Нечто очень глубокое, очень деликатное... Такое необычное и волшебное чувство, когда видишь кусочек текста, и он глубже внутри, чем снаружи. Четыре строчки - а за ними и летний день, и чувство невозвратной потери, и предчувствие скорых холодов... и тепло. Вместе с героиней чувствуешь и запах рождественских пирогов, и дыхание морозного воздуха, и комок в горле.
И постепенно проникаешься ими обоими: и осиротевшей девочкой, такой нежной и славной, которая в смутное время нашла старшего друга, и мужчиной под грузом ответственности, который
сгреб Сьюзен в охапку и прижал к груди. Она уткнулась лицом в заснеженный плащ, беспорядочно цепляясь за складки ткани замерзшими руками, а затем… затем ее лба быстро и почти неощутимо коснулись сухие обветренные губы. И как раз в тот миг, когда Сьюзен показалось, что сейчас ее разорвет от эмоций, Скримджер отстранился и спрятал руки в карманы. Выражение его лица стало привычно бесстрастным, только линия рта чуть подрагивала от чего-то невысказанного.
— Иди в тепло, Сьюзен, — бросил он и исчез за калиткой.
Просто очень искренне и правдиво.
Ты вверила в мои руки нечто настолько ценное, что сама этого не осознаешь.
Zemi:
Когда в родном доме не осталось безопасного места и все держится на честном слове -- монолитном царицы и ничего не стоящем у беспринципных алчных негодяев -- любовь становится опорой, источником силы,...>>Когда в родном доме не осталось безопасного места и все держится на честном слове -- монолитном царицы и ничего не стоящем у беспринципных алчных негодяев -- любовь становится опорой, источником силы, которая помогает продержаться женщине во что бы то ни стало. Остался ли любимый таковым или стал лишь символом надежды в пору отчаяния, не время рассуждать, когда от тебя зависит судьба родного сына и жителей Итаки. Держись, настоящая царица, до последнего вопреки унижениям и превосходящим силам. Иногда чудеса случаются. Но никому не даются просто так.
И постепенно проникаешься ими обоими: и осиротевшей девочкой, такой нежной и славной, которая в смутное время нашла старшего друга, и мужчиной под грузом ответственности, который
— Иди в тепло, Сьюзен, — бросил он и исчез за калиткой.