Мальчик, который влюбился (гет)

Каменные колонны, увитые змеями, поддерживали утопающий во мраке потолок. Их длинные тени, вкупе с изумрудным свечением, создавали атмосферу загадочности, которая так нравилась Гарри, поэтому он сюда и приходил, несмотря на жуткие воспоминания, связанные с этим местом. И ещё потому что ему нравилось вспоминать, как он одолел жуткого монстра, будучи двенадцатилетним мальчонкой. Да, ему помогла птица феникс, и в процессе Гарри получил смертельное ранение, но всё же сам факт… Только вдуматься: двенадцатилетка одолел чудовище!

― Ну что, большая страшная змеюка, каково тебе быть дохлой?

Сказав это, Гарри ощутил прилив самоуверенности. Он поставил ногу на череп поверженного чудища.

― Всех одолела, всех в камень обратила, а Гарри Поттер тебе не по зубам оказался, да? О Гарри Поттера зубки-то свои обломала, небось? Ну, что молчишь?

Мёртвая змея молчала и как будто укоризненно косилась на него пустой глазницей.

― Не с тем связалась! ― распалялся он. ― Я ― Гарри Поттер! Гарри, мать его, Поттер! Не хер собачий!

Громогласное эхо придавало мощи его словам, а может быть, наоборот, упрямо возражало: «Собачий! Бачий!». Гарри чувствовал себя отважным героем и сокрушителем чудищ.

― Знай наших! — Он на прощание пнул череп ногой. Гарри каждый раз так делал, когда спускался сюда. Это уже стало ритуалом. Затем он двинулся назад, в туннель. Каменные двери с шипением сомкнулись за спиной.

Он тосковал по простым временам. Загадки, тайны, приключения, гигантские плотоядные пауки, могущественный тёмный маг, убивший твоих родителей и теперь жаждущий твоей крови. Эх, детство, куда ты уходишь! Тогда всё было проще: зло чёрное, добро белое. Не то что сейчас… Зло носит белые перчатки, а добро ведёт себя по-свински... Всё стало слишком сложно. Кроме Амбридж. С ней всё просто, никаких многозначностей. Амбридж однозначно сука.

Гарри прокручивал в голове свои проблемы. Во-первых, у него постоянно стоит. Из-за этого он не может ни на чём сосредоточиться. Во-вторых, он больше не герой, спасибо Фаджу и Ежедневному Пророку. В глазах общественности он полоумный фрик с ПТСР. А в третьих, Седрик пережил смертельное проклятие, и Гарри совершенно не понимал, как к этому относиться. С одной стороны, если бы тот остался мёртвым, ПТСР был бы точно обеспечен, Ежедневному Пророку не потребовалось бы ничего выдумывать. С этой стороны было хорошо, что Седрик выжил. С другой стороны, у магической Британии раньше был всего один мальчик, который обманул смерть, а теперь их стало двое, и Гарри проигрывал в сравнении, потому что Седрик, в отличие от Гарри, не кричал на каждом углу о возвращении Тёмного, мать его, Лорда. Девчонки вокруг Седрика так и вились. Включая Чжоу.

Чжоу была бы с Гарри, если бы не эта история с предательством Мэриэтты. Она стала последней каплей в сложном, запутанном кубке из ревности, чувства вины, неловкости, комплексов, сожалений и попранного самолюбия. Тяжело иметь широкий эмоциональный диапазон. И даже поговорить не с кем. С Гермионой говорить о девушках неловко, а с Роном Гарри, конечно, пытался говорить. Да, пытался… Полчаса говорил, всё выложил, душа нараспашку, чуть слезу не пустил, а Рон завис на несколько секунд и, такой, говорит: «Значит, до секса дело не дошло? Не успели?». Всё остальное Рону было не особо интересно.

Преодолев Коридор Тайн (Гарри называл его «Коридор Дохлых Крыс»), Гарри остановился перед зёвом трубы, уходящей наверх под крутым углом. Спустившись сюда в начале года, Гарри здорово струхнул, когда собрался возвращаться и вдруг осознал, что выбраться назад ему в прошлый раз помог феникс, а сейчас у него такого подспорья нет. Пришлось напрячь голову, что проблематично, когда все ресурсы организма уходят на член. Он наложил на себя Вингардиум Лавиоса. Заклинание не работало на живых существах, но работало на одежде.

Пока Гарри летел наверх, сквозь тёмную, загаженную трубу к пятнышку тусклого света вдали, он думал о том, что по сути это и есть жизнь. В конечном счёте всё будет хорошо, но пока ты ещё в трубе и летишь, свет кажется таким далёким… Как звёзды. Как Чжоу Чанг.

* * *

Гарри шёл на урок Окклюменции к главному мудаку Хогвартса, морально готовый к унижениям. Он обнаружил, что если заранее прокрутить в голове самые страшные сценарии, то потом можно просто сидеть с покер-фейсом и не париться, ведь всё происходящее уже было в твоей голове.

Лишь бы Снегг не проник в его сознание и не узнал о снах Гарри. Он начнёт задавать вопросы, на которые у Гарри нет ответа. Вот уже которую ночь Гарри снилась эта долбаная дверь в Отделе Тайн. Он тянулся к ней, иногда успевал схватиться за ручку… и просыпался.

Посреди вестибюля его нагнала Чжоу. Она ещё не открыла рот, а Гарри уже повернулся и затараторил:

― Чжоу! Привет! Как я рад тебя видеть! Дай угадаю, ты наконец одумалась и осознала, какой я горячий парень? Отойдём в уголок, ― Гарри поманил её в угол, где стояли огромные песочные часы.

― Пошёл в жопу, Гарри! Я уже однажды сходила с тобой в уголок. Больше не повторю своей ошибки, ― Чжоу скрестила руки на груди и сделала шаг назад.

― Да я ничего такого ведь… ― Гарри приуныл. ― А что ты мне тогда сказать хотела?

― Мариэтта до сих пор в больничном крыле. Помфри говорит, ничего не помогает. Это всё твоя любимая Гермиона постаралась.

― Ах, так ты хотела меня пристыдить? Это всё? Тогда я пойду, с твоего позволения, потому что мне не стыдно.

Чжоу упёрла руки в бока и вскинула голову.

― Я пришла сказать, чтобы Гермиона сняла своё заклинание!

― Ты думаешь, это возможно?

― Вот и спроси у неё!

― А если откажусь, то что? Будешь гневно зыркать на меня чёрными очами?

Чжоу вытянула руки по бокам и приняла мнущуюся позу.

― Гарри, если, как ты говоришь, у тебя всё ещё остались чувства ко мне…

Гарри не собирался позволять девушке манипулировать собой, хоть у него остались чувства, ещё какие!

― Что? Ты просишь? Не приказываешь? А то я понять не могу. Порой мне кажется, что у тебя биполярка.

Чжоу гневно зыркнула на него чёрными очами, как он и предполагал.

― Какая же ты свинья, Гарри! ― чуть ли не со слезами воскликнула она и приготовилась уходить, вернее притворилась, что приготовилась уходить.

― Ну ладно, ладно! ― сдался Гарри. ― Ты же знаешь, что я твоя собачка без собственной воли и чувства самоуважения. И я тоже это знаю, ― Гарри грустно вздохнул.

― Так ты поможешь? ― надежда вспыхнула в глазах Чжоу.

Он мог бы попросить у неё поцелуй в обмен на свою помощь, но его всё ещё мучила совесть за прошлый раз.

― Я поговорю с Гермионой, ― проворчал Гарри.

― Спасибо, Гарри! Я знала, что ты меня не подведёшь! ― Чжоу на радостях обняла его, после чего сразу отстранилась, смутившись. У Гарри мгновенно встал. Гарри заснул руки в карманы, слегка растягивая верхнюю часть брюк, чтобы не видно было. И забормотал про себя: «Скукоженные старческие сиськи, скукоженные старческие сиськи…» Вроде слегка упал.

― Чжоу, постой! ― крикнул он вслед Чжоу. Девушка становилась.

― Нам же не обязательно враждовать, правда? Мы можем остаться друзьями.

― Допустим, ― осторожно сказала Чжоу. Не верит. Ждёт подвоха. Гарри её не винил.

― Давай встретимся как-нибудь… для дружеского времяпровождения?

― Я даже не знаю, Гарри. С завтрашнего дня начинаются пасхальные каникулы. Нам нужно сосредоточиться на подготовке к СОВ. Не очень удачное время ты выбрал для… дружеского времяпровождения.

― Ну пожалуйста, Чжоу! Я не хочу, чтобы между нами оставалась неловкость и какая-то неприязнь. Я хочу закрыть гештальт. Понимаешь?

― Что такое гештальт? ― вытаращилась на него Чжоу.

― Это… когда … Забей, короче. Хочу помириться с тобой, короче.

― Я ценю это, Гарри. Но ты же будешь приставать ко мне. Ты же не умеешь руки при себе держать.

― Умею! Честно-пречестно!

«Умею, просто не хочу», ― подумал Гарри про себя.

― Хорошо. Думаю, что смогу выкроить полчасика во вторник вечером.

― Отлично! ― просиял Гарри. ― Встретимся у старого дуба в полночь! Идёт?

Чжоу снова напряглась.

― У старого дуба? В полночь? Ты что несёшь! Это же не свидание!

― Конечно, нет! Вообще ни разу! ― горячо заверил её Гарри.

― Тогда зачем у старого дуба?!

― Он в стороне от основных путей. Ты же не хочешь, чтобы люди решили, будто мы встречаемся и поползли слухи?

― Нет. Ненавижу слухи.

― Вот поэтому у старого дуба. И поэтому в полночь. Видишь, это просто практичность, никакой романтики.

Чжоу прикусила губу, задумалась. Боже, зачем она так делает, он только что с большим трудом поборол стояк, и вот на тебе опять…

― Ладно. Ты прав. Думаю, это действительно практично. А что мы будем делать?

― На луну любоваться. Как друзья. Во вторник полнолуние. Ты не знала?

― Господи, ещё и полнолуние! Ты издеваешься?!

― А вот щас не надо на меня бочку катить! Я точно ни при чём! Ты сама предложила во вторник.

― И правда. Хорошо, Гарри. Значит во вторник в полночь возле старого дуба. Договорились. Не забудь, что ты обещал мне.

― Руки держать при себе! ― отрапортовал Гарри.

― А ещё?

― Э…

― Гарри, это не смешно! ― разозлилась Чжоу.

Гарри, который не думал шутить, а действительно забыл начало разговора, хлопнул себя по лбу.

― Мариэтта. Помню. Конечно, помню. Я поговорю с Гермионой.

― Сегодня же?

― Сегодня же!

Чжоу расслабилась, плечи опустились. Она одарила его прощальной улыбкой и упорхнула. А Гарри продолжил путь к подземельям, где ждал его Снегг для занятий окклюменцией. Если Снегг залезет к нему в голову, Гарри будет только рад: пускай подлюга увидит, как Гарри счастлив, и взбесится.

Во вторник у него дружеское любование луной с девушкой, по которой он сох с третьего курса. Чжоу непременно проникнется атмосферой, она же девушка, они падки на такое. Со временем она снова полюбит его. А может быть, кто его знает, если боги будут к нему благосклонны, полюбит прямо там в тот же миг…

Гарри вошёл в кабинет Снегга, блаженно улыбаясь.

― Поттер, немедленно уберите эту дрянь со своего лица!

* * *

Новость о том, что его отец был жестокой, беспринципной свиньёй, потрясла Гарри до глубины души. На его удачу, все были слишком заняты подготовкой к экзамену, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Только Гермиона, эта заноза в заднице, иногда спрашивала, всё ли с ним в порядке, но Гарри делал вид, будто стрессует из-за экзаменов. Ему и правда следовало из-за них стрессовать, но он был слишком занят переживаниями по поводу случившегося в кабинете Снегга.

Всю жизнь Гарри считал, что его родители были идеальными. Это давало ему надежду, что и он тоже неплохой человек, ведь не могли же хорошие люди породить на свет кого-то вроде Волдеморта? На пятом курсе Гарри засомневался, хороший ли он человек. Он постоянно срывался на друзей, рядом с Чжоу вёл себя как похотливое животное, а потом ещё и эта позорная связь с сознанием Волдеморта… Он не просто видел то же, что видел Волдеморт, он чувствовал его ледяной гнев, словно прикасался к могильному камню.

Но всё это ерунда, переходный возраст, говорил себе Гарри, потому что его родители были героями, и они просто не могли зачать плохого человека. Гены это тебе не хухры-мухры. А сейчас оказывается… Его отец и его друзья ГЛУМИЛИСЬ над Снеггом без всякой причины только за то, что тот осмелился СУЩЕСТВОВАТЬ. Джеймс и Сириус друг друга стоили, а Люпин ― смотрел и ничего не сделал. Только мама вмешалась, но почему его мама вышла за этого конченого? Значит, она тоже конченая… И он тоже, получается? Тоже конченый. Гены ведь.

Занятый горькими мыслями, Гарри не заметил, как вошла Джинни и присоединилась к нему за библиотечным столом. Выглядела она, будто только что пролетела на метле до Африки и обратно. Гарри хмуро поглядел на девушку.

― Разве ты не должна тренироваться?

Джинни смахнула со лба рыжие пряди.

― Тренировка закончена. Рон отвёл Джека Слопера в больничное крыло.

― А что с ним?

― Никто не знает. Но мы думаем, он случайно ударил себя битой.

Гарри заржал. Джинни прыснула вместе с ним.

― Вообще-то это не смешно, ― заметила она сквозь смех, ― мы же из-за него проиграем.

― Да, ты права, ― мигом посерьёзнел Гарри.

― Я заметила, что ты какой-то смурной последнее время. Что-то случилось?

Скрывать что-то от Джинни не хотелось. Гарри потупился и сообщил:

― Мой отец был свиньёй.

― Кто тебе это сказал? Малфой? Снегг? ― в голосе Джинни сквозила насмешка.

― Да если бы. Я сам всё видел. В кабинете профессора Снегга… в омуте памяти.

Джинни сделала паузу. В её глазах Гарри прочёл растерянность и сочувствие.

― И что именно ты видел? ― наконец спросила она.

― Я не хочу это обсуждать, ― буркнул Гарри, делая вид, что читает учебник. Он пожалел о своём порыве души, толкнувшем его на искренность.

― Ладно, ― просто согласилась Джинни и замолчала.

Три минуты они сидела молча, потом Гарри сказал, глядя в окно:

― Я хочу поговорить с Сириусом.

― О том, что видел в омуте памяти?

― Да.

― Можем устроить.

― Как? Все камины заблокированы! ― вытаращился на неё Гарри.

― Её собственный камин не заблокирован, ― хитро улыбнулась Джинни.

― Ты хочешь, чтобы я… проник в кабинет Амбридж? Ты рехнулась?

― Нет, Гарри, это ты хочешь. Всё зависит от того, как сильно ты этого хочешь. Я росла с Фредом и Джорджем. Они научили меня, что ничего невозможного нет. Просто есть вещи, которые ты хочешь недостаточно сильно.

Гарри задумался над её словами. Джинни приосанилась.

― Я поговорю с братьями. Уверена, они придумают, как отвлечь Амбридж. А ты в это время воспользуешься её камином. Как тебе такой план?

― Джинни, ты прелесть! Дай обниму!

Джинни придвинулись к нему, и они обнялись.

― Гарри, когда обнимаешь кого-то, руки должны быть на спине.

― Ой, прости.

* * *

Гарри посмотрел в обе стороны. Никого не увидел. Вынул из кармана подаренный Сириусом волшебный ножик, вскрывающий любые двери, включая двери, защищённые от Алохоморы. Бесшумно просочился внутрь. Котята, изображённые на тарелочках, которыми были увешены стены, поприветствовали его ленивым мяуканьем. К счастью, кошки не умеют говорить, а если бы и умели, им нет дела. Часы показывали четыре часа пятнадцать минут. Фред и Джордж предупредили его, что времени будет в обрез, хотя они постараются отвлекать внимание Амбридж так долго, как смогут.

Тут Гарри осознал отвратительную вещь. Мало того, что стена была увешана розовыми блюдцами с котятами, так ещё на циферблате часов вместо стрелок красовались кошачьи усики. Это уже ни в какие ворота! Гарри с трудом сдерживал рвотные позывы. С другой стороны, тошнотворно-девчачий розовый ковёр только выиграет от того, что на нём появятся следы рвоты. Стараясь не смотреть на блюдца и часы, Гарри стянул плащ-невидимку и подошёл к камину. Справа, в маленькой коробочке блестел летучий порох. Гарри взял щепотку, бросил в камин, громко и чётко произнёс: «Гримаульд Плейс, двенадцать!». Всколыхнулись зелёные языки пламени.

Гарри для проверки сначала сунул в камин руку ― надо же убедиться, что всё работает нормально, прежде чем рисковать самой главной частью своего тела (это всё ещё была голова, несмотря на конкуренцию). Нащупал каминную решётку с другой стороны. Дёрнул её изо всех сил ― он примерно представлял, какой звук должна издавать каминная решётка в гостиной Сириуса. И лишь затем сунул голову. Голова закружилась, усиливая рвотные позывы.

Картинка перед глазами на мгновение размылась и снова вошла в фокус: перед камином сидел побледневший Люпин и таращился на Гарри.

― Гарри, какого… ты совсем с головой не дружишь?

― Не волнуйтесь, меня никто не видел! Я осторожен!

― Да я не об этом. Ты зачем решётку тряс, как бешеный? Меня чуть инфаркт не хватил. Ладно, проехали. Что-то случилось?

― Нет, всё супер. Хотя, если честно, то да.

― Что такое? ― встревожился Люпин.

― Мой отец мудак.

― Не говори так, Гарри!

― Придурок. Говнюк. Засранец! Хочу и говорю! Ты тоже мудак! Вы все друг друга стоите! ― упрямо выпалил Гарри.

Со второго этажа спустился озадаченный, растрёпанный Сириус, выглядящий не совсем трезвым.

― Что тут происходит?

― У Гарри переходный возраст, ― объяснил Люпин.

― Привет, крестник! ― Сириус расплылся в улыбке при виде головы Гарри. ― Да, это тяжко, понимаю тебя.

― Ну ещё бы. У тебя он до сих пор не закончился, ― проворчал Римус.

― Пошёл в жопу, Лунатик.

― Сам туда иди.

― И всё? Это твой остроумный ответ? Отпускать колкости ― не твоё, дружище.

Гарри нахмурился. Ему не нравилось, что фокус внимания сместился с главного героя на второстепенных.

― Если вы не замолчите, я блевану прямо тут!

Сириус прыснул в кулак.

― Блюй. Кикимор уберёт, тоже мне угроза!

Кикимор проходил мимо и услышал это. Его перекосило от гнева.

― Прости, Гарри, что у тебя случилось? ― вернулся к разговору Римус.

Гарри рассказал о том, что он видел в омуте памяти. Рассказ получился длиннее, чем Гарри рассчитывал. Блевать больше не хотелось, но теперь заболели колени, упиравшиеся в холодный, каменный пол в кабинете Амбридж.

После его рассказа Римус провёл с Гарри серьёзный разговор об ошибках прошлого, вторых шансах и взрослении.

― …нам было всего пятнадцать, как тебе сейчас. Мы натворили много глупостей. Особенно Джеймс и Сириус. Но я тоже виноват, что не остановил их. Став взрослым, ты начинаешь смотреть на мир по-другому. Детские шалости больше не кажутся тебе безобидными. Ты начинаешь понимать, что значит быть ответственным за тех кого… ― На заднем фоне раздался треск ломаемой мебели. ― Подожди, минутку, Сириус опять наклюкался огневиски и дерётся с Кикимором…

Гарри терпеливо ждал. Он вынул голову из камина, чтобы сменить позу. Вслушался, не доносятся ли шаги. Непосредственно у двери не доносились, но на этаже сверху раздавались чьи-то истошные вопли. «Похоже, всё нормально, спешить некуда», ― заключил Гарри. И снова засунул голову в камин.

Перед камином сидел Сириус.

― Гарри, Римус рассказал мне о твоих переживаниях перед тем, как я случайно отправил его в нокаут. Как твой крёстный, я тоже чувствую ответственность и хотел бы добавить пару слов. Но перед этим скажи, тебя никто сейчас не может увидеть?

― Всё нормально. Я в кабинете Амбридж. Только её камин не заблокирован во всём Хогвартсе.

― А где Амбридж?

Гарри прислушался к грохоту, крикам и топоту на четвёртом этаже. Звуки хаоса доносились даже сквозь портал.

― Она сейчас очень занята.

― Хорошо. Гарри, я хотел сказать, что мы все совершаем ошибки, даже самые лучшие из нас.

Гарри задумался.

― Даже Дамблдор?

― Я бы поставил на это свой мотоцикл.

― И даже Макгонагалл?

― Не исключено.

― То есть, все вокруг мудаки и не стоит выпендриваться, пытаясь казаться лучше?

― Это не совсем то, что я хотел сказать. ― Сириус взволнованно оглянулся. ― Слушай, тут Римус оклемался, и Кикимор жестами предлагает ему связать меня. А Римус ещё не знает, что я не в него целился. Я должен всё разрулить. Счастливого Рождества!

― Сейчас Пасха, ― уныло поправил его Гарри.

― Точно, чумной Пасхи тебе! Ну всё, мне пора. Ещё увидимся, крестник!

― Пока, ― грустно протянул Гарри, наблюдая, как Кикимор, обхватив Сириуса вокруг шеи, пытается оттащить его от камина, а Римус ― оттащить Кикимора от Сириуса.

Гарри вынул голову из камина как раз время ― за дверью послышались шаги. Он быстро укутался в мантию-невидимку и забился в угол. В помещение вползли две отвратительные человекоподобные твари — Амбридж и Филч. Они были не в духе. Больше, чем обычно, не в духе. Амбридж покраснела от злости, Филч кусал губы. Гарри юркнул в приоткрытую дверь, пока она не захлопнулась, но перед тем, как уйти, немного послушал разговор этих двоих. По всему выходило, что Фред и Джордж превзошли себя ― устроили нечто настолько возмутительное, с чем даже давешний фейерверк не сравнится. Загнанные в угол, они прыгнули на мётлы и навсегда покинули Хогвартс. Гарри так и не смог из обрывков разговора понять, что конкретно натворили Фред и Джордж. Но какое это имеет значение? Главное, они сделали своё дело. Гарри поговорил с Сириусом, получил важные наставления от взрослых. А в полночь у него свиданка с Чжоу. Вечер лучше всего потратить на подготовку к экзаменам.

* * *

Весь вечер Гарри провалялся на диване в гостиной Гриффиндора, глядя в потолок и фантазируя о встрече с Чжоу. С его уст не сходила глупая улыбка. Но этого никто не замечал, потому что все говорили об очередной выходке Фреда и Джорджа. Гарри всё собирался поинтересоваться у Рона или Гермионы, что конкретно натворили рыжие бестии, но решил перед этим зайти в спальню и немного посидеть в тишине, позаниматься, подтянуть Прорицания. Гарри достал из сумки учебник, забрался в уютную кроватку, скрытую балдахином от внешнего мира, положил рядом с подушкой учебник и сладко задремал.

Сначала сон был приятным. Ему снилось, что он окончил Хогвартс и женился на Чжоу. После свадебной церемонии он повёл её в спальню. Они приступили к делу, но каждый раз, когда он почти достигал вершины удовольствия, что-то случалось ― то Седрик объявится и начнёт орать на Чжоу, то Дамблдор припрётся с важным заданием по спасению мира, то Волдеморт с Пожирателями ворвутся, ― и восхождение к оргазму приходилось начинать заново. Последним нарисовался отец, буквально свалился с потолка, стал избивать Гарри и орать, что тот не заслуживает звания Избранного. Гарри уворачивался, плакал, бегал голый по комнате и искал Чжоу, чтобы закончить начатое. В итоге нашёл, но Чжоу его оттолкнула со словами: «Ты такой же мудак, как и твой отец! Я жалею, что вышла за тебя!».

Гарри проснулся от того, что его тормошил Рон.

― Гарри! Проснись! Да проснись же!

Гарри резко вскочил. Заозирался ― было уже затемно, в окно светила полная луна.

― Что случилось? Пожиратели напали? Кого-то убили? Кого… кого убили? ― заикаясь, тараторил Гарри.

Рон отступил на шаг, глядя на друга как на полоумного.

― Успокойся, никого не убили. Всё нормально. Просто ты плакал во сне, и я решил тебя разбудить. Что тебе снилось?

― Секс. Я никак кончить не мог.

― И из-за этого ты плакал? ― озадачился Рон.

― Тебя там не было! Сколько времени? ― Гарри спешно принялся одеваться. ― Только не говори, что уже двенадцать! Если уже двенадцать, то мне придётся пойти на преступление — выкрасть хроноворот.

― Одиннадцать. Гарри, что происходит? Куда ты?

― Слава Мерлину! ― счастливо выдохнул Гарри. ― Рон, ты остаёшься за главного!

― Где, в спальне? ― вылупился Рон.

― Нет, во всей Британии. На случай нападения Волдеморта. Потому что сегодня мне будет не до Британии!

― Смешно. Может, скажешь, куда ты собрался посреди ночи?

― Заканчивать то, что недоделал во сне.

― А-а-а… ― с пониманием протянул Рон и расплылся в глупой улыбке.

В глазах друга Гарри прочёл, что тот очень хочет спросить «а можно мне с тобой?», но понимает, что это было бы неуместно. Гарри прихватил мантию-невидимку. Без неё он по закону подлости наткнётся на Филча.

Он рассчитывал без приключений добраться до дверей Хогвартса, скорее опасаясь того, что во дворе ему повстречается оборотень, и, если бы он добрался до выхода, вероятно, так и случилось бы, но его поджидал другой сюрприз. И даже не Филч с его проклятой кошкой.

Гарри заподозрил неладное, ещё когда шёл по коридору седьмого этажа. В коридоре было слишком жарко. В Хогвартсе не бывает жарко. Холодный воздух проникает в щели в стенах. Даже летом внутри бывает холоднее, чем снаружи. Что ещё ожидать от средневекового замка возрастом в тысячу лет, который держится исключительно на древней магии, хотя никто не понимает, как это работает?

Словно отвечая на его мысли, где-то вдалеке раздался грохот, как будто что-то очень тяжёлое упало с большой высоты.

На полпути к парадной лестнице Гарри встретил Невилла, измождённого, с одышкой и царапинами по всему лицу.

― Кто здесь? ― спросил Невилл, остановился и завертелся. ― Гарри, ты?

Гарри стащил мантию-невидимку. Под ней он сочился потом. Рубашка липла к телу. Штаны потемнели.

― Как ты догадался? ― спросил он разочарованно.

― Мантия за тобой по полу тащится, я слышу шорох. А ещё… ты воняешь, ― извиняющимся тоном добавил Невилл.

― Вот блин! Это сейчас некстати! Что же делать… ― Гарри помолчал несколько секунд, задумавшись. Затем вспомнил, что есть вопросы поактуальнее. ― Почему здесь так жарко? И что с тобой стряслось?

― А ты не знаешь? ― изумился Невилл. ― Весь замок говорит об этом со вчерашнего дня.

― Я был занят. Готовился к экзаменам.

― Ты лежал на диване, а потом пошёл спать.

― Не будь занудой. Мне Гермионы хватает. На вопрос будешь отвечать или нет?

― Слышал про портативное болото, которое Фред и Джордж изобрели?

― Да, но…

― Оказалось, они также изобрели портативные джунгли, портативные заморозки, портативный торнадо и портативную пустыню.

― Ого! ― присвистнул Гарри. ― Увлеклись ребята.

― Да. Не знают, когда надо остановиться. Угадай, откуда это? ― Невилл указал на исцарапанное лицо. И сам же ответил. ― Это я сквозь бурелом пробирался.

― А куда ты ходил на ночь глядя?

― Проведать Винки. Она совсем плоха. Опять напилась вдрызг. А ты куда идёшь?

― У меня свиданка с Чжоу, ― похвастался Гарри.

― Круто! Вы снова встречаетесь?

― Пока нет. Работаю над этим.

― Ты же сказал, у тебя свиданка.

― Слушай, Невилл, ты достал придираться. Лучше скажи, как мне добраться до дверей замка без сюрпризов.

― Точно не через парадную лестницу, ― Невилл бросил взгляд туда, откуда пришёл. — Там несколько минут назад пустыня образовалась. Всё песком завалило, и пекло страшное… ума не приложу, как это работает без солнца.

― Держи, спрячь где-нибудь у себя, потом вернёшь, ― Гарри протянул Невиллу пропитанную потом мантию-невидимку.

― Окей, ― Невилл забрал у Гарри мантию, из-за чего тело выше груди исчезло, а над обрубком отдельно парил кусок башки. Гарри осознал, что он для Невилла выглядел также всё это время.

― Ну всё, бывай. Встретишь Волдеморта, скажи, пусть подождёт.

― Ты называешь это юмором?

― Всё, Невилл. Давай… иди, ― Гарри, стоя вполоборота, махнул рукой и зашагал дальше. Видимо, кто-то ещё сегодня не спал, так как Гарри услышал позади приглушённый вопль какого-то парня, который, похоже, столкнулся на выходе из гостиной с Невиллом-обрубком. Что тут скажешь? Хогвартс — место не для слабонервных.

Невилл не шутил про пустыню. В придачу ко всему, движущая лестница частично обвалилась под тяжестью песка. Какие бы чары её до этого ни удерживали, они не были рассчитаны на такую нагрузку. Упав с высоты седьмого этажа, лестница пробила пол, образовав небольшой кратер, засыпанный обломками.

― Ясно-понятно, ― сказал Гарри себе под нос и пошёл искать обходные пути. Не ровен час, ещё опоздает на свидание. В следующий раз Гарри дважды подумает, прежде чем просить помощи у Фреда с Джорджем.

Кроме парадной лестницы, в этой части замка ещё две лестницы вели на первый этаж, откуда до вестибюля было рукой подать. Одна вела к кухне и гостиной Пуффендуя, вторая — в коридор возле трофейной комнаты. Через вторую будет ближе, поскольку трофейная комната напрямую примыкала к Большому залу. Гарри взялся на ручку двери на лестничную площадку (ручка была ледяной и скользкой), потянул на себя. Дверь намертво вмёрзла в стену. Но из любой ситуации надо извлекать плюсы, поэтому Гарри воспользовался идущим из щелей морозным воздухом, чтобы остановить потоотделение.

Самый долгий из возможных путей ― через кухню и гостиную Пуффендуя ― не разочаровал. Накрапывал дождик, но это сущий пустяк по сравнению с тем, что Гарри видел на парадной лестнице и тем, что, предположительно, таилось за обледеневшей дверью.

Судя по остаткам гнилой растительности, покрывавшей столы и стулья, в Большом зале недавно находилось болото. Кто-то из учителей с ним расправился. Лучше бы они расправились с пустыней на парадной лестнице! Хотя пустыня возникла этим вечером… Выходит, это ещё не конец? Что-то происходит сразу, а что-то ― спустя время? Фред и Джордж определённо позаботились о том, чтобы память о них жила долго.

Успеть бы! Гарри выбежал из Большого Зала в вестибюль, и оттуда ― ну наконец-то ― во двор. Слева, над квиддичным полем бушевал торнадо. Хорошо, что Гарри нужно в другую сторону. Он поспешил к Запретному лесу. Там, в тридцати шагах от опушки, рос огромный, старый дуб. Когда-то, до того, как завезли Дракучую иву, дуб пользовался популярностью. Потом о нём все забыли. Фред и Джордж рекомендовали его Гарри: сказали, для свиданий самое то.

Под дубом его никто не ждал. Гарри два раза вокруг обошёл ― отказывался верить. Он опоздал! Вряд ли на много… Минут на пятнадцать максимум, но Чжоу не стала дожидаться. Гарри рухнул на колени в грязь, схватился за голову.

― Нет, нет, нет, нет… ― повторял он без остановки, чувствуя, как отчаяние медленно поглощает его.

Вдруг со стороны леса послышался какой-то невнятный звук. Гарри пошёл на него. За первой же кучкой теснорастущих берёзок притаилось болото, не видное со стороны из-за берёз и бугристого рельефа. Особенно в темноте. Гарри чудом не провалился в него.

― Гарри, я здесь! ― просипела Чжоу охрипшим голосом. Гарри сразу приметил торчащую из середины болота чёрноволосую голову. Так вот что это был за звук!

― Слава Мерлину, ты меня нашёл! Помоги! Сделай что-нибудь!

Её голос выдавал сильное волнение. С чего бы?! Болото искусственное, оно не может убить. Фред и Джордж, конечно, психи, но не злодеи (хотелось верить, что упавшая лестница была просто недосмотром). Максимум, что оно может — задержать тебя, испортить твои планы, измазать в грязи. Стоит ли этого того, чтобы так паниковать?

― Пожалуйста, Гарри! Я не хочу умирать! ― надломленно крикнула Чжоу и разрыдалась.

«Она не знает», ― с ужасом и восторгом подумал Гарри. По коже пробежали мурашки. Это его шанс! Показать себя героем! Классика ― рыцарь спасает даму в беде. Дама, естественно, влюбляется. Беспроигрышный вариант.

― Я сейчас! Держись!

Мозг не соображал. Вся кровь ушла на другие органы. Гарри не придумал ничего умнее, чем самому прыгнуть в болото, подняв тучу брызг. Одной рукой он обнял рыдающую Чжоу, а второй, в которой была палочка, указал на росший у самодельного болота раскидистый дуб. Фиолетовый луч соединил кончик палочки и нижние ветки дуба. Луч стал сжиматься, притягивая утопающих, волоча их по болоту. Через считанные секунды они оба лежали на берегу. Чжоу, в перерывах между рыданиями, что-то лепетала. Гарри разобрал «я не могла достать палочку» и «я кричала, но никто не слышал».

Потом она серьёзно на него посмотрела и произнесла:

― Ты рисковал ради меня жизнью! Я этого никогда не забуду!

― Да ну брось, пустяки, ― с напускной скромностью ответил Гарри.

― Нет, не пустяки, ― возразила Чжоу, поднимаясь. ― Я бы погибла, если бы ты вовремя не появился. То есть не вовремя, ведь ты опоздал... ну ты понял, в общем.

Гарри тоже поднялся на ноги. Они выглядели как два бомжа, вылезших из канализации. Волосы Чжоу слиплись в ком. С них стекала жижа. Гарри не знал, как выглядит он, но если бы у него было при себе зеркало, он бы не отважился взглянуть.

― Я каждый год рискую жизнью. Я привык, ― Гарри принял позу лихой непринуждённости.

― Спасибо! Ты невероятен! ― Чжоу прижалась к нему. Гарри ответил тем же. Они слиплись в один сплошной, вонючий ком.

Гарри глядел на её склизкие волосы. Ему было плевать, что они измазаны болотной жижой. Он чувствовал себя как воздушный шар, наполненный гелием. Ещё немного, и взлетит от счастья. Высоко-высоко, куда не поднимаются самолёты и птицы.

Чжоу слегка отстранилась, не разрывая объятия. Посмотрела в его глаза, улыбнулась.

«Она хочет, чтобы я её поцеловал? Или нет? А если я попробую её поцеловать, а она отвернётся? Это будет ужасно! Как это вообще возможно понять? В магловских фильмах всё выглядит так легко и просто!».

Он чуть-чуть приблизил голову, внимательно следя за её реакцией. Реакции не было, поэтому Гарри притворился, что хочет распрямить ей волосы.

Чжоу выглядела разочарованной. Кажется, она всё же ожидала поцелуя. Вот блин! Да как это понять-то? Как другие парни понимают? Они телепаты что ли? Увы, Гарри не телепат, и уже не станет им ― Снейп отказался давать ему уроки после того случая.

― Вот так лучше. ― Гарри успешно разделил ком волос на несколько прядей.

Чжоу рассмеялась.

― Хорошо, что ты свою причёску не видишь.

― Всё настолько плохо?

― Ты точно хочешь знать?

― Нет.

В разговоре возникла пауза. Их головы снова начали сближаться, на этот раз синхронно. Гарри не сомневался, что она хочет его поцеловать. По крайней мере, в течение двух секунд он был в этом уверен. Потом она будто что-то вспомнила и, слегка отстранившись, спросила:

― А ты поговорил с Гермионой?

― Что? ― спросил Гарри, ничего не соображая.

― Насчёт Мариэтты. Помнишь, я тебя просила?

― А, это… ― Гарри нервно сглотнул. На мгновение отвёл глаза. ― Да… Конечно.

Чжоу подозрительно прищурилась.

― Ты не стал бы мне врать. Правда, Гарри?

― Не стал бы. Я не вру. Я поговорил с ней.

― Ну и?

― Что ну и?

― Что она сказала? Снимет проклятие? ― чуть сердито уточнила Чжоу.

― Снимет. Сказала, что работает над этим.

― А ты не врёшь? ― Чжоу испытующе всматривалась в его глаза. Гарри изо всех сил старался не отводить взгляд.

― Не вру. Мы целоваться будем или как?

― Формально это дружеская встреча, ― съехидничала Чжоу

― Формально арбуз ― это ягода, ― сострил Гарри.

― Арбуз действительно ягода.

Гарри поцеловал её. Это был не первый его поцелуй. Второй. Он уже знал, что надо делать.

Гарри закрыл глаза. Блаженство длилось недолго: Чжоу разорвала поцелуй. Гарри хотел продолжить, но она остановила его.

― Погоди, Гарри. Сейчас не лучший момент.

― Почему? Потому что ты всё ещё любишь Седрика? Я так и знал! Зря я поверил тебе! ― Тиски отчаяния вновь сжали сердце Гарри.

― Нет, придурок. Потому что сюда идёт торнадо.

Гарри обернулся. Чжоу была права: торнадо разнёс поле для квиддича и двигался в сторону леса. Скорее всего, самодельный торнадо не опасен для жизни, как и болото. Но кто рискнёт это проверить?

― Пожалуй, нам лучше поспешить, ― нехотя согласился он.

Взявшись за руки, они направились к замку. Гарри никогда в жизни не был так счастлив. Где-то глубоко внутри скреблась совесть, но он её не слушал.

Он и правда переговорил с Гермионой. В тот же день, когда узнал, что его отец свинья. В этом Гарри был честен. А вот в остальном ― увы и ах. Гермиона ответила, что проклятие, ей наложенное, очень серьёзное, и контрзаклятия не существует.

Рано или поздно придётся сказать Чжоу правду, и что тогда ― конец их отношениям? Он должен что-то придумать. Он должен найти способ помочь Мариэтте.

Совершить невозможное, как сказала бы Джинни.

* * *

Безумное Гаррино счастье слегка омрачалось тем, что Чжоу проводила подозрительно много времени с Седриком. Стоило Гарри заикнуться об этом, Чжоу яростно отвергала все обвинения в неверности. Божилась, что они просто друзья. Давила на необходимость доверять друг другу. А что Гарри? Он не хотел с ней ссориться. Он же только вернул её. Однако червячок сомнения прочно и надолго обосновался в его душе. В конце концов, разве Чжоу этой зимой не изменила Седрику с Гарри? Что мешает ей сделать это снова в обратном направлении?

До экзаменов оставались считанные дни. Гарри, Рон и Гермиона занимались, сидя на берегу озера. Рон сидел нахмуренный и был огорчён, что Гарри с Гермионой пропустили финальный матч по квиддичу и не увидели, как он отбивал голы. Гермиона всё внимание направила на составление конспекта по гербологии.

Гарри хотелось поговорить, но не с ними. За последний год он стал чувствовать себя одиноким, даже когда находился рядом с друзьями. Гермиона постоянно третировала его и наставляла. Рон ― он мог выслушать и сказать в поддержку что-то доброе и тупое, но по-настоящему понять, через что Гарри проходит в жизни, мог только один человек.

«А ведь если я сейчас уйду, они ничего не заметят», ― подумал Гарри. Он отошёл на несколько шагов. Рон по-прежнему дулся, опустив глаза. Гермиона ― что-то кропала в тетради. Никто не заметил, что Гарри куда-то намылился. Гарри быстро показал им фак, воспользовавшись тем, что они не смотрят.

Через пять минут Гарри сидел в галдящей гостиной Гриффиндора и болтал с Джинни. Сегодня был её звёздный час ― она поймала снитч. Достойная вышла замена Гарри Поттеру.

Сначала они говорили о матче, а потом посередине разговора, внезапно, без перехода Джинни спросила:

― Как прошло твоё свидание с Чжоу?

― Отлично. Мы снова вместе!

― Вот как, ― слегка разочарованно протянула Джинни. ― Не было никаких происшествий?

― Ну почти.

― Дуб сразу нашёл?

Почему она его допрашивает? Неужто ей и правда настолько интересно? Вот чем она ему всегда нравилась ― искренней заинтересованностью в проблемах Гарри!

― Да, сразу… Стоп, а ты откуда знаешь про дуб?

― Фред и Джордж, ― напомнила Джинни.

― Верняк. Они мне посоветовали назначить Чжоу свидание у дуба. А ты их сестра. Получается, они рассказали тебе, ― Гарри покивал самому себе, довольный своей способностью строить логические цепочки.

― И что было потом? Она ждала тебя там?

― Нет, не совсем. Она перепутала дуб, представляешь? Я пришёл к тому, что растёт, не доходя до леса. А она ― к тому, что на самом краю леса.

― А куда ты ей сказал подойти, когда назначал свидание? ― Джинни смотрела на него с искренним участием. Гарри и не подозревал, что ей настолько интересна его личная жизнь. Прям все подробности хочет знать.

― К старому дубу. Фред и Джордж ведь так сказали?

― Они сказали «старый дуб на опушке».

― Да? Я не помню про опушку. Если бы я ей сказал про опушку, она бы не перепутала.

Джинни вздохнула.

― Гарри, это не она перепутала.

― В смысле? ― вытаращился на неё Гарри.

― Она как раз ждала тебя у дуба на краю леса. А ты ― не доходя до леса.

― Твои браться могли бы выражаться и точнее. Опушка ― растяжимое понятие, ― проворчал Гарри. ― Повезло, что я её крики услышал.

― Крики? ― жадно переспросила Джинни.

― Она в портативное болото угодила… ― Гарри собрался рассказать остальное, но Джинни рассмеялась так громко и звонко, что они стали центром внимания.

Гарри ощутил неловкость. Он колебался между «защищать честь своей девушки» и «рассмеяться вместе с Джинни». Ещё совсем недавно такой дилеммы не возникло бы. Но сейчас они с Чжоу как бы пара, и все смотрят, он обязан заступиться за черноокую.

― Не смешно! Она думала, что болото настоящее! Она думала, что умрёт! ― Гарри секунду прикидывал, не ударить ли для пущей важности кулаком по столу, но решил этого не делать.

От этого Джинни рассмеялась ещё громче. Гарри сидел насупленный ― точь-в-точь, как Рон давеча. Отсмеявшись, Джинни объяснила:

― Я уж думала, не сработало. Фред и Джордж оставили портативное болото под дубом нарочно. Мы хотели тебя пранкануть.

Гаррри досадовал на себя за то, что эту логическую цепочку ― очень простую ― он построить не сподобился. Болото под дубом. Про дуб рассказали Фред и Джордж. Болото оставили Фред и Джордж. Блин, проще пареной репы ведь! Он перепутал дуб, поэтому и не смог связать одно с другим…

― Почему-то мне кажется, что это была не их идея, ― Гарри посмотрел на Джинни с подозрением.

― Ты прав. Это была моя идея. Я не хотела, чтобы ты с ней встречался. Чжоу тебе не подходит, Гарри.

Гарри медленно встал. Опёрся кулаками о стол. Он не мог поверить, что добрая и отзывчивая Джинни, которой он доверял всем сердцем, подложила ему такую свинью. Пусть всё и обернулось в итоге в его пользу. Суть не в этом.

― А кто подходит? Ты? ― спросил он с ложным спокойствием.

― По-твоему, я ревную? Я беспокоюсь о тебе! Чжоу, она…

― Она что? ― прошептал Гарри. Его губы дрожали от гнева.

― Она вертит тобой, как хочет, ― закончила предложение Джинни. ― И так не одна я считаю! ― добавила она с вызовом.

Гарри повернулся к окружившей их толпе. В лицах большинства он прочёл лишь праздное любопытсво. Но иные из них посмели кивнуть! Иные посмели переглядываться! А пару человек… открыто посмеивались! Да, ему не привыкать, это верно. Но одно дело, когда над тобой смеются, потому что не верят твоим словам, и ты точно знаешь, что ты прав, а они ― нет, и совсем другое, когда смеются над правдой.

Не говоря ни слова, он выбежал из гостиной.

* * *

На лужайке перед входом в замок Гарри столкнулся с друзьями, встревоженными его внезапным исчезновением.

― Ты мог хотя бы сказать, что идёшь в гостиную, чтобы мы не волновались! ― возмущалась Гермиона.

― Отвали! Все отвалите! ― Гарри протиснулся между ними, не сбавляя хода.

― Друг, ты чего? ― догнал его обиженный голос Рона.

― Гарри, какая муха тебя укусила! ― также ахнула ему вслед Гермиона.

Он шёл, не отдавая себе отчёта, куда идёт. Просто хотел скрыться от всех, найти какой-нибудь укромный уголок, забиться туда и жалеть себя. Ноги сами привели его к загону со свиньями возле хижины Хагрида.

Свинья смотрели на него бесхитростными, наивными, маленькими глазками. Гарри вспомнил, как Снегг называл его отца свиньёй, и ощутил кровное родство. Подчиняясь полубессознательному импульсу, он попытался перелезть через деревянную ограду. Уже перекидывал ногу, когда объявился Хагрид.

― Гарри, ты чё-й такое делаешь?

А, чтоб его! Испортил такой драматичный момент! Гарри же по-настоящему проникся к этим свиньям. Хотел стать ближе к сородичам. Он разочарованно спрыгнул с ограды.

― Гарри? ― Хагрид ждал ответа. В его глазах читалась такая же бесхитростность, как у свиней, но к ней примешивалась искра разума.

― Мне было одиноко, и я решил потусить с поросятами.

― Как же так? Тебе не с кем поговорить? А Рон с Гермионой? Вы же не разлей вода.

― Были четыре года, но в этом… Не знаю, как сказать. Мы выросли. И что-то сломалось.

― Эх, нелёгкая… ― Хагрид всплеснул здоровенными ручищами. ― Дурное творится последнее время. Айда ко мне? Кексов с чаем поедим. Потолкуем.

― Да, кексы мне сейчас не помешают, ― согласился Гарри, хотя он ненавидел каменные кексы Хагрида, как и все в Хогвартсе. Ему был нужен собеседник.

Вместе они прошли в хижину. Хагрид поставил чайник, и пока тот закипал, Гарри успел рассказать о наболевшем ― о подстроенной Джинни ловушке, о том, как его никто не уважает, и о том, что Чжоу недостаточно им восхищается. Хагрид качал обросшей головой и сокрушался вместе с Гарри.

Потом Гарри грыз каменный кекс, запивая отвратным чаем. Несмотря на сомнительное угощение, он ощущал тепло в душе. Телу тоже было тепло, благодаря камину и толстым стенам, которые спасали не только в ветреном мае, но и в декабре, и даже в январе с февралём. В замке было всегда холодно. В хижине Хагрида ― никогда.

Гарри, опьянев от тепла и уюта, разоткровенничался и поведал Хагриду также и о другой своей проблеме ― о том, как он соврал Чжоу, пообещав исцелить от проклятия её подружку Мариэтту.

― И что ты будешь делать? ― сочувственно спросил Хагрид. Его совсем не смущал тот факт, что Гарри солгал Чжоу.

― Не имею ни малейшего понятия. Кажется, что бы я ни делал, наши отношения обречены.

― Не сдавайся, Гарри. Я помогу тебе. Способ есть. Просто о нём, э… не принято говорить.

― Почему? Что за способ? ― Гарри затаил дыхание.

Хагрид опустил глаза. Кажется, ему было неловко говорить об этом.

― Ты уже знаешь про него. Помнишь, на первом курсе я рассказывал тебе про целительные свойства крови единорога?

― Да, ты сказал, что она может спасти любого, но тот, кто испьёт её, будет проклят, ― процитировал Гарри. ― Волдеморт пил её. Ты рехнулся, Хагрид? С катушек съехал? Приравниваешь меня к Волдеморту? ― завёлся он.

― Чур тебя! Окстись! ― замахал руками Хагрид. ― Я сказал не это. Не кто испьёт. Кто убьёт. Смекаешь разницу?

― Нет, не смекаю. Ты не мог бы поточнее? ― раздражённо проговорил Гарри.

― Ежели ты сам попросишь, со всей душой обратишься, и единорог тебе позволит… ― Хагрид сделал паузу. Следующие слова дались ему нелегко. ― Ты можешь сделать маленький порез и взять у него кровь. И не будешь проклят.

― Вот это да! Не думал, что из всех людей… что именно ты найдёшь выход… Гермиона не знала, даже Гермиона, а она в тысячу раз умнее тебя!

― Не за что, ― пробубнил Хагрид.

Гарри переполнился бьющим через край энтузиазмом. Он поможет подруге Чжоу! После этого Чжоу точно его зауважает, и одними поцелуями она на этот раз не отделается! От избытка энергии он не мог усидеть и вскочил.

― Когда отправляемся? Ты же со мной, да? Я один в лес не пойду!

Хагрид улыбнулся в бороду.

― Я тебя и не отпустил бы одного. Закончу дела кое-какие, и пойдём. Если удача нам улыбнётся, успеем до темноты смотаться туда-сюда. И у тебя на руках будет снадобье, исцеляющее любую хворь.

― Хагрид, ты самый лучший! ― Гарри обнял трёхметровую махину. Хагриду пришлось наклониться. Он осторожно похлопал Гарри по спине.

― Приятно сделать что-то хорошее, прежде чем Амбридж явится по мою душу, ― грустно пробормотал он.

А Гарри, обнимая Хагрида, думал о том, что если уж такое прекрасное существо, как единорог, воплощение всего самого светлого, проникнется к нему симпатией, то не совсем Гарри, выходит, пропащий.

Выдвинулись поздно вечером, когда уже смеркалось. Хагрид шёл впереди, держа перед собой фонарь. Гарри, еле поспевавший за ним, семенил следом.

Неожиданно Хагрид сошёл с тропы. Гарри ничего не сказал, но через тридцать минут кросса по пересечённой местности его одолели сомнения.

― Ты уверен, что знаешь, где пасутся единороги?

― Живут, Гарри. Не пасутся. Это разумные существа, как мы с тобой.

― Живут, пасутся… мне насрать. Долго ещё идти? ― Гарри был такой злой, потому что Хагрид завёл их в крапивные заросли.

― Так всё уже, пришли, ― Хагрид остановился. Он видел перед собой лишь массивную спину Хагрида, заслонившую весь обзор, поэтому затруднялся сказать, куда именно они пришли.

― Здесь живут единороги? ― спросил Гарри.

― А ты не видишь?

― Вообще-то нет.

― Ой, прости, ― Хагрид шагнул в сторону, открывая Гарри обзор.

Прямо перед ними начиналась берёзовая роща. Гигантские сосны и ели уступали место миниатюрным берёзкам. Неподалёку сладко журчал скрытый кустарником ручей.

― Я только что видел единорога. Он шёл к ручью на водопой, ― произнёс Хагрид.

― Не на водопой, Хагрид. Утолить жажду. Это же разумные существа, или ты забыл?

― Водопой можно говорить, ― неубедительно проворчал Хагрид. ― Идём, только осторожно. Не шуми. Спугнём ― он предупредит остальных и больше мы никого не увидим.

Крадучись они приблизились и затаились в кустах. Перед ними открывалась юркая речушка с прозрачной водой и главный номер сегодняшней программы ― красавец-единорог, белый, как снег, с жемчужной гривой, золотыми копытами и витым рогом. Единорог стоял на полусогнутых задних ногах, припав крупом к земле. В его глазах, почти человеческих, сквозила тревога.

― Он нас засёк, ― прошептал Хагрид. ― Сейчас или никогда. Подойди к нему, пока он не убежал. Не делай резких движений. Постарайся показать, что у тебя добрые намерения. Говори от сердца, ничего не тая.

Гарри кое-что вспомнил из школьной программы.

― Они ведь не жалуют мальчиков, так? Только девочкам разрешают к себе подходить. Может нам лучше вернуться и найти девочку?

― Не дрейфь, Гарри. Ты не обычный мальчик. Ты Гарри Поттер. Не хер собачий.

С этими словами Хагрид слегка подтолкнул Гарри в спину. Только сейчас Гарри заметил, что взгляд единорога был направлен не в их с Хагридом сторону, а по касательной, словно высматривал что-то в кустах рядом с тем местом, где они прятались. Оказавшись лицом к лицу с ангелоподобным существом, как будто сотканным из чистого света, Гарри оробел. А если единорог не примет его? А если убежит? Или ещё хуже ― нападёт? Как Гарри будет жить дальше, зная, что Свет отверг его?

― П.. п… привет, ― поздоровался Гарри. ― Я Гарри Поттер. Ты, возможно, слыхал обо мне. Не убегай, пожалуйста. Я знаю, ты не любишь мальчиков, но ведь это не моя вина. Кто-то рождается с писюном, а кто-то ― без. Я родился с писюном. Это не значит, что я плохой человек.

Единорог, казалось, не замечал его. Смотрел не на Гарри, а куда-то мимо. Вдруг тревога в его глазах сменилась гневом, и единорог кинулся на Гарри. Он двигался настолько молниеносно, что Гарри при всём желании не успел бы увернуться. Белоснежный бок единорога саданул его по плечу, груди и подбородку. Гарри покатился по земле как тряпичная кукла. Перед тем, как сознание покинуло его, он успел услышать крик Хагрида, ржание единорога (в начале ― яростное, под конец ― жалобное), и ещё чей-то рык, но какой-то чудной, как если бы человек пытался рычать по-звериному.

* * *

Он очнулся на диване в хижине Хагрида. Великан обеспокоенно склонился над ним.

― Ты как Гарри, в порядке?

― Долго я был в отрубе? ― Гарри спустил ноги на пол. Голова гудела, во рту стоял привкус крови, передние два зуба шатались. Грудь и плечи отзывались болью при любой попытке пошевелиться. Гарри попытался было встать, но у него резко закружилась голова.

― Прилично. Я уже хотел помощь звать.

― А что сразу не позвал?

― Не хотел, чтобы про наши с тобой дела все узнали.

― Да. Правильно. Что там случилось?

― Я сам не понял. Там был кто-то ещё. Это его единорог испугался, а не нас. Он, когда на эту тварь прыгнул, то тебя обойти попытался, насколько получится.

― Что за тварь? Ты видел?

На лице Хагрида читалась скорбь. Его большие глаза стали печальными, как небо в пасмурный день.

― Я не успел разглядеть. Что-то, похожее на человека. Руки, ноги, одна голова, всё как полагается… Только не человек это был. Человек так быстро не может двигаться. Оно увернулось от единорога и потом напало на меня… Толкнуло просто. Я пролетел до ближайшей берёзы и сломал её своим телом. Потом ненадолго отключился.

Гарри попытался представить тварь, которая могла бы так «толкнуть» Хагрида. По спине пробежали мурашки.

― Значит, она была быстрее единорога?

― Быстрее. И сильнее. Бедняжка ничего понять не успел… ― Голос Хагрида дрогнул, став тонким, насколько это было возможно. Из глаз полились ручьём слёзы. Гарри поспешно слез с дивана, пока не утонул. Голова всё ещё кружилась, но уже не так сильно.

― Погоди, погоди, что он должен был понять?

― Оно его… растерза-ало, ― Хагрид громко высморкался в край покрывала. Затем он сам улёгся на диван, с которого Гарри только что встал, сложил на груди руки и устремил страдающий взгляд в потолок. ― Я разных существ повидал, Гарри. И я всех одинаково люблю. Но это… Это воплощение чистого зла! Волдеморт его послал, говорю тебе!

Гарри сомневался, что тут замешан Волдеморт. Тварь зачем-то оставила в живых и его, и Хагрида. А могла бы и добить.

― Растерзало? В смысле, растерзало? Типа кишки, кровь, всё такое? Реально?

― Я по-китайски говорю что ли? ― в голосе Хагрида прорезались нотки раздражения.

― Извини. Мне просто тяжело поверить.

― Ничего. Кстати… я успел… подумал, к чему пропадать, бедняжке всё одно не поможешь уже, ― чуть приподнявшись, Хагрид вынул из кармана разметавшегося пальто пузырёк со светящейся, серебристой жидкостью.

― Хагрид, ты лучший! ― Гарри взял из его рук пузырёк.

―Да, да, ты уже говорил. Гарри, не обессудь.. Мне сильно досталось. И я в глубокой печали. Хочу побыть один.

― Да, конечно. Ты расскажешь кому-нибудь о том, что произошло?

― Нет, и тебе не советую. Они спросят, что мы там делали. Единороги находятся под защитой Министерства Магии. Если бы они лучше их защищали… ― сказав это, Хагрид снова разрыдался. Гарри не стал ему мешать и выскользнул из хижины, запихав пузырёк поглубже в карман мантии.

Идя в темноте, он немного побаивался, что на него снова выскочит та тварь. Поскорее бы добраться до дверей замка… Ну почему хижина Хагрида так далеко?

На полпути к замку ему повстречалась тёмная человеческая фигура. Кто-то стоял в тени, возле дерева, куда не дотягивался лунный свет. Сердце Гарри заколотилось от страха. Не медля ни секунды, он прошептал «Люмос» и направил свет из палочки на одиноко и печально стоящий силуэт.

― Седрик? ― удивлённо воскликнул Гарри. ― Что ты здесь делаешь посреди ночи?

― Тебе тот же вопрос, ― парировал Седрик.

― Я... Тебя не касается! ― Гарри не сумел сходу придумать отмазку.

― У тебя губа разбита.

― Подрался с Малфоем.

― Ночью?

― Это допрос?

― Ты тоже видел эту тварь?

― Откуда ты…

― Я пытался её выследить. Вот что я делаю тут посреди ночи.

― Так, Седрик, старина, давай договоримся. Ты меня тут не видел, а я ― тебя? Идёт?

―Идёт, ― Седрик едва заметно улыбнулся.

― Вот и славно, ― Гарри, проходя мимо, похлопал Седрика по плечу. На ощупь тот был как мрамор: холодный и твёрдый.

― Ах да, ещё кое-что, ― Гарри обернулся. Седрик ответил спокойным, чуть насмешливым взглядом. ― От Чжоу держись подальше, понял? Она больше не твоя девушка.

― Знаю. Ей, видимо, понравилось с тобой целоваться. ― И снова призрачная улыбка тронула губы Седрика.

«Она что, рассказала ему?» ― негодуя, подумал Гарри. Но сразу же понял, что Седрик имел в виду самый первый поцелуй в Выручай-комнате, в канун Рождества, под омелой.

Гарри предпочёл не развивать дальше эту тему. Что-то очень неуютное читалось во взгляде и в позе Седрика. Гарри молча направился к дверям замка. У него в голове роилось множество мыслей. Он и торжествовал, что удалось добыть кровь единорога, и в то же время страшился новой, таинственной угрозы, возникшей на горизонте, и рисовал в воображении благодарную Чжоу. Ещё надо придумать, как он объяснит друзьям своё ранение. Грохх? Пускай будет Грохх. Нормальная отмазка.

Возле дверей он обернулся. Седрик всё также одиноко стоял под липой, склонив голову набок. С парнем точно что-то не так…

* * *

На следующий день Гарри проснулся в хорошем настроении. Тварь в лесу временно отошла на второй план, а также Волдеморт и экзамены. Эмоциональный диапазон Гарри был пошире, чем у Рона, и всё же не настолько гибкий, чтобы вместить одновременно тревогу и радость. Но встретиться с Чжоу было непросто. Маршруты гриффиндорцев и когтевранцев почти не пересекались. Раньше они виделись на совместных уроках, но уроки закончились ― последняя неделя целиком посвящена подготовке к экзаменам. Гермионе не нравилось, что Гарри постоянно думает о Чжоу вместо того, чтобы направить все усилия на повторение учебного материала. Даже Рон занимался с утра до вечера. Гарри же считал, что сначала должен увидеться с Чжоу, или он вообще будет не способен сосредоточиться на экзаменах.

В итоге он увидел Чжоу только после экзамена по чарам, оказавшимся сложным. Она стояла в коридоре, скрестив на груди руки и разговаривала с… Гермионой. Сердце Гарри ушло в пятки. По глазам Чжоу он понял: она знает, что он ей соврал. А по глазам Гермионы он понял: она знает, где были они с Хагридом. Тот ей всё рассказал, как пить дать. Великан никогда не умел держать язык за зубами.

«Похоже я всё же преуспел в телепатии», ― вскользь подумал Гарри, приближаясь к двум девушкам, словно к месту казни. Но эта мысль его слабо утешила.

Он подошёл к ним, едва дыша. Гермиона обратилась к нему, как ни в чём не бывало:

― Гарри, как ты справился?

― Я… мы нормально справились. Цель достигнута. Случилось кое-что непредвиденное, но это не помешало… получить желаемое. ― Гарри нарочно говорил обиняками, чтобы никто не подслушал. ― В процессе никто не был проклят, ― поспешно добавил он.

На лице Гермионы отразилось полнейшее недоумение.

― Мы? Проклят? О чём ты говоришь, Гарри? Я имею в виду экзамен.

― А я… я тоже о нём! Проклятие — это такая метафора! Означает, что мы ответили на большинство вопросов ― я и Рон. Достигли цели.

― Ладно, я рада. Потом расскажешь. Сейчас мне нужно в библиотеку. ― Гермиона отчалила в сторону лестницы. Похоже, она списала его странный ответ на стресс.

Чжоу на протяжении всего диалога зло смотрела на Гарри, поджав губы.

― Привет… Чжоу. ― Гарри для придания себе уверенности нащупал пузырёк с кровью единорог в кармане. ― У меня для тебя подарок.

― Гарри, нам надо поговорить, ― сказала Чжоу, не услышав или проигнорировав слова Гарри о подарке.

― Я знаю, что ты думаешь… но позволь мне всё объяснить. Да, я солгал тебе, но только наполовину. Гермиона не говорила, что поможет. Она сказала, что антидота не существует, но я и Хагрид…

Чжоу перебила его, не дав договорить.

― Что?! Так значит Гермиона не работает ни над каким антидотом? И никогда не работала? Ты кормил меня небылицами всё это время?! ― по её лицу Гарри понял, что эта информация была для Чжоу в новинку. Поговорить с ним она собиралась о чём-то другом.

― Да, но я и Хаг…

― Не могу поверить! Ты соврал мне дважды! В один и тот же день! ― она наступала на него как танк, уперев руки в бока, меча молнии из глаз. Гарри невольно попятился.

― Дважды… погоди, я не понимаю.

― Ты знал, что болото не может меня убить! И ничего не сказал! Воспользовался моментом, чтобы очаровать меня, сыграть в героя! Это подло! Меньше всего я ожидала такого от тебя!

Так вот о чём она хотела поговорить. Как назло, в коридоре после экзаменов скопилась куча народа, и они, прекратив разговоры, с интересом наблюдали за сценой. Ну почему позор всегда должен быть прилюдным?! Гарри от стыда готов был провалиться сквозь пол, пролететь четыре этажа и упасть на голову Снейпу, который назвал бы его свиньёй, и Гарри продолжил бы падать, пока не достиг бы глубин ― преисподней.

― Как ты узнала? ― только и смог промямлить он. ― Гермиона…

― Нет, твоя Гермиона ни при чём. Мы обсуждали с ней ответы на тест. Мне сказала Джинни этим утром.

― Вот же сучка! ― не сдержался Гарри. В толпе раздался смех. Гарри осознал, что многие из них были в данной ситуации на его стороне, хотя, если честно, это их не красило. Гарри и сам, наблюдай он всё со стороны, не был бы на стороне Гарри.

― Ах, значит, проблема не в том, что ты соврал, а в том, что я узнала об этом? Вот как, значит?

― Нет, я не это имел в виду!

― А я думаю, что именно это!

― Я слишком идеализировала тебя. А ты оказался… такой же, как все!

― Чжоу, мне надо тебе кое-то сказать.

Гарри понимал, что при таком количестве зрителей нельзя говорить о крови единорога. У Хагрида могут быть серьёзные проблемы. Дамблдор закрыл бы глаза, но Дамблдора сместили с должности.

― Мне не о чем с тобой говорить, Гарри. Всё кончено, ― холодно произнесла Чжоу. Только что она была извергающимся вулканом, а сейчас превратилась в ледяную глыбу, и это было ещё страшнее, чем вулкан. Её тон сказал ему больше, чем слова. Лучше бы она продолжала злиться. Это означало бы, что есть надежда…

И она ушла, оставив после себя звенящую пустоту. Больше всего Гарри хотелось догнать её и рассказать, что он нашёл лекарство для Мариэтты. Изменило бы это что-то? Едва ли. Сейчас ему была противна мысль об этом… Он бегал за ней как собачка с третьего курса, а она устроила истерику из-за мелкой лжи, пусть и не красящей его. Нет, не станет он больше унижаться перед ней. Довольно. Джинни была права.

Толпа зрителей рассосалась. Никто не решился заговорить с Гарри, но он знал, что он ещё услышит об этом. Как минимум, от Малфоя. Тот будет просто в восторге.

Остался стоять на месте лишь Рон, растерянный, неловкий и будто чем-то пристыженный. Можно подумать, это его сейчас отчитывали, а не Гарри.

― Проваливай, Рон. Не до тебя сейчас, ― сказал ему Гарри.

Рон не стал проваливать. Не пошевелился даже. Какой же он тупица.

― Рон, я сейчас хочу побыть один.

Рон замялся, на его лице отражалась борьба.

― Нет, ― упрямо сказал он, глядя в пол.

― Чего-о? Ты берега попутал? Страх потерял? Зубы жмут? ― Гарри начал злиться. Рон выбрал неудачный момент, чтобы показывать характер.

Кулаки Гарри непроизвольно сжались. Вдруг Рон резко шагнул ему навстречу и заключил в крепкие объятия.

― Ты не один, Гарри. Хватит нас отталкивать. Хватит вести себя как урод. Волдеморт именно этого и добивается!

Гарри почувствовал, как его глаза увлажнились. Предательская слеза вот-вот готова была сорваться вниз, и он незаметно вытер её рукавом.

* * *

Под покровом ночи, закутавшись в мантию-невидимку, убедившись, что та не шуршит, Гарри пробрался в больничное крыло. Мариэтте разрешалось покидать палату для сдачи экзаменов и прогулок с друзьями, но в остальное время она обязана была находиться под присмотром мадам Помфри. Состояние пациентки улучшилось, гнойные нарывы прошли, и к концу года Мариэтту должны были выписать. Шрамы в форме «Ябеда» теперь будут до конца жизни украшать её лицо. Видимо, Гермиона вложила в проклятие всю свою ненависть к предателям.

Сейчас Мариэтта находилась в палатке одна. Её кровать располагалась напротив окна в форме арки, откуда лился бледный свет луны. Глаза Мариэтты были открыты и пусты.

О боже… до неё добралась та тварь из леса!

― Мариэтта! ― невольно вскрикнул Гарри, чувствуя, как вспотели ладони и участилось сердцебиение.

― Кто здесь? ― слабо откликнулась она. Потянулась на кроватии и испуганно заозиралась.

Какой же он идиот! Она не мертва, просто задумалась. Темнота, освещение и воображение сыграли с ним злую шутку.

― Это фея. То есть, фей ― поправился Гарри. Она заранее продумал, что собирается говорить.

― Феи злобные и не умеют разговаривать.

― Нет, другие феи… те, что у маглов.

― Это одни и те же феи. Маглы романтизировали их образ. Поттер, ты на уроках чем слушаешь?

― Да блин! Я же изменил голос! ― Гарри с досадой стащил мантию.

― Ты правда не смог придумать ничего лучше?

― Ну прости, голова другим забита сейчас! ― надулся Гарри.

― Чего тебе надо, Поттер? Зачем ты вломился ко мне ночью и притворяешься феей?

― Я принёс тебе подарок. Я не хотел, чтобы ты знала, что он от меня, поскольку подарок не совсем законный. ― Гарри вытащил из-под мантии пузырёк.

― Хочешь отравить меня? Я буду кричать! ― Мариэтта вскочила и отбежала от кровати.

― Нет! Ты чё дура что ли?! ― ужаснулся Гарри. ― Это кровь единорога. Она исцелит тебя.

― Я должна в это поверить? С чего бы тебе мне помогать? Ты же меня ненавидишь!

― Это не так. То есть, так, но… короче всё сложно.

― Мне не нужна твоя помощь! Чжоу обещала мне помочь!

― Как хочешь, ― Гарри пожал плечами. ― Я оставлю это здесь, а дальше сама решай. Выпей или спрячь, или в канаву вылей. Мне по барабану. Только не оставляй на виду. Если у меня или Хагрида из-за тебя проблемы будут, я точно вернусь и отравлю тебя. ― Гарри поставил пузырёк на прикроватную тумбочку.

Кажется, Мариэтта чуточку расслабилась. Наверное, она не верила, что Гарри Поттер будет к ней добр после того, что она сделала. А вот сейчас, когда увидела, что он злится, она настроена более доверительно. Картина реальности восстановлена.

― Зачем ты это делаешь? ― Мариэтта с вожделением смотрела на пузырёк, отбрасывающий серебряные блики.

― Я и есть та помощь, которую обещала тебе Чжоу.

На лице Мариэтты отразилось понимание.

― Значит, она попросила тебя. Ну конечно, вы же встречаетесь… встречались.

Просто шикарно. Прошло несколько часов, а Мариэтта уже знает, что они расстались. Весь Хогвартс знает.

― Ага. Ладно, я пошёл. ― Гарри заторопился к двери.

― Всё равно не понимаю, ― проговорила Мариэтт.

― Что ты не понимаешь? ― раздражённо бросил Гарри через плечо, останавливаясь.

― Вы же расстались. Так зачем тебе мне помогать? Хочешь её вернуть, да? Думаешь, сработает?

― Нет, и не вздумай ей говорить! Скажи, к тебе ангел господень явился или… короче, мне плевать, что ты придумаешь.

― Но тогда почему? Ты же ненавидишь меня.

Гарри молчал, перебирая в уме варианты ответа. «Чё пристала?», «Я пытаюсь быть хорошим человеком», «Не хочу быть свиньёй, как мой отец», «Гермиона перегнула палку».

― Я тебя не ненавижу, ― сухо сказал он и вышел.

Шёл шестой год обучения. В Хогвартсе, как обычно, творилась какая-то мутная херня, и только золотое трио могло с этим разобраться. У Гарри с Джинни завязались отношения. Оказалось, она выдала его ненамеренно. Чжоу рассказывала про то, как чуть не утонула в болоте, а Джинни спросила «Разве Гарри не говорил тебе, что болото не может убить?». Об остальном Чжоу догадалась сама.

Их отношения с Джинни развивались совсем иначе. Они были дружбой, со временем переросшей во что-то большее. В них никогда не было дикой страсти, как в случае с Чжоу. С другой стороны, драмы тоже не было. В итоге Гарри рассудил, что Джинни ему больше подходит. Так решил его разум, но его сердце не желало слушать. Оно замирало каждый раз при виде Чжоу вместе с Седриком, счастливой и смеющейся. Такой она бывала только с Седриком. Разумеется, эти двое снова сошлись. Чжоу клялась, что начала встречаться с Седриком после того, как рассталась с Гарри. Может, так оно и было, а если нет ― какая теперь, к чёрту, разница?

Но опять же, так говорил его разум, а сердце считало, что разница есть и очень большая. Сердце сжималось при мысли о том, что она снова ушла к Седрику. Встречалась бы уже с ними обоими и не парилась… Гарри был бы даже не против, если подумать, но существовали эти, как его, социальные нормы, чтоб их. Кто их придумал вообще?!

Мариэтта исцелилась, шрамы полностью пропали. На вопросы о том, как ей это удалось, Мариэтта отшучивалась, утверждая, что к ней явился ангел господень. В проклятиях мало кто разбирался, поэтому ей особо никто не докучал с расспросами. Исцелилась и славно. Гермионе и Рону Гарри рассказал правду. Услышал в очередной раз от Гермионы, что он безрассудный идиот. Её точные слова: «идиот в квадрате, потому что ещё и влюблён». Периодически она злилась и угрожала снова проклясть Мариэтту. Но вряд ли дело зайдёт дальше угроз. Криминальный бэкграунд плохо скажется на будущей карьере в Министерстве Магии. Гермиона это понимала.

Седрик стал ещё бледнее и ещё загадочнее, хотя, казалось, это невозможно. По ночам он куда-то пропадал. Гарри ещё несколько раз видел его в поздний час просто стоящим на одном месте, не спящим, но и не бодрствующим, как бы в режиме ожидания. Было жутко, если честно. Ни Филч, ни миссис Норрис не решались с ним связываться, что тоже о многом говорило. От Седрика исходила аура скрытой угрозы. Рядом с Чжоу он снова становился почти нормальным, улыбался, шутил, как прежний Седрик.

Гарри пробовал заговорить об этом с Гермионой. Та отмахнулась, решив, что Гарри просто ревнует. Тогда он обсудил странности в поведении Седрика с Джинни. Выяснилось, что и Джинни, и Дин Томас, и Лаванда Браун, и Рон Уизли, и Полумна Лавгуд, разделяют его опасения по поводу Седрика. У них сформировалось нечто вроде клуба заговорщиков. Отряд Дамблдора, дубль два. На собраниях выдвигались разные версии. Лаванда Браун думала, что Седрик недосыпает, и от этого он такой бледный. Джинни и Полумна считали, что у него какое-то редкое магическое заболевание. Гарри, выросший у маглов, склонялся к версии, что у Седрика дефицит витамина D. И практически все они выражали скепсис, когда речь заходила о том, как Седрик пережил Аваду Кедавру. Случай с Гарри Поттером был особенным, ведь его защитила любовь матери, готовой пожертвовать жизнью ради своего чада. Чья любовь защитила Седрика? Любовь Чжоу? Её там не было с ними. Тогда как? Нельзя просто взять и пережить смертельное заклинание.

Втайне от своих единомышленников, Гарри решился проследить за Седриком, чтобы узнать, где тот пропадает по ночам. Для него это было личное. Взял с собой только Рона, чтобы мантия не шуршала по полу. Для одного человека мантия была слишком велика. Для трёх ― к шестому курсу уже маловата.

Рон был очень тронут оказанным доверием. Всю дорогу клялся Гарри в вечной дружбе. Задолбал неимоверно. Надо было Дина брать…

Они затаились под мантией возле входа в гостиную Пуффендуя. В одиннадцать, как по расписанию, Седрик вышел из гостиной. Потянул носом воздух… Невероятно! Он их чует? Собачка что ли?

Седрик повернулся и пошёл в их сторону. Гарри попятился, таща за собой Рона, пока они оба не упёрлись в стену. На их удачу, Седрик остановился. Он точно чувствовал их запах, но не мог определить источник флюидов. В итоге плюнул и направился в сторону вестибюля.

Они следовали за ним до опушки Запретного Леса. Седрик шагал очень быстро, прям-таки с нечеловеческой скоростью. Им приходилось бежать трусцой, чтобы поспеть за ним. В лесу Седрик ускорился, и они безнадёжно отстали, оказавшись одни ночью в лесу, да ещё и неизвестно где.

― Что теперь? У тебя же есть план? ― с надеждой спросил Рон.

― Ну как бы э-э-э…

― Гарри! ― Рон запаниковал.

― Что Гарри? Откуда я знал, что он такой быстрый?

― Как мы вернёмся назад? Ты помнишь, в какой стороне замок?

Гарри завертелся на месте.

― Там! ― Гарри уверенно показал назад. ― Хотя нет, вон там! ― Гарри также уверенно показал направо. ― Проверим оба направления!

Рон застонал.

― Скажи мне, что акромантулы живут в другой части леса.

Если Гарри не изменяла память, акромантулы жили именно в этой части леса, просто глубже. На окраинах леса они почти не наблюдаются. Почти.

― В другой. Абсолютно другой, отсюда очень далеко, ― без промедления соврал Гарри. Рон выдохнул.

Они отправились в ту сторону, где, возможно, находился замок. Шли долго, но очертания замка так и не появились над деревьями. В довершение Гарри порвал мантию-невидимку об острые ветки кустарника. Наконец, они выбрались на прогалину, со всех сторон окружённую плотными зарослями. Путь дальше в этом направлении был перекрыт.

― И что теперь? Спросил Рон.

― Почему ты всё время меня спрашиваешь? У тебя есть собственный ум?

― Пошёл ты в жопу, Гарри! Больше никогда с тобой не пойду! ― надулся Рон.

И тут Гарри её увидел… Огромную жопу, торчащую из кустов. Он нерешительно приблизился, полагая, что в темноте, возможно, неверно разглядел. Так и есть: жопа. Посередине белая шерсть, по бокам ― коричневая. Сверху торчит крохотный хвостик, прикрывая самую неприглядную часть жопы.

― Вот это жопа, ― благоговейно произнёс Гарри, заворожённый зрелищем.

― Да я без тебя знаю, что жопа! Лучше бы придумал, что делать!

― Да нет, Рон, смотри! ― Гарри дёрнул мающегося Рона за руку, привлекая его внимание к увиденному.

― Вау, жопа, ― Рон остолбенел.

Обладатель жопы встрепенулся, повернулся к ним мордой. Это оказался гигантский уродливый олень с рогами-лопатами и вытянутой мордой, как у лошади. В его глазах невозможно было что-либо прочесть. Однако, судя по тому, как он набычился, дело плохо.

― Бежим! ― крикнул Рон.

― Нет, нельзя! Я смотрел у Дурслей по телеку BBC-Earth… короче, нельзя от хищников бегать. Хуже будет.

― И что дальше?!

― Не знаю, эту часть я не запомнил!

Гарри и Рон дружно попятились. Рон дрожащими руками направил на лося волшебную палочку.

― Я с ним разберусь, Гарри, отойди!

― Что правда? ― удивился Гарри. ― Ладно, попробуй. ― Он отошёл в сторону. Роль главного героя ему опостылела. Он был не против, если кто-то другой временно займёт его место. В этом году Рон наконец-то поверил в себя. Наверное, зря.

Гарри тоже на всякий случай достал палочку.

Олень пошёл в атаку.

― Вингардиум Лавиоса! ― отчётливо произнёс Рон. Он забыл, что заклинание не действует на живых существ. Перед оленем взметнулось в воздух облако пыли и мелких сучьев. Один из сучков угодил ему в глаз. Олень притормозил, взвыл, но не остановился.

― Локомотор Мортис! ― крикнул Гарри.

Олень рухнул, не добежав до них буквально пару метров. Гарри отечески похлопал Рона по плечу.

― Ничего, Рон. В следующий раз получится лучше. Ты просто выбрал не то заклинание, а так всё нормально.

― Ага, ― уныло кивнул Рон.

Олень отчаянно выл. Делал попытки подняться на слипшихся под действием заклятия ногах.

― Очень хорошо. Молодцы. Десять баллов Гриффиндору, ― раздался холодный, насмешливый голос позади них.

Гарри узнал его, но сперва не поверил. Обернулся — и увидел Седрика. Или вернее то, что когда-то было Седриком… Возле рта у него алели кровавые пятна, два выступающих клыка вздымали верхнюю губу.

― А что так мало? ― спросил Рон.

― Заткнись, Рон, ― осадил его Гарри.

― Седрик, так ты вампир? Это всё объясняет!

― Я думал, вы никогда не догадаетесь, ― Седрик плавно ходил вокруг них кругами, как хищник, пасущий добычу. ― Да, я знаю про ваш маленький клуб даунов. Все признаки были на лицо, а вы продолжали тупить.

― Это был ты… в прошлом году? Ты убил единорога?

― Кровь единорога на вкус отвратительна. С чем бы сравнить… ну как для людей козлиная моча. Видишь ли, в ней нет гемоглобина.

― Тогда почему ты разодрал единорога, а меня и Хагрида не тронул? ― недоумевал Гарри.

― Кровь единорога способна сделать меня человеком. Ненадолго.

― Почему ты хочешь быть человеком?

― Чтобы я мог быть с ней, ― Седрик остановился. В его невозмутимо-насмешливом лице что-то дрогнуло.

― Охренеть, вот это поворот, ― ахнул Рон.

― Ты и так с ней, ― ответил Гарри.

― Нет, я имею в виду… Мне хочется её крови, понимаешь? Я же вампир. Эту жажду нельзя утолить кровью животных.

― Понимаю. Ты угроза, ― Гарри поднял палочку. Седрик закатил глаза.

― Я бы давно убил тебя, если бы хотел, Гарри. Ещё в прошлом году, когда ты чуть не помешал моей охоте. Но я не тронул ни тебя, ни большого, сочного Хагрида.

― Правильно! Потому что уже выпил крови единорога и стал обычным! ― Гарри не опускал палочку.

― Она действует не сразу. Я пью только кровь животных. Я добрый вампир.

― Добрый вампир ― это оксюморон!

― Что такое оксюморон, Гарри? ― вышел из оцепенения Рон.

― Заткнись, Рон! Не мешай, у нас тут кульминация.

― Да пошёл ты, Гарри! Только «заткнись» и слышу! Слова уже вставить нельзя!

Олень, притихший было, снова отчаянно взревел, словно соглашался со словами Рона. Гарри устало потёр виски.

― Давай я с этим разберусь? ― предложил Седрик, указывая глазами на лося.

― Не трогай оленя!

― Дебил, это не олень. Это лось.

― Да какая разница! Я не дам тебе погубить ещё одно невинное существо!

― Я только что убил акромантула, который шёл в вашем направлении, между прочим. Не хочешь его защитить?

― Кому ты врёшь! Вот сам же и спалился! У тебя рожа в крови, а у пауков нет гемоглобина!

― После акромантула я закусил белкой, ― объяснил Седрик.

― Ладно, белку не очень жалко. Она маленькая, ― уступил Гарри.

― Мы закончили обсуждать мою диету?

― Ты любишь её?

― Ну как тебе сказать. Она в целом нормальная, но иногда всё же хочется человечинки.

― Я про Чжоу, а не диету, дебил!

Седрик ощерился.

― Это я дебил? Ты оленя от лося отличить не можешь.

― Любишь или нет? ― домогался Гарри.

― Я всегда любил её. Я любил её, когда был человеком. Потом всё изменилось. Неизвестный вампир воскресил меня. Не знаю, кто это был. Я очнулся уже не человеком. Всё вокруг ощущалось иначе… Звуки громче, запахи острее… Только мои чувства к ней остались неизменными.

Рядом с Гарри кто-то всхлипнул.

― Рон, какого хрена?! Ты что, девочка?

― Да ладно тебе, Гарри. Признай, что это трогательно.

― А потом появился ты, ― с презрением выплюнул Седрик.

― Ой-ой-ой, ― закатил глаза Гарри.

― Эгоистичный, лживый, похотливый выскочка. Никогда не пойму, что она в тебе нашла. Когда я увидел, как вы целуетесь под омелой, я хотел растерзать тебя на месте.

― Почему же не растерзал?

― Потому что она бы этого не хотела. Как бы ни было мне больно, я всё ещё любил её.

― А можно пафоса чуть-чуть поменьше?

― Я думал, у меня появился шанс, когда вы расстались из-за Мариэтты, ― продолжал Седрик. ― Но она продолжала любить тебя, несмотря на то, что ты встал на сторону Гермионы. Я знал, что однажды она снимет розовые очки. Я просто ждал и готовил почву. Да, кстати… эти твои абсурдные обвинения. Она не изменяла тебе. Она любила тебя. Мы начали встречаться после. А ты любил её, Гарри, или просто хотел её отыметь?

В горле застрял ком. Надо было срочно сострить в ответ, но ему больше не хотелось острить. Хотелось плакать.

― Гарри, не дай ему себя с грязью мешать. Скажи что-нибудь. ― Рон пихнул его локтем в бок. Гарри с трудом сдерживал слёзы.

― Ну простите, что моя любовь слишком грязная, ― произнёс он с болью в голосе. ― Простите, что Гарри Поттер не идеален. Простите, что я могу соврать иногда. Простите, что мне хочется трахаться. Несомненно, ты заслуживаешь её больше, хоть ты и кровосос. Твоя любовь чистая и высокая. Когда-нибудь я научусь любить также, как ты… Будьте счастливы.

Он понял, что Седрик прав, и Чжоу необходимо отпустить. Так будет лучше для всех. Слёзы всё-таки полились из глаз. Очень не хотелось показывать слабость перед лицом врага. Гарри отвернулся, чтобы вытереть слёзы, а когда снова повернулся, Седрика и след простыл.

― Где… где он? ― всхлипывая и размазывая по лицу слёзы, спросил Гарри.

― Ушёл. Гарри, не переживай, ― Рон приобнял его за плечи. ― Всё наладится. Ты ещё обязательно потрахаешься. Джинни тебе даст.

― Спасибо, Рон. Ты умеешь утешить. ― Гарри немного успокоился. ― А точно даст? Она тебе сама сказала?

― Нет, но я думаю, это вопрос времени. У вас надёжные, крепкие отношения. А чем заканчиваются крепкие отношения?

― Потрахушками, ― Гарри улыбнулся сквозь слёзы.

― Потрахушками, ― подтвердил Рон, улыбаясь в ответ. ― Давай, успокаивайся. Пошли.

― А куда? ― Гарри поднял заплаканные глаза.

― Вообще без понятия. Я думал, ты скажешь.

Гарри оглядел тёмный, беспросветный лес, окружавший их со всех сторон. Лось жалобно зеревел, напоминая о себе.