— Это моя комната! Прочь!

— Прости, но нет, Рон. Мне нужно поговорить с тобой. — твёрдо ответил Перси. Рон не соизволил повернуть головы, только злобно запыхтел, глядя в стену. В этой позе, в кровати, завёрнутый в одеяло он как никогда напоминал ребёнка. — Я присяду.

Единственный стул скрипнул под его весом, пока взгляд Перси скользил по комнате. Удивительно, но почти ничего не изменилось. По плакатам всё также носились игроки «Пушек Педдл», под кроватью валялось несколько вскрытых упаковок от шоколадных лягушек, в углу, из покосившегося шкафа, торчала знакомая клетчатая рубашка.

— Тебе никогда не хотелось ничего поменять здесь?

— Чем-то не устраивает моя комната? Можешь катиться к Мерлину в жопу, Персиваль! Или ты и её намерен у меня отобрать?

— Я никогда бы не причинил тебе боли намеренно, Рональд. — осадил младшего Перси, нахмурившись. Уши Рона покраснели. — Если что-то в моих действиях тебя обидело, прости. Я не нарочно. И что значит, скажи на милость, «забрать ещё и это»?
— Ты всегда получаешь лучшее! Идеальный Перси! Новые мантии, сову, престижную работу в другой стране! Мог бы и не возвращаться, когда бросил нас! Но даже так мама одобряет своего идеального мальчика!

— Рон…

— Заткнись!

— Нет, Рон. Ты будешь слушать. — надавил голосом Перси и развернул брата к себе. — Прекрати капризничать и говори со мной на равных, как взрослый молодой человек. Хочешь лучшие оценки и признания? Учись! Хочешь получить свой дом за рубежом? Придётся поработать! Мантии? Сова? Это смешно. Это всего лишь вещи, которые можно обменять на золото. Они не так важны, как ты вообразил.

— Конечно! Тебе ведь не приходилось донашивать! — Рон сплюнул на пол и сгорбился. — Ты всегда получал лучшее. Тебя всегда любили. А я жалок. Я всегда хуже тебя. Даже сегодня все смотрят только на тебя! А я даже не имею права злиться! «Это же твой брат, Рональд Билиус Уизли, веди себя прилично!» — передразнил голос матери Рон, припечатав Перси угрюмым взглядом. — Я никогда не буду достаточно хорош, не так ли? Так оставьте меня в покое блядь!

— Рон. Мама любит тебя больше, чем ты можешь себе представить. — медленно заговорил Перси после нескольких минут тишины. Рон издал скептический звук. — И гордится тобой ничуть не меньше. Я знаю, что жизнь в нашей семье была нелёгкой. Тебе было особенно тяжело, когда родилась Джинни и львиная доля внимания мамы ушла к ней. Но ты должен понять одну вещь: в жизни всегда будут люди лучше тебя. Это неизбежно. Что бы ты ни вообразил, идеальных людей не бывает. Ничего не проходит гладко. Иногда, даже когда делаешь всё правильно, цель недостижима. Моя жизнь после Хогвартса была сложной, Рон. Особенно в одиночку. Не повторяй моих ошибок. Семья — единственное, на что действительно можно опереться, когда мир вокруг разваливается. И я всегда помогу тебе. Я твой брат.

— Поверь мне, я об этом помню. — буркнул Рон.

— Что ж… — Перси поднялся на ноги. — Спасибо, что поделился со мной. Если хочешь, то мы с Фредом, Джорджем и Джинни думаем прогуляться в маггловском мире. Мама просила вернуться к 11-ти. Будем рады, если ты присоединишься.

С этими словами Перси вышел за дверь, и с определённой долей облегчения спустился по лестнице. Почти сразу его взгляд наткнулся на мать в кресле с чашкой чая и тем самым клетчатым одеялом на коленях.

— Всё хорошо?

Пожалуй, самое большое из тех, на которых он когда-либо бывал. Кресты, памятники, надгробные камни, пара ваз с прахом… Чем дальше они шли, тем больше Гарри успокаивался, не пытаясь найти в своём разуме следы слишком глубоких воспоминаний.

Сириус осторожно тронул его за локоть и указал вперёд. Это был обелиск? Нет, совсем нет. Стоило только подойти поближе, как появилась скульптура. Взлохмаченный мужчина в очках, отважно сжимающий в руках палочку, выглядел иначе, чем отражение, что Гарри видел в зеркале. В каменном лице грубые, кажется, слишком нарочито надменные и уверенные черты. Рядом женщина, с длинными волосами, ниспадающими на спину, прижимающая к груди улыбающегося младенца. Гарри моргнул, когда разглядел надписи. Поздравления, пожелания, ругательства, восхваления, написанные незнакомыми людьми. Ничего необычного, на памятниках такое часто бывает. Особенно если за порядком никто не следит.

— Я думаю… Камнетёс их не знал. — собственный голос показался Гарри чужим. Слишком спокойным.

— Память довольно странная вещь. Этот мемориал — просто символ для сохранения воспоминаний. Как только доживешь до моего возраста, ты будешь понимать такие вещи чуть лучше, милый…
И Сириус, и Гарри одинаково вздрогнули, услышав тихий, скрипучий голос. Сгорбленная старушка, из-под мехового платка которой выбился кудрявый седой локон, невозмутимо склонилась и положила букетик свежих лилий на землю.

— Сомневаюсь, что ты меня помнишь. О, и не волнуйся. Я слишком стара, чтобы быть Пожирателем смерти. — старушка издала скрипучий, тихий смех, прищуривая на него голубые глаза.- Я — Батильда.

Сириус охнул. Гарри задумчиво нахмурился.

— Батильда… Батильда… Честно говоря, единственная Батильда, которая мне приходит в голову — автор Истории Магии. Извините. — смутился Гарри.

— Это так. Я ведь могу быть и тем, и другим, правда? — старушка хохотнула над его изумлением и махнула рукой. — Идём. Вы ведь пришли сюда не ради памятника. Ты совсем не изменился, малыш Сири. Всё такой же невежливый шалопай.

— Я… Простите. — стыдливо опустил голову Сириус и подтолкнул Гарри немного вперёд. — Как ваше здоровье? Теперь живёте одна?

— Пф. Я может уже и совсем старуха, но почему ты заговорил именно о здоровье?! Право слово. Это не единственное, что заботит стариков. — старушка причмокнула губами и покосилась на Гарри, который сосредоточенно молчал. — Не терзайся, милый. Ты не вспомнишь. Я уже не та, что раньше. Да и тебе был всего лишь год!

— Вы знали их, верно? Маму и папу. — подстраивая свой шаг под походку старушки, уточнил Гарри.

— Знала… Знала. — старушка нахмурилась, отчего её лицо сморщилось подобно мочёному яблоку. — Я помогала им с переездом, учила Лили готовить… Ты знаешь, она это делала просто отвратительно. Хотя старалась. Со временем сгорало хотя бы каждое третье блюдо, а не всё сразу.

Сириус лающе хохотнул, согласно кивнув головой. Гарри тоже улыбнулся, представив эту картину. Мысль о том, что мама не была такой уж идеальной хозяйкой на кухне, как тётя Петунья, почему-то поселила тёплое чувство в груди.

— Я жила рядом с вами буквально через дорогу. — продолжила старушка, не дожидаясь вопроса. — Да и мне было приятно вмешиваться, чего уж там. Хотя Альбусу это всё очень не нравилось.

— Почему? — нахмурился Гарри.

— А кто ж его знает? Альбус никогда не говорит прямо, думаю, ты уже столкнулся с этим. Настаивал, что я не должна вмешиваться. Видит Бог, мне хотелось как следует проклясть его в такие моменты.

— Дамблдор… — тихо прорычал Сириус.

Некоторое время они шли в тишине, прежде чем Гарри почувствовал как будто границу чар. В следующую секунду ощущение исчезло.

— Это было.? — начал Сириус.

— Времена нынче опасные. — пожала плечами старушка. — Я предприняла кое-что. Ну, идите дальше по дорожке. Могилы увидите сразу у старой яблони, они там вместе с остальными Поттерами и дом… Будьте осторожны. Он, конечно, ещё крепок, несмотря на возраст. Но всё-таки.

— Спасибо, Батильда. — смущённо улыбнулся Гарри. Старушка похлопала его по руке.

— Вовсе не за что, милый мальчик. Заходите ко мне, как закончите. Выпьем чаю.

Гарри переглянулся с Сириусом, прежде чем пойти в указанном направлении. Скоро он действительно увидел укрытое шапкой снега дерево, а прямо под ним могильные камни. Цветы тут же появились в руке. Хотя вряд ли у него получится беспалочковая трансфигурация в любой другой момент.

— Здравствуй, Джеймс… — проговорил хриплый, надтреснутый голос Сириуса за его спиной. — Мы с Гарри, мы пришли.

Гарри сглотнул колючий ком в горле, сосредотачиваясь на надписях. Он совершенно не представлял себе, что нужно говорить, поэтому перевёл взгляд на другие могилы, совсем рядом. Должно быть, дедушки и бабушки и многие другие родственники, кого он никогда так и не узнает. Ненадолго задержавшись у могилы матери, Гарри сморгнул слёзы. Он больше не вслушивался в бормотание Сириуса, не думал ни о чём определённом. Перед глазами стояло трижды проклятое зеркало Еиналеж.

Наверное, так же гадко Сириус чувствовал себя только в Азкабане. Стоя здесь, перед молчаливыми могилами, его вдруг накрыла бессердечная истина и острое чувство одиночества. Он всё говорил, говорил, говорил, пока не почувствовал острую боль в горле. Поднялся ветер. Такой сильный, что от холода сводило зубы.

Сириус шмыгнул носом, глубоко вздохнул с закрытыми глазами, огляделся, на мгновение запаниковал. Но нет, Гарри нашёлся сразу, на самой ближайшей скамейке, сцепив руки в перчатках вокруг фляги, горлышко которой слегка дымилось. На негнущихся ногах Сириус подошёл и сел рядом, неуклюже положив руку ему на плечо. Гарри молча сделал долгий глоток, прежде чем протянуть флягу.

Вишнёвый коньяк, производства Блэков. Крепкий, в меру сладкий, как любила Лили. Сириус глотнул пару раз, пока тепло не распространилось по груди и не осело глубоко в животе.

— Хочешь зайти в дом?
— Не думаю… — Гарри нерешительно поднял глаза на ряд могил. — Иди, я зайду к Батильде. Хочу поговорить с ней немного.

— Ладно. Встретимся там.

***

Батильда говорила-говорила-говорила. Картины прошлого вставали перед глазами с пугающей чёткостью. Изредка она прерывалась сделать глоток чая, а Гарри не отрывал взгляда от фотографий, рассеянно поглаживая серебряные рамки.

— Первым твоим словом было «Ба», ты знаешь? — мягко улыбнулась она. Лицо мальчика наконец-то вспыхнуло грустной улыбкой. — Ты по праву можешь считать моим любимым внуком, милый. Поэтому я хочу, чтобы ты честно ответил мне на вопрос.

— Конечно. Всё, что угодно.

— Никогда не обещай так опрометчиво, мальчик! — щёлкнула языком Батильда. Гарри снова смутился. — Но впрочем… Вопрос серьёзный. Он действительно вернулся?

Челюсть мальчика напряжённо сжалась, зелёные глаза на секунду потеряли всякое выражение, он отрывисто кивнул. Честно говоря, Батильда не была удивлена. На самом деле, в мире осталось довольно мало вещей, способных её удивить по-настоящему.

— Но я разберусь с этим. Не беспокойтесь.

— Ты сошёл с ума? — Батильда укоризненно покачала головой. — С чего ты решил, что должен разбираться с чем-либо? Ты слишком молод! Если на то пошло, такая работа пристала Министерству магии. Или колдунам, вроде Альбуса. Но точно не ты. С тебя этого всего уж точно достаточно!

— Но…

— Никаких «но»! Ничего не желаю слышать! — сердито оборвала его Батильда. — Не позволяй Альбусу заморочить себе голову этим бредовым Пророчеством. Твоя задача — прожить долгую, счастливую жизнь вдали от опасностей. Влюбиться, жениться, завести детей, набедокурить с любовницей… Всё, что угодно! Поверь мне, как старому историку, Избранные плохо заканчивают. Лили и Джеймс, будь они живы, никогда бы не позволили сделать из тебя символ для очередной войны.

— Пророчеством? О чём вы говорите?

Батильда скорбно вздохнула и разлила по чашкам чай, тут же пододвинув к Гарри вместе с порцией клубничного пирога на блюдце.

— Он тебе не сказал, не так ли? Типично для Альбуса. Держу пари, он планировал использовать эту информацию в самый выгодный момент. Ради всеобщего блага, конечно.

— Я спрашивал его. На первом курсе. — сделал глоток чая Гарри. — Точно не помню, что он ответил, но посыл был такой, что это слишком тяжёлая ноша для ребёнка.

— О, конечно же тяжелая! Только почему он вспоминает об этом только тогда, когда ему выгодно?! — сердито возмутилась Батильда. — Честно говоря, я не очень хочу, чтобы придавал этому особое значение, милый. Пророчества — довольно мутная отрасль магии, настоящее извращение фактов. Не люблю я их. Совершенно!

— Расскажите мне! — настойчиво наклонился вперёд Гарри. — Я тоже не особенно верю в предсказания, но в данном случае… Лучше знать заранее. Тогда я смогу правильно воспользоваться этой информацией.

— Ладно. — быстро сдалась Батильда. — Я знаю не очень много. Только что было пророчество: «Грядет тот, у кого будет сила победить Тёмного лорда, рождённый в конце седьмого месяца, от тех, кто трижды бросал вызов, Тёмный лорд пометит его как равного себе, и ни один из них не сможет жить, пока жив другой!»

Гарри невольно дёрнул руку ко лбу, где раньше находился шрам. Батильда скептически фыркнула и сделала большой глоток чая.

— По мне, так всё это бред сивой кобылы. Седьмой месяц? Какого календаря, позвольте узнать? Да и мало ли семей, что трижды бросали вызов Лорду? Отметит как равного — так и вовсе что-то из средневекового романа! И даже если мы будем исходить из того, что всё это чёртова нелепая правда, то так называемое Пророчество уже исполнилось!

— Почему вы так думаете? — Сириус так и застыл в дверях, сосредоточенно хмуря брови. Батильда невозмутимо махнула рукой в сторону стола, наполняя третью чашку ароматным чаем. По тесной гостиной тут же разнёсся запах меда, мяты и голубики.

— Ты меня слушал, малыш Сири? Или, как всегда, считал ворон? — Батильда сердито помотала головой. — Сказано же было «победить Тёмного Лорда.» Наш Гарри его победил в ту ночь, 31 октября. Никто, я повторяю, никто не имеет никакого права требовать большего! Ты слышишь, мальчик? Будь благоразумен! Ты не обязан никого спасать! Ты итак сделал больше положенного в ту ночь. И сполна за это заплатил. Послушай бабушку. С тебя определённо хватит.

— Спасибо. — после нескольких минут глубокого молчания, тихо проговорил Гарри. И поднял голову от чашки. — Только, боюсь, мне уже не удастся спрятаться. Может быть, раньше, но не теперь. Воландеморт… Если он пришёл за мной из-за Пророчества, то вряд ли успокоиться. Да и мои друзья я не могу их бросить. Понимаете?
— Я всё ещё считаю, что ты слишком молод. — поморщилась Батильда. — Это всё ужасно неправильно.
— У меня есть команда, Сириус, Дамблдор, в конце-то концов! — горячо заверил Гарри. — Я не собираюсь справляться с этим в одиночку и совершать что-то героически глупое.

— Надеюсь. — вздохнула Батильда. — Старухе вроде меня ведь не удастся тебя отговорить, правда? А ты! — тут Батильда повернулась в сторону вздрогнувшего Сириуса. — Ты! Я приду и прокляну тебя лично, если ты ещё раз бросишь своего крестника!

— Я вовсе не…

— Заткнись. — оборвала виноватые бормотания Сириуса Батильда. — Помню я, какой тогда был бардак. Я сама занималась похоронами, пока все вокруг бегали, как курицы с отрубленными головами. Потом Альбус… Честно говоря, мы порядочно повздорили, и с тех пор он ко мне больше не приходил. Нелёгкий человек наш Альбус. Играет жизнями людей, но совершенно не умеет видеть того, что прямо под крючковатым носом. Я сказала ему.

— Что сказали? — с любопытством спросил Гарри.

— Малыш Сири был невиновен, разумеется. — фыркнула Батильда, не замечая, как Сириус на своём месте побелел. — Я лично видела как он примчался после того, что произошло, потом ушла вызывать авроров и колдомедиков, а его и мотоцикла уже след простыл. И тебя, как выяснилось, тоже, милый. — Батильда рассеянно погладила Гарри по макушке. — Мне в голову не пришло, что Альбус решит действовать так быстро. Потом, когда я ему всё высказала, он просто отмахнулся. Ну и я на него накричала, конечно! Ещё со времен дружбы с Геллертом терпеть не могу, когда он так себя ведёт, знаете ли.

— Геллертом? — подавился Сириус. — Дамблдор дружил с Геллертом Грин-дель-вальдом?!

— Дружил? Можно сказать и так. — пренебрежительно пожала плечами Батильда. — Но эта история для другого раза. Вам, кажется, нужно успеть на ужин?

— Вы могли бы пойти с нами. — тут же предложил Гарри. — Будет весело!

— О, я слишком стара для вечеринок. И честно говоря, страшно устала. — с улыбкой покачала головой Батильда. — Повеселитесь там. А я позже пришлю сову, если хочешь.

— Может, у вас есть зеркало? Или дневник? — вклинился Сириус.

— Дурная старуха! — обругала себя Батильда, звонко шлёпнув ладонью по лбу. — Идём, малыш Сири, нам придётся полезть на чердак… А ты, Гарри, можешь забрать фотографии, будь так добр.

— А как же…
— Я старый историк, помнишь? Это всё в моей голове.

Батильда ещё раз похлопала Гарри по ладони, прежде чем развернулась в сторону лестницы. Гарри снова посмотрел на фото, аккуратно вытащив одну из фотографий из серебряной рамки.