Условие для перемирия (гет)

1997г.

Сборы в школу были суматошными и наполненными родительскими наставлениями. Я вовсе не хотела уезжать: при последнем инциденте в Косом переулке мама пострадала, когда шальные проклятья ворвались в наш магазин, и лечилась в больнице святого Мунго, у меня самой осталась пара шрамов на бедре. Но родители настояли: они по-прежнему верили, что Хогвартс был самым безопасным местом.

Как же они ошибались.

То, что год будет тяжёлым, стало понятно сразу, с приветственной речи нового директора. Он всё говорил и говорил о важности образования, о новых порядках, призывал не посрамить имя чистокровного волшебника, напомнил о нежелательном лице и пообещал награду любому, кто поделится ценными сведениями. Слизеринцы торжествовали и смотрели на всех с превосходством. Невилл гнул в кулаке вилку с мрачной решимостью на лице.

Хотелось закрыть руками глаза и уши. Чтобы не видеть и не слышать того, в какую глубокую бездну катится жизнь, которая еще несколько месяцев назад была полна разнообразных беззаботных глупостей: разговоров о парнях, модных журналов и девчачьего хихиканья. Теперь же Парвати сидела рядом так прямо, словно на церемониальном ужине, и не говорила ни слова, только обменивалась с сестрой взглядами.

Хогвартс был похож на небо перед грозой: пока не сверкало, но нахмурилось в ожидании неизбежной бури.

Первые искры посыпались на первом же уроке Защиты от тёмных искусств. Наш новый преподаватель, Амикус Керроу, объявил, что мы будем сражаться на дуэлях. Он хотел оценить уровень нашей подготовки и разрешил использовать любые заклинания, кроме Непростительных. Слизеринцы зашевелились, кривые ухмылочки на их лицах не предвещали ничего хорошего. Наши парни — Невилл и Симус, казавшийся удивительно одиноким без лучшего друга рядом, — переглянулись, словно переговаривались без слов.

Слизеринцы развернулись во всю широту своих гнусных душонок, и их мерзкие приёмчики, так возмущавшие всех во время квиддича, вдруг показались детской забавой. Не прошло и двух минут, как полилась первая кровь: это Крэбб сцепился с Невиллом.

Керроу, казалось, происходящее доставляло истинное удовольствие. Он выкрикивал бодбадривающие слова — подбадривал, разумеется, слизеринцев, — и подсказывал, какое проклятье лучше применить. Мы таких не знали.

Я с ужасом ждала своей очереди, пока сердце выскакивало из груди. Все заклинания, выученные на занятиях Отряда Дамблдора, разом вылетели из головы, вспомнилась затянутая дымом улица и закутанные в чёрные мантии фигуры в белых масках, чей-то жуткий крик. Я не знала ни как атаковать, ни как защититься. В ушах зазвенело, от волнения язык прилип к нёбу.

Керроу не делал различий на мальчиков и девочек, но в «напарницы» мне досталась Дафна Гринграсс. Я надеялась, что хотя бы она не будет играть грязно, но, конечно же, ошиблась.

Не успела открыть рта, как в меня полетел фиолетовый луч. Я только слабо всхлипнула, едва шевельнув палочкой, сказала первое, что пришло в голову:

— Тр... тале... ра, — и повалилась на каменный пол.

Парвати вскрикнула. В классе грянул хохот. Он пришиб меня сверху, словно муху газеткой, и я раскинулась на полу, силясь вздохнуть.

Парвати склонилась надо мной, судорожно шепча отменяющие заклинания, Невилл загородил нас от класса. Я почти ничего не видела из-за искр боли перед глазами. Заметила только, как тёмное пятно метнулось вперёд, как двинулся ему навстречу Невилл, как что-то угрожающее воскликнул Симус — а потом они оба рухнули как подкошенные без единого звука.

Керроу зааплодировал.

— Десять баллов Слизерину, мистер Нотт.

Нотт ударил подло, исподтишка, стоя в стороне, за спинами остальных наблюдавших за представлением. Он в ответ произнёс ровным тоном:

— Благодарю вас, профессор. Простите, что привёл в негодность ваш учебный материал.

Удовлетворённые расправой слизеринцы радостно загоготали. Керроу, ухмыльнувшись, наградил их баллами, снял с остальных и всех распустил.

Парвати, едва сумев привести меня в чувство, повела в больничное крыло. Мадам Помфри долго качала головой и осуждающе вздыхала.

— Такие чары в Хогвартсе, — бормотала она, водя палочкой. — Ещё бы полчасика...

А потом намазала лицо мазями и в итоге оставила у себя на всю ночь.

После, разузнав о насланном проклятии, я поняла, что благодаря Теодору Нотту смогу без содрогания смотреть на себя в зеркало.​