Бог просит: "Не убий". Пророк выбивает его просьбу на скрижалях. Но язык чужд другим, и лишь святой отец прочтёт мальчишке просьбу Бога.
Святой отец костлявой рукой погладит крышку опустевшего сундука.
- Я открою тебе слово Божье, - улыбнется он мальчишке и откроет священную книгу. - Неси веру свою в чужие земли и склоняй непокорных...
Выдерни кинжал из раны, мальчишка. Пусть кровь твоя течёт рекой. Бессмысленно тянуть время. Предатель-священник не снимет сутаны, а твой господин за тобой не придет.
Скажи мне, мальчик, что тебе страшнее: что из хватки ускользает твоя жизнь?
Или что враг, скверный и грязный, не демон, не чудовище и не Дьявол во плоти, а грустный человек? Что в глазах его нет твоей смерти, жажды мщенья за жён-дочерей? Что, устав от войны круговерти, он просит лишь твоё имя? Разве можно ответить? А вдруг проклянет?
Или страшнее всего тебе четыре слова: "Я за тебя помолюсь"?
Война не разбирает сторон. Старик или младенец, христианин или иудей - все ей на одно лицо.
Война не слушает желаний. Умереть в своей постели или пройти знакомой тропинкой ещё лишь один раз - она все меняет на душащий воздух и реки крови.
Под небом Палестины не так страшно отдать Богу душу. За тебя помолится враг. А ты помолись за него, мальчишка, ладно?
Страшнее отдать душу и забрать жизнь за мед и молоко, которых нет, и бестелесные слова.
Страшнее умирать ни за что.
Страшнее не увидеть дом.
И страшнее то, что...
А священник, любовно перебрав золотые монеты, спокойно уснёт до новой молитвы.
Его не проклянет гибнущий в чужой земле мальчишка. Он закроет глаза врагу, помолится за отошедшую душу, а последние мысли наивно отдаст дому.
Его не проклянет невеста, которой уже не дождаться жениха с войны: она давно научена, что с войны не надо ждать.
Он перехитрит саму смерть, потому что умирать за его слова пойдёт не он, а другой мальчишка.
Его могла бы проклясть я. Но я отдам слова молитвы тем, кто остановит обрекающее слово и костьми ляжет, но не пустит мальчишку за порог.
Ну, пусть будет такой тэг - #будни_фитоняшки - я, наверное, попробую вести что-то типа дневника хотя бы раз в месяц, пусть будет такая летопись что ли.
Сегодня исполнилось ровно пять месяцев с того момента, когда я твёрдо решила похудеть и стала почти стереотипной фитоняшкой со строгим контролем всего, что можно, правильным питанием, правильным спортом и т.п.
Что по результатам? Результаты, надо заметить, потрясающие. Наука, что удивительно, прекрасно работает, если следовать её рекомендациям (божечки, я просто поселилась в научных электронных библиотеках, чтобы изучить эти рекомендации). Такой, какая я сейчас, я не была никогда в своей жизни. В школе я была худее, но куда менее рельефнее и выносливее. Спортивные результаты растут прям быстро, я даже не ожидала, что в моём теле таится такой потенциал.
У меня был 56-й размер, и все вещи резко стали сильно велики. Купила некоторые вещи 54-го размера и тут же его покинула, даже не поносила толком :) А ещё я съездила в Сочи на две недели, прожила там всё это время в режиме высокоинтенсивного тренинга, и это было по-настоящему круто, я сильно подтянулась и даже не заболела ничем. И обратно я летела так, что мои локти были внутри самолётного кресла, это был настоящий кайф!
Какова цена всего этого? Время. Много, много, много времени. Не осталось больше ничего - только работа и фитоняшество. Я тут как-то засекла, сколько на это всё ушло времени в выходной. Ушли семь часов. В рабочий день всё это надо впихнуть и утром, и вечером. Я или работаю, или готовлю, или тренируюсь, или читаю что-то о похудении, или сплю, потому что спать теперь хочу очень сильно (хотя сплю по-прежнему очень плохо). Больше нет сериалов, фильмов, книг, YouTube, политических новостей... нет никакого творчества, ничего. С другой стороны, это тоже перезагрузка и своего рода очищение и, наверное, тоже нужно. Хорошо ещё, что работа у меня творческая и разнообразная, а то бы мозг совсем ссохся (а, может, он и ссохся - я тут посмотрела два свежих выпуска "Что? Где? Когда?" и ни на один вопрос не ответила, кошмар).
Расскажите, что у нас тут происходило за тот месяц, пока меня тут не было? Скандалы-интриги-расследования были?
Включить тёмную тему
Популярное
Отключить рекламу
Святой отец костлявой рукой погладит крышку опустевшего сундука.
- Я открою тебе слово Божье, - улыбнется он мальчишке и откроет священную книгу. - Неси веру свою в чужие земли и склоняй непокорных...
Выдерни кинжал из раны, мальчишка. Пусть кровь твоя течёт рекой. Бессмысленно тянуть время. Предатель-священник не снимет сутаны, а твой господин за тобой не придет.
Скажи мне, мальчик, что тебе страшнее: что из хватки ускользает твоя жизнь?
Или что враг, скверный и грязный, не демон, не чудовище и не Дьявол во плоти, а грустный человек? Что в глазах его нет твоей смерти, жажды мщенья за жён-дочерей? Что, устав от войны круговерти, он просит лишь твоё имя? Разве можно ответить? А вдруг проклянет?
Или страшнее всего тебе четыре слова: "Я за тебя помолюсь"?
Война не разбирает сторон. Старик или младенец, христианин или иудей - все ей на одно лицо.
Война не слушает желаний. Умереть в своей постели или пройти знакомой тропинкой ещё лишь один раз - она все меняет на душащий воздух и реки крови.
Под небом Палестины не так страшно отдать Богу душу. За тебя помолится враг. А ты помолись за него, мальчишка, ладно?
Страшнее отдать душу и забрать жизнь за мед и молоко, которых нет, и бестелесные слова.
Страшнее умирать ни за что.
Страшнее не увидеть дом.
И страшнее то, что...
А священник, любовно перебрав золотые монеты, спокойно уснёт до новой молитвы.
Его не проклянет гибнущий в чужой земле мальчишка. Он закроет глаза врагу, помолится за отошедшую душу, а последние мысли наивно отдаст дому.
Его не проклянет невеста, которой уже не дождаться жениха с войны: она давно научена, что с войны не надо ждать.
Он перехитрит саму смерть, потому что умирать за его слова пойдёт не он, а другой мальчишка.
Его могла бы проклясть я. Но я отдам слова молитвы тем, кто остановит обрекающее слово и костьми ляжет, но не пустит мальчишку за порог.
Не умирайте под небом Палестины.