Обсуждаю с ней идеи, она мне выдаёт упоминание некого Изанбара Ройса.

Не, я привык что имена она иногда вообще из хуя выдумывает, но сука, а неплохо ведь звучит

Гилвуд Фишер, вполне, да.

А я тут старую идею персонажа припомнил, запустил через сетку. Ну ёпт это всё ещё лучше чем с самим собой диалоги играть, а живого мастера который готов за твоё нпс привидение (да любого твоего непися, чё уж) с тобой беседы вести все ещё хуй найдёшь.

«Гиз...» — тихо шелестит ее голос прямо тебе в ухо, пока она прячется в тени ствола дерева. — «Холодно же... Иди к ним. У них есть огонь. Суп, наверное, варить будут... Спроси, можно ли присесть. Будь человеком, Гиз. Не сиди сычом в темноте...»

«Я не про себя, дуралей...» — её шёпот, похожий на шелест сухой травы над могильной плитой, едва уловимо зазвучал в твоей голове, переплетаясь с реальным звуком ноябрьского ветра. — «Я-то ладно, моё тепло Мортул ещё в той башне сожрал. Я про тебя. Ты же синий весь. Зуб на зуб не попадает...»

Гилвуд Фишер, неплохо даже

Ну я только начал, сетка пока не начала галлюцинировать. Впрочем во всяком случае всезнание от привидения проблемой быть не должно: она буквально всегда где то недалеко

Поняв, что от тощего оборванца не исходит мгновенной угрозы, рыцарь со вздохом потянулся к голове. С металлическим лязгом и скрежетом он снял свой побитый шлем и водрузил его на колено. Под ним скрывалось лицо мужчины лет сорока пяти — с глубокими морщинами у глаз, коротко стриженными седеющими волосами и густой, аккуратно подстриженной бородой. Глаза у него были уставшие, но спокойные и прямые. Честные глаза человека, который пытается держать марку в разваливающемся мире.

— Не за что извиняться, Гиз из Деслена, — рыцарь уселся обратно на свое бревно, уложив шлем рядом с собой. — На дорогах Скирии одиночество — плохой попутчик. Либо с ума сойдешь, либо волкам на обед достанешься. Меня зовут сэр Иероним. Сир Иероним из Валь-Ремо. Хотя от Валь-Ремо, боюсь, уже одни головешки остались.

Ты вышел из тупика и направился по грязным, зажатым между домами улочкам вниз, туда, где Фидия спускалась к реке. Чем ближе вы подходили к портовому району, тем сильнее менялся воздух. Запахи печного дыма и пекарни уступили место тяжёлому духу речной гнили, мокрого дерева, дегтя, дешёвой сивухи и старой рыбы.

Дорога здесь стала совсем скверной — сапоги по щиколотку увязали в грязной жиже, перемешанной с речным песком и щепой. Прохожие здесь выглядели под стать месту: угрюмые грузчики с мозолистыми шеями, матросы в промокших шерстяных куртках, портовые девки с накрашенными дешёвой охрой губами. На тебя здесь почти не обращали внимания — в порту Фидии хватало своих оборванцев, калек и бродяг. Собаки, которых тут было немало возле рыбных лавок, при твоём приближении лениво поднимали головы, глухо ворчали и убирались под навесы, уступая тебе дорогу. Люди списывали это на то, что псы просто чуют чужака.

Наконец, миновав ряд приземистых складов, ты вышел на улицу, тянущуюся вдоль деревянных причалов. Напротив пристаней, где покачивались на грязной воде несколько плоскодонных барж и рыбацких лодок, стояли в ряд глухие, покосившиеся строения. Над дверями некоторых из них болтались облупившиеся вывески. На одной был грубо намалёван треснувший бочонок, на другой — кривая рыба. Оттуда доносился шум, ругань и звон дешёвой посуды — портовые кабаки работали без перерыва.

Не, ну описания она конечно пиздить умеет когда хочет

Гилвуд Фишер, интересно, откуда.

Lados
Да мало ли в интернетах текстового контента

Это же сеттинг абстрактного тёмного фэнтези

Думаю с абстрактными штуками она в целом лучше чем с конкретными справляется

Гилвуд Фишер, тож да.

Я вот задумался: если сесть у стены, привидение имеющее привычку не показываться на глаза и шептать на ухо из за плеча (это я сам прописал, мне показалось так криповее) будет в стене торчать, или всё таки по человечески устроится где нибудь рядом?

У сетки то и первое устроить дурости хватит, но в целом забавная мысль

Гилвуд Фишер, я сразу задумался, занимает ли оно место вообще и прочие ангелы на острие иглы...

Lados
На самом деле конечно необязательно, и логика в таких описаниях даже вредна. Но если описывать что привидение что то там говорит из за плеча а персонаж к глухой стене прислонился: то у читателя/игрока это по моему должно вызвать образ торчащего в стене призрака

Но учитывая что я задал описание примерно как "людям в её присусттвии некомфортно, животные пугаются, а если кто то неподготовленный вообще сумеет её увидеть и посмотреть в глаза там и до сердечного приступа недалеко", я подозреваю что если сквозь неё пройти или там сесть на стул на котором она, эм, типа сидит (или над ним парит? тоже интересный вопрос) человеку тоже должно бы поплохеть. Не фатально, но если б я описывал реакцию я бы наверное описал как что то типа "как будто по могиле моей кто то прошёлся"

С другой стороны это конкретное привидение скорее всего переместится раньше чем кто то через неё пройдёт

Не без косяков, конечно но сука вайбово у неё выходит

Аделаида сидела на табуретке, скрестив тонкие ноги в серых, призрачных чулках. В тесном пространстве без окон её силуэт казался чуть плотнее. Мягкое свечение, исходившее от её бледной кожи, едва заметно разгоняло полумрак углов. Она смотрела на то, как ты раскладываешь на грязном покрывале влажные корешки болотного могильника. Запах полыни и сырой, гнилостной земли быстро заполнил маленькую комнату.

На твои слова о домике на отшибе и детях, которых у неё никогда не будет, Адела не ответила сразу. Её призрачное лицо оставалось неподвижным, а пустые серые глаза были устремлены на твои замёрзшие, покрытые цыпками пальцы, бережно перебирающие алхимический сбор.

«Домик...» — наконец, едва слышным шёпотом отозвалась она. Её голос прозвучал в твоей голове мягче, чем обычно. Из него почти исчез этот пугающий, склеротический гул Мортула. — «С огородом, да? Чтобы ты сажал там свою полынь, а не ковырялся по колено в болотной жиже под ноябрьским дождем. Это было бы славно, Гиз...»

Она плавно наклонилась вперёд. Её прозрачные ладони зависли в паре дюймов над твоими коленями. Тебя тут же обдало лёгким, сухим морозцем — так дышит зимнее окно, когда к нему прижимаешься лбом.

«Только про детей ты загнул», — в её шёпоте промелькнула едва уловимая, грустная усмешка. — «Я бы старой девой осталась. Помнишь, как я гоняла соседских мальчишек, когда они пытались за мной ходить? Мама всегда говорила, что у меня характер — чистый уксус. Так что нянчилась бы я с твоими сорванцами, братец. Учила бы их флейту ломать, чтобы они не дудели так уныло, как ты...»

Аделаида замолчала, и её взгляд переместился на медный браслет, который теперь лежал поверх твоей рубахи. Огонёк её посмертия, привязанный к этой дешёвой медяхе, колыхался в такт твоему дыханию.

«Ты кашляешь плохо, Гиз», — заметила она, возвращаясь к своей обычной, слегка отрешённой заботе. — «В горле хрипит. Найди в мешке сушёную мать-и-мачеху. Пожуй корень. Спать ляжешь — накройся плащом поверх одеяла, пусть он и сыроват. Тебе нельзя хворать. Обычная лихорадка тебя свалит быстрее, чем любой разбойник на тракте. Живые такие хрупкие...»

Она протянула бледную руку и указала пальцем на один из разложенных тобой корней, который начал покрываться тёмной, подозрительной слизью.

«Этот выбрось. Он сгнил изнутри, пока мы под стеной сидели. Алхимик за такой только по шее даст. А вот те три, толстые — хорошие. За них можно выторговать лишний шиллинг. Что думаешь с ними делать? Пойдёшь к старому старьёвщику на Нижнюю улицу, как торговец говорил, или всё-таки к этому... чинному Арканиусу на площадь?»

Вайбово...