Будь здесь (джен)

Легче от наконец-то отрубленной башки Таноса не стало. Надо было сразу по голове... Теперь уж что?

От смерти вселенского говнюка пыль не собралась заново в половинку Вселенной. Вижн не ожил. Локи... тоже. Хотя полной уверенности не было. Потому что, хоть Стражи и подобрали одного Тора, потом они смотались с «говорящей собачкой» до места — да только оледеневшие тела асгардцев сильно... деформировались.

В том месте скопления космического мусора не нашёл брата. Кого отыскал — тех огню, как полагается, предал. Но их мало было — ничтожно. Слишком мало, чтобы можно было говорить о том, что мерзавец снова его надул, потому-то и тела нет.

Тор стиснул джойстик. Пиво и видеоигры не особо отвлекали от собственного промаха. Жив Локи или нет — дело второе. Из-за его ошибки Асгард разрушен, кучка выживших сейчас вынуждена просить милости у мидгардцев. Норвегия — неплохое место, но не дом. Совсем.

Хорош царь... Была ведь возможность не только отомстить, но и предотвратить щелчок. И тут Тор сплоховал. Может, прав Локи — он и правда дурак? И быть царем достоин не был. Ошибался отец?

Может, если б с самого начала Тор бы отступил, не рвался бы занять трон, позволил брату править... всего бы этого не было. Ничего же с Асгардом не случилось, пока Локи под личиной их отца правил? Нормально жили: постановки новые делали, народу хорошо было.

А Тора только короновали — и сразу... Танос. Бойня. Свёрнутая шея Локи. Угу.

Знал Тор, почему на них напали. Тессеракт, который кое-кто прихватил из Сокровищницы и промолчал. С другой стороны, Одинсон не был уверен, что сам бы так же не поступил. Слишком ценен. Но вот что промолчал... Впрочем, Локи — это Локи.

Он скорее удивился бы, расскажи братец ему о том, что прикарманил камень бесконечности. И так успел удивить.

И когда вернулся за ним, и когда не сбежал, когда была такая возможность, и когда на Таноса попёр. Дурак.

Не вовремя выбрал перестать играть в мерзавца. Почему играть? Потому что чем больше Тор думал, а делал он это, стухая здесь от безделья, часто, тем сильнее понимал: играл. Никогда не был по-настоящему.

И семью их любил. И больше всего хотел, чтоб и они его любили, а остальные признали. От непонимания все беды.

От понимания этого ещё больнее. Ещё и сны дурацкие.

То детство, то вот... Как Тор в Локи крышечкой запустил незадолго до нападения Таноса, ожидая, что она проскочит через очередную иллюзию, а Локи словил. А ведь он тогда обещание не сдержал: не обнял. Хотя братец оказался там.

Неловко поржал, по плечу раз стукнул и сбежал сам. Недостойно только что коронованного царя и старшего брата, но... слишком многое непроговоренное между ними повисло. Впервые бежал Тор, а не Локи.

Теперь вот жалел.

Надежда, которая подпитывалась тем, что тела он так и не нашёл, становилась всё слабее и слабее... Три года прошло. Локи пора было бы уже и объявиться. Да, он видел, как у него хрустнула шея, а Танос противник, какого у них ещё не было... Но он точно так же видел, как Локи погиб, упав в бездну, а потом — сраженный тёмным эльфом.

В конце концов, этот мерзавец ему обещал: «Солнце вновь воссияет над нами, брат!» Чем больше времени проходило, тем больше Тор злился.

Даже перед лицом смерти обманул. Гад. Ну какое солнце? Одинсон почти из своей норы не выбирался, играл с друзьями-гладиаторами, бухал, жалел себя... А то, что в окошко тускло светило... Ну, редко в Норвегии настоящее, яркое солнышко появляется.

Мрачно, тускло, промозгло — прямо как у него в душе.

Ещё двух лет хватило, чтоб надежда угасла окончательно.

И даже когда они в играх со временем одержали верх — вернули половину Вселенной, собрав камушки по «местам боевой славы», — остались те, чей возврат оформить было невозможно. Добавились и новые безвозвратные потери: Наташа — настоящая валькирия от мира людей, Тони — достойный воин.

А так вернулись все, кроме Вижна, Хеймдалля... и Локи.

Вроде и победили, а куда теперь деваться — решительно непонятно. Со Стражами мотаться? Квилл — парень неплохой, но его это команда, только его. Не надо вклиниваться. Осесть средь остатков своего народа и руин? Тем более после того, как он всех избегал, хоть и рядом был. Слишком больно. Да и Валькирия справлялась.

И Тор почти сбежал, сложив корону.

Просто странствовать по галактике. Помогать тем, кто нуждается. Быть полезным хоть кому-то. И, может, отыскать в себе силы вернуться к своему народу, друзьям... Однажды. Ну, а пока что дыру в сердце латать выпивкой и ратными подвигами. Проверенный рецепт.

Всё же обязанности по защите Девяти Миров он с себя не складывал. Да, Асгард разрушен, а он защищал не только оставшиеся восемь, но иные... Сути это не меняло.

Там-то, в баре, посреди гигантской древней башки целестиала, нынешней базы Стражей и прочего дружественного сброда галактических отшепенцев, и заметил странное... Мантис, телепатша, под ревностным взглядом Дракса мило общалась с...

Тор, призывая Штормбрейкер, аж чуть половину бара не разнёс. Однако Локи и не думал убегать или прятаться. Даже с пути следования секиры не отклонился, будто знал, что Тор его убить не способен.

— А я говорила, что тебе надо поговорить с братом! — Мантис вскинулась и, сделав знак застывшему бару, поднялась с места. Все её поняли, кроме Дракса — его она уводила под локоть, увещевая: — Тору надо поговорить с братом. Пойдём же!

— Ты... — Тор скривился. Обманул. Снова. Ну какая сволочь! Пять лет скрывался! Пока он его оплакивал, пока в галактике такое происходило... — Да как наглости хватило сюда явиться? Знаешь же, что я тут часто бываю? Друзья мои тут! Локи, ты бессердечная сволочь! Я тебя оплакивал! Снова! Не надоело играть моими чувствами и смотреть, попадусь на сей раз или нет?

— На этот раз я не хотел, — мерзавец без тени улыбки склонил голову набок. — Можешь мне не верить. Но у меня был план, когда я бросался на Таноса. Я не лгал, когда обещал тебе, что мы ещё встретимся.

— Ну и где твоё солнце? — раздражённо бросил Тор, которого разрывало от злости и... радости. Да, радости! Жив, скотина!

— Я же метафорически высказался. Что наладится всё у нас. И пропадать на пять лет не планировал. Я ж тогда кое-как восстановился: когда шею ломают — это больно, вообще-то, хотел в Мидгард заглянуть, и тут... Ты точно не поверишь! — Локи нервно рассмеялся, но взгляда не отвел. — Меня распылило. Вот как собрался заново, тебя искать начал, но ты перемещаешься быстро.

— Не гон... Погоди. — Тор замер: что-то внутри очень хотело поверить брату. — А как ты выжил? Шею-то тебе Танос весьма натурально сломал?

— Натурально, — согласился Локи. — Но и я не обычный смертный. Полукровки живучи, да и та, что меня родила, не из той породы, что просто убить. Целый Суртур понадобился, Тор.

— Не го... Да ты совсем заврался! — У Одинсона голова кругом пошла. — Хела — твоя мать?

— А ты думал, меня твой отец просто так пригрел? Не только трофей. — Локи помолчал.

— Наш отец, — машинально поправил Тор. — Ты и сам себя так перед прыжком на Таноса назвал — Локи Одинсон. Или забыл?

— Не забыл. Да и желания тебя называть дядей нет. — Локи неловко улыбнулся.

Улыбнулся и Тор, глядя на него. Гад... Живой. Свой. И он решил ему поверить. В очередной раз. А в доказательство выданного кредита доверия — всё ж сам к нему пришел, да — подошёл и порывисто обнял, сказав:

— Я тебе должен.

— Я помню. — Локи не только не попытался вырваться, но и, помедлив, обнял в ответ. Крепко и отчаянно.

Краем глаза Тор заметил мелькнувшую в проёме Мантис, утиравшую слезу. Телепатша... Наверняка предупредила бы его, если бы Локи лгал. И Тор окончательно расслабился.