Военная хитрость (джен)

Put a lid on her, Turkish, before she gets bitten!

Snatch

Лорд Эддард Старк, прокутивший с королем всю неделю его развеселого пребывания в Винтерфелле, в день отъезда был трезв, собран и суров. С самого утра он затворился в своих покоях, и первым потребовал туда своего сына, остающегося в Винтерфелле.

— Ваш знаменосец явился для несения службы! — молодцевато доложил Робб с порога, потому что ему была еще внове военная стезя.

— Является черт во сне, — привычно поправил Старк. — Брось пока. Как уеду, собери лордов — времена неспокойные, надо вам познакомиться. Амбер обязательно начнет бычить — бей в морду сразу. Он, конечно, тебе наваляет, но зауважает. С Болтоном сложней — пока ты в силе, лучшего вассала не найти. Любое дело можно поручить, если приказ выполним — он справится. Но если он в тебе усомнится, не поворачивайся к нему спиной. Самый верный человек — леди Мормонт, если будет война — не отпускай ее от себя, словно она твоя возлюбленная.

— Будет война? — переспросил Робб и даже весь насторожился как боевой скакун.

— Нет, — отрезал лорд Эддард. — Это мое дело. А тебе дело вот: три письма, — лорд Эддард протянул сыну три запечатанных письма. — Пусть Джон съездит на Стену, вреда не будет. Только воронам и Бена будет много, так что пару месяцев спустя пошлешь ему первое письмо. Как подойдет ему срок принимать присягу дозорного — за неделю пришлешь ему второе. А если не вернется, через пару месяцев пошлешь ему третье. Если же, вернувшись, он расскажет тебе про Иных — дай ему людей и пусть едет к Станнису на Драконий камень, Станнис будет знать, что делать.

— Иных не существует, отец, — пожал плечами Робб и наткнулся на строгий и внимательный взгляд лорда Старка.

— Сын, война не прощает одного: если ты недооценил опасность, — поделился боевым опытом Эддард Старк. — Если разведка доложила, что в окрестностях воняет серой, ты обязан готовить ладан. И кстати еще запомни: Фреям верить — себя не уважать.

Всю поездку до Королевской Гавани Серсея следила за Недом и Робом, которые словно бы помолодели в обществе друг друга, и порой ей казалось, что она ревнует своего мужа к его верному другу, с которым вспыльчивый и самолюбивый король даже не может поссориться. Серсея искренне желала, чтобы король и его опасный и жесткий десница поскорее разругались и место десницы снова стало бы свободным, но, когда словно по ее желанию король и десница разругались, от этого совсем не стало легче.

Принц Джоффри, укушенный волчицей Арьи, валялся в покоях сэра Дарри, Арья пропадала неизвестно где, люди и Ланнистеров, и Старков искали и Арью, и ее волчицу, а лорд Старк ходил мрачный и злой уже третий день, когда Серсея, почти не скрывая своего удовольствия, вошла в главную залу замка Дарри. Вдоль стен выстроились люди Ланнистеров, а перед их только что прибывшими товарищами, грязная и оборванная, стояла Арья Старк, волчонок, озиравшийся вокруг сердитыми глазами. Прежде чем король Роберт, тяжело ступая, опустился со вздохом в кресло хозяина замка, Серсея уже села рядом и приготовилась вершить суд — чему помешало появление разъяренного Старка, сопровождаемого своей грохочущей по камням фалангой.

— Что это здесь за дела? — взревел Старк, указывая мечом на отряд, доставивший Арью в замок. — Прочь от моей дочери, сволочь!

Солдаты Ланнистеров нерешительно отступили в стороны, и Арья, схваченная твердой отцовской рукой, быстро исчезла за спинами фалангитов.

— Что вы себе позволяете, Старк! — воскликнула Серсея и столкнулась глазами с бешеными глазами Эддарда Старка.

— Ты кто такая? — угрожающе спросил Старк, и Серсее показалось, что сейчас он разрубит ее пополам, как в войну, говорят, разрубил у Трезубца двух братьев сэра Дарри своим огромным мечом.

— Нед, тихо, — вмешался король, которому тоже пришло в голову, что у Старка Серсея допляшется куда быстрее, чем у него — и не до оплеухи, а совсем. — Видишь же, разобраться надо.

— Надо разобраться, — согласился Старк, и по его голосу было слышно, что он еще не закончил бушевать. — Давай разберемся: по какому праву ты тут уселся судить моих людей?

— Ты не на своей земле, Нед, — сердито ответил король, который уже отвык от того, чтобы ему противоречили и бросали вызов.

— Я на земле своего тестя, — резко ответил Старк. — Съездим к нему, он рассудит. И ты знаешь, что я прав.

— Борзый ты стал какой, — с неудовольствием сказал король, который, в отличие от Серсеи, прекрасно знал, что вассалы Старка — не его вассалы, и единственный способ разобрать дело путем, не выйдя перед всем Вестеросом невеждой и самодуром, — действительно, тащиться за третейским судом к верховному лорду, в землях которого все и случилось.

— Роберт, я хочу, чтобы девчонку наказали, а волчицу убили, — твердо сказала Серсея, чувствуя, что король собирается пойти на попятную, и тут действительно разразилась гроза.

— Уйми ее, Роб, — в бешенстве произнес Старк. — Уйми ее, а то ты овдовеешь.

— Лорд Старк, — предупреждающе сказал сэр Барристан, шагнув вперед и положив руку на меч.

— Вот что, Нед, — в сердцах сказал король, поднимаясь с места. — Надо поговорить.

— Ну так пойдем выйдем, — предложил Старк.

— Даже так? — удивился король и смерил Старка злым взглядом.

— Даже так, — подтвердил Старк.

Небывалый еще поединок короля и его десницы не стали откладывать на другой день, но подготовка его затянулась, и уже облаченного в доспехи Эддарда Старка посетил сэр Барристан, с предложением решить дело миром в связи с небольшой королевской проблемой. Эддард Старк выслушал сэра Барристана и решительным шагом направился к шатру короля.

— А, приходил к тебе Барристан? — поприветствовал друга ленивый и добродушный король, который в силу своего легкого нрава не принял близко к сердцу ни ран принца, ни бед Арьи, ни только что случившейся ссоры. — Объяснил тебе, что мы затеяли немыслимое дело? Ладно уж, черт с тобой, извиняйся давай.

— Барристан сказал мне, что ты не можешь влезть в свои доспехи, — ответил мрачный Эддард. — Иди сюда, помогу. А потом не обижайся, я тебе кровь пущу все-таки. Допизделся ты, Баратеон.

— Это я-то? — удивился король, с которым даже Джон Аррен давно так не разговаривал.

— А что, я, что ли? — возразил Эддард. — Кто сказал: «хочу, чтобы девчонку наказали»?

— Это ж Серсея, — ответил король, почувствовав облегчение от того, что это не он виноват в том, что его старый друг всерьез собрался с ним рубиться.

— Ну а кто за твою бабу будет отвечать? — резонно спросил Эддард. — Тайвин? Или мне ее саму на поединок вызвать?

— Так ты попробуй ее заткни, — пожаловался король, которому неожиданно пришло в голову простое объяснение того, почему он всегда легко сходился с людьми, неизменно попадавшими под власть его обаяния, но ни народ, ни знать его так и не полюбили за все пятнадцать лет его царствования. — Черт меня возьми, это что же — она самодурствует и с людьми собачится, а на меня все пеняют?

— И не она одна, — уже более мирно заметил Старк, который всегда придерживался мнения, что порядочный человек, задумавшийся над своими ошибками, в них так или иначе раскается, а повинную голову меч не сечет. — Что она там вообще сегодня делала? В Малом совете ее, надеюсь, еще пока нет?

— В Малом совете нет, — пробормотал король, который задумался над своей монаршей ответственностью настолько сильно, что у него проступил пот на лбу.

— Ну и черта она лезет в твои дела? — гнул свое упрямый Старк. — Она кто — министр? Или она судья?

— Заноза она в заднице, — проворчал король. — Ты себе не представляешь, Нед…

В результате на небывалый поединок король и десница вышли из одного шатра, ударили на наскоро подготовленном поле мечом о меч, и король объявил первое решение своего нового царствования.

— Мы тут посоветовались и решили, — громовым командирским голосом произнес король перед пораженной толпой. — Обе волчицы отправляются от греха в Винтерфелл. Одной волчицы нет — кто потерял, тот и будет искать. На поиски отправятся Арья Старк и принц Джоффри. Сопровождающих им выберу сам. Кто не согласен — пусть подойдет к Старку, Старк его зарубит на хер.

— Ваше величество, — неожиданно сказала Санса, отважно выходя на поле для поединка. — Позвольте мне сопровождать принца и мою сестру.

— А как же, — согласился король, с удовольствием вглядываясь в лицо Сансы и находя в ней заметные только ему милые черты.