Рисунок

Пописал на пальму, когти о ствол поточил, пошел дом дозором обходить, мальчиков своих искать. И тут крики услышал... Жуткие. Стало любопытно. Дверь тяжеленную едва лапой удалось открыть, но просочился всё-таки в щелку... потихонечку.
Едва успел: оказывается в поместье актеры бродячие приехали. «Труппа» называется, потому что солист, который прямо сейчас выступал, знойно так воскликнул:
— Только че...>>рез мой труп!
Скажу правду, залюбовался я — никогда такого красивого дядьку не видел: статный, высокий, белая коса до пояса. Голос сильный, несколько октав, как я прикинул; мимика опять же, жестикуляция, глаза — серые, будто туман в логу; заводной такой мужик. Вот только репертуар... не то Шиллер, не то Кристофер Марло (из раннего что-то, кажется) — не особо впечатляет. Моим тоже, видимо, не нравится: сидят рядышком на диванчике, мордочки несчастные.
А артист, знай, наяривает:
— Позор на всю державу английскую, на весь мир скандал! Разврат ужасный и бесчестие семье на веки вечные! Предки в гробах, — говорит, драматично так и убедительно, сам к груди ладони прикладывает, — сальто в тридцать три оборота крутят, родня французская отвернулась и насупилась! Это где такое видано! Безо всякого капитала голодранца в род принимать! — И на Поттера моего пальцем тычет. «Не-е-е, — думаю, — точно из Шекспира монолог!»

Рисунок

Не зная о близком спасении, Магнус Амадей закатил глаза.
— Простите... — прохрипел он. И, судорожно глотнув в последний раз воздуха, расстался с жизнью...
Океан принял его обмякшее тело.
* * *
Но не тут-то было. Грубые мужские руки подхватили утопленника и рванули сквозь ледяную толщу воды наверх, к воздуху и к сумасшедшему белому свечению. В общем, на поверхность.
— В моей акватории топиться нель...>>зя, дамочка! То есть, блядь, парнишка! — Голос дикаря был хриплым, но говорил он с легко узнаваемым техасским акцентом.
«Предсмертный бред», — решил Денюжка и очень пожалел себя: мокрая некрасивая смерть и ангел — мужлан какой-то!

Рисунок

— Годрикова Лощина, — объявил в микрофон водитель.
Магистр Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, слегка подтянув брюки и запахнув серую куртку с надписью Manchester United, сошел с автобуса, пребывая в весьма скверном расположении духа. Путешествовать таким способом профессору не доводилось с 1939 года, когда всю Британию поливали свинцовым дождем фашистские эскадрильи, посланные рукой его без...>>умного супруга. Вспоминать Геллерта Альбусу было все еще больно. Черт возьми, очень больно!
«Проклятая моя семейка, что братец, что...» — запретил себе додумать мысль директор и вздохнул, вслед за любимым учеником входя в дом, где пятнадцать лет назад вершил непоправимое его свихнувшийся племянничек. Люциус Малфой, умудрявшийся не выглядеть нелепо даже в поттеровском красном джемпере и коротковатых джинсах, стряхнул со стола мусор, поставил на него сумку и спросил:
— Может быть, мы напрасно отпустили их на кладбище одних?

Коллаж

Малфой сделал торжественную паузу и принялся читать вслух из небольшой книги — вполне так громоздкий фолиант (Сборник маггловской поэзии) был уменьшен им до карманного размера, чем слизеринец чрезвычайно гордился. Правда, буквы стали уж очень малы и почти неразборчивы, но Драко многие стихи знал почти наизусть.

Заря тревожит воробьёв,

Луна поднимет соловья.

Накатит бледной пеленой,

И будет лунно и темно.

Приди же, время соловья!

Неспешная луна, быстрей,

Буди задиру-соловья:

Пусть тишину заполнит трель

Безумных песен и страстей...

Коллаж

Адриан и Даяна Нотт. Да, брат и сестра.

Рисунок

Илл. к фику "Гарри Поттер и Тайный грех"

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

— Я просто хочу знать, где ты взял воду? — не обращая внимания на сидящего за столом офицера, приказным тоном спросил насупившийся брюнет.
— В Темзе. А что такого? Что ты орёшь, Гарри? — белобрысый длинноволосый пацан, кажется, совсем того не боялся. — Это мне пришлось нырять за миртом, вот что теперь будет с нашим деревом?
— Задержанные, садитесь! — следователь Джонс попробовал перекричать спорщи...>>ков.
— Помолчи, маггл, я со своим супругом разговариваю! Сам — аврор, разберусь, — бросил тёмноволосый. — Драко, почему всякий раз, когда ты организуешь сюрпризы, мир или его отдельные густонаселённые части находятся в опасности?

Коллаж

Рисунок

Кажется, больше всех тогда радовался Гарри. За то, каким сиянием и вырывающейся красотой наполнились глаза Гермионы, какой чувственно-нежной и женственной стала она, некогда подчёркнуто-независимая и знающая ответы на все вопросы... А Драко, Драко был ей ровней — умный, начитанный, хорошо воспитанный, честолюбивый и... любящий. Когда он одной рукой, плавным и сильным как океаническая волна жестом,...>> притягивал девушку к себе, и они стояли так, прислонившись боками, будто половинки целого, глядя в одном направлении на что-то видимое только им двоим; когда разговаривали тихо, словно боясь спугнуть нечто важное или ненароком разгласить самые тайные секреты, сидя напротив друг друга в продавленных креслах в общей гостиной, и Малфой держал её ладони в своих, просто держал и не отпускал ни на миг, весь вечер... — в этом не было ничего неправильного. Наоборот, это было здорово! А как Хорёк умел ухаживать — вообще, сказка!

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Коллаж

Коллаж

Коллаж

Рисунок

Чужие письма."Эссенцию отвергнутой любви хранят в науку письма от любимой; Чтоб боль и страсть поведали они другой душе, сомненьями томимой…"

Рисунок

Коллаж

Рисунок

Размышляя обо всем этом, Модестина шла берегом родного моря и напевала что-то из «Травиаты», как вдруг из небесной выси к ней сошел божественный, нет, скорее ангельский голос. «Andiamo, andiamo...», ария герцога а капелла звучала по-юношески радостно и безупречно прекрасно!
Синьорина Альтацци замерла в экстазе, но вскоре, по-быстренькому поблагодарив Святую Деву Камино дель Покко и перекрестившись...>>, решила взглянуть на того, кто дал ее душе такое неожиданное утреннее благословение. Она почти бегом обогнула невысокую каменную ограду и подошла к кованым воротом виллы, недавно вновь ставшей жилой. Там, на перилах балкона, чистя нестерпимо сверкающим на яркам солнце ножом красное яблоко, сидел сам ангел. Блеск металла молнией ослепил Модестину, ударив прямо в глаза, и последнее, что несчастная успела прошептать, поскользнувшись от неожиданности и падая со скалы, был «Angelino! angello davvero!..»

Рисунок

Снейп выдержал паузу, и его голос, красивый, сильный, вновь зазвучал в наступившей абсолютной тишине, придавая каждому слову весомость Рока:
— Обладатель всех этих реликвий, наследник Певереллов, находится здесь, перед нами, чтобы стать первым сувереном магической Британии и объединить нас всех под своею монаршей дланью. Мессир Гарри Джеймс Поттер, состоящий в браке с прямым потомком Мерлина Велик...>>ого, коронуется сейчас в этом зале, после традиционной проверки тремя чудесами, заявленными в исконном ритуале!
Гарри, приосанившись, встал и вынул из складок плаща меч, конечно, тут же поймавший луч света, отразившегося от так услужливо повернувшего голову Адаманта, который не покинул сцену и неплохо смотрелся в тёмной раме оконного проёма высотой в восемнадцать футов.