|
#обзор
#всем_пох #тэг_для_скрыта #мы_обзираем_потому_что_можем Cпонсор обзора по-прежнему Огромное Дубовое Бревно Градус ИИшницы продолжает неумолимо нарастать Большая часть текста вероятно сгенерирована ИИ 23 из 25 cегментов имеют признаки генерации (92%) "Йеху чужого мира" Часть 5 Нам привозят длинный отрывок истерики и паники гегехи после боя, и он в общем-то даже неплох, несмотря на то, что написан нейросеткой. Проблема в нем ровно одна - во всех предыдущих смертельно опасных ситуациях ничего из описанного не было, и в результате во все эти одноногие попытки оживить героиньку просто не веришь. В эти мгновения я была просто живой — хрупкой, испуганной, но живой. Истерика, слезы, дрожь — всё это было проявлением той самой жизни, которая так стремилась вырваться наружу, несмотря ни на что. В этот момент не было ни бравады, ни шуток. Была лишь я, ранимая и настоящая, пережившая свой маленький, но от этого не менее реальный ад. И только взгляд Арагорна, полный понимания, позволил мне почувствовать, что даже в этом состоянии я не одинока. Лия такая типа вся страдаид и типа осознает реальность происходящего Квартира, Ксюша, кот... Всё это вдруг показалось сном, который я никогда больше не увижу. От этой мысли к горлу подкатил комок. И опять же, если бы эти эмоции подкреплялись чем-то из прошлого, было бы намного достовернее. В результате же все выглядит метаниями биполярки очка и одноногими попытками давить на жалость. Следующий эпизод начинается с упоминания сумерек (еще раз напомню, что утром гегеха встала, пожрала, чуть помахала мечом и потом они шли 2 часа - авторица не контролировала нейронку в написании?) и того, что стая из 30 варгов сыпалась быстрее собственного визга. Гегеха типа не стоит на ногах и... клоунесса на арене мрака снова жрет стекло! — Всё, ребят, антракт, — просипела я, пытаясь унять дрожь в коленях. — Мне срочно нужна пауза на глинтвейн и психотерапевта. Затем рядом на корточки садится Пендальф и идиотия продолжается. Арагорн молча протянул мне флягу. Я сделала жадный глоток, ожидая воды, но горло обожгло крепким, пряным пойлом, от которого глаза полезли на лоб. — Это что, настойка на тролльей моче? — прохрипела я, возвращая сосуд. — Всего лишь эльфийский отвар для успокоения нервов, — невозмутимо ответил он, даже не моргнув. — Диэтил... толуамид, — прочитал он по слогам этикетку, щурясь в полумраке. — Интересное заклинание. Поражает обонятельные рецепторы, вызывая дезориентацию и панику. Очень эффективно против существ, полагающихся на нюх. Где ты этому научилась? Откуда Пендальф научился читать на русском? Диэтилтолуамид действует иначе, приносил справку в обзоре прошлой главы, авторица опять прокекала матчасть. Овнение - после приступа паники - выставляет Лию еще большей дурой, на мгновение вроде ожила и тут же снова стала клоунессой. — В очереди за шаурмой, — буркнула я, вытирая перепачканные руки о штаны. — Митрандир, если я скажу, что это средство от комаров производства города Дзержинска, вы же всё равно решите, что это древняя алхимия Мордора, правда? Давайте сэкономим время: да, это мощная темная магия. Наколдовала вчера перед сном. Она типа осознала реальность, но все равно несет куйню про магию. И на закуску - ни разу нигде Пендальф здесь не называл себя Митрандиром и в фильмах этого не звучало. Лия просто физически не может его так называть, как минимум. Затем цирк идиотизма продолжается. Леголас брезгливо осматривал тушу вожака, стараясь не наступить в лужу крови. И вот смотришь на этот цирк под куполом мрака и думаешь - ну накуя? Мало того, что поведение гегехи прокекано напрочь, так и момент испорчен. Без этого идиотского кривлянья все выглядело бы минимально прилично, но нет, гегеха демонстрирует йумар - ну так считает авторица, надо полагать - по факту же Лия просто открывает помойку, которая у нее вместо рта и овнит Братство. — Тридцать лет охочусь, — произнес он своим мелодичным голосом, — но впервые вижу, чтобы зверь умер от оскорбления профсоюзами. Твоя дерзость сбивает их с толку лучше стали. — Ну хоть кто-то оценил мои навыки переговоров, — фыркнула я, ощупывая дырку на джинсах. — Боромир, дружище, подвинься. Ты стоишь на моем последнем целом тампоне. То есть, тьфу, на моей сумке. Воин вздрогнул и отступил, словно обжегшись. Похоже, слово «тампон» действовало на них сильнее, чем вид мертвого варга. Овнит людей, которые готовы были прикрыть ей спину, потому что на дружеские подйопки все это ну никак не тянет. Братство же, повинуясь ВРАЖ, сглатывает и ничего не делает, реагирует так, как полагается картонкам. "Тридцать лет охочусь" - я просто напомню, как авторица в исходном треде пыталась приосаниться, попрекая незнанием канона. Затем Агроном говорит, что надо двигаться, гегеха опять йумарит и на этом эпизод завершен. И вот они идут по лесу, ночь типа сгущается, но все никак не наступит, и гегеха ссытся. Хватает ее примерно на час, потом снова вылезает клоунесса. — Стойте! — Я остановилась, подняв руку. Все обернулись. Даже Фродо выглянул из-за спины Сэма. — Я больше не могу. Если я сделаю еще один шаг, я просто лягу здесь и начну фотосинтезировать. Или требовать жалобную книгу у местной флоры. Она уже госпожа, причем почему-то для Сени, который за господина считал только Федора. Сэм тут же засуетился, доставая откуда-то из недр своего огромного рюкзака старое шерстяное одеяло. — Вот, госпожа, обернитесь. Оно колючее, зато сухое! Час похода по местности без тропинок, в условиях сумерек, ну хорошо, если они там три километра прошли. Для сбежавших варгов - тьфу, а не расстояние, но гегехе плевать и она требует привала. Опять и снова, она не требовала привала, когда убегала от медведа, и когда шла по каменной равнине, не делала привала, и потом, уже с Братством, типа шла и шла, хотя силы у нее закончились еще три главы назад. Знаете, как это выглядит? Капризулька включила режим "я принцесса", а окружающие слушаются по воле ВРАЖ. (здесь, кстати, можно было бы еще раз пригласить Агронома потрогать ее за жопу, пока несет на руках, но увы). И отдельно отмечу - замыкающим в походе всегда идет самый сильный, присматривающий за другими и способный справиться с проблемой самостоятельно, придерживать его будет уже некому. Но надо полагать, авторица не в курсе и этой детали. Нам привозят еще типа йумара — Ой, иди в пень, остроухий, — отмахнулась я, кутаясь в одеяло. — Когда тебя воспитывает ипотека и метро в час пик, чистоплюйство атрофируется за ненадобностью. Лучше скажи, мы скоро дойдем до места, где хотя бы крыша течет цивильно? А то мои ноги не переживут следующей экшен-сцены. Но лучше много дней шлепать навстречу опасности, чем четыре дня в Ривенделл... бикоз фак ю, ну не придумала авторица мотивации, чтобы сходилось с ее попытками в рассказы, как Лия хочет только выжить и какая она обычная горожанка, а сменить место и время действия не додумалась. Эльф посмотрел на мои ноги, обутые в городские кроссовки, потом перевел взгляд на мое лицо. В лунном свете его глаза казались серебряными. — Мы идем к Карадрасу. Там очень опасно и много снега. Путь займет много дней. — Много дней без душа и в снежной пустыне? — простонала я, закрывая лицо руками. — Эльф, ты жесток. Леголас издал странный звук — нечто среднее между кашлем и смешком. Кажется, я начинаю ему нравиться, как экзотическая, ядовитая, но забавная букашка. Уже приносил цитату, насчет Карадраса решали на месте и решал не Леголас, так что тут чистое высыратие. Лия типа осознала реальность, но все равно не осознала, а про ее требования комфорта: она вся выпачкалась, еще пока Ксюша таскала цветочки, весь день бегала от медведа в грязной и мокрой одежде, подсушивая на себе, потом попала под машину, целый день тащилась по каменной равнине под палящим солнцем и затем хле бала холодную воду из ручья, спала на голой земле, как ни в чем ни бывало. Все эти стоны про душ противоречат предыдущему тексту, из которого видно - душ Лие не нужен, а уют и тишину она не ценит. Прямое противоречие внутри текста и не первое, кстати. Затем раздается вой и нам привозят новую порцию уйни в виде рассказа, что появились назгулы. Варги типа служили Изенгарду, с которым Сарумян вообще-то в контрах был, но это ж книги надо читать и знать. Как и то, что назгулов приложило на подходах к Ривенделлу и материально обратно они воплотились и появились на страницах книг уже там, когда действие перешло в Гондор и Мордор. Лия немедленно ссытся: Мое сердце пропустило удар. Одно дело — материть собаку размером с малолитражку, и совсем другое — столкнуться с воплощенным ужасом, которому плевать на просроченный репеллент. И нам привозят еще уйни— Кустиком? — переспросил Боромир так тихо, что его голос был едва слышен за воем ветра в верхушках деревьев. В его глазах читался чистый, незамутненный шок человека, чей мир только что перевернулся вверх дном. и нам привозят еще уйни: — Ты предлагаешь величайшим воинам Средиземья лечь в грязь и надеяться, что призраки нас не заметят? — Я предлагаю перестать светить своими стальными игрушками в темноте, идиот! — прошипела я в ответ, хватая его за рукав кольчуги и силой притягивая вниз, заставляя присесть. — У них зрение работает не как у людей. Они чувствуют страх, Гэндальф сам сказал! А от тебя разит тестостероном и паникой на милю вокруг. Если ляжешь и притворишься мхом, есть шанс, что они просто пройдут мимо.[/] Полностью киношный бред, и да, Пендальф такого не говорил. Обратите внимание, Лия силой заставляет Боромира присесть. Силой. Затем гегеха резко начинает видеть в темноте: [q]Леголас уже растворился в тенях слева, превратившись в часть мрака. Его лук был натянут, но стрела смотрела не вперед, а куда-то вверх, в переплетение ветвей. Он слушал лес. Арагорн схватил меня за плечо железной хваткой, разворачивая к себе. Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего, глаза горели лихорадочным огнем. Во-первых, Агроном не стал бы говорить "смертная", так мог бы сказать Логоваз. Во-вторых, Агроном уже бился с назгулами, пока хоббитов в Ривенделл бил, и наверняка сталкивался и раньше. Вот попытка заткнуть Лию правильная, только не поможет и в хле бальник она не получит. — Слова привлекают их внимание, смертная, — выдохнул он мне в лицо. — Замолчи. Сейчас же. Я закатила глаза прямо ему в переносицу. Заметьте, она непрерывно овнит и оскорбляет воинов, тех, кто готов был прикрывать ей спину, а воины сглатывают и подчиняются. — Ой, простите, Ваше Величество, что отвлекаю вас от героического оцепенения советами по выживанию! Можем повесить табличку: «Уважаемые Назгулы, мы спрятались вон за тем дубом, можете начинать ритуальное пожирание»?! Затем уйня продолжается: — Хватит! — Голос Гэндальфа прозвучал как удар хлыста. Старик стоял посреди поляны, опираясь на посох. Синее пламя освещало его снизу, делая черты лица резкими и древними. — Она права. Мы не сможем уйти незаметно пешком. Они догонят нас до рассвета. Но если мы побежим сейчас, через этот бурелом, то переломаем ноги и станем легкой добычей. Бегом ночью по лесу. Хоббиты, кроме Фродо, почему-то не упомянуты, как и пони Билл. — Значит, бежим тихо, — рыкнул Арагорн, отпуская мое плечо. — Гимли, Фродо — в центр. Леголас впереди, я замыкаю. Идем след в след. — Ага, бег с препятствиями в полной темноте, обожаю кардио, — пробормотала я, поднимаясь на дрожащих ногах. Адреналин всё еще гудел в венах, но теперь к нему примешивался ледяной ужас. Одно дело шутить про варгов и всех остальных, и совсем другое — стоять голой (ну, почти) против воплощенного ужаса без единого намёка на выживание. "Адреналин всё еще гудел в венах" - и буквально за минуту до этого "Спустя час нервы начали сдавать окончательно. Адреналин схлынул, уступив место усталости и холоду. " Отдельно отмечу ледяной ужас и ссыканье Лии, ну определитесь уже, она бесстрашная и юморная, и способна выйти против стаи варгов, или ведомая ссыкушка с помойкой вместо рта? Шизофрения героини перемешивается с шизофренией самого текста, где "все не по ГОСТу", евпочя. Мы двинулись. Бесшумно это получалось только у эльфа и следопыта. Вот вы знаете, кто такой следопыт? Я не знаю, а нас уверяли "читать без знания канона можно". И вот они... бегут? Лия типа шумит и молится, чтобы кроссовки не скрипели и тут же: Гэндальф шел рядом со мной, тяжело опираясь на посох. От него исходило слабое тепло, которое немного разгоняло могильный холод, принесенный Назгулами. Назгулы уже рядом? Какое-то одноногое неубедительное нагнетание ради попыток нагнать ужаса непонятно зачем. Пендальф пытается расспрашивать, и нам привозят еще овнойумара, противоречащего предыдущим абзацам, где Лия ссалась от ужаса от одной мысли о назгулах. — Расслабься, дедуля, — фыркнула я, поскользнувшись на мокрой коре и чудом удержав равновесие благодаря руке Сэма. — Если они меня сожрут первой, считай это моим вкладом в спасение мира. Бесплатный корм для местной фауны. Только скажи им, чтобы джинсы не жрали, они дорогие были. Пендальф шагает рядом, Сеня, бросив Фёдора, служит новой хозяйке, и при этом все они типа бегут через темный лес ночью. Затем раздается вой, Боромир трясется от страха и говорит, что назгулы чуют Кольцо, зато Лия типа не ссытся и нам привозят порцию сведений о том, кем работала гегеха. Мой мозг работал на пределе возможностей, перебирая варианты. Меч? Нет, я им скорее зарежусь. Магия? Закончились баллончики. Оскорбления? Кажется, нежити плевать на мои познания в HR-менеджменте. Агроном указывает на густой ельник слева (ночь наступила, но Лия видит, что ельник густой) и угрожает гегехе: Я медленно втянула ледяной воздух через нос, пытаясь унять дрожь в коленях. Паника была густой, почти осязаемой, она забивала горло хуже смолы. «Так, соберись. Ты офисный планктон! Ты же умеешь выживать на совещаниях, которые длятся три часа. Это те же орки, только в капюшонах». — Ни звука. Ни кашля. Если наступишь на ветку — я тебя сам убью раньше, чем они. На ветку. Посреди ельника.Затем нам привозят еще попыток рассказать, как Лия вся такая баица, а также пытаются нагнетать, как стласно ходить по лесу: Каждый шаг давался с трудом. Земля была покрыта ковром из сухих иголок и старых листьев. Для Леголаса это был пушистый ковер. Для Гимли — терпимо. Для моих промокших городских кроссовок — минное поле. Старые листья. В густом ельнике. Сухие иголки покрывают землю под елками и соснами, убивая там любую растительность, и поэтому лучше ночевать под ними, чем на голой земле, но. Но. Это все в пределах лап самих елок, где невозможно пройти из-за этих самых лап. То есть либо они шли, отодвигая ветки, и тогда гегеху бы непрерывно кололо ими и она бы не жаловалась на иголки под ногами, либо шли бы просто по голой земле. Затем, откуда промокшие кроссовки? Короче, полностью йепанутая сцена, смысл которой лишь в одноногом нагнетании, противоречащем - на минутку - предыдущим главам. Она бегала весь день от медведа, она шла по каменистой равнине, она просто шла с Братством, ни слова о проблемах. А тут вдруг - минное поле, ой-ой-ой. Я замерла, вжавшись спиной в ствол старой ели. Слева стоял Боромир. Я видела краем глаза, как побелели костяшки его пальцев на рукояти меча. Он тоже не дышал. В ночи, посреди густого ельника, она там что-то видела. Ей надо в ночные летчицы идти. На тропинке стоит назгул, и нам описывают, как ссытся Лия и «Господи, только бы не упасть. Только бы не описаться». Вот так они чуют Кольцо: обнаружили посреди леса, загнали метко в круг и... проплыли мимо. Прямо как те варги в каменистой пустыне. Может, Лия и правда скунс, от страха метит территорию вокруг и этот запах сбивает всех, от варгов до назгулов? Секунда превратилась в вечность. Затем Черный Всадник медленно, неестественно плавно повернул голову дальше по тропе. Втянул воздух... и продолжил свой путь во тьму. Звук его шагов (или того, что заменяло ему шаги) удалялся. Мы стояли неподвижно еще пять минут после того, как звук окончательно стих. Никто не смел шевельнуться. Даже Сэм. Наконец Арагорн выдохнул. Тихо, едва слышно. — Впереди виднеется пещера. Укроемся до рассвета. Ну или назгул почуял в кустах рояль и решил срочно на нем сыграть. В книге было не так, как в фильме, назгулы там уже почти взяли Федора, но их спугнули эльфы. Впрочем, не будем требовать от авторицы знания канона, без которого читать можно, и просто отметим, что о назгулах и Балроге в тексте рассказывается примерно никуя. Кто такие, почему Девять, чего бояться и так далее, ничего этого нет, и человек, не знающий канона, просто ничего не поймет. Как и того, что это за Кольцо такое. И вот они входят в эту пещеру, которая виднеется впереди, посреди густого ельника, Лия вся такая падает без сил и ссытся, ее колотит дрожь, пока Братство демаскирует позицию: Братство занялось делом. Гэндальф разжигал крошечный костерок. Арагорн точил кинжал — звук металла о камень действовал успокаивающе. Хоббиты кутались в одеяла. Полчаса тишины, пока в пещере точат кинжал? Подсаживается Гимли, выпуская - зацените - пар изо рта! [q]Я попыталась усмехнуться, но губы не слушались. Вместо улыбки вышла кривая гримаса боли. Вся шутовская шелуха слетела за эти полчаса тишины. Осталась только мокрая, замерзшая девчонка, которая хотела домой. Затем Гимли дает ей гномьей выпивки и внезапно валит информацию, что тут происходит. — Потому что там, — гном махнул рукой куда-то на юго-восток, в сторону Мордора, — живет тьма. Настоящая. Которую нельзя залить репеллентом или заткнуть дурацкой песенкой. Она ест всех заживо. — Гимли наконец посмотрел на меня. Взгляд у него был неожиданно тяжелым. — Когда эта тварь смотрела на нас... я забыл, как дышать. Великий Азагал, я чуть не обгадил свои латы. А ведь я сын Дурина. Лия такая вся плачет и Гимли говорит: — Вот и вся твоя бравада, — хмыкнул он уже мягче. — Ты боишься. Боишься по-настоящему. Но всё равно идешь. Значит, ты либо глупее камня, либо крепче стали. Пока не решил. Я просто напомню, что никуя эта ссыкушка не выбирала, и мысленно много овнила, как ее тащат за собой, а она не хочет. Но в Ривенделл не пошла и про фильмы о Средиземье так ничего и не рассказала. Знаете, что это напоминает? Знаменитые йашечные повы, где типа от лица других персонажей яростно дрочат главному герою, какой он ух, и ах, и ваапще. — Я... У меня нет красивой причины, — прошептала я, больше не пытаясь ерничать. — Я просто хочу домой. Хочу в свою квартиру. Хочу заварить доширак. Хочу посмотреть тупой сериал про любовь. Я не хочу спасать мир. Я не герой. Я просто... — Человек, — закончил за меня Гэндальф. Оказывается, старик подошел неслышно и теперь стоял надо мной, опираясь на посох. Его лицо в свете костра казалось высеченным из гранита. — Всего лишь человек, Лия. Со всеми слабостями плоти. Именно поэтому твой выбор идти дальше значит больше, чем мужество любого короля здесь. Пендальф говорит: — Выбор есть всегда, — покачал головой маг. — Прямо сейчас ты можешь лечь вот здесь, у огня, и сказать: «Идите без меня». Никто не назовет тебя трусихой. Или ты можешь встать, когда придет время, и сделать следующий шаг. Несмотря на то, что тебе страшно до тошноты. И это опять противоречит всему, что было в прошлых 4 главах, словно авторица задалась целью в этой, 5 главе, опровергнуть саму себя максимальное количество раз. И вот она типа приходит в себя, жалуется на сломанный ноготь, мизинцем о корень ударилась, сидит, кутаясь в плащ и вся такая спокойная и боевая. Я криво ухмыльнулась, подтягивая колени к груди и кутаясь в плащ Арагорна, который кто-то набросил мне на плечи. Страх никуда не ушел. Он свернулся холодным змеем внизу живота. Но вместе с ним пришло что-то еще. Злое, упрямое спокойствие. Самое противное во всем этом, что из руин овнойумара и прокеканых плюшевых опасностей, проглядывают вполне нормальные идеи и что авторица смутно понимает, как должно быть, пытается воплотить и сама же все убивает на корню. Ладно. Раз уж я здесь застряла, придется быть самой раздражающей Немезидой для Саурона. Но завтра. А сегодня я просто посижу. Я даже и не заметила, как погрузилась в царство Морфея. Совместные трудности, сражения и то, что вы прикрывали друг другу спину - оно сближает, да. Исполнение тут полное овно медведя, это да, а идея в целом правильная. Прикрутить накал этого йумара, придать циничности шуточкам, но без рассказов, какие все вокруг трусы, она одна молодец. Пару недель в походе. Рассказать о фильмах. Пару раз помочь в бою. Изменить исходную ситуацию. Добавить настоящих, а не плюшевых опасностей. Отрицание - гнев - депрессия - торг - принятие, или как там оно было. Затем внезапно нам привозят еще дроча героиньке и начинается все с: POV — Арагорн В шапке стоит "от первого лица". При этом в общем проходи эпизод от третьего лица с Агрономом, будь он выделен курсивом или в отдельную главу, то выглядело бы нормально, сам так делал. Но это в лоб "POV"! Ну не умеешь ты переключаться между персонажами, так не переключайся! Сидит, такой, слившись с тенями, смотрит на Лию и думает, что той не выжить, но все равно не может оторвать от нее взгляда, ну потому что Агроному за 70 и про Арвен он забыл, седина в бороду - бес в ребро. Затем появляется Логоваз и нам привозят отборной уйни, вперемешку с флюродросом героиньке — Девчонка не спит, — тихо произнес эльф, хотя мы оба знали, что она уже провалилась в тревожное забытье. — Боится закрыть глаза. Что же, обратимся к канону— Я знаю, — так же тихо ответил я. — Она говорит чужими словами, Арагорн, — продолжил Леголас, глядя на пляшущие угли. — Словами, которых нет ни в одном языке людей Запада. Но страх в её глазах настоящий. Он древнее, чем сам страх. Страх перед падением во тьму. Я посмотрел на спящую фигурку. Мой плащ, пропахший дымом и кровью варгов, казался на ней огромным. Под грубой тканью прятались плечи, которые никогда не носили кольчуги. — Она сказала мне держаться от неё подальше. — Я позволил себе кривую ухмылку, которую никто не увидел в темноте. — Назвала Боромира идиотом, а тебя — остроухим. Леголас издал тихий звук, похожий на смех. — Она видит нас по-другому. Странно, да? Мы прячемся за титулами: Наследник Исильдура, Принц Лихолесья. А она смотрит мимо них. Видит просто напуганных мужиков с ножами. — Она опасна, — отрезал я, снова становясь серьезным. — Эта беспечность заразительна. Хоббиты смотрят на неё и тоже начинают верить, что это игра. Что можно выжить, если вовремя пошутить. Но Черные Всадники... Я осекся, вспомнив ледяной ужас, сковавший мои мышцы на тропе. Вспомнил, как хотел бежать, бросить всё, зарыться в землю. А она... Делала вид, будто ей не страшно. Это безумие. Чистое безумие. Эта напускная бравада по итогу её и погубит. Всадники распознают мир по-своему: днем им приметны наши тени, а в темноте они различают черную тайнопись природы, нам неведомую. И теплую кровь они чуют все время, чуют с жадной и мстительной злобой. Есть ведь иное чутье, помимо обоняния и зрения. Мы же чуем, что они здесь, а они нас вдесятеро острее. И еще, — он понизил голос, — их притягивает Кольцо. Но стоило спрятаться в ельник, как назгул прошел мимо Двое замерли. Третий был выше всех, шлем его венчала корона. В одной руке он держал длинный меч, в другой — кинжал: клинки отливали мертвенным светом. Он ринулся к Фродо. Напал и отогнал, один пятерых. А тут значит, обоссался от страха, и все это затем, чтобы подрочить еще героиньке, и эстафету подхватывает Логоваз: А Фродо, упав наземь, сам не зная почему, вдруг вскричал: «О Элберет! Гилтониэль!» — и ударил кинжалом в ногу подступившего врага. Яростный вопль всколыхнул темноту, и ледяное смертоносное жало вонзилось в плечо Фродо. Теряя сознание, он увидел, как из мглы вырвался Бродяжник с двумя факелами в руках. Последним усилием Фродо сорвал Кольцо с пальца и, обронив кинжал, упал навзничь. — У неё внутри железо, — задумчиво протянул Леголас. — Тонкое, гибкое, как клинок из Дунгарда. Оно гнется, но не ломается. Другая давно бы сошла с ума или бросилась на меч Назгула, чтобы прекратить этот ужас. А она ищет блики света. Ну, вы знаете, та самая Ксюша, которую гегеха овнила словесно и мысленно всю дорогу. Опять противоречие. Мы помолчали. Ветер снаружи завывал похоронную песнь. Из глубины сна девчонка вдруг всхлипнула и что-то бормотала. Звуки были резкими, лающими, совсем не мелодичными. Одно слово прозвучало отчетливее других: "...Ксюша..." Агроном сидит такой и весь сопереживает от понимания, что бедной Лиечке и вернуться некуда, она вся такая одна тут. Поправляет на ней плащ, кутает в одеялко и — Пусть отдыхает, — сказал я Леголасу, идя на пост к выходу. — Завтра подъем до рассвета. Карадрас ждать не будет. Тот самый, до которого много дней пути, а вокруг вас уже сеть из орков, варгов, назгулов и птиц, да? Авторица тут сама себя загоняет в ловушку, действуя по киношным лекалам, где надо экшен - экшен и потом всирает расстояние, время и верибельность. Глаза привыкли к темноте, выхватывая лишь голые ветки кустов да падающий снег — редкий, колючий. Вокруг стояла тишина Мглистых гор, но внутри меня бушевала буря. И внезапно, помимо дней, заканчивающихся за два часа, нам привозят снег. Деревья вокруг зеленые стоят, птицы щебечут, а ночью снег. Агроном стоит на посту и мысленно дрочит гегехе.Перед мысленным взором всё ещё стояло её лицо. Напомню, она с ними всего сутки. Случилась пара стычек и говорить, что у нее там что-то не ломается, означает просто откровенно и открыто дрочить героиньке... ой, погодите. «У меня ноготь сломался». Эта фраза звенела в голове абсурдом. Мы только что разминулись со смертью. Назгулы дышали нам в затылок, их воля давила на плечи гранитной плитой, заставляя даже Боромира дрожать как осиновый лист. А она... она сокрушалась о мелочах. Она раздражала меня. Раздражала до скрежета зубов. Её язык — резкий, быстрый, лишенный всякого почтения. Она обращается ко мне, потомку королей, словно к нерадивому конюху. Ни капли благоговения. Но хуже всего была её броня. Под этими масками, под этими бесконечными шутками про доширак и сериалы, скрывалось то, чего я пока не могу понять. Это похоже на пустоту. Я видел таких людей. Бродяги на дорогах Эриадора, солдаты, выжившие в битвах, у которых уничтожили целые роты. Когда человек видит слишком много, он либо черствеет, становясь таким же ходячим мертвецом с мечом, как я, либо ломается. Лия не черствела. Она трескалась. Леголас сказал правду: у неё внутри железо. Тонкое, гибкое, чужеродное. Сталь Запада тверда и пряма, она рубит. Её металл... пружинил. Она принимала удар всей тяжестью своего отчаяния и выпрямлялась снова, чтобы выдать очередную глупость. В общем картонки идут навстречу друг другу, а с небес звучит "йепитес". Не буду касаться того, что в каноне Агроном шлялся 70 лет по пустошам, но не очерствел и не стал циником. Он знал, к чему идет, вносил свой вклад и так далее. Откровенный дроч гегехе продолжается Из глубины пещеры послышался тихий звук. Не плач. Хуже. Приглушенное, сдавленное скуление. Жалость. Горькая, ядовитая жалость кольнула под ребра. Здесь, в этом проклятом краю, полном стали и камня, лежит существо, созданное для мягкого света и тепла. Ей нужен пуховый плед, а не мой пропахший дымом и кровью плащ. Ей нужна мать, которая погладит по голове, а не старый маг, рассуждающий о природе магии. Семьдесят лет любви к Арвен, Вечерней Звезде (и не будем забывать, что их история - это эхо истории Берена и Лютиэнь), трудностей, сражений, походов, и все это за одни сутки спущено в унитаз, потому что он увидел нашу современницу, плаксивую овнилу. Я сделал шаг назад, в тень пещеры, убедившись, что вход надежно скрыт. Опустился на одно колено рядом с Лией. Она свернулась эмбрионом, пытаясь занять как можно меньше места в этом огромном, враждебном мире. Одеяло снова сползло, обнажая тонкую шею и плечо. В Нуменоре детей короля укладывали на шелка. Моих братьев... если бы они выжили... ждали бы корона и слава. А что ждёт её? Даже если мы дойдем до Роковой горы, даже если Кольцо будет уничтожено — куда ей возвращаться? — Ты самое нелепое создание, которое я встречал за последние шестьдесят лет, — прошептал я беззвучно, одними губами. Протянул руку и осторожно подобрал край одеяла, натянув ей на плечо. Она что-то промычала во сне и инстинктивно повернулась, ища источник тепла. На секунду её холодная ладонь легла поверх моей руки, лежащей на камне. Совсем легкая. Я резко отдернул руку, будто обжегся. Посмотрел на свои пальцы — грубые, в мозолях от тетивы и рукояти меча. Рядом с её рукой они выглядели лапами чудовища. — Спи, — приказал я шепотом, зная, что она не услышит. — Завтра будет камень. И ветер. Карадрас любит ломать шеи таким, как ты. О, пожалуйста, еще одна киношная ерунда с полным непониманием расстояний и незнанием канона. Карадрас уже завтра, извольте любить и жаловать. До Ривенделла 4 дня пути, вокруг не Остранна, а Карадрас уже завтра. Ни споров, ни сомнений, как в каноне. Я вернулся на свой пост у входа. Достал трубку, но табак показался сухим пеплом. Я простите куею от того, как они мало того, что не идут по ночам, как в каноне, так еще и постоянно демаскируют свои позиции. Курят, точат кинжалы, разводят костры и так далее. Элессар. Наследник Исильдура. Победитель сотен орков. И теперь я согреваю замерзшую девицу из другого мира, потому что никто другой этого не сделает. Гэндальф говорил об Арвен. О выборе между долгом и любовью. Мой долг ведет меня на юг, к смерти или трону. Но эта девочка... она тоже часть моего пути. Не пророчество, не судьба. Просто груз, который я взвалил на плечи, сам того не заметив. Если мы переживем эту ночь, нужно найти способ сделать её обувь тише. Этот хруст её подошв сведет меня с ума раньше, чем Саурон доберется до нас. Конец POV И на этом глава все, парам-парам-фьють! Отступление от лица Агронома надо выбросить и сжечь в биореакторе. Когда казалось, что тексту некуда падать, снизу постучали. вчера в 10:33
6 |
|
Агроном потёк. Прямо на толстовочку с единорогом.
|
|
|
Тощий Бетон_вторая итерация
Агроном потёк. Прямо на толстовочку с единорогом. Надышался просроченного репеллента, не иначе Кстати, а почему его против медведа не применили? 2 |
|
|
Samus2001
Там была паника, а теперь - спасительный самоироничный сарказм! |
|
|
Гэндальф разводит костер. Арагорн точит меч. Гимли коптит рыбу. А Логоваз берёт гитару и тихим голосом поёт...
1 |
|
|
Тощий Бетон_вторая итерация
Samus2001 Там была паника, а теперь - спасительный самоироничный сарказм! Вы приняты в соавторы! 1 |
|
|
Larik-lan
Гэндальф разводит костер. Арагорн точит меч. Гимли коптит рыбу. А Логоваз берёт гитару и тихим голосом поёт... "Шаланды полные фекалий, в Одессу Голый приводил" 3 |
|
|
1 |
|
|
Тощий Бетон_вторая итерация
Её она тоже достанет из рюкзака Шредингера) |
|
|
Тощий Бетон_вторая итерация
Агроном потёк. Прямо на толстовочку с единорогом. Потому что до этого никто ему и его коллегам п опасному бизнесу не хамил. эт так внове, так свежо и так здорово... Странно что автору не понравилось. Почему-то люди, которые пишут такие реакции, сами реагируют иначе. 1 |
|
|
Samus2001
Тощий Бетон_вторая итерация Надышался просроченного репеллента, не иначе Кстати, а почему его против медведа не применили? Потому что медвед был условно реален, а сейчас она в комаляндии. а там все возможно, и можно не бояться. 1 |
|