Рисунок

Рисунок

Коллаж

Рабастан Лестрейндж, Новый Женский Персонаж

Коллаж

Люциус Малфой/Нарцисса Малфой, Драко Малфой

Обложка для замечательной и очень глубокой работы.

Рисунок

И перед глазами у бедняжки встал весь вчерашний день, последний день ее счастливой жизни. Они с Блейзом решают прошмыгнуть в Астрономическую башню, но в гостиной резвятся их придурочные друзья, а выход только один.

Поттер с криками скажи «ам» носится за Драко, тот кидает в него чем попало с воплями не смей меня раскармливать. Панси с любимым невольно подслушивают, прячась за дверью...

— Надо! Ты...>> такой щупленький, — Гарри запихивает голодающему кусочек чего-то, добытого в ночном рейде на кухню всея Хогвартса.

— Не нравлюсь, — ехидства в голосе Драко маловато. Он жуёт.

— Ну, что ты! — говорит хорошо натренированный охотник на фыркающих хорьков. — Просто мне не нравятся мои собственные ладони...

— При чем тут?..

— А я их сквозь тебя вижу, когда мы обнимаемся.

Панси хихикает, а Блейз целует её в ушко.

— Дошутишься, Поттер! Ты мне лучше в глаза смотри, а не на свои грабли. А если что не так!..

— Ты мне всякий нравишься: худой, толстый.

— Мёртвый... — язвит Драко, но эта реплика, видимо, не смущает закалённого драконоборца.

Девушка слышит звуки поцелуев. И сама тянется к губам избранника. Обрывки мирно заканчивающегося спора их друзей ещё слышны.

— Я люблю тебя, даже когда ты вредный, злой и глупый!

— Тогда ладно, — говорит обладатель самого покладистого Поттера на свете. — Дай мне ещё кусочек...

— А ты любишь меня? Когда я мёрзну в коридоре и не могу пройти через собственную гостиную? — спрашивает Блейз.

— Я люблю тебя, — отвечает Панси, — и в коридоре, и в классе, и в теплицах.

— И в здравии, и в болезни... Я без тебя жить не могу, — серьёзно завершает Забини.

Рисунок

И в этот самый момент на одну из заснеженных нижних скамеек зрительской трибуны стадиона присела хрупкая фигурка в голубой «аляске». И прошептала, дуя на озябшие в мохеровых варежках ладони:

— Ну, кто кого, борзые мастера художественного слова и выделки кренделей ногами? Посмотрим, что вы против мести дракона сможете!
Хитрость была рассчитана ювелирно, уж очень надоело Драко видеть любимые части ...>>тела любимого супруга покрытыми вечными синяками, а коленки — сбитыми до крови. И слышать его стоны в постели не от пылких чувств, а от судорог, среди ночи скручивающих икроножные мышцы начинающей звезды футбола!

— Мистер Донован, я полагаю? — обратился Малфой, подымаясь, когда Гэвин, ароматно взопревшей в шерстяной спортивной форме торпедой пробегая трусцой мимо него, спешил покинуть поле.
— Что надо, Снегурочка? — нагло гоготнул тот.
— Извините, сэр, я не представился. — Драко смахнул с головы отороченный белым «королевским» горностаем капюшон. — Лорд Малфой. Я к Вам по поручению ректора.
— Э! — Затормозил здоровяк-тренер. — Что, жалоба? Кто-то из слабосёров опять ногу какую сломал или чего?

— Ну, что Вы, напротив, сообщение приятное: Вы ведь тренируете моего... м... ближайшего родственника — Адриана Эванса?

— Ну? — недоверчиво хмыкнул Донован, набычившись. — Что не так? Парень ноги от рук не отличает, всё мяч полапать норовит, а в соккере (5) надо ногами думать, ногами, а не всяким там мозгом, что у тебя на плечах...

— Да, безусловно. Господин ректор так и сказал, что только вы и сможете довести Гарри до гроб... громких успехов в спорте. И в качестве искренней благодарности наша семья абонировала ложу в Ковент-Гарден до конца сезона; и сэр Энтони Гидденс порекомендовал пригласить именно вас, чтобы составить ему компанию. Вот пропуска, мистер Донован. Сегодня в семь, премьера русской оперы «Пиковая дама». Будет присутствовать вся королевская семья. Фраки, белые галстуки обязательны, не опаздывайте. До свиданья, сэр!

— Чего?! — взревел ошарашенный ирландец, но Драко,

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Коллаж

Коллаж

Коллаж

Рисунок

— Отпустите меня! — взмолился Малфойчик. — Что происходит?! Чокнутые! Кто это, Гарь?

Далее всё было, как в заправском боевике: раздосадованная Алиса, заблокированная в салоне машины горой всякой чепухи (две пары ласт; надувной дельфин — как же, память о Лигурии; два плеера — чтобы не подраться; новые рубашки от Eton — шесть штук; стопка футбольных обозрений; каталог выставок в Музее Виктории и Ал...>>ьберта; коробка для... а, неважно для чего, и прочее), которую в последнюю минуту навалили туда Гарри и Драко, непрофессионально растерялась на мгновение, но, всё же выскочив, не удержалась от использования шокера, когда увидела, что её белобрысый подопечный становится белее мела и вот-вот потеряет сознание.

Результат: упавший на тротуар, весь в крови, темнокожий красавец; валяющийся сверху него безвольной тушкой обморочный Малфой; ползущий к ним на коленях Поттер; мать с младенцем; с лаем кидающаяся на вопящих, как две противовоздушные сирены, собака... Свистки бегущей к ним аэропортовской охраны, крики шофера такси, и сама Алиса с заломленной за спину рукой, в потных объятиях двух подоспевший на место трагедии полицейских... Поездка начиналась... да как обычно.

Рисунок

Рисунок

Рисунок

— Драко, а давай выпьем? Шампанского. Есть что-нибудь? Очень захотелось! — Поттер подтащил лёгкий диванчик поближе, удобно расположился, оперся головой на балюстраду открытой веранды, полуденная истома была так приятна. Его отросшую челку шевелил сладкий тёплый ветерок, жизнь казалась прекрасной...

— Можно и выпить. Даже нужно. Сейчас принесу, не засни.
Вечерело. Пруд покрылся молочной дымкой тум...>>ана, на траве выступила роса, небо окрасилось таким нежным розовым цветом, какого Гарри отродясь не видел. Он разглядывал палитру вечерних облаков через бокал и вспоминал бледно-рубиновый клерет, которым угощал его Северус. Кислятина, конечно, но так захотелось этой кислятины, слизнуть её с равнодушных губ Северуса, почувствовать, как они начинают дрожать, теплеть, оживать, то ли от розового вина, то ли от желания... «Пора возвращаться», — подумал Гарри, но не вспомнил сразу, куда именно. И вдруг спросил слабым голосом:

— Что-то вино вроде крепкое?

— Я же не знал, что она в коридоре, — солидно отвечал нетрезвый Драко. Уже в третий раз. — И завертелось... от недоверия к дружбе, нежности... Герми такая нежная, нам правда хорошо вместе... Очень. — Он пригорюнился, подпёр щёку рукой, вздохнул и тоже слегка выпал из разговора:

— Ты что-то спросил, Гарри? А... Так я решил отметить наш дружеский визит в родные пинты... не, пенаты... разъебаты, пинетки... чтобы лучше выпиндритьс я... не-е-е, чтобы было легче распинаться... пи-пи-наты, надо пи-пи-... Молодец я! Вспомнил! — Малфой хихикнул и икнул. — Это моя Герми вспоминает, голубка. Давай-ка заночуем тут, Гарри, а? Я тебе расскажу, что мы после помолвки...
Он собирался ещё продолжить, но увидел, что его слушатель, уронив голову на грудь, мирно и, видимо, уже давно почивает.

— Мама предпу... переруждала, что мальвазия выдержанная трехсот... зимняя или осенняя, не, летняя, очень-очень, говорила, выдержанная, что-то, вот Потти и не выдержал, — Драко хотел похвалить свой каламбур, решил поаплодировать, но резко пошатнулся. — И был

Рисунок

Рисунок

Коллаж

Коллаж

Рисунок

Ну, как вы поняли, детство моё в мэноре, поместье моем родовом, протекало спокойно (я это уже говорил, кажется?), правда, котовскую свою бытность я еще в младенчестве начал быстро забывать. И к моменту, когда меня из пеленок дурацких освободили и молоком коровьим и кашами больше прикончить не пытались, совсем человеком стал: руки, ноги, вертикальное положение тела при ходьбе, и хоть бы что — бегаю...>> себе, проказничаю, малину ем. Но хвоста долго не хватало; и вкусы резко переменились. В еде особенно. Вот, например, рыба сырая разонравилась вовсе, дохлого воробья попробовал года в полтора — не впечатлило! Сухой такой, нелакомый. Мышей вообще есть разучился, потому как волосатые — ощипывать их долго, а жирку и мяса с гулькин нос, так, косточками похрустеть... Деда Лю, когда я один раз по наивности своей, тогда еще невинной младенческой, к нему года в три в библиотеку с мышулькой во рту вошел, так... удивился, что его потом в Мунго немножко пооткачивали, всего делов-то!

Коллаж

Коллаж

Коллаж