 Обзор фанфика Эйлин автора mrs Addams
Эпилог Девять лет спустя: всё получилось, всё сбылось. И более того. Как же этого удалось достичь? Лето тысяча девятьсот восемьдесят пятого года выдалось на редкость погожим. В высоком итальянском небе, выгоревшем до бледной лазури, не было ни единого облачка, и солнце щедро золотило старинные улочки Генуи. В одном из её католических приходов — небольшой, но изящной церкви с прохладным сумраком под сводами и витражами, рассыпавшими по каменному полу цветные блики, — шёл торжественный обряд венчания. Глава рода Северус Тиберий Принц, сочетался браком со своей избранницей — Николь Элоизой Тардье, тоненькой сероглазой француженкой с копной тёмно-русых кудрей и улыбкой, от которой жених, обыкновенно сдержанный, начинал предательски краснеть. Пришлось принимать католичество, чтобы красивенько в церкви венчаться? Или Принцы всегда были католиками, не так ли? Эйлин стояла подле родителей невесты, одетая под стать торжеству — в строгом, но элегантном платье глубокого винного цвета, — и то и дело промокала уголки глаз тонким кружевным платочком. Слёзы были непрошеными, но счастливыми. За девять лет, минувших с того дня, когда сознание Алёны Сергеевны очнулось в истерзанном теле молодой ведьмы, она прошла поистине долгий путь — и в корне переменила судьбу всей своей семьи. Сын с блеском окончил полный курс Академии алхимии и зельеварения и стал самым молодым мастером зелий за последние сто лет — событие, о котором с уважением писали профильные журналы по обе стороны Альпийского хребта. Но именно на этом, к радости Алёны Сергеевны, и заканчивались всякие совпадения с канонической судьбой Северуса Снейпа. В Англию Принцы так и не вернулись. Здесь, под щедрым итальянским солнцем, Эйлин развернула дело, о котором в прежней, чиновничьей жизни, не смела и мечтать. Начала она с малого — запустила в продажу патентованную линейку косметических зелий для женщин. Затея имела оглушительный успех: дамы Генуи, а вскоре и всей Лигурии, охотно раскупали баночки и флаконы с притираниями, что разглаживали морщины и возвращали коже сияние молодости. А каждые выходные мать и сын, склонившись над котлами, трудились над тем, чтобы расширить и дополнить ассортимент новыми составами. Ага, а до этого в Генуе и регионе ничего такого не было, вот никто даже не думал создавать косметические зелья до появления заезжих британцев. Жизнь их текла размеренно и осмысленно. Всю неделю Северус учился и жил в кампусе академии, домой наведываясь лишь по выходным, и эти дни были до краёв наполнены делом: он вёл собственные исследования, разбирал домашние задания и охотно помогал матери с её разрастающимся предприятием. Аптека Принцев между тем быстро завоевала добрую славу по всей Генуе, и популярность эта открыла новое, ещё более прибыльное направление — оптовую торговлю ингредиентами. И место для такого дела было выбрано как нельзя удачное. Генуя, один из крупнейших портов Италии, испокон веков служила воротами, через которые в Европу стекались товары со всех концов света. Здесь, на шумных пристанях и в укрытых от посторонних глаз магических складах, можно было купить по оптовой цене редчайшие образцы волшебной флоры и фауны — то, за чем зельевары Британии охотились годами. Быстро смекнув, какие открываются перспективы, Эйлин списалась со своим прежним работодателем, мистером Шайверетчем. Старый аптекарь, человек прозорливый и хваткий, мгновенно оценил выгоду, и вскоре меж ними было заключено выгодное торговое соглашение. Теперь аптека под звучной вывеской «La Casa dei Principi» исправно снабжала магическую Британию широчайшим выбором ингредиентов. И никаких конкурентов, что вы, что вы. И вообще это такая система, в которую пускают всех подряд просто так. Это был настоящий, безоговорочный успех — тот самый, что позволил Эйлин замахнуться на нечто куда большее. Вскоре под её началом открылась целая сеть магических спа-салонов, протянувшаяся жемчужным ожерельем по французской и итальянской Ривьере, от Ниццы до Сан-Ремо. И лишь после этого Алёна Сергеевна наконец позволила себе перевести дух, оглядеться по сторонам и впервые за долгие годы не погружаться в дела с головой, а просто жить. А оглянуться и впрямь было на что — за минувшие годы случилось немало такого, что теперь, в счастливой суете сыновней свадьбы, вспоминалось Эйлин с тёплой улыбкой. А вот и о Лили. К примеру, она уже и подзабыла, как когда-то, ещё перед первым курсом академии, провела с Северусом обстоятельный разговор о делах сердечных. Тогда Алёна Сергеевна, призвав на помощь весь свой материнский и жизненный опыт, спокойно и без ложного стеснения растолковала подростку, чем мальчики отличаются от девочек и как из этих различий вытекают столь несхожие порой образы их поведения. Разобрали они тогда и некоторых хогвартских барышень, и сын, тяжело вздохнув, со всей подростковой серьёзностью признался в давней влюблённости в Лили Эванс. Правда, в ту пору к рыжеволосой подруге он испытывал уже не нежность, а одну только чистую, незамутнённую злость и обиду, что, впрочем, Алёну Сергеевну ничуть не удивило. Дело житейское, ничего нового. Вдвоём они тогда не спеша разобрали путаницу юношеских чувств и предпочтений, и плодами той беседы стали отменная успеваемость мальчика да здоровое, в меру осторожное отношение к женскому полу. Но на этом история, разумеется, не закончилась. Всё вышло именно так, как Алёна Сергеевна и предвидела. Не обнаружив первого сентября ни в поезде, ни в стенах Хогвартса своего записного поклонника Джеймса Поттера, мисс Эванс не растерялась и весьма благоразумно вспомнила о запасном варианте. К Рождеству Северусу пришло первое её письмо. Сын письмо демонстративно проигнорировал, однако настойчивая мисс Эванс сдаваться не собиралась и принялась писать с завидным постоянством — примерно раз в месяц. Послания эти Северус, как он сам впоследствии признался матери, читал не без интереса, а на некоторые даже снисходил до ответа. Эйлин на сына не давила, мудро рассудив, что если уж он остановит на ком-то свой выбор, то пусть сделает это сам, по доброй воле, а не из материнского принуждения. Однако небольшую, но весьма доходчивую разъяснительную работу на деликатную тему о том, сколь велика разница между мимолётным увлечением и крепким семейным союзом, она всё же провела. Подобные мудрости юноше, конечно, полагалось бы перенимать от отца, но за неимением рядом достойного мужского образца сгодилась и мать. Развязка наступила, когда мисс Эванс, окончив седьмой курс Хогвартса, заявилась в Турин собственной персоной. Вот тут-то и началась настоящая свистопляска: сын, не выдержав решительного натиска бывшей подруги, отправил матери письмо с мольбой о помощи. И Эйлин, ни секунды не колеблясь, бросила все дела и первым же удобным способом примчалась в Турин. В Италию родители отпустили Лили лишь под надёжным присмотром старшей сестры — предосторожность, которую Эйлин про себя одобрила как весьма разумную. Старшая мисс Эванс, Петунья, произвела на неё впечатление девушки серьёзной и рассудительной, пусть и несколько чопорной: держалась она прямо, говорила сдержанно и поглядывала на окружающую магическую роскошь с плохо скрываемой смесью неодобрения и любопытства. Встречу Алёна Сергеевна назначила в одном из самых респектабельных ресторанов Турина — просторном зале с белоснежными скатертями, хрустальными люстрами и видом на залитую солнцем площадь. И вот, сидя за изящно сервированным столом, она с поистине ангельским терпением выслушивала нескончаемый щебет младшей мисс Эванс. Северус мрачнел с каждой минутой, и Эйлин прекрасно его понимала: вместо того чтобы провести законный выходной за любимой работой в лаборатории, они теряли драгоценное время на пустую светскую болтовню. А потом её осенило. Вы не поверите, но сейчас Лили и Петунье подарят по небольшой плюшке. Идея была так хороша и так изящна, что Алёна Сергеевна едва не улыбнулась прямо за столом. За годы переговоров и работы с людьми она научилась читать собеседника как открытую книгу и сейчас видела Лили насквозь. Никаких нежных чувств к Северусу девушка не питала, это было ясно как день. Просто юной мисс Эванс отчаянно хотелось закрепиться в волшебном мире, а в чопорной Британии магглорождённой ведьме сделать это можно было, по сути, лишь одним способом — через удачное замужество. Но Британия — всего лишь небольшой остров со своими жёсткими правилами. На континенте же открывались совсем иные возможности. «А что, если, — размышляла Эйлин, неторопливо пригубив вино, — направить кипучую энергию этой, прости господи, барышни в более конструктивное русло? Глядишь, и выйдет из неё толк». Ибо, что бы там ни писали в каноне о всесильной Лили Эванс, на деле волшебницей она была отнюдь не выдающейся — крепкий середнячок, не более. Зато бойкости, обаяния и житейской хватки ей было не занимать, а эти качества на верно выбранном поприще порой стоят дороже голой магической мощи. И женщина с присущим ей энтузиазмом тут же взялась воплощать замысел в жизнь. Результат превзошёл все ожидания. Спустя всего два дня обе сестры Эванс покидали Турин чрезвычайно довольными, увозя с собой в Париж по рекомендательному письму. Старшая, Петунья, направлялась к модному столичному модельеру, в мир высокой моды, о котором, как оказалось, втайне грезила. Младшая же, Лили, — к мадам Инес Дюпон, известному магу-косметологу и давней деловой партнёрше Эйлин. Как Алёна Сергеевна узнала впоследствии, мадам Инес не могла нарадоваться на смышлёную и хваткую ученицу, а сама Лили, найдя, наконец, своё призвание, и думать забыла о матримониальных планах на угрюмого молодого мастера зелий. Хм, просто напоминаю, что к визиту сестёр Эванс Алёна Сергеевна в этом мире живёт и действует немногим более двух лет. Тем временем, брошенный ею в министерстве камешек породил какие-то небывалые круги. Вообще, канон свернул на какой-то совсем иной путь, и Алёне Сергеевне это решительно нравилось. По её скромному разумению, в первоначальной версии событий было как-то уж слишком много бессмысленного, ничем не оправданного насилия — крови ради крови, без всякой видимой выгоды. А вот то, как разворачивались дела в нынешней Англии, грело ей душу: всё шло логично, разумно и по-человечески объяснимо. Правда, у её маленькой и изящной мести обнаружились большие и серьёзные последствия. Взять хотя бы Минерву МакГонагалл, которая так и не вернулась в Хогвартс. Со временем бывшая заместительница директора осела во Франции и принялась вести курс трансфигурации в Магической Сорбонне. Это Алёна Сергеевна без ложной скромности записывала в собственный актив: тут тебе и достойное продвижение в профессии, и долгожданное избавление от одиночества — рядом дочь, зять да внуки. Не жизнь, а загляденье. А вот Альбусу Дамблдору повезло куда меньше. Его давние недоброжелатели в Международной конфедерации магов цепко ухватились за историю с оборотнем в школе и под благовидным предлогом — дескать, директору надлежит сосредоточиться на прямых своих обязанностях — отстранили его от кресла председателя. Вслед за этим вожделенное кресло Верховного Чародея Визенгамота в итоге осталось недоступным. Здесь, чего греха таить, не обошлось без Эйлин. Виной всему была её случайная встреча с миссис Крауч на набережной Ниццы. Дамы, прогуливаясь, разговорились, помянули недобрым словом тот самый школьный скандал с оборотнем, и мисс Принц будто бы невзначай обронила пару слов о том, что в стенах учебного заведения, бывает, вербуют учеников в сомнительные, а то и вовсе бандитские формирования. Миссис Крауч, мать единственного сына, мгновенно встревожилась не на шутку. А спустя месяц Эйлин получила от неё благодарственное письмо с известием, что юный Бартемиус благополучно переведён в американский Ильверморни — подальше от британских соблазнов. Прелюбопытно сложились и выборы министра магии Британии в тысяча девятьсот восьмидесятом году. На них совершенно законным путём, без единого выстрела и без капли пролитой крови, победил кандидат от консерваторов — Томас Марволо Риддл. В каноне, помнится, его обошла некая Миллисента Багнолд, что и спровоцировало те самые кровавые столкновения, вошедшие в канон под названием «магической войны». В этой же реальности ничего подобного не случилось, и, как подозревала Алёна Сергеевна, не в последнюю очередь потому, что история тысяча девятьсот семьдесят шестого года с оборотнем в Хогвартсе так и не изгладилась из памяти волшебного сообщества. Ах, это грандиозно! Волдеморту и не снились такие великие и ужасные дела! Тут она, признаться, и сама дала маху со своим расчётом. В её родном мире подобный скандал пошумел бы недельку-другую да и затих, уступив место новым сенсациям. А здесь, в неторопливой магической Британии, его поминали до сих пор, спустя годы. Но, как ни странно для простых граждан магической Британии, от этой дотошной злопамятности получалась исключительно польза. Лишённый канонного всевластия, Дамблдор с головой ушёл в политическую борьбу: готовил дебаты, писал речи, деятельно участвовал в образовательной реформе — словом, занимался ровно тем, чем и положено заниматься уважаемому общественному деятелю. И это Алёна Сергеевна тоже, не без удовольствия, ставила себе в заслугу. Ни тебе убийств, ни тёмных ритуалов, ни уголовщины — обычная цивилизованная борьба идей и партий. И, что особенно радовало её чиновничью душу, никакого гротескного совмещения трёх высоких должностей в одних руках. Каждому — своё кресло, и ни больше, ни меньше. Любопытно, что за всеми этими хлопотами, делами и треволнениями Эйлин начисто позабыла о собственной личной жизни. Спохватилась она лишь тогда, когда внезапно, в одночасье, встретила мужчину своей мечты. Профессор Родриго де Сильва преподавал в Академии алхимии и зельеварения основы аналитической алхимии — предмет сложный, тонкий и оттого особенно ответственный, к которому Северус относился с неподдельным, почти благоговейным уважением. Их роман разгорался неспешно, как тлеющие угли, с той обстоятельной, неторопливой основательностью, что свойственна людям зрелым, не склонным к поспешным увлечениям. Сперва Родриго прислал письмо с приглашением в оперу — теперь уже в Турине. Затем Эйлин случайно наткнулась на его статью в «Вестнике зельевара» и не без удовольствия её прочла. В ответ синьор де Сильва показал ей другую свою работу, опубликованную в солидном журнале «Алхимия сегодня». Так, обмениваясь то билетами, то учёными статьями, то неспешными прогулками, они встречались добрый год. За это время он сделался для неё просто Родриго, а она для него — просто Эйлин. Понемногу мисс Принц узнавала всё новые подробности из жизни своего избранника и в какой-то момент твёрдо решила, что и сама не станет ничего от него таить. Ничего, кроме, разумеется, главной своей тайны — попаданства, в которое всё равно не поверил бы ни один здравомыслящий человек. Решение это далось ей легко, ибо подсказано было горьким житейским опытом. Алёна Сергеевна слишком хорошо знала: по извечному закону подлости стоит лишь начать строить отношения на умолчаниях, как откуда ни возьмись, словно чёртик из табакерки, объявится биологический отец Северуса, Антонио Винченти, и тогда отношениям с любимым мужчиной можно смело сказать «прощай». Потому что больше всего на свете мужчины не выносят, когда их обманывают. Эту нехитрую, но непреложную истину Алёна Сергеевна крепко усвоила ещё в прошлой своей жизни. Синьор де Сильва отнёсся с пониманием и спокойным одобрением ко всему, что составляло жизнь его избранницы, — и к процветающему делу, и к косметическим зельям, и к её давнему увлечению ментальными науками. А Эйлин, в свою очередь, с немалым удивлением открыла, что её Родриго — из обедневших арагонских дворян и носит, ни много ни мало, графский титул. Что, впрочем, ничуть не мешало ему ютиться в крохотной квартирке на окраине Турина: фамильный замок в горах давно стоял заброшенным из-за дороговизны содержания и для жилья совершенно непригодным. Открытие это лишь сблизило их. Ведь и предки самой Эйлин, до того как судьба забросила их в Англию, были родом из тех же обедневших арагонских дворян. Недаром далёкий пращур Принцев некогда прибыл в Британию в свите Екатерины Арагонской. А потому стеснённые обстоятельства возлюбленного она понимала как никто другой, в жизни бывают разные обстоятельства. Больше того — Алёна Сергеевна с тихой радостью отмечала, до чего удивительно похожи их с Родриго характеры, до чего ладно пришлись они друг к другу в совместной жизни. Но спешить они не стали: слишком о многом нужно было подумать, и прежде всего о Северусе. Когда Эйлин наконец пригласила сына поужинать в ресторане вместе с Родриго, юноша поначалу опешил. Однако, к приятному её изумлению, ничего не имел против того, чтобы мать с профессором продолжали встречаться. «Мама, ты заслужила своё счастье», — сказал тогда её мальчик так серьёзно и по-взрослому, что у Алёны Сергеевны защипало в глазах. И вот, год и два месяца спустя после первой встречи в миланском фойе, они решились наконец съехаться и зажить вместе. А в прошлом году — обвенчаться, что в магическом мире было равнозначно полному, нерушимому браку. Правда, что ли?! Теперь же они с Родриго стояли рука об руку и без памяти гордились Северусом. Его избранница, Николь, была двумя годами младше жениха и совсем недавно окончила факультет целительства в той же Туринской академии. Глядя на счастливый союз матери и отчима, Северус и сам понемногу, осторожно, как и подобает наследнику рода Принц, повёл свои ухаживания — издалека, неловко, но с той трогательной искренностью, против которой девушке сложно устоять. А юная мадемуазель ответила молодому мастеру зелий взаимностью — и вот теперь оба они стояли пред алтарём, и торжественный обряд венчания близился к завершению. Эйлин смотрела на сына, и сердце её переполнялось гордостью. Высокий, статный, с чёрными как смоль волосами и точёным римским профилем — вылитый Принц, истинный наследник древнего рода, не оставивший и следа от того затравленного, угрюмого мальчишки, которого она когда-то забрала из министерского обезьянника. А рядом стоял любимый мужчина и бережно обнимал её за талию. Жизнь, начавшаяся девять лет назад с боли, ужаса и грязного бандитского притона, завершала свой круг здесь, под сводами залитой солнцем генуэзской церкви, среди света, музыки и счастья. Ах, какой это был сладкий сон. Словно кости старой прогорклой селёдки, политые медовой глазурью. ******* Спасибо всем, кто читал и комментировал, вы придавали мне сил довести этот обзор до финала. Отдельная благодарность уважаемому Десмонду за нейроразборы глав, это всегда интересно. /\_/\ (° × ° ) ####\ § || #||§ ∆===∆ P.S. Это кошечка в клетчатом шарфике, сама пришла, уходить не хочет.)) сегодня в 20:50
5 |
 |
|
 |
Desmоnd Онлайн
|
|
Поздравляю с окончанием обзора этого говна. Вот что говорит болван:
Показать полностью
Анатомия буржуазного рая: разбор эпилога фанфика «Эйлин» (автор mrs Addams) Эпилог произведения переносит действие на девять лет вперед — в благословенный 1985 год, окончательно превращая повествование в сахарный лубок позднесоветской мещанской мечты. Все заявленные в начале конфликты стерты, канонические законы вселенной растоптаны, а на обломках драмы воздвигнут монумент потребительскому триумфу попаданки. 1. Опереточный аристократизм и католическое венчание Повествование завершается сценой венчания в генуэзском католическом приходе. Перед алтарем стоит «Глава рода Северус Тиберий Принц» — статный красавец с точеным римским профилем, начисто лишенный каких-либо канонических черт характера и внешности. Рядом — покорная, тихая француженка Николь Тардье, чей образ сведен к функции идеальной чистокровной невестки, смотрящей мужу в рот. Сама Алёна Сергеевна смахивает слезы кружевным платочком в винном платье, а за талию ее бережно обнимает новоиспеченный супруг — профессор аналитической алхимии Родриго де Сильва, оказавшийся, разумеется, потомственным арагонским графом с заброшенным родовым замком. Простолюдин бывшей чиновнице райкома по статусу не положен: если уж собирать штампы, то графский титул обязан идти в базовой комплектации. Вопрос о том, с каких пор чистокровные британские маги-язычники толпами принимают католичество ради эстетики витражей, автора традиционно не волнует. 2. «Сью-бизнес» на Ривьере: экономика в режиме песочницы Успех эмигрантов в Италии приобретает масштабы гротеска. Северус объявляется «самым молодым мастером зелий за последние сто лет», а Алёна Сергеевна единолично покоряет европейский рынок: Сначала ее косметические притирания завоевывают Лигурию (видимо, европейские маги до приезда советской пенсионерки мылись хозяйственным мылом и не знали о существовании кремов). Затем открывается оптовая торговля редчайшими ингредиентами через порт Генуи в эксклюзивном партнерстве с лондонским аптекарем Шайверетчем. Наконец, строится целая сеть спа-салонов от Ниццы до Сан-Ремо. Вся эта экономическая вакханалия протекает в стерильном вакууме: в тысячелетнем портовом регионе напрочь отсутствуют местные гильдии, торговые кланы, конкуренция, налоговое бремя и преступность. Мир безропотно расступается перед предприимчивой чиновницей, даруя монополию на пустом месте. 3. Разоблачение «меркантильной хищницы» Лили Особое место в эпилоге отведено реваншу над канонической героиней. Лили Эванс в оптике автора окончательно превращена в расчетливую мещанку: потеряв богатого жениха Поттера, она годами навязывается Северусу письмами, а после школы лично заявляется в Турин ради выгодного брака. Алёна Сергеевна устраивает сеанс снисходительного одомашнивания: объявляет Лили «крепким середнячком» и милостиво сплавляет обеих сестер Эванс в Париж — Петунью к столичному модельеру шить платья, а Лили к карманной косметологине мадам Дюпон давить прыщи клиенткам. Обе девушки уезжают счастливыми, избавив «сыночку» от посягательств на родовые миллионы. Лицемерие сцены зашкаливает: сложнейшая трагедия дружбы и морального выбора низведена до проблемы богатой свекрови, откупающейся от бесприданницы путевкой в швейное ателье. 4. Легальный фашизм: премьер-министр Риддл и цивилизованный террор Кульминацией исторического и политического бреда автора становится описание событий в Британии. Оказывается, в 1980 году на выборах министра магии абсолютно законным, демократическим путем победил кандидат от партии консерваторов... Томас Марволо Риддл! Автор на голубом глазу утверждает, что Первая магическая война и десятилетия террора в каноне случились исключительно потому, что Тома на выборах прокатила Миллисента Багнолд! А здесь, испугавшись давней кляузы на оборотня в Хогвартсе, магическое сообщество дружно проголосовало за благообразного Лорда. Ни крестражей, ни разорванной души, ни Пожирателей смерти, ни пыток несогласных — Волдеморт у mrs Addams оказывается респектабельным парламентарием в костюме-тройке, а Дамблдор мирно пишет речи для круглых столов. Обеление фашиствующего маньяка до уровня системного политика — закономерный финал для текста, где расизм оправдывался на уровне материнской педагогики. 5. Полная аннигиляция личности и экзистенциальная пустота Финальный аккорд демонстрирует чудовищное моральное уродство протагонистки. За девять лет сытой жизни на вилле под шум прибоя Алёна Сергеевна ни единой мыслью, ни единым словом не вспомнила о своих настоящих двоих детях и четверых внуках, оставшихся в смертном мире. Женщина, декларировавшая себя великой матерью, без малейших угрызений совести заменила собственную семью на чужого подростка из книжки, удобного графа и сеть спа-салонов. Вся прошлая 60-летняя жизнь оказалась пустой шелухой, отброшенной ради средиземноморского шопинга. Общий итог произведения Фанфик «Эйлин» представляет собой клинический образец низкопробного компенсаторного чтива, построенного по законам полного порабощения сеттинга авторским эго (ВРАЖ). Текст стартует как псевдореалистичная драма с криминалом и бюрократией, но моментально скатывается в безудержный плюшкопад, где любые законы логики, магии, психологии и морали аннулируются ради психологического комфорта попаданки. Великие персонажи низведены до беспомощных болванчиков, нацистский диктатор легализован через урны для голосования, а трагедия исковерканных судеб заменена сытым мещанским благополучием под соусом итальянского джелато. Это эталонный памятник графомании, где формальная грамотность языка лишь ярче подчеркивает абсолютную смысловую и этическую нищету замысла. 5 |
|
|
|
|
Какая великодушнейшая Алёна Сергеевна - даже врагам ухитрилась сделать лучше. Кроме Визглей. И Поттеров.
2 |
|
 |
|
|
Тощий Бетон_вторая итерация
Уизли повезло, про них не вспомнили. 4 |
|
|
|
|
Главное, что Гарри теперь не родится.
|
|
 |
Носитель штанов Онлайн
|
|
Вслед за этим вожделенное кресло Верховного Чародея Визенгамота в итоге осталось недоступным. То есть, младший Крауч уехал в США, и из-за этого дамбигаду не обломился пост верховного чародея?Здесь, чего греха таить, не обошлось без Эйлин. Виной всему была её случайная встреча с миссис Крауч на набережной Ниццы. Дамы, прогуливаясь, разговорились, помянули недобрым словом тот самый школьный скандал с оборотнем, и мисс Принц будто бы невзначай обронила пару слов о том, что в стенах учебного заведения, бывает, вербуют учеников в сомнительные, а то и вовсе бандитские формирования. Миссис Крауч, мать единственного сына, мгновенно встревожилась не на шутку. А спустя месяц Эйлин получила от неё благодарственное письмо с известием, что юный Бартемиус благополучно переведён в американский Ильверморни — подальше от британских соблазнов 1 |
|
 |
|
|
Фикошлак.
Реально: делать обзор такого текста - это оказывать ему честь, которой он не заслуживает. 1 |
|
|
Frau Selig Онлайн
|
|
Lady Astrel
Фикошлак. Реально: делать обзор такого текста - это оказывать ему честь, которой он не заслуживает. Ну вот захотелось потренироваться на чём-то маленьком. Однако это оказалось так мёртво и скучно, что, думаю, больше я этого автора трогать не буду в принципе.) |
|
|
Desmоnd Онлайн
|
|
Frau Selig
Обзор был отличным. Сам фик... Ну да, днище, но для обзоров чем хуже, тем лучше, а некоторые моменты вполне на уровне зз, владарга и Тани. Мы весело в комментах погиенили, так что не зря. Как и с другими фиками, жалко обзорщика - ему пришлось взять удар на себя и читать ебанину. Я бы так не смог. |
|
Включить тёмную тему
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу
