ar neamhni

Жужжит мотор коляски, Степан аккуратно подъезжает вплотную, кладет ее ноги на поручни, дурея от вида ее открытой девочки… Проводит пальцами по полоске темных волос, задерживается на мгновение на пуговке клитора. У ведьмы учащается дыхание, от чего маленькие грудки подрагивают, маня к себе. Передвигает ее попку себе на колени, она приподнимается на локтях, и ему удается, наконец, ухватить губами острый сосок. Ксения стонет, проводит руками по плечам, груди, и даже через трикотаж футболки эти прикосновения обжигают.

— Снимай, давай, — приказывает, помогая стащить ненужную тряпку.

Запускает руку в волосы на груди. Новые ощущения… Приятные. Перебирается практически полностью к нему на колени, ласкает Степана, гладит. И он тоже не в силах оторвать рук от хрупкой спины с выступающими лопатками. Она немного отстраняется, подставляя грудь под поцелуи, а он и рад! Алчно, торопясь, набрасывается на упругие вершинки. Они такие малышки, что, при желании, их можно полностью втянуть в рот. Совершенные. Прихватывает легонько зубами, и стонут оба. Опускает руки к ее развилке… Неудобно. Чертова коляска. Ксения понятливо отклоняется, открывая больший доступ к себе. Гладит, надавливает, скользит внутрь. А она истекает под его ласками. Мокренькая совсем. Даже брюки ему замочила своими соками. И ощущение того, что его, колясочника, хотят настолько сильно, сбивало с ног… На колени ставило. Входит двумя пальцам, одновременно поглаживая увеличившийся клитор. Ксения шипит и толкается навстречу. Его пальцы довольно крупные, так что удовольствие вполне полноценное. И угол давления Степан выбирает безупречный. Всхлипывает на его руке.

Полина горит, трется о его ногу, в надежде найти облегчение. Одним движением Булат переворачивается над ней и оказывается в классической 69-позе. Лижет языком, прикусывает клитор. Полина тоже не отстает, насаживаясь ртом на мощный член любимого. Горловой минет она освоила практически досконально. Однако, это всегда тяжело при его размерах. Но Булат не дал ей разогнаться, целует в губки последний раз и отстраняется, только для того, чтобы перевернуть жену и, наконец, нагнуть, как давно хотелось. Поля прогибается, шикарная, упругая попка смотрит вверх. Входит в нее медленно, сантиметр за сантиметром. Она такая же тугая, как и до родов. Облегченно вздыхает. Честно сказать — побаивался, что будет по другому. А ее тугость — еще один его фетиш. Входит до конца. Начинает неспешные движения. Его девочка Маленькая, мокрая вся, горячая. Проводит пальцем по анусу, растирая соки. Полинка немного зажимается.
— Ну уж нет, дорогая, — не терпящим возражений тоном. — Со мной такое провернула, и сама готовься. Распечатаем попку.