только вспыхнула на секунду ярче, никуда не исчезнув.

— Нет-нет, уж извините, — покачал головой Поттер, убирая в наручный чехол свою волшебную палочку. — Это вам не «простая» магия людей, которую вы, лонохарцы, способны разрушить и заблокировать одним своим заклинанием. Это кое-что совершенно иное… Тайная комната теперь откроется только в двух случаях — либо если этого пожелаю я, либо, как легко догадаться, если я погибну. А еще мне нужен ваш подопечный. В личное и неограниченное пользование. Намек ясен?

И он направил острие Тэцу на ближайшего нинтшаа.

Тем не пришлось повторять дважды — не тратя времени на разговоры, пятерка лонохарцев как по команде окружили Поттера со всех сторон, оставив дистанцию в пять-шесть метров. На Реддля, застывшего у стены, внимания уже никто не обращал.

А Гарри Поттер, опустив меч и зажатые в левой руке пустые ножны, спокойно стоял в середине круга врагов. И скупо улыбался, словно сдерживая переполнявшую его радость.

Первого удара не заметил никто — блеснул тусклый зайчик на лезвии меча, фигура Поттера словно на мгновение размазалась в серый поток, и голова нинтшаа, стоявшего почти за его спиной, и, вероятно, меньше всего ждавшего нападения, кувыркаясь, слетела с плеч, ударилась об камень и покатилась, как детский мяч.

У обезглавленного трупа из пальцев со звоном выпало оружие, подогнулись колени, а когда он рухнул на пол, из рассеченной шеи вырвался булькающий звук, и широким потоком плеснула темная кровь.

— Если бы вы только знали… — негромко проговорил Гарри, обращаясь то ли к нинтшаа, то ли к своим тремстам призракам, заключенным в мече, — Если бы вы только знали, как порой это утомляет — все время сдерживаться...

И они, четверо оставшихся в живых нинтшаа и Поттер, кинулись друг на друга.

Через несколько секунд Вольдеморт, из участника событий превратившийся в зрителя, заморгал и с трудом подавил совершенно детское желание протереть глаза.

Нинтшаа, лучшие спецы тайной войны в Лоно Хара, непревзойденные шпионы, убийцы и искусные фехтовальщики, сражались не с человеком, а с какой-то ожившей тенью, которая и не думала им уступать.

Реддль тряхнул головой, не в силах поверить, что зрение его не подводит. Поттер, казалось, то растворялся, то вновь обретал плоть — его поглощала едва заметная в сумраке подземелья густеющая черная дымка, гриффиндорец перемещался и орудовал мечом с немыслимой скоростью. Его длинный клинок будто превратился в матово блестящий туман, сферу тусклых отблесков, словно воздух резал не один, а целая дюжина мечей.

Клубок вихрей, стремительно перемещающийся по Тайной Комнате, и рассыпающий по ней пронзительный звон стали, распался, и из него, повиснув на троне Вольдеморта, вывалился еще один обезглавленный нинтшаа. Противники разорвали дистанцию и остановились, не сводя глаз друг с друга.

Поттер довольно ухмылялся. Хотя на его правой щеке уже сочился кровью длинный порез, одежда могла похвастаться десятком прорех и разрезов, а на левом плече медленно расплывалось темное пятно, было видно, что он почти наслаждается происходящим. А, вглядевшись в его глаза за очками, Вольдеморт невольно отстранился.

Там снова, как и прежде, плескалась жадная, алчная чернота. Только на этот раз она почти вытеснила природный зеленый цвет.

— Пора заканчивать, — выдохнул Поттер, перехватив поудобнее Тэцу, по лезвию которого стекали густые тёмные капли. — Вы славно бились, и я знаю, что такое приказ и долг, но вы стоите у меня на пути и ни за что не отступите и не сдадитесь. Так что выбора нет.

И, словно соглашаясь с ним, трое нинтшаа, вскинув мечи, снова атаковали его.

Опытный боец-одиночка, как ни странно, только выигрывает, если на него нападает группа таких же бойцов-одиночек. Они не умеют биться в команде, большей частью мешают друг другу и позволяют обороняющемуся пользоваться множеством уловок, наподобие обманной атаки одного и реального удара по другому. Но вот если нападающие имеют опыт схватки группой, приучены чувствовать и понимать движения своих товарищей, тогда ситуация складывается совсем иная.

Будь на месте Гарри даже не самый последний лонохарский мечник, он не продержался бы долго против трех воинов тени. А против пятерых — и подавно. Но с Поттером все вышло не так. Сплавленное воедино фехтовальное мастерство десятков мастеров, помноженное на могучую подпитку нашедшим приют мраком, явилось достойным ответом и искусству противника, и его численному преимуществу.

Трое опытных нинтшаа нападали со всех сторон, из всех плоскостей, из подкатов и из прыжков. Но везде вороненая сталь их мечей сталкивалась с зеркально-полированной, а скрытые в глубине надвинутого капюшона глаза, натыкались на два озера живой тьмы, глядящих на них без капли страха, лишь с жестоким интересом.

Нинтшаа к подобному не привыкли, и это тоже стало одной из соломинок, что, как в известной поговорке, переломили спину верблюду.

Двое воинов погибли почти одновременно, как и их предшественники, лишившись голов — несмотря на слегка «отпущенные» вожжи своей темной половины, Гарри дрался без ненужной жестокости, стараясь убивать сразу, без мучений.

Но последний держался стойко и успел наставить Поттеру болезненных отметин по всему телу, прежде чем Гарри, разозлившись и еще глубже нырнув во мрак, черпнул со дна темной, тягучей силы и просто исполосовал своего противника, молниеносными росчерками клинка пройдясь снизу вверх и нанеся нинтшаа множество глубоких секущих ударов от головы до пояса. Тот выронил иззубренное в схватке оружие, а вслед за ним опали и рассеченные одежды, и Поттер смог увидеть, что же именно представляют собой грозные посланцы Лоно Хара.

Видимо, их дальними предками были лемуры или какие-то другие ночные существа, оставившие им в наследство чрезвычайно гибкие, мускулистые тела, бледную, безволосую кожу и огромные, в треть лица, выпуклые глаза ночного жителя, которые сейчас стремительно мутнели.

— Thaai’shaar Lono Khaauura, — прошептал маленький, подковообразный рот, а потом свистнувшее лезвие окончило страдания верного слуги Дракул.

— Во имя величия Лоно Хара, — повторил Гарри последнюю фразу нинтшаа. — Интересно, сколько же вас она пошлет на смерть ради этого величия?

Помолчав, он достал уменьшающий мешок и собрал в него все пять отсеченных голов, а тела движением брови превратил в жарко вспыхнувшие костры.

И лишь потом повернул слегка забрызганное кровью лицо к стоявшему неподалеку Реддлю.

— Ну, вот и все, Том. Больше не осталось никого, кто бы встал между тобой и мной. И кстати, хочу спросить — ты помнишь, где и когда ты последний раз его видел?

И Поттер поднял вертикально вверх блестящее лезвие меча, по которому стекали редкие темные капли.

— Нет? Так я подскажу — в доме моих родителей, когда ты пришел их убивать. Их и меня. Но отец перед гибелью в одиночку умножил весь твой отряд на ноль, а твоя попытка глумиться над его телом перед моей матерью принесла совсем не тот результат, который ты ожидал.

Гарри понемногу, по полшага, подходил к Реддлю, держа перед собой Тэцу.

— Ты думал, что моя мать убила себя этим мечом из страха перед тобой? Ты сильно переоценил себя и недооценил ее — она принесла себя в жертву, чтобы защитить меня любой ценой.

И Темный Лорд вспомнил, вспомнил то, что неясно напоминал ему вид этого мелькающего клинка в памяти того никчемного сопляка из особняка Розье, и в воспоминаниях прочих допрашиваемых.

Дом Поттеров и та проклятая ночь 31 октября 1981 года, когда он вмиг потерял все. В памяти, подстегнутой страхом, четко проступили воспоминания — полутемная комната, детский плач, и странный белый кольцеобразный символ, нанесенный на пол, по которому медленно растекалась кровь жены Поттера, заколовшей себя длинным, узким мечом. Этим самым мечом, который сейчас сжимал в руке ее уже выросший ребенок.

— Ты вынудил ее к этому — и она защитила меня. Защитила и вложила в руки силу, которая и привела меня сюда. И границ и пределов которой ты, двуногая мразь, не достигнешь никогда. Но небольшую часть этой силы я тебе все же покажу…

Вольдеморт следил за медленно приближающимся к нему Поттером, и его сердце начало неуклонное падение куда-то в желудок — по полу к парню, как змеи, стекались полосы густой тени, за спиной, словно развевающийся плащ, сгущался мрак; лицо погруженное в тень, являло только кривящиеся в ухмылке губы, а затем…

На Реддля словно прыгнуло что-то, порожденное жутчайшим ночным кошмаром — сплошное переплетение десятков острых лап, бритвенных жвал и раскрытых челюстей и россыпи горящих бешеной злобой и ненавистью глаз. И тишину Тайной комнаты разорвал долгий, протяжный вопль, в котором было только одно — безумный ужас.


* * *


Прошел уже час с тех пор, как авроры, сметя совместной атакой последний заслон вольдемортовых слуг, проникли в Хогвартс и с упорными боями начали выбивать темных магов из его многочисленных коридоров и закоулков. В этот раз сдачи противнику не предлагал никто — спаянные группы авроров короткими ударами продвигались вглубь замка, оставляя за собой лишь распластанные на каменном полу тела, а, порой, и вышвыривая особо упорных слуг Вольдеморта прямо из окон.

Казалось, в этом штурме аврорам помогал сам Хогвартс, то передвигая лестницы и отрезая Упивающимся путь к бегству, то возводя новые стены или убирая двери прямо у них перед носом. Весомую помощь оказали многочисленные живые портреты. Опасавшиеся даже высунуть нос из-за рам все то время, что в древних стенах хозяйничал Вольдеморт, нарисованные волшебники и волшебницы прошлого теперь стремительно перемещались с картины на картину и действовали как заправские разведчики, поднимая громкий шум и гвалт, заметив группу Упивающихся. А уж от призраков и Пивза, который визгливо хохоча, швырял в темных магов все, что ни попадя, в пределах замка не мог укрыться никто.

И именно они первыми принесли эту весть.

— Тот-Кого-Нельзя-Называть — мертв! — пролетая сквозь стены и самих сражающихся, на пару скандировали Почти Безголовый Ник и хаффлпафский толстяк-монах. — Он мертв! Он убит! Гарри Поттер победил Темного Лорда!

Такое известие, даже будучи непроверенным, резко прибавило боевой злости атакующим и еще больше деморализовало даже самых стойких обороняющихся, некоторые из которых немедленно бросили палочки и вскинули руки вверх.

Новость стремительно облетела всех сражающихся в замке, но только те, кто оказался поблизости от нового входа в Тайную Комнату, смогли убедиться в словах привидений воочию.

По коридору, ведущему из глубин замка к главным дверям, неторопливо шел Гарри Поттер и, не напрягаясь, волок за собой за ногу тело Лорда Вольдеморта. Его дорогие черные и темно-зеленые одежды покрывала грязь, руки с кистями, похожими на дохлых пауков, были скрючены, а безволосая голова с блеклыми, как у снулой рыбы, потерявшими былой алый цвет глазами и залитым черной кровью раскрытым ртом, болталась из стороны в сторону.

Гарри шел к выходу, и везде, где он проходил, сражение замирало и становилось тихо, как в склепе. Авроры, пользуясь остолбенением противников, тут же сноровисто сковывали им руки и, подталкивая пленных в спину палочками, шли вслед за Поттером. Когда Гарри со своей ношей прошел главные ворота, за ним уже следовала целая процессия, а впереди, образовав коридор, стояли те, кто сражался снаружи. В рядах авроров виднелись и друзья Поттера.

Вытащив поверженного Темного Лорда из замка, Гарри Поттер отпустил его, оставив тело для всеобщего обозрения. А потом, подняв над головой знаменитую волшебную палочку из тиса, резко, с искрами, сломал ее и бросил обломки на труп.

— Вот и все. Темного Лорда Вольдеморта больше нет, — произнес Гарри и словно подал этой фразой команду. Толпа авроров тут же взорвалась неистовыми криками и воплями, в небо полетели струи огня и фейерверков, а самого Поттера подхватили на руки и, подбрасывая, потащили вокруг замка. Гарри вполне представлял, что его ждет, и потому смиренно вынес и «круг почета», и многочисленные рукопожатия, объятия, хлопки по плечам и жаркие поцелуи авроров-женщин. Но эту неизбежную плату за победу он отдавал с легким сердцем, потому что тоже был искренне рад за соотечественников. Конец войне, конец смертям — все это дорогого стоило.

Только через полчаса он сумел вырваться из толпы буквально искрящихся от радости магов. Как оказалось, за это время Хмури успел многое: организовать охрану тела Вольдеморта — слишком многие хотели сделать с ним что-нибудь в отместку за все, — разослать посыльных с добрыми вестями в Аврорат и Министерство, сдвинуть кольцо блокады еще ближе к Хогвартсу и объявить последним сторонникам Темного Лорда, окопавшимся в самых дальних закоулках замка, окончательный ультиматум. Сложившим оружие гарантировалась жизнь.

И еще через полчаса все оставшиеся Упивающиеся Смертью сдались. Спешно организованный пересчет пленных выявил отсутствие только трех известных Упивающихся — Люциуса Малфоя, Ричарда Мальсибера и предателя Питера Питтегрю. Все остальные члены Ближнего Круга были в наличии, хотя и большей частью мертвые, как не пожелавшие сдаваться Уильям Пакстон и Рабастан Лестранж. В плен были взяты Гойл-старший, Долохов и полумертвый Джагсон, тут же отправленный с конвоем в больницу святого Мунго. Также в коллекцию к аврорам угодил и Фенрир Сивый, в бешенстве и с пеной у рта грызущий опутывающие его веревки Инкарцеро и изрыгающий несусветную ругань, пока его не заткнули «Силенцио» и парой увесистых пинков прямо по оскаленной морде.

Все участники штурма поздравляли друг друга, обнимались, от души лупили друг друга по спинам, кто имел сов или умел посылать сообщения с Патронусами — сообщали радостную весть родным и знакомым.

Ощущения радости, надвигающегося всеобщего праздника, по сравнению с которым празднование, охватившее волшебный мир Англии после первого падения Вольдеморта покажется детским утренником, кольцами расходилось от отвоеванной Школы Чародейства и Волшебства по все стране.

Хогвартс был взят, Вольдеморт пал, война окончена.

Но только э_т_а война…

Глава опубликована: 24.03.2010

Глава 15. Рубикон.

Небо в Лоно Хара было не таким как на Земле. Оно отливало перламутровой лазурью, а к горизонту становилось бледно-лиловым, словно глубокими шрамами рассеченным полосами светлых, перистых облаков.

Гарри Поттер сидел, подогнув под себя ногу, на округлом, нагретом полуденным солнцем камне, покусывал сорванную травинку, лениво крутил головой то вправо, то влево и ждал. Вокруг него расстилался широкий зеленый луг, на востоке лежала гряда островерхих холмов, к подножию которых подступал необычно густой, словно сросшийся кронами в единую шапку лес, а на севере, за широкой спокойной рекой, над стеной деревьев виднелись двойные выгнутые крыши не то сторожевого форпоста, не то небольшого замка.

Прошло уже более получаса с тех пор, как Гарри, использовав даймонскую магию, проник в соседний с Землей мир. Но на этот раз, по сравнению с поисками следов слуг Джелара, он и не думал скрывать свое присутствие — напротив, проход между мирами был сделан нарочито грубо и «громко» — все равно, что войти в любой магазин Косого переулка не через дверь, а через предварительно разнесенную вдребезги витрину. И результат не замедлил себя ждать — уже спустя несколько минут к нему пожаловало трое воинов верхом на ахенорах. Чего Поттер, собственно, и добивался.

Встреча не обошлась без некоторого недопонимания: стража категорически отказалась связываться с кем-то, кто имел бы полномочия известить их правительницу и главу Ордена Хаоса, что ее названный брат, Пиро`сар Гарри Поттер, прибыл в Лоно Хара и желает побеседовать со своей высокой родственницей. Более того, вышеупомянутая стража попыталась препроводить нарушителя в темницу, о чем очень быстро пожалела, — Гарри скосил взгляд на лежащую неподалеку кучку из трех мечей с ножнами и перевязями, пяти-шести разнокалиберных кинжалов и пары двойных арбалетов, — и была отпущена восвояси, пусть и изрядно помятая и в синяках, но зато с целыми руками и ногами, да вдобавок еще и верхом.

Напавшие на Поттера дозорные лонохарцы даже не догадывались, насколько им повезло; очень немногие, поступившие столь же опрометчиво, прожили достаточно долго, чтобы пожалеть о своей ошибке. Но сейчас юноше было необходимо поддерживать крайне миролюбивое амплуа. Поддерживать до определенного времени…

От мыслей Гарри отвлек гул раскрывающегося неподалеку магического портала. В воздухе возникла искрящаяся вертикальная нить, стремительно расширилась, открывая разлом, и по показавшейся из него кавалькаде юноша понял, что ждал не зря.

Первыми выехали всадники, среди которых Поттер мгновенно узнал Валькери и Малфоя. Внушительный пеший эскорт, пройдя через портал следом за хозяевами, растянулся в линию по бокам.

— Ну, наконец-то… — пробормотал Гарри, поднимаясь со своего камня и с интересом рассматривая всадников. Среди них кроме Пэнтекуин с Драко обнаружились и другие знакомые по «прошлой жизни» Поттера-Пиро`сара. И первым среди них был ифрит Ксирон, хранитель и владелец самой большой волшебной сокровищницы Лоно Хара. Поттер помнил, что старый ифрит был ленив и довольно тяжел на подъем, и никак не ожидал его здесь увидеть.

«Впрочем, что ни делается, все к лучшему…»

Рядом с Ксироном ехали эльф Аэлаин и еще двое нелюдей, имен которых Поттер уже не помнил, но в том, что они занимали в Ордене Хаоса не последнее место, мог ручаться.

Внимание Гарри переключилось на пешую группу, и в мыслях он позволил себе довольную улыбку: решив больше не рисковать, на третью встречу с ним Валькери привела с собой сотню воинов-людей и несколько закованных в тяжелую броню минотавров с двусторонними секирами в мускулистых руках.

— Долго же пришлось вас ждать, любезная сестра! Я, признаться, уже начал думать, что мой визит вежливости и вовсе никому не интересен.

— Вежливости? — холодно поинтересовалась подъехавшая Валькери, пристально глядя на Поттера. За время, прошедшее с их последней встречи, она ничуть не изменилось, только, пожалуй, во взгляде прибавилось льда. Выражение точеного лица не оставляло никаких сомнений в том, какие чувства его хозяйка испытывает к незваному гостю.

— Вот именно, леди Дракула — вежливости, — подтвердил Гарри. — Я счел просто невежливым не поставить вас в известность, что война с Вольдемортом закончена.

— Что? — растерянно переспросила Пэнтекуин; более интеллектуальной реакции ей в голову не пришло. Это была неправда. Это не могло быть правдой. Поттер однозначно блефовал: Том, ставший повелителем скрийлов, просто не мог проиграть.

— Увы, — Поттер смотрел на всадницу, словно читая ее мысли, спокойно и с легкой долей сожаления. — Скрийлы не сильно помогли твоему братцу, и они уже не вернутся домой. Как не вернутся и те, кого ты послала охранять самого Вольдеморта. И убить меня.

И Гарри швырнул вперед не завязанный мешок. Повинуясь взгляду своей повелительницы, один из воинов подбежал, подхватил мешок за углы, высыпая содержимое, и под ноги зафыркавшим и попятившимся ахенорам выкатилось пять замотанных в заскорузлые от засохшей крови тряпки голов нинтшаа.

Воины разразились проклятиями, Малфой привстал в стременах и нахмурился, у самой Валькери потемнел взгляд и ее губы сжались в тонкую линию.

— Но знаете что, леди Валькери? — Поттер был вежлив и официален, как никогда прежде. — Я пришел сюда вовсе не для демонстрации своих боевых трофеев. Я хочу предложить вам договориться. Война с Вольдемортом победно окончена, и ни у меня, ни у моих друзей нет особого желания сражаться дальше. И хотя, несмотря на все мои предостережения, вы не раз, и не два вмешивались в наше с Реддлем противостояние, вплоть до прямых попыток моего устранения, я все же хочу решить вопрос миром.

Мне достаточно будет слова правительницы Лоно Хара, а в ответ я могу дать клятву, что ни я, ни мои друзья, посвященные в суть дела, никогда не разгласят вашей тайны и не предпримут никаких действий, которые пошли бы во вред вашему миру. Разумеется, при условии, что и интересы нашего мира не будут ущемлены…

— Слово правительницы, отродье? Тебе? — голос Валькери звучал еле слышно, и Гарри понял, что она едва не задыхается от гнева.

«Отлично. Просто отлично… Что ж, подольем еще маслица в этот костер…»

— Мне этого будет вполне достаточно, леди Дракула, — кивнул Поттер. — Что же до ваших погибших слуг… Прискорбно, но они вмешались в схватку между мной и моим смертельным врагом, так что у меня просто не оставалось выбора…

— Что ты сделал с моим братом, ублюдок?! — яростно прошипела Пэнтекуин, сжимая в побелевших пальцах поводья.

— Ваш брат получил то, что заслуживал! — резко ответил Гарри, чуть громче, чем прежде, да и благожелательности в его голосе несколько поубавилось. — Ваш брат, леди Дракула, Том Реддль, также известный в моем мире как Темный Лорд Вольдеморт, развязал в магической Англии и некоторых европейских странах кровавую бойню, которую войной назвать невозможно при всем желании. Он сам и его прихвостни творили безумные и неслыханные по жестокости вещи, не щадя на своем пути никого, от мала до велика. Они несли смерть всем — и магам, и магглам. Стоит ли удивляться, что магическое сообщество поднялось против него единым фронтом и с моей помощью разгромило его армию? А он сам — понес за свои дела заслуженное наказание?

И не забывайте, толика вины за кровь, пролитую вашим братом, лежит и на вас, леди Дракула. Вы могли остановить его, но не сделали этого, наоборот, всемерно помогали и способствовали его действиям. Однако, как уже было сказано, я могу забыть об этом — пусть даже мне лично сие и претит. Я готов простить вам даже прямое вмешательство в нашу войну, потому как мир — слишком ценная вещь, и ради него можно пойти на многое.

Так почему же я, пришедший с предложением мира, великодушно сделавший первый шаг навстречу, вынужден взамен выслушивать оскорбления? Вы называете меня ублюдком? Неужели я ошибся, придя сюда в знак своих добрых намерений?

Повинуясь беззвучному приказу, прибывшие с Валькери пешие воины взяли Поттера в полукольцо.

— Леди Валькери, моя названная сестра, неужели вы замыслили именно то, о чем я думаю? — Гарри обвел взглядом окруживший его частокол из блестящих наконечников копий. — Посланца, который в одиночку пришел к вам на порог, чтобы еще раз попробовать решить наши разногласия миром, договориться о разумном компромиссе — вы решили убить?

— Ты такой же мирный посланец, как варг в овечьей шкуре! — выкрикнула Валькери. Весть об участи ее брата Реддля грызла ее изнутри, не давая хладнокровно мыслить, а тот факт, что ее никогда не дававшие сбоев планы опять развалились из-за вмешательства проклятого шрамолобого щенка, распалял злобу еще больше.

— Это ты, ты корень всей этой войны и смуты, наглый и неблагодарный мальчишка! Тебе было сказано один раз: знай свое место! Я, пусть и на время, дала тебе то, чего не имел ни один житель вашего жалкого захолустья! Ты получил возможность прикоснуться к высшим тайнам миров, обрел честь защитить эти миры — и все это благодаря мне! Тебе показалось несправедливым, что, выполнив свой долг, ты снова стал прежним? Тогда вот тебе откровение — жизнь вообще несправедлива, и все остальные не имели и сотой доли того, чего был удостоен ты! Но тебе захотелось большего, верно? Ты обрел этот проклятый меч, вернул память и решил, что стал равен нам? Глупец, не ты был силен — это за тебя просто никто не брался всерьез! От тебя лишь отмахивались, как от досадного насекомого! Но теперь, когда ты покусился на жизнь моего брата, лонохарца… убил его… — тут сведенное злобой лицо Пэнтекуин разгладилось, и она слегка улыбнулась: — Напоследок ты оказался прав — ты зря сюда пришел.

И кивнула взявшим Гарри в полукольцо разномастным воинам.

— Убейте его.

Те, взяв оружие наизготовку, сделали шаг вперед, и Гарри отскочил, обнажая свой меч.

— Подумай хорошенько, сестрица, — тон Поттера, отходящего назад и отбросившего всяческий политес, стал предостерегающим. — Я уже не раз говорил тебе, я предупреждал — не вмешивайся в войну чужого мира, не подыгрывай Вольдеморту, не пытайся достать меня или моих друзей. И тогда каждый останется при своих интересах. Я даже дал тебе еще одну возможность решить дело миром. Но вместо этого ты сейчас прямо приказала меня убить, а это равноценно объявлению войны.

— Какая может быть война с сопляком, возомнившим о себе не бог весть что, и его шайкой? Разве ты воюешь с комаром, который настырно пищит у тебя над ухом, а потом — кусает? Нет, ты просто давишь его, и все, — презрительно бросила Валькери. — То, что ты обрел некие силы, еще не делает тебя ровней мне, а также — неуязвимым или… бессмертным. А со смертью Гарри Поттера закончится и весь этот нелепый фарс с отбившимся от рук, глупым Пиро`саром.

— Ксирон! — крикнул Гарри стоявшему по левую руку от Валькери рыжебородому ифриту. — Аэлаин! — обратился он к эльфу, стоявшему справа от нее. — В Ордене Хаоса вы — самые разумные существа, которых я помню! Ваша правительница из-за своих амбиций и уязвленного самолюбия готова ввергнуть весь ваш мир в нешуточную, реальную войну! Считайте, что я поклялся перед вами всеми клятвами, какие только есть — моя кровь отольется Лоно Хара гораздо большими потерями! Подумайте, пока есть время — потому что потом будет уже поздно!

— Потом? У тебя не будет никакого «потом», — ответила Валькери. И заметив на помрачневшем лице Аэлаина явственные следы внутренней борьбы и колебаний, резко скомандовала: — Да убейте же его, наконец!

И более двадцати воинов, вооруженных пиками и мечами кинулись на Поттера одновременно.

— Тогда — хватит! — меч Поттера, пронзительно свистнув, наискось рассек выставленное вперед копье и легкие доспехи на груди первого из нападавших и, продолжая движение вниз, вбок и вверх, вошел снизу под сверкающую кирасу мечника слева. — Запомните все, о чем я предупреждал вашу правительницу! И не забудьте, кровь многих ваших братьев, что прольется в будущем — на ее руках!

— Звучит так, как будто он не собирается умирать, — очень тихо, только для себя, пробормотал ставший весьма задумчивым Ксирон. Его не услышал никто: все смотрели на разворачивающуюся перед ними схватку. Кто-то с плохо скрытым злорадством, кто-то с напускным равнодушием, кто-то с затаенным протестом, а кто-то — с глубоко запрятанной искрой понимания.

Но в любом случае — посмотреть на это стоило.

Первый ряд копейщиков прожил не больше двух минут, густо окропив кровью зеленую траву — Поттер вовсю использовал длину своего оружия и необычный стиль фехтования «меч плюс ножны». Остальные сделали выводы, поменяв тактику атак, однако лишенный возможности магически перемещаться, окруженный врагами со всех сторон, Гарри все равно крутился, как юла, успевая отбивать выпады, уворачиваться от ударов и наносить в ответ свои.

Но долго такой паритет продолжаться не мог: врагов было слишком много, на место одного сраженного мечом вставало сразу двое… И к тому же Поттер не носил лат.

Первый пропущенный жалящий удар тонкой пикой угодил ему в бедро, нанеся глубокую, кровоточащую рану. Уже и так имевший достаточное количество легких ран и порезов Гарри зашипел и отрубил пикинеру обе руки по локоть. Но рана осталась, забрав часть подвижности, что была, кроме изрядной длины меча и искусства фехтования, одним из немногих козырей Поттера.

Второй удар пришелся на ножны Тэцу, скользнул по ним, и лонохарская оружейная сталь срезала четыре сжимающих ножны пальца. Поттер выронил ножны, дернулся назад и резко — вперед, пробив острием меча голову удачливого воина вместе со шлемом.

— Рано радуетесь… — прорычал он, кривясь от боли и заматывая обрубки платком. — Никто, попробовавший моей крови, не уйдет живым…

И рванулся вперед, убив на месте еще двоих, но получив вскользь мечом по спине, оставившим неглубокую, но длинную красную борозду.

Но тут изрядно потрепанные и прореженные Поттером воины откатились назад, уступая дорогу трём тяжело ступающим минотаврам. Закованные в панцири быкообразные монстры громко фыркали, вращали налитыми кровью глазами и перекидывали свои широкие секиры из руки в руку.

Гарри не стал дожидаться, когда его атакуют — он первый бросился вперед, выиграв от секундного замешательства противника. Увернувшись от опустившегося широкого лезвия секиры, он вонзил меч в открывшуюся подмышку врага и, что было силы, ударил по навершию рукояти ладонью искалеченной левой руки, загоняя лезвие еще глубже в тело.

Минотавр взревел, грузно дернулся на месте, взмахнул своим оружием, но Поттер выдернув меч, уже был сзади, в прыжке нанеся колющий удар в ухо незащищенной головы. Плавно изогнутый клинок легко достал до мозга, и через пару секунд подергивающаяся туша с грохотом рухнула на землю, а Гарри отскочил назад и чуть не задохнулся от стегнувшей по ноге боли. Сосредоточившись на бое с одним минотавром, он на мгновение забыл о двух других. И они не преминули этим воспользоваться.

Брошенная секира одного из минотавров прошла сверху вниз и глубоко вонзилась в землю, попутно отрубив Гарри правую ногу выше колена. Поттер с коротким криком рухнул на землю, но когда к нему с коротким рыком подскочил еще один, он и оттуда успел отблагодарить рогатого великана: сверкнувшее полосой лезвие Тэцу отсекло ему массивные копыта выше лодыжек. Рык сменился пронзительным воем, и облаченное в сталь могучее тело завалилось на спину, выбыв из схватки.

Два из трех — неплохой результат для человека против минотавров, особенно если человек вооружен исключительно мечом. Но два из трех — это не три из трех.

Секира третьего минотавра опустилась на лежащего Поттера как копье — пропоров ребра и грудь острыми концами лезвий и пробив тело длинным наконечником древка. Удар был настолько силен, что едва не перерубил мага пополам. Страшный крик захлебнулся кровью в разорванных легких, и вместо звука изо рта Гарри выплеснулся целый фонтан ярко-алой крови, залившей шею и лицо до подбородка. Тело дернулось раз, другой, а потом вцепившиеся в секиру пальцы разжались, рука упала на траву, а вслед за ней опустилась и голова с остановившимися, широко раскрытыми за стеклами очков глазами.

Минотавр, наступив на тело поверженного врага, выдернул свое оружие, взмахнул им пару раз, стряхивая кровь, и, фыркнув, коротко поклонился леди Дракуле.

Приказ был выполнен.

Валькери подобрала поводья, собираясь развернуть ахенора прочь, как вдруг Драко, легко соскочив со своего скакуна, направился к залитому кровью и заваленному трупами месту последнего боя Гарри Поттера.

— Драко, ты куда? — спросила Вал, но тот, не ответив, подошел и остановился у почти перерубленного в груди пополам тела своего давнего недруга. И что самое странное — особой радости от этого зрелища он не испытывал. Да — он давно ненавидел его, да — был готов с радостью унизить, сокрушить, а порой — и убить выскочку-гриффиндорца, «Святого Поттера», сам факт существования которого вызывал у Драко Малфоя бешеное раздражение. Но вот так, наблюдать за отчаянной схваткой с заранее предрешенным концом… Было в этом что-то… неправильное.

Малфой вздохнул.

Последнее время, чем больше память и прошлое Вольдерихара сливались с ним нынешним, тем чаще многое из окружавшей его действительности казалось ему неправильным, неверным, а порой — и вовсе недостойным. Он делился этим с любимой женой, и та внимательно его выслушивала, соглашалась, и успокаивала тем, что слияние двух разных личностей, отстоящих друг от друга на целую бездну времени — процесс долгий и непростой. И что не следует поддаваться отголоскам чужих эмоций, пытающихся на тебя повлиять. И, как правило, эти тревожные ощущения действительно вскоре уходили. Уходили надолго, но рано или поздно всегда возвращались в смутных, беспокойных снах, оставляя при пробуждении неясное гнетущее чувство.

Вот и сейчас, глядя на залитое кровью тело своего врага, Драко явственно ощущал, что с врагами, подобными Поттеру, так не поступают.

Убить в поединке — да. Победить в сражении, где армия идет на армию — без сомнений. Даже позволить окончить жизнь от своей же руки — допустимо. Но вот так, словно затравить собаками окруженного волка…

Драко перевел взгляд на выпавший из руки Гарри длинный, сплошь залитый чужой кровью меч.

— Так что же это такое? — вслух спросил он, наклоняясь, чтобы поднять оружие. — Чем нас так пугал этот старик Зоблат…

— Драко! Не трогай его! — выкрикнула Вал, тоже спрыгивая с седла, но было поздно — пальцы Малфоя сомкнулись на липкой рукояти, и он выпрямился, поднося меч ближе к лицу.

Но… ничего не произошло.

— Странно, — прокомментировал Драко. Он еще раз нагнулся, подняв обрывок чьего-то плаща, и оттер им лезвие. — Об этом мече сложено и рассказано так много страшилок, а внешне он — просто слишком длинная катана. Из отменной стали, очень хорошая, но.. Вот погляди!

И Драко протянул меч подошедшей Валькери.

— Никогда бы не подумал, что на проклятом, демоническом клинке могут образоваться самые обыкновенные зазубрины. И… хм, да он же немного погнут!

— Что? — напряженно переспросила Пэнтекуин, буквально выхватывая меч из рук Драко. Но все было именно так, как он и сказал — кривизна и иззубренность лезвия были заметны невооруженным взглядом.

— Это… это… — Малфой с возрастающей тревогой наблюдал, как Валькери бледнеет, а ее глаза расширяются и становятся похожими на черные провалы. — Это не тот меч! — выдохнула она и одним прыжком оказалась у трупа Поттера.

Но вот Поттера ли?

Драко повернулся вслед за Вал, и его словно ударили ногой в живот — лицо трупа медленно таяло, как полупрозрачное желе: давным-давно знакомые черты гриффиндорца плавились, как восковая маска на огне, и стекали тягучими каплями по щекам на землю, обнажая абсолютно другое лицо.

Леди Дракула с такой силой встряхнула убитого, что чуть окончательно не порвала его пополам, и их с Малфоем взору предстал совершенно незнакомый человек.

Он был лохматым брюнетом, как Поттер. Он был того же роста и сложения, что и Поттер. Даже черты его лица немного напоминали поттеровские. Но это не был Гарри Поттер! Торопясь проверить внезапно возникшую идею, Пэнтекуин одним движением оторвала у мертвеца левый рукав и… Как оказалось, знак ее брата, череп, обвитый змеей, не сходил с кожи его слуг даже после смерти.

— Десять тысяч демонов Хаоса… — прошипела Валькери, отшвырнув труп и уставившись на своего мужа так, что он мгновенно пожалел о том, что захотел составить ей компанию.


* * *


Сидящий со скрещенными ногами Гарри широко распахнул глаза, сипло, судорожно вдохнул, словно выныривая с большой глубины, и чуть не рухнул вперед, успев упереться в прохладный, каменный пол правой рукой. Уронив голову, он тяжело и хрипло дышал, прижимая к груди левую ладонь со скрюченными, подрагивающими пальцами.

Гермиона и Окой обеспокоенно приподнялись со своих мест, а Рен длинным, скользящим прыжком подскочила к Поттеру, взяв того за плечи, помогая удержать равновесие и не рухнуть ничком.

Все четверо находились в одном из пустующих залов подземного комплекса их нового жилья. Стены из необработанного, оплавленного камня, сухой, прохладный воздух, пол из плотно подогнанной шестиугольной, как соты, шероховатой каменной плитки…

Вот только сейчас этот пол был расчерчен тремя концентрическими шестиугольниками, диаметром от двух до пяти метров, пространство между которыми плотными рядами заполняли японские иероглифы и магические символы. В середине же, в самом центре, находилась квадратная соломенная циновка, на которой и сидел Гарри. Поджарое и мускулистое тело босого и обнаженного по пояс парня, одетого в одни серые хлопковые штаны, тоже покрывали ряды нанесенных тушью иероглифов и знаков, сейчас расплывшихся и потекших по влажной коже.

Происходящее в этом подземелье имело свое название — «Джигоку Но Кугутцу», «Адская Марионетка», старый, черный и запрещенный в магической Японии ритуал, позволявший магу сделать любого человека, попавшего под эту злую волшбу, своей послушной куклой, буквально вселиться в чужое тело, безвозвратно уничтожив при этом душу хозяина. Кукловод в этом случае обретал такой же контроль над заемным телом, что и над своим собственным, и даже больше, потому как сохранность и долговечность временного пристанища его, как правило, ничуть не беспокоила.

Но в магии ничего не даётся даром — и этот ритуал не являлся исключением. Первым и существенным минусом было то, что он требовал колоссального количества физических и душевных сил. Кроме того, полный контроль давал и полный обратный эффект — маг ощущал абсолютно все то же самое, что и его временная «оболочка». И к тому же заклинание действовало лишь три часа, исчезая либо с истечением времени, либо со смертью заемного тела.

С первым недостатком Гарри пришлось смириться: в неизбежной схватке полный контроль над телом тщательно выбранного молодого Упивающегося, максимально похожего на него ростом и сложением, был жизненно необходим. Ну, а на второй Поттер и вовсе махнул рукой, справедливо полагая, что после его триумфального появления в Лоно Хара с мешком голов нинтшаа и вестью о печальной судьбе Вольдеморта, Валькери вряд ли будет долго с ним разговаривать. И названная сестричка, надо сказать, полностью оправдала все его ожидания.

— Вот же… проклятье, — силясь отдышаться, пробормотал Поттер и поднялся с помощью Рен на подрагивающие ноги. Он сделал неуверенный шаг, скривился и потёр ходящую ходуном грудь. — Оказывается, умирать под секирой… просто чудовищно больно. Да и все остальное тоже… крайне малоприятно. Ффух…

Вновь покачнувшись и крепче стиснув плечо верной Рен, он, прихрамывая на правую ногу, неторопливо побрел к главной шахте их подземного убежища. Гермиона и Окой направились за Поттером и его подругой. Грейнджер снедало желание узнать, какие результаты принес рискованный ход Гарри, но она терпеливо ждала, пока он расскажет все сам. Мысли Окой были известны только самой Окой; лицо японки было, как всегда, спокойно и невозмутимо. Гарри пригласил ее в помощницы потому, что она не понаслышке была знакома с исконно японской магией, к тому же, кроме нее и Поттера никто не умел писать по-японски.

Выйдя на поверхность, весь взмокший, в полосах потекшей черной краски и заметно измотанный Гарри, со вздохом облегчения подставил голый торс ветерку, а лицо — солнцу.

— Ну вот, собственно, и все, — неожиданно твердым голосом произнес он. — У нее оставался один-единственный шанс, и она его не использовала. Несмотря на многократные предупреждения меня, пришедшего с предложением мира, подло убили. По прямому приказу местной верховной правительницы и на глазах ее свиты. И под ее же глумливые смешки.

— В старину войны порой начинались и по куда меньшему поводу, — отметила Грейнджер.

— Это точно, — кивнул Поттер.

Близнецы, Джинни с Крисом и Эдвард Норт, один за другим подтянулись к платформе, скрывавшей вход в подземелья. Вся команда была в сборе.

— Что ж, король умер — да здравствует король, — весело и зло проговорил Гарри, окинув друзей быстрым взглядом. — В смысле, закончили одну войну — добро пожаловать на другую, еще более серьезную.

— Ты уверен, что этого не избежать? — нейтрально поинтересовался Норт.

— Более чем. И особенно — после сегодняшних событий. Я, конечно, и раньше практически не верил в благоразумие мадам Дракулы, но все же… допускал вероятность мирного решения. Совсем небольшую. Теперь же не осталось и ее. Ну что ж… Любая определенность все равно лучше зыбкого качания весов.

Итак, дамы и господа! В связи с моим вероломным и гнусным убийством я объявляю, что отныне мы начинаем открытые и неограниченные боевые действия против империи Лоно Хара и ее правителей! Но сразу предупреждаю: эта война будет куда тяжелей и опасней, чем сражения с прихвостнями Вольдеморта и им самим. Не питайте иллюзий — противник силен, коварен и, как всегда, значительно превосходит нас числом. Нам, конечно, есть что ему противопоставить, но все же… Фред, Джордж, Крис… Этот уровень гораздо выше предыдущего. Тут уже не будет такого подавляющего превосходства, как перед Упивающимися, и если вы решите остаться в стороне, никто не сочтет вас трусами. Даже наоборот, я бы советовал вам не…

— Да брось ты это дело, Гарри, — оборвал его Джордж. — Что мы за друзья, если, поджав хвосты, сбежим при первом признаке опасности? Никуда мы не уйдем. Тем более что с тобой останется Окой, а я без нее — никуда.

Японка молча потупила взор, и ее щеки чуть порозовели.

— В точку, — подхватил Фред. — Мы вместе все это начали, так с чего нам сейчас разбегаться? К тому же, после рассказанного этим вашим Джеларом мне очень хочется залить лонохарцам кипящего сала за шкуру. Есть, знаете ли, за что…

Джордж лишь кивнул, присоединяясь к словам брата.

— Я не уйду, — буркнул нахмурившийся Крис. — Никогда. И… некуда мне идти…

— Ну, раз так, — подвел итог Поттер, который почти и не сомневался в таком раскладе, — то начинаем действовать. Как говорится, «Играя в незнакомую игру, никогда не делай первого хода». Мы уступили первый ход Валькери, и она, уверенная в своей безнаказанности, облажалась по полной программе, да еще перед членами Ордена Хаоса. Мы получили на руки очень интересный козырь.

Если бы мадам Дракула-Малфой, невзирая на методы, устранила бы в моем лице потенциальную угрозу Лоно Хара, то сейчас выглядела бы вполне себе «на коне» — как мудрый и дальновидный правитель. Жестокость и вероломство не в счет, победителей по большому счету вообще не судят, а уж в Лоно Хара, с их милыми нравами — тем более.

Но вот если окажется, что своими действиями она наоборот — опрометчиво толкнула Лоно Хара в кровопролитную войну с абсолютно непредсказуемым результатом, поддавшись исключительно личным эмоциям, — то это будет выглядеть совсем, совсем по-иному… И что, учитывая саму суть главенства в Ордене Хаоса, может привести к весьма интересным последствиям. Сама Валькери это, разумеется, понимает и что-нибудь да наплетет своим соратникам, но главное то, что они слышали и запомнили мои слова. А уж мы постараемся, чтобы они вспоминали их как можно чаще.

Первый ход был ее, но второй будет уже наш. И он будет таким, что так долго почивавшая на лаврах и давно никем не битая Лоно Хара получит настолько звонкую и оглушительную оплеуху, что на какое-то время опешит. А мы этим и воспользуемся, чтобы перехватить инициативу.

Но действовать надо быстро, потому как сейчас Валькери и Малфой уже должны были обнаружить, что убили… не совсем меня, и до них постепенно доходят все возможные последствия этого поступка. А так же то, что отныне у меня полностью развязаны руки. Рен! Подай мне, пожалуйста, мою одежду.

Девушка протянула ему прихваченный из подземелий сверток с повседневной одеждой. Гарри недолго покопался в нем, выпрямился и, глядя Рен в глаза, накрыл ее ладонь своей.

А когда убрал руку, то на ее ладони остался стоять вытянутый кристалл ак-нота. Второй по величине из изначальных трех.

— Ты помнишь, что мы обсуждали с тобой, Нортом и Гермионой?

Рен молча кинула.

— Так вот, Рен, слушай мой приказ. Ты должна уничтожить Ашкелон. И немедленно.

— Слушаюсь, — ответила та, и в глазах дочери Даймона что-то сверкнуло, словно их озарили изнутри зарницы бескрайних пожаров карающего огня, который она не раз несла в своей прошлой жизни.

И вот пришла пора вспомнить былое.

На этот раз Рен не стала тратить время на эффектное облачение. Снарядив хетсаан ак-нотом, она, на ходу обрастая броней, отошла подальше и, подняв громадную тучу пыли, вертикально взмыла в небо.

— Кха… Пчхи… — несмотря на расстояние, облако накрыло их с головой и не рассеивалось, пока Крис, вызвавший порыв ветра взмахом палочки, не очистил воздух.

— Гарри, насчет Ашкелона… — Эдвард посмотрел на молодого мага очень внимательно. — Надеюсь, ты понимаешь, что после такого с нами никто не станет воевать? На нас начнется такая же охота, что ты организовал для Упиванцев, заставив рыть носами землю добрую половину Лютного переулка.

— Ха, мистер Норт. А вы что, все еще надеялись на честную войну? — и Поттер криво усмехнулся. — Так она с самого начала была нечестной, а сейчас поменялось только то, что и мы начнем отвечать в полную силу.

Есть такая японская пословица времен эпохи Эдо: «Не мсти детям, не учи тупых, не спорь со старшими и не прощай равных». И вот последнее тут для нас самое важное. Важно выбрать для себя, что лучше — не простить и ударить в ответ, или, унизив себя, сделать вид, будто ничего не произошло. Только боюсь, что и в таком случае нам очень скоро все равно придется либо сражаться, либо подставлять шеи под топор. Валькери никогда не забудет ни того, что мы, для «простых людишек», слишком много знаем, ни того, как ее величество по моей милости дважды осталось в дураках.

— «Если, выбирая между унижением и войной, ты выберешь унижение, то, в конце концов, все равно получишь войну, перед этим досыта нахлебавшись унижения», — менторским тоном произнесла Грейнджер. — Сэр Уинстон Черчилль.

— Послушай, Гермиона, у тебя что, на каждый случай жизни цитаты заготовлены? — покосился на нее Эдвард.

— Нет, но… — начала отвечать та, но договорить ей не дал далекий, раскатистый грохот, тряхнувший небо подобно громовому удару.

Где-то там, высоко, уже под облаками, раскинувшая невидимые крылья и нацеленная, как стрела в цель, Рен, выбив из холодного воздуха расширяющуюся мутную линзу, преодолела звуковой барьер. А раскаты тем временем перешли в удаляющийся, необычно низкий и рокочущий гул, услышав который жители одного давно погибшего мира, все как один, опускали глаза и начинали молиться Наэ-Хомад, ибо отлично знали, что именно он означает. Коготь Владыки выпущен на волю.

— Теперь прошу всех в гостиную, надо обсудить наши следующие действия, — махнул рукой Поттер. — Джин, проверь периметр и присоединяйся к нам.

Джинни молча кивнула и тотчас сорвалась с места, близнецы Уизли, Окой, Норт, Крис и Гермиона направились к дому. А Гарри задрал голову к небу, приложив ладонь ко лбу козырьком, но, разумеется, ничего не увидел.

— А Ашкелон все же немного жаль, — вполголоса произнес он. — Красивый был замок.

И направился вслед за остальными.

Глава опубликована: 24.03.2010

Глава 16. Левый глаз Наэ-Хомад.

Молодой лейтенант, начальник дежурной смены станции слежения ПВО Великобритании, расположенной неподалеку от Дувра, находился в легком смятении.

Уже почти пять минут он вместе со всеми своими подчиненными наблюдал на мониторах весьма странную засветку от цели и полностью терялся в догадках. Нет, если бы радар дальнего обнаружения засек нечто неопознанное, приближающееся к Англии, то боевая тревога по команде прошла бы моментально, но… в том-то и было дело, что этот контакт возник почти посередине своей же, британской территории и вел он себя несколько неадекватно.

Тем не менее, военные действовали в привычном ключе, то есть следовали инструкции, по-боевому отрабатывая цель, в бункере шла напряженная работа, и звучали отрывистые рапорта:

— Продолжаем сопровождение источника засветки. Излучаемая мощность отсутствует. Медиана не определяется. Дальность порядка двухсот пятидесяти километров и увеличивается, азимут 332, идёт обсчёт имеющихся сигнатур.

— Готовы результаты анализа. С вероятностью 98% источник — неизвестен. Индивидуальная сигнатура не коррелируется — архив данных радиотехнической разведки пуст.

— Что? — начальник смены наклонился над экраном. — Хотите сказать, что эта цель даже близко не совпадает ни с одним уже имеющимся образцом в банке данных?

— Так точно, сэр! — подтвердил сержант-оператор, не отрывая взгляда от монитора. — Да и чему там совпадать? Цель не излучает практически ничего, лишь слабые цикличные электромагнитные импульсы.

— Вот как... — лейтенант снял пилотку и взъерошил короткие влажные волосы. В помещении, несмотря на вытяжку и вентиляцию, было душновато. — Продолжайте его вести.

— Есть, сэр! Внимание! — и оператор пригнул микрофон гарнитуры поближе ко рту. — Дивизионам «Д» и «K»! Объект поставлен в очередь на «перезвон», дать по четыре развертки, по очереди!

— Выполняем, — все данные от дивизионов ПВО, разбросанных веером на побережье, стекались сюда, в единую точку, откуда шло общее управление восточным воздушным рубежом страны. — Готово! Объект повторно идентифицирован как малоразмерная, скоростная, высоколетящая цель, трассовая информация прилагается.

— Принято! «Д» и «К», проверяем трассу каждые пятнадцать секунд. Все, уточнённая трасса готова. Сэр, — спросил сержант с ноткой сомнения в голосе, — а это точно не кто-то из наших? Может, летуны, ракетчики или эти мутные ребята из МИ-6 опять запустили какую-то разведывательную штуковину? Ведь был же в прошлом году скандал с «ничейным» разведчиком над Роттердамом...

— Ответ отрицательный! Оперативный дежурный полка уже связался с ними, никто ничего не знает, но сразу же очень захотели узнать. Причем все одновременно. Что мы имеем на этого неизвестного?

— Согласно уже имеющимся и поступающим к нам данным о контакте, он произвел вертикальный старт где-то в районе Брэдфорда, поднявшись до трех тысяч метров, и с этой точки, продолжая набор высоты и скорости, стал уходить на юго-восток, приблизительным курсом 132.

— И что сейчас?

— Сейчас контакт почти преодолел Ла-Манш, занял эшелон порядка шести тысяч метров и продолжает ускоряться. Его скорость полтора Маха и продолжает расти. По нашим расчетам, если цель не изменит курс, то вскоре она пройдет на стыке Голландии и Бельгии и войдет в воздушное пространство Германии.

— Понял, — про себя порадовался лейтенант. — Может, это и к лучшему — вот пусть «джерри» с ним и разбираются. По системе NADGE (единая система ПВО НАТО в Европе) прошло оповещение, и немцы слегка всполошились. Если не ошибаюсь, наш контакт уже ведут из центра управления во Франкфурте и поднимают на перехват пару «Еврофайтеров».

— Ясно, сэр! Но мы продолжим его отслеживать до выхода из нашей зоны охвата.

— Все верно, продолжайте.

Пронзительно затрещал телефон связи с оперативным командованием, и лейтенант, не мешкая, снял трубку. По этому телефону могли сообщить все, что угодно — от приказа на открытие огня до извещения о начале Третьей Мировой войны. Но в трубке вместо знакомого голоса их командира, подполковника Миллса, послышался совершенно незнакомый бас:

— Лейтенант, на связи полковник МакГиллиан.

При упоминании фамилии грозного начальника 5-го отдела, у начальника смены сразу возникло желание встать по стойке «смирно», ибо этот полковник мог играючи поломать карьеру офицерам рангом куда повыше, нежели какой-то лейтенант дежурной части ПВО.

— Так вот, — властно зарокотал в трубке МакГиллиан, выслушав торопливый доклад дежурного офицера. — Вы все сделали правильно. Продолжайте вести наблюдение и фиксируйте все, что только сможете. Но запомните, лейтенант, — в обертонах голоса полковника прорезалась настоящая сталь. — ЭТО, чем бы оно, в конце концов, не оказалось — летающим блюдцем, самолетом-разведчиком или даже самим Санта-Клаусом на оленьей упряжке, — оно НИКОГДА не стартовало с нашей территории. Никогда. Вы меня поняли, лейтенант?

— Да, сэр! Так точно, сэр!

Но полковнику этого явно было недостаточно:

— Учтите, если вы и ваша смена хоть словом обмолвитесь об этом перед кем-либо, я гарантирую, что остаток службы вы все проведете на метеорологической станции самого северного из Шетландских островов, где будете пить антифриз, давить мерзлых вшей, а по праздникам — играть в нарды с заплывшими на огонек норвежскими китобоями. Я доступно все изложил?

— Так точно, сэр! — отрапортовал дежурный лейтенант, уже стоя и вытянувшись во фрунт. Он только начинал военную карьеру, и портить отношения с начальством ему совершенно не улыбалось.

Полковник молча повесил трубку.


* * *


Скорость. Скорость и разматывающиеся сзади белесые хвосты распадающегося на полосы воздуха. Тишина после преодоления звукового барьера. И слепящее на высоте солнце.

Заключенная в плотный многослойный кокон магических полей, Рен неслась по самой кромке облаков, воспринимая окружающий мир как фасеточным зрением насекомых — множество кусочков изображений со всех сторон сразу, подаваемых магией минуя глаза прямо в мозг. Все ее тело и магически сформированное «крыло» буквально звенели от протекающей по ним энергии.

Приказ господина. Ощущение прежней, казалось, навсегда утраченной всесокрушающей мощи. И цель.

Больше ей не надо было ничего.


* * *


А в немецком центре противовоздушной обороны во Франкфурте обстановка накалялась с каждой минутой. В полутемном операционном зале, где светились россыпи индикаторов, неяркие дежурные лампы и экраны многочисленных мониторов слежения за воздушным пространством, царило напряжение, прерываемое сигналами вызовов и короткими отрывистыми фразами. Также на громкую связь были выведены переговоры с двумя истребителями, стремительно набирающими высоту в предполагаемой зоне перехвата.

— Шайзе! — вполголоса выругался немецкий майор с красным лицом и приплюснутым носом боксера, вперившись угрюмым взглядом в монитор, сплошь испещренный отметками и цифрами. — Это точно не эти чертовы «томми»? С них еще станется запустить с подачи янки какую-нибудь шпионскую хреновину...

— Никак нет, герр Финкель, — ответил майору унтер-офицер с наушниками на черноволосой голове. — Возможно, англичане и темнят, но эта цель не смогла бы разогнаться до такой скорости над Ла-Маншем, если бы взлетела прямиком в Англии. Это что-то другое... Я, скорее, поверю, что это американский SR-71A «Blackbird», поднявшийся с их авиабазы в исландском Кефлавике... Но нас бы они тогда точно предупредили. Да и отклик на радарной сетке слишком мал для «Дрозда», это больше похоже на ракету класса «Томагавк», но опять же — они не летают на такой высоте, да и предельная скорость у них гораздо ниже.

— А как высоко забрался этот незваный гость?

— Секунду, герр майор... Текущая высота цели «TR-1» — семь тысяч метров, скорость продолжает расти.

«TR-1». Такое имя было присвоено цели вовсе не случайно. Как и всякая смена службы слежения ПВО, состоявшей большей частью из опытных специалистов, эта за время своих дежурств не раз и не два засекала на радарах «фантомы» — непонятные и ложные засветки. Чаще всего они возникали и очень быстро пропадали, реже — какое-то время следовали запутанными траекториями, физически невозможными для современных летательных аппаратов и опять же пропадали с экранов радаров. Кто-то считал их НЛО, кто-то электромагнитными наводками в аппаратуре, кто-то — причудами земной атмосферы. Но военные, чьим делом был контроль над воздушным пространством, были обязаны отслеживать любой неопознанный контакт и зачастую — поднимать в небо перехватчики, пусть даже и вхолостую.

И так уж повелось, что с чьей-то легкой руки эти фантомные контакты всегда обозначались буквами «TR», аббревиатурой от немецкого «Tr?gerisch Reiter» — «Призрачный всадник».

— Мдааа... — протянул Финкель, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. «Фантом», идущий прямым, как натянутая нитка, курсом, внушал ему какое-то неясное беспокойство. А своему шестому чувству офицер предпочитал верить. — Что там с истребителями?

— «Ангриф-1» и «Ангриф-2» постоянно на связи. Они заканчивают набор высоты и войдут в соприкосновение с целью на сходящихся курсах ориентировочно в районе Эссена. Через три с половиной минуты.

— Отлично, ждем.

И майор оттер платком вспотевшее лицо.


* * *


Ждать пришлось недолго. Пара истребителей-перехватчиков EF-2000 «Тайфун», наводимая по сигналу с земли, вышла точно к сопровождаемой радарами цели.

Сказать по правде, летчики слабо верили в реальность фантомной цели — в конце концов, слухи о сбитых НЛО куда чаще встречались в научной фантастике, чем в реальной жизни — и рассматривали её как возможность сделать еще один боевой вылет и получить повод для едких шуток над наземными службами и употребляемыми ими веществами, из-за которых приходится вхолостую гонять дорогостоящие машины.

Но шутки кончились, когда пара, пробив облачность, почти сразу же установила визуальный контакт с мнимым фантомом. Неизвестный темный предмет несся с полуторной скоростью звука в толще облачного слоя, иногда проскальзывая на поверхности или в прорехах облаков неясным размазанным пятном. Больше всего он походил на плывущую под самой поверхностью воды рыбину, нет-нет, да и показывающую над водой то спину, то концы заостренных плавников.

Задействованные истребителями бортовые РЛС наведения тотчас же дали отклик — нарушитель действительно имелся, и имелся во плоти, а не как заблудившийся электромагнитный всплеск. И на этот случай у летчиков имелась вполне конкретная инструкция:

— Внимание! Неопознанный объект! Вы нарушили воздушное пространство Германии! Немедленно измените курс на 035, сбросьте скорость и идите на снижение! Повторяю! Немедленно измените курс на 035, сбросьте скорость и идите на снижение!

Но с таким же результатом командир пары мог читать нарушителю стихи Гейне или петь тирольские напевы — тот продолжал распарывать облачный ковер, оставляя за собой лишь широкую полосу взбаламученного воздуха.

— Внимание! Неопознанный объект! Последнее предупреждение! Немедленно измените курс, погасите скорость и идите на снижение! Иначе открываем огонь!

Но ни это, ни предупредительная трассирующая очередь, пущенная из скорострельной пушки, не оказала на нарушителя должного воздействия.

— Работаем, — произнес ведущий и тронул пару переключателей на приборной панели, активируя управление бортовым оружием.

Основное оружие ближнего боя, ракета типа «воздух-воздух» AIM-9 Sidewinder инфракрасного наведения, отказалась «брать» цель — к недоумению пилота та, идя на скорости в 1.5 Маха, практически не давала теплового выброса, кроме естественного нагрева. И летчик переключил управление боевой станцией на пару куда более серьезных «пташек» — AIM-120 AMRAAM, имевших активное радиолокационное наведение.

Бортовая РЛС «Тайфуна» стегнула цель парой импульсов и круглая метка захвата мишени, выводимая на рамку ИЛС, замигала, сигнализируя о готовности.

— Хладнокровный ты тип, как я погляжу… — буркнул в кислородную маску пилот «Ангрифа-1». — Ну, давай тогда проверим, насколько ты везунчик…

И палец в перчатке вдавил кнопку пуска.

Рванувшиеся с подкрыльевых пилонов две ракеты, разогнавшись до скорости равной четырем скоростям звука, за несколько секунд догнала идущую в облаках цель и… У пилота за черным стеклом-светофильтром шлема расширились глаза — «фантом» в самый последний момент совершил совершенно немыслимый противоракетный маневр, «сломав» траекторию полета под углом девяносто градусов. Смутно различимый, странно мерцающий, короткий, но длиннокрылый силуэт мелькнул, отвесно уйдя вверх.

— Was geht ab?! — невольно вырвалось у него. — Дитер, ты видишь то же, что и я? — от неожиданности летчик даже забыл правила ведения переговоров, обратившись к ведомому по имени.

— Да, — раздалось в наушниках. — И будь я проклят, если что-нибудь понимаю. Это что, и вправду НЛО?

— Неважно! — ответил уже пришедший в себя командир. — У нас приказ! Расходимся и атакуем оружием ближнего боя!

Но не успел ведомый разбить парный строй, отвалив боевым разворотом вправо и выше, как ушедший в высоту неизвестный, подсвеченный изнутри объект, чертя в воздухе белые полосы концами своих длинных, узких, раскинутых крыльев, завершил петлю, снизился слева от ведущего и, совершив серию «бочек», поравнялся с ним, летя на расстоянии каких-то нескольких метров.

Поборов инстинктивное желание рвануть ручку управления вбок, командир пары остался на курсе, откровенно пялясь на невиданное доселе зрелище.

Более всего объект преследования походил на стилизованную фигуру ласточки, отлитую из тускло светящегося, переливающегося на солнце янтаря. Веретенообразное, чуть сплюснутое тело с темной сердцевиной заканчивалось раздвоенным хвостом и венчалось широко раскинутыми длинными, сужающимися к концам крыльями, напоминающими изогнутые лезвия.

Удивительная конструкция, имевшая наилучшие аэродинамические обводы и идеально гладкая даже на вид, не имея ничего, хоть отдаленно похожего на двигатели, резала воздух с низким, вибрирующим гулом и не оставляла за собой никаких следов, кроме тонких, стремительно тающих полос воздушных завихрений.

— Центр, имею близкий визуальный контакт с целью, — не отводя взгляда от «TR-1» и даже, кажется, не моргая, доложил пилот.

— И что это?

— Понятия не имею, герр майор… — с легкой запинкой ответил летчик. — Я еще никогда такого не видел…

— Продолжайте действовать по инструкции!

— Есть! — и командир пары тронул переключатель радиосвязи. — Внимание! Неопознанный объект! Измените курс на 035 и идите на снижение! Повторяю, измените курс на 260 и идите на снижение, иначе будете атакованы повторно!


* * *


Не слышащая идущих к ней радиообращений Рен на секунду задумалась, разглядывая человека в шлеме, отлично видного через бронепластик кокпита. Ее атаковали, и самым разумным было ответить тем же, но полноценный бой с этими быстрыми железными птицами с людьми внутри требовал перехода в иную форму, вроде той, что она использовала для истребления драконов. Это, в свою очередь, требовало расхода вовсе не бесконечной энергии ак-нота и времени. А главная задача была все еще не выполнена. И сопоставив все, Коготь приняла иное решение.


* * *


Повторяющий предупреждение в третий раз пилот «Ангриф-1» внезапно заметил, что неизвестный объект посветлел, еще больше вытянулся, утратив сходство с ласточкой и превратившись в нечто, напоминающее сглаженный наконечник стрелы. Законцовки его крыльев засияли, как звезды и в следующую секунду самолет дернуло, кинуло, небо встало в глазах летчика на дыбы и закрутилось в бешеной круговерти.

Воздушный удар, вызванный сумасшедшим, взрывоподобным ускорением, был почти подобен волне воздушного цунами, рванувшей назад и в стороны, а неведомая цель «TR-1», неистовым разгоном прокладывая в воздухе настоящий тоннель из мутных, многометровых колец воздуха, спрессованного до состояния камня, стремительно уходила вперед и вверх.

Но летчику истребителя сейчас было не до преследования. Его многотонная боевая машина, сорванная с воздушного потока, как парящий бумажный самолетик резким порывом ветра, беспомощно кувыркалась, быстро теряя высоту. В кабине наперебой мигали красными огнями контрольные панели, верещали тревожные сигналы, а речевой информатор приятным женским голосом спокойно докладывал:

— Отказ левого двигателя…

— Отказ гидравлики…

— Пожар в левом двигателе…

— Критическая перегрузка…

— Критическая перегрузка…

— Критическая перегрузка…

Дымящийся и хаотично вращающийся самолет, отчаянно скрипя всеми сочленениями, падал к земле, и у пилота не выдержали нервы. Хотя он все сделал правильно — машину было уже не спасти. Летчик бросил ставшую бесполезной ручку управления, протянул руки к двойному, в форме буквы «Ф» желто-черному стальному кольцу активации катапульты у основания кресла и дернул его вверх.

Отстрел пиропатронов колпака кабины, страховочные ремни, плотно притянувшие его к креслу и мощнейший пинок вышибного за