Мальчик, который влюбился (гет)

Каменные колонны, увитые змеями, поддерживали утопающий во мраке потолок. Их длинные тени, вкупе с изумрудным свечением, создавали атмосферу загадочности, которая так нравилась Гарри, поэтому он сюда и приходил, несмотря на жуткие воспоминания, связанные с этим местом. И ещё потому что ему нравилось вспоминать, как он одолел жуткого монстра, будучи двенадцатилетним мальчонкой. Да, ему помогла птица феникс, и в процессе Гарри получил смертельное ранение, но всё же сам факт… Только вдуматься: двенадцатилетка одолел чудовище!

― Ну что, большая страшная змеюка, каково тебе быть дохлой?

Сказав это, Гарри ощутил прилив самоуверенности. Он поставил ногу на череп поверженного чудища.

― Всех одолела, всех в камень обратила, а Гарри Поттер тебе не по зубам оказался, да? О Гарри Поттера зубки-то свои обломала, небось? Ну, что молчишь?

Мёртвая змея молчала и как будто укоризненно косилась на него пустой глазницей.

― Не с тем связалась! ― распалялся он. ― Я ― Гарри Поттер! Гарри, мать его, Поттер! Не хер собачий!

Громогласное эхо придавало мощи его словам, а может быть, наоборот, упрямо возражало: «Собачий! Бачий!». Гарри чувствовал себя отважным героем и сокрушителем чудищ.

― Знай наших! — Он на прощание пнул череп ногой. Гарри каждый раз так делал, когда спускался сюда. Это уже стало ритуалом. Затем он двинулся назад, в туннель. Каменные двери с шипением сомкнулись за спиной.

Он тосковал по простым временам. Загадки, тайны, приключения, гигантские плотоядные пауки, могущественный тёмный маг, убивший твоих родителей и теперь жаждущий твоей крови. Эх, детство, куда ты уходишь! Тогда всё было проще: зло чёрное, добро белое. Не то что сейчас… Зло носит белые перчатки, а добро ведёт себя по-свински... Всё стало слишком сложно. Кроме Амбридж. С ней всё просто, никаких многозначностей. Амбридж однозначно сука.

Гарри прокручивал в голове свои проблемы. Во-первых, у него постоянно стоит. Из-за этого он не может ни на чём сосредоточиться. Во-вторых, он больше не герой, спасибо Фаджу и Ежедневному Пророку. В глазах общественности он полоумный фрик с ПТСР. А в третьих, Седрик пережил смертельное проклятие, и Гарри совершенно не понимал, как к этому относиться. С одной стороны, если бы тот остался мёртвым, ПТСР был бы точно обеспечен, Ежедневному Пророку не потребовалось бы ничего выдумывать. С этой стороны было хорошо, что Седрик выжил. С другой стороны, у магической Британии раньше был всего один мальчик, который обманул смерть, а теперь их стало двое, и Гарри проигрывал в сравнении, потому что Седрик, в отличие от Гарри, не кричал на каждом углу о возвращении Тёмного, мать его, Лорда. Девчонки вокруг Седрика так и вились. Включая Чжоу.

Чжоу была бы с Гарри, если бы не эта история с предательством Мэриэтты. Она стала последней каплей в сложном, запутанном кубке из ревности, чувства вины, неловкости, комплексов, сожалений и попранного самолюбия. Тяжело иметь широкий эмоциональный диапазон. И даже поговорить не с кем. С Гермионой говорить о девушках неловко, а с Роном Гарри, конечно, пытался говорить. Да, пытался… Полчаса говорил, всё выложил, душа нараспашку, чуть слезу не пустил, а Рон завис на несколько секунд и, такой, говорит: «Значит, до секса дело не дошло? Не успели?». Всё остальное Рону было не особо интересно.

Преодолев Коридор Тайн (Гарри называл его «Коридор Дохлых Крыс»), Гарри остановился перед зёвом трубы, уходящей наверх под крутым углом. Спустившись сюда в начале года, Гарри здорово струхнул, когда собрался возвращаться и вдруг осознал, что выбраться назад ему в прошлый раз помог феникс, а сейчас у него такого подспорья нет. Пришлось напрячь голову, что проблематично, когда все ресурсы организма уходят на член. Он наложил на себя Вингардиум Лавиоса. Заклинание не работало на живых существах, но работало на одежде.

Пока Гарри летел наверх, сквозь тёмную, загаженную трубу к пятнышку тусклого света вдали, он думал о том, что по сути это и есть жизнь. В конечном счёте всё будет хорошо, но пока ты ещё в трубе и летишь, свет кажется таким далёким… Как звёзды. Как Чжоу Чанг.

* * *

Гарри шёл на урок Окклюменции к главному мудаку Хогвартса, морально готовый к унижениям. Он обнаружил, что если заранее прокрутить в голове самые страшные сценарии, то потом можно просто сидеть с покер-фейсом и не париться, ведь всё происходящее уже было в твоей голове.

Лишь бы Снегг не проник в его сознание и не узнал о снах Гарри. Он начнёт задавать вопросы, на которые у Гарри нет ответа. Вот уже которую ночь Гарри снилась эта долбаная дверь в Отделе Тайн. Он тянулся к ней, иногда успевал схватиться за ручку… и просыпался.

Посреди вестибюля его нагнала Чжоу. Она ещё не открыла рот, а Гарри уже повернулся и затараторил:

― Чжоу! Привет! Как я рад тебя видеть! Дай угадаю, ты наконец одумалась и осознала, какой я горячий парень? Отойдём в уголок, ― Гарри поманил её в угол, где стояли огромные песочные часы.

― Пошёл в жопу, Гарри! Я уже однажды сходила с тобой в уголок. Больше не повторю своей ошибки, ― Чжоу скрестила руки на груди и сделала шаг назад.

― Да я ничего такого ведь… ― Гарри приуныл. ― А что ты мне тогда сказать хотела?

― Мариэтта до сих пор в больничном крыле. Помфри говорит, ничего не помогает. Это всё твоя любимая Гермиона постаралась.

― Ах, так ты хотела меня пристыдить? Это всё? Тогда я пойду, с твоего позволения, потому что мне не стыдно.

Чжоу упёрла руки в бока и вскинула голову.

― Я пришла сказать, чтобы Гермиона сняла своё заклинание!

― Ты думаешь, это возможно?

― Вот и спроси у неё!

― А если откажусь, то что? Будешь гневно зыркать на меня чёрными очами?

Чжоу вытянула руки по бокам и приняла мнущуюся позу.

― Гарри, если, как ты говоришь, у тебя всё ещё остались чувства ко мне…

Гарри не собирался позволять девушке манипулировать собой, хоть у него остались чувства, ещё какие!

― Что? Ты просишь? Не приказываешь? А то я понять не могу. Порой мне кажется, что у тебя биполярка.

Чжоу гневно зыркнула на него чёрными очами, как он и предполагал.

― Какая же ты свинья, Гарри! ― чуть ли не со слезами воскликнула она и приготовилась уходить, вернее притворилась, что приготовилась уходить.

― Ну ладно, ладно! ― сдался Гарри. ― Ты же знаешь, что я твоя собачка без собственной воли и чувства самоуважения. И я тоже это знаю, ― Гарри грустно вздохнул.

― Так ты поможешь? ― надежда вспыхнула в глазах Чжоу.

Он мог бы попросить у неё поцелуй в обмен на свою помощь, но его всё ещё мучила совесть за прошлый раз.

― Я поговорю с Гермионой, ― проворчал Гарри.

― Спасибо, Гарри! Я знала, что ты меня не подведёшь! ― Чжоу на радостях обняла его, после чего сразу отстранилась, смутившись. У Гарри мгновенно встал. Гарри заснул руки в карманы, слегка растягивая верхнюю часть брюк, чтобы не видно было. И забормотал про себя: «Скукоженные старческие сиськи, скукоженные старческие сиськи…» Вроде слегка упал.

― Чжоу, постой! ― крикнул он вслед Чжоу. Девушка становилась.

― Нам же не обязательно враждовать, правда? Мы можем остаться друзьями.

― Допустим, ― осторожно сказала Чжоу. Не верит. Ждёт подвоха. Гарри её не винил.

― Давай встретимся как-нибудь… для дружеского времяпровождения?

― Я даже не знаю, Гарри. С завтрашнего дня начинаются пасхальные каникулы. Нам нужно сосредоточиться на подготовке к СОВ. Не очень удачное время ты выбрал для… дружеского времяпровождения.

― Ну пожалуйста, Чжоу! Я не хочу, чтобы между нами оставалась неловкость и какая-то неприязнь. Я хочу закрыть гештальт. Понимаешь?

― Что такое гештальт? ― вытаращилась на него Чжоу.

― Это… когда … Забей, короче. Хочу помириться с тобой, короче.

― Я ценю это, Гарри. Но ты же будешь приставать ко мне. Ты же не умеешь руки при себе держать.

― Умею! Честно-пречестно!

«Умею, просто не хочу», ― подумал Гарри про себя.

― Хорошо. Думаю, что смогу выкроить полчасика во вторник вечером.

― Отлично! ― просиял Гарри. ― Встретимся у старого дуба в полночь! Идёт?

Чжоу снова напряглась.

― У старого дуба? В полночь? Ты что несёшь! Это же не свидание!

― Конечно, нет! Вообще ни разу! ― горячо заверил её Гарри.

― Тогда зачем у старого дуба?!

― Он в стороне от основных путей. Ты же не хочешь, чтобы люди решили, будто мы встречаемся и поползли слухи?

― Нет. Ненавижу слухи.

― Вот поэтому у старого дуба. И поэтому в полночь. Видишь, это просто практичность, никакой романтики.

Чжоу прикусила губу, задумалась. Боже, зачем она так делает, он только что с большим трудом поборол стояк, и вот на тебе опять…

― Ладно. Ты прав. Думаю, это действительно практично. А что мы будем делать?

― На луну любоваться. Как друзья. Во вторник полнолуние. Ты не знала?

― Господи, ещё и полнолуние! Ты издеваешься?!

― А вот щас не надо на меня бочку катить! Я точно ни при чём! Ты сама предложила во вторник.

― И правда. Хорошо, Гарри. Значит во вторник в полночь возле старого дуба. Договорились. Не забудь, что ты обещал мне.

― Руки держать при себе! ― отрапортовал Гарри.

― А ещё?

― Э…

― Гарри, это не смешно! ― разозлилась Чжоу.

Гарри, который не думал шутить, а действительно забыл начало разговора, хлопнул себя по лбу.

― Мариэтта. Помню. Конечно, помню. Я поговорю с Гермионой.

― Сегодня же?

― Сегодня же!

Чжоу расслабилась, плечи опустились. Она одарила его прощальной улыбкой и упорхнула. А Гарри продолжил путь к подземельям, где ждал его Снегг для занятий окклюменцией. Если Снегг залезет к нему в голову, Гарри будет только рад: пускай подлюга увидит, как Гарри счастлив, и взбесится.

Во вторник у него дружеское любование луной с девушкой, по которой он сох с третьего курса. Чжоу непременно проникнется атмосферой, она же девушка, они падки на такое. Со временем она снова полюбит его. А может быть, кто его знает, если боги будут к нему благосклонны, полюбит прямо там в тот же миг…

Гарри вошёл в кабинет Снегга, блаженно улыбаясь.

― Поттер, немедленно уберите эту дрянь со своего лица!

* * *

Новость о том, что его отец был жестокой, беспринципной свиньёй, потрясла Гарри до глубины души. На его удачу, все были слишком заняты подготовкой к экзамену, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Только Гермиона, эта заноза в заднице, иногда спрашивала, всё ли с ним в порядке, но Гарри делал вид, будто стрессует из-за экзаменов. Ему и правда следовало из-за них стрессовать, но он был слишком занят переживаниями по поводу случившегося в кабинете Снегга.

Всю жизнь Гарри считал, что его родители были идеальными. Это давало ему надежду, что и он тоже неплохой человек, ведь не могли же хорошие люди породить на свет кого-то вроде Волдеморта? На пятом курсе Гарри засомневался, хороший ли он человек. Он постоянно срывался на друзей, рядом с Чжоу вёл себя как похотливое животное, а потом ещё и эта позорная связь с сознанием Волдеморта… Он не просто видел то же, что видел Волдеморт, он чувствовал его ледяной гнев, словно прикасался к могильному камню.

Но всё это ерунда, переходный возраст, говорил себе Гарри, потому что его родители были героями, и они просто не могли зачать плохого человека. Гены это тебе не хухры-мухры. А сейчас оказывается… Его отец и его друзья ГЛУМИЛИСЬ над Снеггом без всякой причины только за то, что тот осмелился СУЩЕСТВОВАТЬ. Джеймс и Сириус друг друга стоили, а Люпин ― смотрел и ничего не сделал. Только мама вмешалась, но почему его мама вышла за этого конченого? Значит, она тоже конченая… И он тоже, получается? Тоже конченый. Гены ведь.

Занятый горькими мыслями, Гарри не заметил, как вошла Джинни и присоединилась к нему за библиотечным столом. Выглядела она, будто только что пролетела на метле до Африки и обратно. Гарри хмуро поглядел на девушку.

― Разве ты не должна тренироваться?

Джинни смахнула со лба рыжие пряди.

― Тренировка закончена. Рон отвёл Джека Слопера в больничное крыло.

― А что с ним?

― Никто не знает. Но мы думаем, он случайно ударил себя битой.

Гарри заржал. Джинни прыснула вместе с ним.

― Вообще-то это не смешно, ― заметила она сквозь смех, ― мы же из-за него проиграем.

― Да, ты права, ― мигом посерьёзнел Гарри.

― Я заметила, что ты какой-то смурной последнее время. Что-то случилось?

Скрывать что-то от Джинни не хотелось. Гарри потупился и сообщил:

― Мой отец был свиньёй.

― Кто тебе это сказал? Малфой? Снегг? ― в голосе Джинни сквозила насмешка.

― Да если бы. Я сам всё видел. В кабинете профессора Снегга… в омуте памяти.

Джинни сделала паузу. В её глазах Гарри прочёл растерянность и сочувствие.

― И что именно ты видел? ― наконец спросила она.

― Я не хочу это обсуждать, ― буркнул Гарри, делая вид, что читает учебник. Он пожалел о своём порыве души, толкнувшем его на искренность.

― Ладно, ― просто согласилась Джинни и замолчала.

Три минуты они сидела молча, потом Гарри сказал, глядя в окно:

― Я хочу поговорить с Сириусом.

― О том, что видел в омуте памяти?

― Да.

― Можем устроить.

― Как? Все камины заблокированы! ― вытаращился на неё Гарри.

― Её собственный камин не заблокирован, ― хитро улыбнулась Джинни.

― Ты хочешь, чтобы я… проник в кабинет Амбридж? Ты рехнулась?

― Нет, Гарри, это ты хочешь. Всё зависит от того, как сильно ты этого хочешь. Я росла с Фредом и Джорджем. Они научили меня, что ничего невозможного нет. Просто есть вещи, которые ты хочешь недостаточно сильно.

Гарри задумался над её словами. Джинни приосанилась.

― Я поговорю с братьями. Уверена, они придумают, как отвлечь Амбридж. А ты в это время воспользуешься её камином. Как тебе такой план?

― Джинни, ты прелесть! Дай обниму!

Джинни придвинулись к нему, и они обнялись.

― Гарри, когда обнимаешь кого-то, руки должны быть на спине.

― Ой, прости.

* * *

Гарри посмотрел в обе стороны. Никого не увидел. Вынул из кармана подаренный Сириусом волшебный ножик, вскрывающий любые двери, включая двери, защищённые от Алохоморы. Бесшумно просочился внутрь. Котята, изображённые на тарелочках, которыми были увешены стены, поприветствовали его ленивым мяуканьем. К счастью, кошки не умеют говорить, а если бы и умели, им нет дела. Часы показывали четыре часа пятнадцать минут. Фред и Джордж предупредили его, что времени будет в обрез, хотя они постараются отвлекать внимание Амбридж так долго, как смогут.

Тут Гарри осознал отвратительную вещь. Мало того, что стена была увешана розовыми блюдцами с котятами, так ещё на циферблате часов вместо стрелок красовались кошачьи усики. Это уже ни в какие ворота! Гарри с трудом сдерживал рвотные позывы. С другой стороны, тошнотворно-девчачий розовый ковёр только выиграет от того, что на нём появятся следы рвоты. Стараясь не смотреть на блюдца и часы, Гарри стянул плащ-невидимку и подошёл к камину. Справа, в маленькой коробочке блестел летучий порох. Гарри взял щепотку, бросил в камин, громко и чётко произнёс: «Гримаульд Плейс, двенадцать!». Всколыхнулись зелёные языки пламени.

Гарри для проверки сначала сунул в камин руку ― надо же убедиться, что всё работает нормально, прежде чем рисковать самой главной частью своего тела (это всё ещё была голова, несмотря на конкуренцию). Нащупал каминную решётку с другой стороны. Дёрнул её изо всех сил ― он примерно представлял, какой звук должна издавать каминная решётка в гостиной Сириуса. И лишь затем сунул голову. Голова закружилась, усиливая рвотные позывы.

Картинка перед глазами на мгновение размылась и снова вошла в фокус: перед камином сидел побледневший Люпин и таращился на Гарри.

― Гарри, какого… ты совсем с головой не дружишь?

― Не волнуйтесь, меня никто не видел! Я осторожен!

― Да я не об этом. Ты зачем решётку тряс, как бешеный? Меня чуть инфаркт не хватил. Ладно, проехали. Что-то случилось?

― Нет, всё супер. Хотя, если честно, то да.

― Что такое? ― встревожился Люпин.

― Мой отец мудак.

― Не говори так, Гарри!

― Придурок. Говнюк. Засранец! Хочу и говорю! Ты тоже мудак! Вы все друг друга стоите! ― упрямо выпалил Гарри.

Со второго этажа спустился озадаченный, растрёпанный Сириус, выглядящий не совсем трезвым.

― Что тут происходит?

― У Гарри переходный возраст, ― объяснил Люпин.

― Привет, крестник! ― Сириус расплылся в улыбке при виде головы Гарри. ― Да, это тяжко, понимаю тебя.

― Ну ещё бы. У тебя он до сих пор не закончился, ― проворчал Римус.

― Пошёл в жопу, Лунатик.

― Сам туда иди.

― И всё? Это твой остроумный ответ? Отпускать колкости ― не твоё, дружище.

Гарри нахмурился. Ему не нравилось, что фокус внимания сместился с главного героя на второстепенных.

― Если вы не замолчите, я блевану прямо тут!

Сириус прыснул в кулак.

― Блюй. Кикимор уберёт, тоже мне угроза!

Кикимор проходил мимо и услышал это. Его перекосило от гнева.

― Прости, Гарри, что у тебя случилось? ― вернулся к разговору Римус.

Гарри рассказал о том, что он видел в омуте памяти. Рассказ получился длиннее, чем Гарри рассчитывал. Блевать больше не хотелось, но теперь заболели колени, упиравшиеся в холодный, каменный пол в кабинете Амбридж.

После его рассказа Римус провёл с Гарри серьёзный разговор об ошибках прошлого, вторых шансах и взрослении.

― …нам было всего пятнадцать, как тебе сейчас. Мы натворили много глупостей. Особенно Джеймс и Сириус. Но я тоже виноват, что не остановил их. Став взрослым, ты начинаешь смотреть на мир по-другому. Детские шалости больше не кажутся тебе безобидными. Ты начинаешь понимать, что значит быть ответственным за тех кого… ― На заднем фоне раздался треск ломаемой мебели. ― Подожди, минутку, Сириус опять наклюкался огневиски и дерётся с Кикимором…

Гарри терпеливо ждал. Он вынул голову из камина, чтобы сменить позу. Вслушался, не доносятся ли шаги. Непосредственно у двери не доносились, но на этаже сверху раздавались чьи-то истошные вопли. «Похоже, всё нормально, спешить некуда», ― заключил Гарри. И снова засунул голову в камин.

Перед камином сидел Сириус.

― Гарри, Римус рассказал мне о твоих переживаниях перед тем, как я случайно отправил его в нокаут. Как твой крёстный, я тоже чувствую ответственность и хотел бы добавить пару слов. Но перед этим скажи, тебя никто сейчас не может увидеть?

― Всё нормально. Я в кабинете Амбридж. Только её камин не заблокирован во всём Хогвартсе.

― А где Амбридж?

Гарри прислушался к грохоту, крикам и топоту на четвёртом этаже. Звуки хаоса доносились даже сквозь портал.

― Она сейчас очень занята.

― Хорошо. Гарри, я хотел сказать, что мы все совершаем ошибки, даже самые лучшие из нас.

Гарри задумался.

― Даже Дамблдор?

― Я бы поставил на это свой мотоцикл.

― И даже Макгонагалл?

― Не исключено.

― То есть, все вокруг мудаки и не стоит выпендриваться, пытаясь казаться лучше?

― Это не совсем то, что я хотел сказать. ― Сириус взволнованно оглянулся. ― Слушай, тут Римус оклемался, и Кикимор жестами предлагает ему связать меня. А Римус ещё не знает, что я не в него целился. Я должен всё разрулить. Счастливого Рождества!

― Сейчас Пасха, ― уныло поправил его Гарри.

― Точно, чумной Пасхи тебе! Ну всё, мне пора. Ещё увидимся, крестник!

― Пока, ― грустно протянул Гарри, наблюдая, как Кикимор, обхватив Сириуса вокруг шеи, пытается оттащить его от камина, а Римус ― оттащить Кикимора от Сириуса.

Гарри вынул голову из камина как раз время ― за дверью послышались шаги. Он быстро укутался в мантию-невидимку и забился в угол. В помещение вползли две отвратительные человекоподобные твари — Амбридж и Филч. Они были не в духе. Больше, чем обычно, не в духе. Амбридж покраснела от злости, Филч кусал губы. Гарри юркнул в приоткрытую дверь, пока она не захлопнулась, но перед тем, как уйти, немного послушал разговор этих двоих. По всему выходило, что Фред и Джордж превзошли себя ― устроили нечто настолько возмутительное, с чем даже давешний фейерверк не сравнится. Загнанные в угол, они прыгнули на мётлы и навсегда покинули Хогвартс. Гарри так и не смог из обрывков разговора понять, что конкретно натворили Фред и Джордж. Но какое это имеет значение? Главное, они сделали своё дело. Гарри поговорил с Сириусом, получил важные наставления от взрослых. А в полночь у него свиданка с Чжоу. Вечер лучше всего потратить на подготовку к экзаменам.

* * *

Весь вечер Гарри провалялся на диване в гостиной Гриффиндора, глядя в потолок и фантазируя о встрече с Чжоу. С его уст не сходила глупая улыбка. Но этого никто не замечал, потому что все говорили об очередной выходке Фреда и Джорджа. Гарри всё собирался поинтересоваться у Рона или Гермионы, что конкретно натворили рыжие бестии, но решил перед этим зайти в спальню и немного посидеть в тишине, позаниматься, подтянуть Прорицания. Гарри достал из сумки учебник, забрался в уютную кроватку, скрытую балдахином от внешнего мира, положил рядом с подушкой учебник и сладко задремал.

Сначала сон был приятным. Ему снилось, что он окончил Хогвартс и женился на Чжоу. После свадебной церемонии он повёл её в спальню. Они приступили к делу, но каждый раз, когда он почти достигал вершины удовольствия, что-то случалось ― то Седрик объявится и начнёт орать на Чжоу, то Дамблдор припрётся с важным заданием по спасению мира, то Волдеморт с Пожирателями ворвутся, ― и восхождение к оргазму приходилось начинать заново. Последним нарисовался отец, буквально свалился с потолка, стал избивать Гарри и орать, что тот не заслуживает звания Избранного. Гарри уворачивался, плакал, бегал голый по комнате и искал Чжоу, чтобы закончить начатое. В итоге нашёл, но Чжоу его оттолкнула со словами: «Ты такой же мудак, как и твой отец! Я жалею, что вышла за тебя!».

Гарри проснулся от того, что его тормошил Рон.

― Гарри! Проснись! Да проснись же!

Гарри резко вскочил. Заозирался ― было уже затемно, в окно светила полная луна.

― Что случилось? Пожиратели напали? Кого-то убили? Кого… кого убили? ― заикаясь, тараторил Гарри.

Рон отступил на шаг, глядя на друга как на полоумного.

― Успокойся, никого не убили. Всё нормально. Просто ты плакал во сне, и я решил тебя разбудить. Что тебе снилось?

― Секс. Я никак кончить не мог.

― И из-за этого ты плакал? ― озадачился Рон.

― Тебя там не было! Сколько времени? ― Гарри спешно принялся одеваться. ― Только не говори, что уже двенадцать! Если уже двенадцать, то мне придётся пойти на преступление — выкрасть хроноворот.

― Одиннадцать. Гарри, что происходит? Куда ты?

― Слава Мерлину! ― счастливо выдохнул Гарри. ― Рон, ты остаёшься за главного!

― Где, в спальне? ― вылупился Рон.

― Нет, во всей Британии. На случай нападения Волдеморта. Потому что сегодня мне будет не до Британии!

― Смешно. Может, скажешь, куда ты собрался посреди ночи?

― Заканчивать то, что недоделал во сне.

― А-а-а… ― с пониманием протянул Рон и расплылся в глупой улыбке.

В глазах друга Гарри прочёл, что тот очень хочет спросить «а можно мне с тобой?», но понимает, что это было бы неуместно. Гарри прихватил мантию-невидимку. Без неё он по закону подлости наткнётся на Филча.

Он рассчитывал без приключений добраться до дверей Хогвартса, скорее опасаясь того, что во дворе ему повстречается оборотень, и, если бы он добрался до выхода, вероятно, так и случилось бы, но его поджидал другой сюрприз. И даже не Филч с его проклятой кошкой.