#стихи #не_моё #цитата

Под музыку Вивальди, Вивальди, Вивальди,
Под музыку Вивальди, под вьюгу за окном,
Печалиться давайте, давайте, давайте,
Печалиться давайте об этом и о том.

Вы слышите как жалко, как жалко, как жалко,
Вы слышите как жалко, и безнадёжно как,
Заплакали сеньоры, их жёны и служанки,
Собаки на лежанках и дети на руках?

И стало нам так ясно, так ясно, так ясно,
Что на дворе ненастно, как на сердце у нас,
Что жизнь была напрасна,
Что жизнь была прекрасна,
Что все мы будем счастливы,
Когда-нибудь Бог даст...

И только ты молчала, молчала, молчала,
И головой качала любви печальной в такт.
А после говорила: "Поставьте всё с начала,
Мы всё начнём сначала, любимый мой". Итак...

Вы слышите как жалко, как жалко, как жалко,
Вы слышите как жалко, и безнадёжно как,
Заплакали сеньоры, их жёны и служанки,
Собаки на лежанках и дети на руках?

Под музыку Вивальди, Вивальди, Вивальди,
Под музыку Вивальди, под славный клавесин,
Под скрипок переливы, под завыванья вьюги,
Условимся друг друга любить, что было сил!

1969 г.
Александр Леонидович Величанский (1940 - 1990 гг.) — русский поэт и переводчик.

Стихи начал писать в 1960-х, участвовал в неформальном поэтическом объединении СМОГ. С 1970-х переводил как художественную, так и научную литературу. Среди переведённых поэтов – Дж. Донн, Дж. Герберт, Э. Дикинсон, К. Кавафис, Г. Табидзе, Н. Самадашвили. Владел несколькими древними языками.
В 1969 году, Александр Твардовский напечатал подборку из десяти стихотворений Александра Величанского в №12 журнала «Новый мир», последнем, вышедшем под редакцией Александра Твардовского.

Говорят Твардовский сомневался:
- Простые люди этих стихов не проймут.
- Может быть, их дети поймут, - был ответ Александра Величанского, который убедил главного редактора.


* * *
Я бы жил совсем иначе.
Я бы жил не так,
не бежал бы, сжав в комочек
проездной пятак.
Не толкался бы в вагоне,
стоя бы не спал.
На меня б двумя ногами
гражданин не встал.
Я бы жил в лесу усатом,
в наливном саду
этак в тыща восьмисотом
с хвостиком году.
И ко мне бы ездил в гости
через жнивь и гать
представитель старой власти
в карты поиграть.

* * *
Я женщину эту люблю, как всегда.
Она же, как прежде, как встарь, молода,
хоть смотрит больнее, хоть помнит о том,
что я ей шептал зацелованным ртом.
Я женщину эту люблю, как всегда,
хоть вторник сегодня, а завтра – среда,
хоть спали до света – да снова темно,
хоть, может быть, нет нас на свете давно.

* * *
Когда убили одного,
все спрашивали: кто? кого?
когда? с какою целью?
солдат ли? офицер ли?
Когда убили десять лиц,
все вслух позорили убийц,
запомнив благосклонно
убитых поимённо.
Когда убили сто персон,
никто не спрашивал имён –
ни жертв, ни убивавших,
а только – наших? ваших?
Когда убили миллион,
все погрузились в смертный сон,
испытывая скуку,
поскольку сон был в руку.

* * *
Из леса вышел человек,
он вышел по-людски.
Лежали плеч его поверх
иголки и листки.
Он был непоправимо сед,
непоправимо рус.
И лес глядел ему вослед
насмешливо, боюсь.
Из леса вышел человек
печальный, как ручей.
В карманах, окромя прорех,
ни денег, ни ключей,
ни паспорта, ни адресов,
ни пропуска – на кой? –
он сам был замкнут на засов
улыбочкой такой.
Из леса вышел человек,
весёлый… абы как.
В его котомке – смех и грех –
краюха и табак,
бутылка липкого вина
и книжица о том,
как мы из леса, старина,
и снова в лес идём.

Отсюда: https://vk.ru/wall-227945778_15815