↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Belkina
26 октября в 13:25
Aa Aa
#книги
Пушкин, Лермонтов, Некрасов —
Трубадуры чуждых классов!
Гоголь — рупор мистицизма,
Салтыков — продукт царизма!
Лев Толстой кругом неправ,
Потому что был он граф... (с)


Давно еще хотела сделать этот опрос, да все как-то позабывала.
Школьная программа по литературе у многих на корню губит возможный интерес и любовь к этой самой литературе. А у многих — нет, не губит, нормально все. Опрос адресован именно вот этой, второй группе.
Кто из перечисленных писателей нравится вам больше других? Можно выбрать несколько вариантов. В список не поместились Фонвизин, Грибоедов, Куприн, еще кое-кто… Но с ними можно в комменты, если вдруг что. (Я вот лично знаю человека, который любит Чернышевского. Не как любопытный памятник эпохи, а как книгу, ну, чтоб читать.)

Кто из русских классиков вам нравится?

Публичный опрос

Пушкин
Лермонтов
Гоголь
Толстой
Достоевский
Тургенев
Гончаров
Лесков
Салтыков-Щедрин
Чехов
Проголосовали 112 человек
Голосовать в опросе и просматривать результаты могут только зарегистрированные пользователи
26 октября в 13:25
20 комментариев из 82 (показать все)
Я как раз скачала в очередной раз Погорельского, господина Загоскина сочинение(с), Гофмана и "Монаха" Льюиса, чтоб было веселее ходить с работы поздними осенними вечерами. Можно и Толстого, точно-точно.
Viola mirabilis
А ведь более-менее совпадает и с нынешней раскладкой. :) Ну, место Лескова на ступеньку ниже Григоровича смущает, еще кое-что... А Достоевского вообще забыли!

Я как раз скачала в очередной раз Погорельского, господина Загоскина сочинение(с), Гофмана и "Монаха" Льюиса, чтоб было веселее ходить с работы поздними осенними вечерами. Можно и Толстого, точно-точно.
Я себе Гофмана приготовила тоже, для темных осенних вечеров. Обычно приберегаю его для зимних каникул, но... зачем ждать, если хочется сейчас? :)
А Достоевского вообще забыли!
Чехов, кажется, Достоевского не любил))
зачем ждать, если хочется сейчас?
именно!
Belkina
За что же вы его разлюбили, Булгакова то?
Понять и простить хотя бы за одно только это:
Театр покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно, в 1927 году при постановке пушкинского "Бориса Годунова", когда обрушились трапеции с голыми боярами..
Viola mirabilis
Чехов, кажется, Достоевского не любил))!
Там сказано о живых, может, Достоевский тогда уже умер.
Просто Ханя
За что же вы его разлюбили, Булгакова то?
...Дешевая философия, скольжение по поверхности… Кроме того, он подражает… Аверченко! Самому обыкновенному Аверченко!
%))

Давно уж все поняла и простила. Особенно простила то, в чем он не виноват, - затертость в результате неуемного цитирования к месту и не к месту. Но это точно не проблема самого Булгакова. Сам-то по себе он прекрасен. :)
Veronika Smirnova
Проголосовала за Лескова, потому что мы его не проходили. И Куприна в программе не было, поэтому он тоже любимый писатель. Остальные обгажены навсегда, к сожалению(((
Поэтому я обеими руками за то, чтобы ГП включили в школьную программу. Достал уже
Ржу.
Волдеморт как зеркало Британской контрреволюции
Образ лишнего человека: Ремус Люпин и его пушистая проблема
Гермиона Грейнджер: луч света в Темном царстве
Северус Снейп: как исказить архетип учителя.
Daylis Dervent
Viola mirabilis
Там сказано о живых, может, Достоевский тогда уже умер.
а, да, действительно, это очерк 1886 года.
клевчук
Тема отцов и детей в романе-эпопее Дж. К. Роулинг
Добби и носок: свобода реальная и мнимая
Петтигрюйщина как социальное и моральное явление
Belkina
клевчук
Тема отцов и детей в романе-эпопее Дж. К. Роулинг
Добби и носок: свобода реальная и мнимая
Петтигрюйщина как социальное и моральное явление
Женские образы в романе-эпопее Роулинг: от Беллатрикс Лестрейндж до Молли Уизли.
Дракучая Ива как символ природы, бунтующей против экологических катастроф
Ксенофилия или ксенофобия: кто вы, профессор Флитвик?
клевчук
Ксенофилия или ксенофобия: кто вы, профессор Флитвик?
Профессор Флитвик: так ли мал маленький человек?
Belkina
клевчук
Профессор Флитвик: так ли мал маленький человек?
Как Дамблдор персонал в Хогвартс подбирал: трагикомедия в семи актах.
клевчук
Как Дамблдор персонал в Хогвартс подбирал: трагикомедия в семи актах.
Преподаватель Защиты от Темных искусств: проблема текучки кадров в Хогвартсе.
К вопросу о включении книг Дж.Роулинг в школьный курс литературы

****
Удары грома слышались все глуше в безумном вое вихря. Казалось, взбесившийся ветер относил в дикой своей пляске грозу на север. Но буря, утихнув лишь на мгновение, с новой силой набросилась на морской берег. Огненные всполохи молний секли тело грозового неба, и оно кровоточило злым дождем. Холодные капли стекали по лицам стоящих перед прибоем фигур, безжалостно барабанили по их плечам и спинам. Но никто из сотен и сотен тел не двигался, не пытался укрыться от непогоды. Они были так же холодны, как хлеставшие их струи дождя, они не слышали ужасающих ударов грома, не видели неистовства молний, они не чувствовали ледяных порывов ветра, который срывал с их тел полусгнившее тряпье и плоть. Они были мертвы.

Мрачное воинство мертвецов застыло в ожидании приказа повелителя. Лишенные мыслей и чувств, покорные воле вызвавшего их из чертогов смерти. Волан-де-Морт с жестокой радостью протянул руки в указующем жесте...

Деликатное покашливание заставило Темного Лорда оглянуться. Перед ним стоял господин средних лет, не то, чтобы толст, но и не тонок, во фраке брусничного цвета с искрой. Поклонившись несколько набок, но с достоинством, с улыбкой, не лишенной приятности, незнакомец обратился:

— Позвольте полюбопытствовать, милостивый государь, а сии, если можно так выразиться, существа, — тут он сделал круглый жест рукой, указывая на инферналов,— включены ли в ревизские сказки? И не уступите ли вы их, в таком случае, по двадцати пяти копеек ассигнациями за душу? Купчая крепость — за мой счет...


* * *


...Беллатрисса Лестрейндж с беззаветной преданностью внимала речи своего кумира.

— В моих руках власть и могущество! Мне дано вершить судьбы этого мира! Я — тот, кто...

Небо перечеркнула огненная полоса, в ярком и грозном сиянии возник высокий, четкий силуэт. Распахнув черные могучие крыла, неожиданный гость гордо шагнул навстречу испуганной и восхищенной женщине. Волан-де-Морт был отброшен в сторону столь мощной силой, что не смог остановить незнакомца, когда тот глубоким и проникновенным голосом заговорил:

— Я — тот, чей взор надежду губит.

Я — тот, кого никто не любит.

Я — бич рабов моих земных.

Я — царь познанья и свободы.

Я — враг небес. Я — зло природы...

Вдруг с неожиданной, и оттого щемящей, пронзительной нежностью наклонился к Беллатриссе и, опалив страстным взглядом, прошептал:

— И видишь: я у ног твоих!

Белла, рыдая и смеясь, бросилась в его объятия. Волан-де-Морт тщетно пытался удержать ее за край мантии, но роковой незнакомец уже прижимал женщину к своей груди:

— Она моя! — Сказал он грозно, — оставь ее! Она моя!

И Темный Лорд смиренно склонился перед чужим величием.


* * *


Чадящий огарок дешевой сальной свечки отбрасывал неверные, дрожащие тени на ободранные стены. Жалкая, хилая фигурка склонилась над обшарпанным, липким от жира и грязи столом. Поминутно озираясь, вздрагивая от малейшего шороха, втянув голову в плечи, старательно выводил Том неуверенные буквы на обрывке оберточной бумаги, рассказывая в письме о горьком своем житье:

«... А на прошлом уроке учительница меня ругала словами разными: и образ однобокий, и развития никакого нет. И все мне в морду Родькой тыкала, тот, де, через муки душевные над собой возвышается. Велела с него пример брать. Только Родьку-то я боюсь: мысли у него смутные какие-то, глаза безумные совсем, а как на меня глянет, так все про тварь дрожащую твердит. Спасибо, хоть старичок добрый, Акакий Акакиевич, за меня заступается, без него совсем бы мне худо пришлось. Да еще со мной Макар Девушкин водится, я ему пуговку найти помог, а он мне гераньку принес, заботливый... А больше со мной никто и не знается. Здесь все — белая кость, голубая кровь. Куда мне с Онегиными да Печориными тягаться. Одна радость: граф Лев Николаевич обещался летом в имение забрать. Все говорят, что он — барин добрый, только пахать заставляет и мясного есть не велит. Только моченьки моей нет лета дожидаться. Сгину я на чужой стороне.

Милый дедушка, Христом молю, забери меня отсюда, пожалей меня сироту несчастного, заставь за себя век Бога молить. Домой страсть как хочется!»

За грязной занавеской послышалась сонная ругань, пугливо оглянувшись, Том быстро вложил письмо в припрятанный копеечный конверт и накарябал адрес: «В Хогвартс, дедушке», задумавшись на минуту, дописал: «Альбусу Персивальевичу».
Образ "лишнего человека" в литературе XIX века
Показать полностью
Томми Риддл прям до слез :'(
А Бунин? Никто не читал, трепеща, его "Легкое дыхание"? А Куприн "Гранатовый браслет". В 16 лет - прям ах. а с возрастом героев хочется сковородкой в лоб, но все равно - прекрасно написано же!
Набоков! Кто еще умеет так с языком обращаться?
palen
Это как это никто, я про них написала! Я в 16 у Куприна больше всего любила "Осенние цветы" и "Впотьмах", и много позже узнала, что вот это, что я люблю, называется юст))) И "Суламифь".
Viola mirabilis
Все комменты не осилила, каюсь!)
palen
Я "Лёгкое дыхание" читала, только без всякого трепета, а с брезгливым недоумением. Какая-то экзальтированная гулящая девица, на заднем фоне какой-то мужик, совокупляющий гимназисток, и какая-то малахольная учительша со странными кинками - и вот это вот классика? Помню, мне в мои 15 было очень мерзко.
palen
Были в комментах и Бунин, и Куприн. Набокова вот не было. :))
Из всех перечисленных люблю душевною любовью Куприна, он как-то человечнее. Даже в "Гранатовом браслете" ничего не бесит, воспринимается как "ну... да, бывает". Но в детстве больше нравился "Поединок". И "Черная молния" еще, жутковатая такая.

Набоков вызывает восхищение, смешанное с раздражением. И никак одно из этих чувств не вытеснит другое, и я никак не могу определиться со своим отношением к делу... %) Вот собираюсь с духом, чтобы перечитать и в очередной раз попробовать определиться. :)
Прощай же, книга! Для видений
отсрочки смертной тоже нет.
С колен поднимется Евгений,
но удаляется поэт.
И все же слух не может сразу
расстаться с музыкой, рассказу
дать замереть... судьба сама
еще звенит, и для ума
внимательного нет границы
там, где поставил точку я:
продленный призрак бытия
синеет за чертой страницы,
как завтрашние облака,
и не кончается строка.


ПОИСК
ФАНФИКОВ











Закрыть
Закрыть
Закрыть