— Недооценка Великого мага — это та ошибка, которую очень малому количеству существ удается совершить дважды — сказал он. — Безо всякой легилеменции, по одним только изменениям выражений лиц Дамблдор способен оценить влияние своей речи с большой точностью. По крайней мере — из такого предположения советует исходить моя внутренняя паранойя... и та, что «на внешнем носителе» — с ней совершенно согласна.

— Не стоит считать Дамблдора — богом Зла. Он всего лишь среднеуспешный интриган, пусть и Великий маг. Так что предполагать, что он еще летом (когда составлялись учебные планы) знал, когда именно у него получиться серьезно поговорить с Рубинами, знал, что мы захотим его опровергнуть, и противодействует таким вот образом... Если это действительно так, то надо хватать тебя в охапку — и сваливать в Хаос, чтобы не догнали. Но мы ведь еще подергаемся?

Начало этой истории кроется вдали... во временах, когда корона Британии только начинала подниматься над нашей родиной, когда магараджи, кичась своим богатством, думали что именно они покупают услуги варваров в красных мундирах, не ведая, что своими руками отдают им свою землю.

В те времена наш род, хоть и не входивший в варну дваждырожденных*, был тесно связан с культом шакти Милостивого**...

/*Прим. автора: т.е. брахманов, священнослужителей*/


/** Прим. автор: Милостивый — Шива, его шакти (богиня) — Парвати в благом образе, а в грозном — Дурга (непобедимая) или Кали (Черная)*/

...

— Милостивого... — Задумчиво произнес сюзерен. — Туги*?

/*Прим. автора: Туги (душители) — приверженцы культа Кали, приносившие ей человеческие жертвы без пролития крови, в английском языке слово thugстало синонимом убийцы и бандита*/

— Нет, гос... — я чуть не оговорилась... но поправилась почти вовремя — Наш род чтил более... мирные ипостаси, такие как Лалита или Гаури.

— Хорошо. Продолжай. — Сюзерен переглянулся со своей подругой... и нам вновь показалось, что они передали друг другу какое-то сообщение, оставшееся недоступным для нас... или, может быть, нам это только показалось.

Наш предок был богат и удачлив... но именно это стало началом его падения. В своей удачливости он прибирал к рукам владения других столь же слабых и жадных, но менее удачливых владетелей... но ему хотелось большего. А сил для противостояния Великим царям — у него не было. И тогда, узнав о появлении варваров в красном, и о том, что их оружие легко свергает одно княжество за другим а сами они — немногочисленны*, он решил воспользоваться и их силой и их слабостью, свергнуть магараджу из маратхов и занять его место. А затем — обмануть наивных варваров и изгнать их из страны.

/*Прим. автора: в начале завоевания войска европейских держав были малогочисленны. К примеру, Французская Ост-индская компания оперировала войском в десять тысяч солдат... при населении среднего государства распавшейся империи Моголов — 20-30 млн. человек*/

Варвары, как и положено легковерным варварам, предложили свои войска для участия в войне... а запросили — очень немного: всего лишь союзный договор (про который мой предок намеревался забыть как бы не прежде, чем просохнут чернила, которым он был записан) и оплатить постой переданных под его командование войск. Мой предок, имя которого мы избегаем поминать вот уже многие годы — согласился.

И тогда варвары предложили ему принять не только их войска, но и их бога. Предок видел, что белые варвары в одинаковых красных одеждах — сильны и удачливы, что малыми силами они повергают великое, и решил, что им помогает их Бог. И он принял крещение.

...

— Черная, как я понимаю, осталась недовольна? — хмыкнул наш сюзерен.

— Может быть. Но тогда она промолчала...

— Тогда? — Вмешалась подруга нашего господина.

— Да, только тогда. Но слушайте дальше...

...

У нашего предка все получилось. Магараджа был свергнут, а сам он воссел в его высоком дворце. Англичане не требовали от него почти ничего, так... иногда — сущую малость в подтверждение договора: пригрозить одному слабому владыке, поддержать другого... Требования их были невелики и необременительны, так что раскрывать свое лицо и ссориться с союзниками предок считал излишним. И все вроде бы шло так, как он и задумал.

Но однажды к его дворцу привели девушку, прекрасную, как весенний рассвет. Она была чиста и невинна... И наш проклятый предок возжелал ее... Солдаты махараджи схватили девушку, и привели ее к моему предку... Она молила его отступить и не срывать цветок ее девственности... она заклинала его именем того бога, знак которого он принял... Но могущественный владыка лишь смеялся над мольбой слабой девушки. И когда насилие уже готово было свершиться — слабая девушка бросила нашего предка, никогда не забывавшего о воинских упражнениях через весь дворцовый покой... А на месте прекрасной, но беззащитной девушки поднялась Черная, Грозная, Непобедимая... и ее голос загрохотал на весь дворец... но был услышан только владыкой...

— Из-за зависти ты предал своего господина. Из-за жадности — ты предал свою страну. Из-за жажды власти ты предал меня. Из-за мерзкой похоти ты предал нового бога, которому присягал. Ныне нет у тебя ни помощников, ни заступников. И потому — я возглашаю свое проклятье: да будут пути твоего рода омрачены предательством. Я не буду забирать у Вас некогда подаренного... но этот дар не поможет вам. Род будет хиреть и нищать. Новые и новые предательства будут подрывать его мощь. И так будет продолжаться, пока близнецы, рожденные от женщины твоего рода не найдут себе достойного господина, и не будут служить ему верно и искренне, и тем — избудут проклятье.

Принять концепцию существования богов, причем не в виде полуабстрактной Силы, какой ей представлялся Меняющий пути, но именно конкретных «языческих», а точнее — индуистских богов воспитанной в христианских традициях девочке было сложно, так что даже пришлось цитировать ей Псалтирь: «Встал Бог среди богов...»

Впрочем, считать ли сущности, порожденные в варпе страстями смертных, богами, демонами, или же просто «разумными существами» — это в большей степени зависит от точки зрения, чем от чего бы то ни было еще. Я чуть не рассмеялся. «Точки зрения»... С точки зрения Несущего слово подобные мысли были бы страшной ересью. Но Архитектор судеб приветствует ереси и радуется сомнениям.

Помнится, в других слоях реальности Гарри и Рон увидели, как умывальник отъезжает в сторону, открывая прятавшийся за ним проход? Я увидел, как он медленно растворяется, превращаясь в портал. Кто-то еще увидел бы что-то свое.

Как хотелось бы заявить, что все «они» — ошибаются, и только Я (обязательно с большой буквы) вижу Истину... Но увы... Нет истины на темных путях: только иллюзии разной степени правдоподобия. А в данном случае нет никакой разницы между реальностью и иллюзиями. И я вступаю на путь, которого не было здесь секунду назад, и не будет через секунду после того, как я пройду.

Шаг. И я падаю сквозь мир-ковчег*. Его вечный цикл — остановлен, его камни душ разбиты, а души достались Той-что-Жаждет. Но его красота, сотворенная руками Сломленных** — все также трогает сердце. Простые, стремительно-изящные, радостно-горькие узоры, выращенные из психопластика, пролетают мимо меня, окутывая мою душу своей красотой. Но вот я мягко приземляюсь на ноги и делаю шаг...

/*Прим. автора: см. Энди Чамберс «Маска Вайла» (http://www.flibusta.net/b/337239 )*/

/**Прим. автора: см. Аарон Дембски-Боуден «Аврелиан» ((http://www.flibusta.net/b/258941 )*/

На кроваво-черные пески Ургала, впитавшие в себя кровь десятков тысяч Астартес. Место величайшей битвы в истории, равной которой не было в истории, и уже не будет. Величайшей... ибо что для могучих воителей жалкие жизни тех, кто не несет в себе священного геносемени? Простые смертные могут миллионами гибнуть в никому не нужных планетарных войнах, миллиардами сгорать в огне Священного Экстерминатуса... Но здесь в кровавый песок легли два примарха. И один — чудом избежал гибели. Только осада Золотого Дворца на Священной Терре потребовала сравнимой платы...Я усмехнулся. Десятки тысяч душ, не нашедших покоя — не трогали меня. Ни лоялисты, яростно примчавшиеся истреблять ересь, ни мятежники, последовавшие за янтарным Оком Хоруса. Они пришли сюда, чтобы сражаться — и были сражены. Такова война. «Общий у смертных Арей»*. И Владыка войны радостно скалился со своего Трона, наблюдая за религиозной церемонией в его честь! Я же, не оглядываясь, делаю следующий шаг...

/*Прим. автора: эллинская поговорка, намекающая на изменчивость военного счастья*/

На палубу «Стойкости»* замершей в варп-шторме, остановленной в своем стремлении принести войну и беду Золотому Трону, попавшей во власть Господина Распада. Я не могу и не буду описывать то, что вижу, слышу и чувствую. Я лишь радуюсь тому, что Черный путь хранит меня, и следующий шаг уносит меня дальше.

/*Прим. автора: флагман Мортариона*/

Светящаяся дорожка извивается в пустоте, мимо рядов тысяч и тысяч мистических книг. И только одна девочка сидит посреди этого пиршества духа, медленно перелистывая лежащий у нее на коленях огромный том*. Многие из этих книг не прочитаны мной, ибо их здесь больше, чем можно себе хотя бы вообразить. Но я кланяюсь не заметившей меня Хранительнице, и делаю следующий шаг.

/*Прим. автора: ср. с анимэ «Мистическая библиотека Данталиан»*/

Меня охватывает кровавая мелодия «Маравильи»*, безумного творения проклятой певицы. Музыка зовет, она манит и обещает невиданные чудеса...

/*Прим. автора: см. Греем МакНилл «Фулгрим: Образы предательства» (http://www.flibusta.net/b/184162 )

Однако, круг замкнулся, и это значит, что выход где-то рядом. Он всегда где-то рядом. И я делаю последний шаг.

Последние витки Черной дороги наматываются на свою невидимую ось. Путь кончился, и отпустил меня, оставив стоять перед большими металлическими воротами с изображением многочисленных змей.

— Гермиона... — Рыжий придвинулся поближе, нарушая границы моего личного пространства. Я отодвинулась. — А где Поттер?

— Не знаю. — От того, какой радостью вспыхнуло лицо рыжего, мне стало не по себе. — Он передо мной не отчитывается. И вообще, он как кот... — мне вспомнилась мягкая, короткая, будто плюшевая, шерсть мантикоры... — ... «ходит где вздумается, гуляет сам по себе».

— А может, он сейчас с другой девочкой гуляет? Уж очень много внимания он уделяет это лунатичке... — Глаза Рона загорелись хищным блеском.

— Если Гарри будет мало меня, и понадобится другая девочка... — Я сделала паузу, и Рон напрягся. — ... то я за волосы приволоку ее к Гарри, подгоняя при этом пинками для скорости.

Видящая передала мне картинку, как она давится, не справляясь с хохотом, и как Драко стучит ее по спине, сам кривясь в попытках сдержать воистину гомерический... нет, не хохот — ржач. Нет, на самом деле я так отнюдь не думала, да и произошедшее этим летом сводило вероятность такого к исчезающее малой величине... Но... я же привороженная? Имею полное право нести любую чушь! Да и смотреть на выражение лица Рона было просто несказанно приятно. Может, он и не хотел превратить меня в рабыню, послушно и с радостью выполняющую приказы хозяина, но и возражать против этого — не стал. Так любуйся теперь тем, как я расстилаюсь перед другим. И пусть на самом деле наши с Гарри отношения — совсем не такие, но ты у меня увидишь только то, что я захочу тебе показать! Не будь я Аналитик лорда Мориона!

— Он убил учителя... — Рон зашелся в крике.

— А... Это ты о Квирелле? — Спокойно поинтересовалась я. — С Квиреллом мы дрались все вместе. Гарри... — мне даже не пришлось «создавать» мечтательное выражение: оно появилось у меня на лице само по себе. — Он защищал меня, помогал мне, успокаивал, когда я плакала из-за нападок других учеников. Он помог мне втащить в вагон неподъемный чемодан. Он спас меня от тролля, рискуя собственным зрением...

— Тролль? Да он, небось, сам его и запустил!

— Рон, у тебя совсем крыша поехала? Чтобы первокурсник обманул защитные заклятья Хогвартса, обманул директора, величайшего мага столетия? — На самом деле этот вопрос относился бы к любому, кто бы не впустил тролля... кроме, естественно, самого директора, либо кого-то, действующего с директорского попущения.

— Как... как ты можешь... Все... все должно было быть совсем не так... — Рон почти кричал. На этом фоне лучшим ответом было ледяное спокойствие.

— Не так? А как? Как «оно должно было быть»? Ответь мне, Рональд Биллиус Уизли!

Рон открыл рот. Закрыл его. Немного подумал... потом снова открыл рот... и снова его закрыл. Я наблюдала за этими эволюциями с вежливым любопытством. Конечно, на самом деле предполагалось, что я должна буду уже в этом возрасте вешаться именно на Рона, который уж наверняка не упустил бы некоторых возможностей, который Мори осознанно отстраняет в область будущего... Но вот сказать об этом рыжий не мог. И, похоже, не столько из-за того, что сам что-то понимал, сколько из-за наложенных заклятий. Интересно... а ведь близняшкам он рассказал легко и спокойно... Может быть — это потому, что именно я не должна была узнать об этих манипуляциях? Или — я и Гарри? Не знаю... но обязательно выясню.

Не знающий что сказать, Рон начинал злиться. Его лицо медленно приобретало тот же оттенок, что и волосы.

— Ты! Ты защищаешь его... Значит — ты и сама такая! Ведьма! Гр... хр...

Мой братец — полный дундук. Надо будет у мамы поинтересоваться — она его головой вниз не роняла? А то как-то странно... Вроде бы близнецы на недостаток ума не жалуются, да и Чарли с Биллом — тоже. Хотя... Перси? Но ведь учится, и неплохо, вон даже старостой стал... Но Рон... Это же додуматься надо было: на всю гостиную сказануть такое! «Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, национальный герой — черный маг!» Курам на смех.

Я сидела у огня на другом конце гостиной, и внимательно прислушивалась к ссоре, будучи при этом полностью на стороне Гермионы. Все, что она говорила — было разумно и логично. А когда Рон заявил, что Гарри «слишком много внимания уделяет Луне», — я слушала, затаив дыхание.

Картинка «Гермиона волочет меня к Гарри за волосы, подгоняя пинками», мне не слишком понравилась. В конце концов, когда тебя волокут за волосы — это, наверное, больно. Да и пинки — это не то ощущение, которое хочется испытать. Но, как ни странно, и отвращения эта идея у меня не вызывала. Конечно, двум девочкам встречаться с одним мальчиком это... Есть в этом что-то неправильное. Но... Ведь это же — Гарри Поттер, национальный герой! Было слишком самонадеянно и самоуверенно полагать, что я смогу стать для него первой и единственной. Но если есть возможность быть второй...

Очередной шаг... Все. Темный путь окончен, и я тяжело приваливаюсь к стене. Сделанное оказалось почти на грани возможностей моего нынешнего тела. Еще чуть-чуть и началась бы неконтролируемая мутация. К счастью, этого удалось избежать.

Оглядываюсь по сторонам. Как интересно... И почему меня вынесло именно сюда? Хотя... За стеной слышны девичьи голоса, и я, ничтоже сумняшеся, незримо присоединяюсь к беседе.

— Я боролась. Я отчаянно сопротивлялась, и Гарри помогал мне, чем только мог, но... наверное проклятый Полог все-таки взял бы надо мной верх... — Понятно, кому-то скармливают официальную версию. Вот только кому? — Но тут... Прости, Парвати, но для меня история с Квиреллом произошла очень и очень вовремя. Еще бы чуть-чуть и изменения в моем сознании могли бы стать необратимыми... Но случилось то, что случилось. Когда мы вытаскивали Падме... Гарри пропустил через себя слишком много Хаоса, и отключился первым... Я же наблюдала несколько дольше. Это был... Это был локальный варп-шторм. Он встряхнул реальность, сделал бывшее — не бывшим, а кое-чему, чего не было — дал шанс на существование. Связи, пророчества, заклятья, цепи событий — оказались разорваны, и переплелись по-новому. А я... я уже тогда видела, что Гарри относится ко мне не так, как к другим, да и сложно было бы этого не заметить. С самого начала он опекал меня, защищал, помогал... И даже когда Полог Отчаяния ломал мою волю — я не хотела отказываться от желания быть с ним. И Древний змей принял и исполнил это мое желание. Теперь все то, что раньше тянуло меня к Рону — направлено на Гарри. И я буду с ним... по крайней мере — пока нужна ему...

Я зашел в класс, даже не пытаясь отрицать, что слышал последние слова.

— Ты же знаешь, что никогда не окажется, что ты мне не нужна. — Улыбнулся я девочке.

— Пока нас не поглотит нечто большее? — Откликнулась Миа ровным голосом.

— Пока не поглотит.

— Иииии!!!

И Миа просто повисла на мне, с визгом дрыгая ногами. Присутствующая здесь же Парвати смотрела на это представление спокойно и заинтересованно. А вот Джинни... Как ни странно, но на лице рыженькой была написана некая надежда.

Слухи росли и множились. Постепенно к нашей жуткой компании стали добавлять и Джинни. И опять-таки, способы, которыми «эти ужасные Поттер и Грейнджер» склонили «бедную девочку» на Темную сторону Силы, представлялись учащимся Хогвартса весьма... замысловато.

Дошло до того, что Ронникинс, сам же и бывший источником большинства слухов — стал кидаться с кулаками на их распространителей. Близнецы же, тщательно проследив источник, из которого произрастала особенно развесистая клюква — чуть не отлупили Рона, когда выяснили, что основой послужили его же слова «... эта Джинни путается с черными магами, и кто знает, что они с ней делают».

Один особенно интересный слух взбесил не только меня. В подавляющем большинстве случаев мы старались отнестись к подобному с юмором... Но когда очередной «фигурант» довел до нашего сведения историю, в которой фигурировали я, Миа, Джинни, два тролля и проклятый оборотень... Я увидел в глазах доброй девочки Миа отражение тех глубин Бездны Хаоса, которых сам целеустремленно избегал.

— Мори! Это... это... — Миа металась по неиспользуемому классу. — Я хочу крови! — Разнообразные «интересные» Марки и так уже давно горели в аурах многих завзятых сплетников и сплетниц... Но Марка — вещь анонимная и трудноотслеживаемая. Похоже, пора было идти на поклон к Конраду Керзу.

— Хочешь — значит получишь. Надо только все как следует продумать...

— Гарри, смотри: в 1536 году Майкл Хорн сказал подруге тогдашнего главы рода Блэк — Сигнуса Блэка, что она «грязнокровка», что бы это не значило. И получил от Сигнуса боевое проклятье в лицо, отчего на следующий день и скончался в мучениях.

— Хм... — Я изобразил задумчивость. — И что же за это было Сигнусу?

— Решением Визенгамота его оправдали, «поскольку сказавший такое подруге Главы Рода — явственно продемонстрировал намерение совершить самоубийство».

— Нда... суровые люди были наши предки... Жаль даже, что те времена — давно прошли.

— Гарри, ты не понимаешь! — Взвилась Миа. Ну не умничка ли она у меня? Смотрю и наслаждаюсь! — Сингус был оправдан решением Визенгамота!

— И что? — «Удивился» я.

— Решения Визенгамота — являются прецедентом для всех судов Магической Британии. В том числе и для него самого. И, по крайней мере... — Миа демонстративно посмотрела на год издания. — В 1975 году оно было еще действительно. А отменить его может только Ее Величество. А обращение к Королеве сейчас — было бы нарушением Статуса Секретности.

— Как любопытно... Но какое отношение этот факт имеет к нам? — Миа демонстративно перелистала свой том на несколько сотен страниц назад.

— Вот, смотри: ты — единственный выживший из благородного Рода. Стало быть, ты — его глава.

— Но я же еще несовершеннолетний?

— Да. Но твой опекун — маггл, и не может принять на себя обязанности регента благородного Дома. И, следовательно, во всех вопросах, связанных с честью Рода и принятыми Родом на себя обязательствами, ты — полноправный Глава Рода со всеми вытекающими последствиями. И, Гарри... я ведь твоя подруга, правда-правда?

Тут Миа подарила мне настолько сияющий взгляд из-под наивно хлопающих ресниц, что не понять смысла этой пантомимы мог бы только полный идиот. К сожалению, шестой Уизли как раз присутствовал в гостиной, так что рассчитывать на всеобщее понимание — было бы слишком оптимистично. Так что «представление должно продолжаться».

— Конечно, Гермиона. Вот только подучу боевые проклятья... А то все, что у меня получается из бытовых чар — оно как-то «по площадям». Тот же Люмос МАксима... — многие присутствующие содрогнулись, вспомнив тролля. — Или Агуаменти...

— Мистер Поттер! — Сейлина уже доложила мне, что Минерва Макгонагалл уже некоторое время прислушивается к нашему «юридически подкованному» диалогу из-за портрета Полной дамы, используя заклятье Слуха. — Я хочу, чтобы Вы пообещали мне не прибегать к своим «особым» правам пока учитесь в Хогвартсе!

— Боюсь, госпожа декан, я не могу дать такого обещания. Честь рода — превыше интересов отдельного волшебника. — Чистокровные со старших курсов посмотрели в мою сторону одобрительно. Ну, за исключением Персиваля Уизли. — Но я обещаю, что приложу все усилия к тому, чтобы этого не потребовалось. И я надеюсь, что остальные ученики поддержат и помогут мне в этих нелегких трудах.

— Хорошо. — Макгонагалл серьезно задумалась о чем-то, и вышла из гостиной.

После такого представления слухи о черном маге Поттере обрели новую силу, зато лишились сексуального окраса, чего мы с Миа, собственно, и добивались. Зато Хогвартс захлестнули слухи о страшных заклятьях, кошмарных ритуалах и реках крови невинных жертв.

Между тем, в волнах самых зловещих слухов и предположений, жизнь школы продолжалась: все так же взрывались котлы на зельях, птицы послушно превращались в кубки под строгим взглядом Минервы Макгонагалл, подрастали молодые мандрагоры в теплицах мадам Спраут, требуя к себе неусыпного внимания и регулярных пересадок. Защита от Темных искусств все так же представляла собой истинное посмешище: после фиаско с пикси, Локхарт ожидаемо, прекратил попытки «натурной демонстрации» методов борьбы с темными существами, и перешел к чисто постановочным сценам.

Однако, психологическое состояние школьников очевидно встревожило школьное начальство, и оно объявило об открытии Дуэльного клуба.

/*Думаю очевидно, что после такого «выступления» для Гарри быстро найдут «опекуна, способного принять на себя обязанности регента Благородного дома». Делайте Ваши ставки: кто это будет. У автора есть собственное мнение, но солидными аргументами оно может быть поколеблено*/