Военная хитрость (джен)

Всякий поборник точной науки

Знает — у смерти длинные руки,

Каждый живущий слаб перед нею.

Только коса находит на камень —

Смерти обломно со степняками,

Просто у неба руки длиннее.

(с) Олег Медведев

После заключения мира между Короной и Западными землями Тирион остался в Королевской гавани добровольно, и порой он чувствовал себя хроникером семьи Старков, потому что в его памяти накапливалось все больше семейных легенд, но не своей семьи, а принявших его в свой круг еще в Винтерфелле Старков.

Первую поразившую его историю Тирион услышал на Севере еще в то время, когда он с хитростью Ланнистера собирал информацию о семье грозного десницы. От маленького Брана, который любил поболтать с дяденькой одного с ним роста и быстро перешел с Тирионом на ты, Тирион узнал, что Арью и Сансу воспитывала благонравная септа Мордейн, приучая их к хорошим манерам и женским искусствам типа вышивания. Сансе все это давалось легко; Арья соскабливала кинжалом петли с вязальной спицы и разрубала то, что следовало распороть. Септа Мордейн постоянно хвалила Сансу и столь же неизменно укоряла Арью.

— Так они из-за этого ссорились? — спросил Тирион, тогда еще надеявшийся нащупать слабину в окружении десницы.

— Почему из-за этого, — ответил простодушный Бран. — Они вообще ссорились. Дрались даже, вся одежда в клочья. Мать Сансе платье подарит, Арья тут же его порвет. Санса как крикнет: «А и черт с ним, с платьем!», надорванный рукав оторвет да выкинет, подоткнет подол — и они друг за другом бегают, пока не надерутся вволю.

— Значит, они не любят друг друга? — уточнил Тирион.

— Дядя Тирион, ты дурак? — укоризненно спросил Бран и рассказал историю про то, как Арья своей грубостью и своеволием довела септу Мордейн до того, что та заперла Арью в башне и велела ей к завтрашнему дню дошить вышивку, с которой Арья возилась уже вторую неделю, распарывала да перешивала. Ранним утром септа Мордейн, уже сожалея о своей суровости, вошла в комнату, где запертая Арья провела ночь, и увидела сестер Старк, спящих валетом. На столе были остатки от ужина, который Арье за ее провинности не полагался, а на полу лежала дошитая в две руки вышивка.

— Как ты сюда попала? — спросила септа Мордейн, разбудив Сансу, и сонная румяная Санса махнула рукой в сторону окна. Септа Мордейн выглянула в окно и схватилась за стену.

— Ты могла погибнуть, — прошептала через минуту побелевшая септа, у которой так и стояла перед глазами пропасть в сотню футов и гладкая стена за окном.

— Могла, — пожала плечами Санса. — Но я не могла оставить сестру одну.

Если верить Брану, Арью с тех пор не наказывали, ну или по крайней мере наказывали не одну, потому что дрались и рушили все вокруг сестры по-прежнему.

Вторую историю, перевернувшую Тириона, рассказал сэр Родрик Кассель уже на подъездах к Королевской гавани, вероятно, наконец сочтя Тириона достойным ее выслушать. Тирион знал о том, как погиб Рикард Старк, отправившийся в одиночку выручать своего сына Брандона, брошенного в темницу безумным королем Эйрисом. В семье Ланнистеров и Рикарда, и Брандона считали рыцарственными сумасбродами, непонятно за что загубившими свои жизни.

— Лорд Рикард мог бы привести с собой к стенам Королевской гавани целое войско, — признал сэр Родрик. — Но он не хотел, чтобы гибли мы, его люди, и попытался решить дело без большой войны.

— И из этого ничего не вышло, — напомнил Тирион.

— Может, и так, — согласился сэр Родрик. — Но после его смерти мы все шли вперед и знали, что старый лорд погиб за нас. Мы могли отплатить только верностью и храбростью, и мы презирали смерть, как и он.

Тирион от удивления открыл рот, чувствуя, что он только что узнал секрет легендарного авангарда Эддарда Старка.

— Но ведь он же умер, — пробормотал Тирион, цепляясь за обломки рушившегося вокруг него мира, в котором умен был тот, кто жесток, и даже дурак бывал лучше умного, если он был достаточно подл. — Лорд Рикард умер.

— Умер, — кивнул сэр Родрик. — Старый лорд всегда говорил: «Мы для того и приходим в этот мир, чтобы умереть за свою стаю. И поэтому мы умираем, но стая живет вечно».

— Вот и посмотри, — заметил сэр Родрик потрясенному Тириону уже будничным тоном. — Где теперь Таргариены, и где Старки.

С тех пор Тирион собирал легенды о Старках прошлого, некоторые из которых даже записывал для памяти, но никак не мог найти третью историю, которая потрясет его так же, как и первые две. Ближе всего к этому была история Кригана Старка, который остался верным проигравшей в Танце Драконов стороне и в доказательство этого взял штурмом Королевскую гавань, так что победившему в гражданской войне королю пришлось упрашивать Старка, чтобы тот пустил его в собственную столицу. Криган Старк выторговал себе должность десницы, за один день казнил две дюжины предателей и мерзавцев с обеих сторон, после чего сложил с себя полномочия, выругал остающихся, включая короля, замысловатым северным матом, и уехал обратно в Винтерфелл.

Историю Кригана Старка Тирион с удовольствием читал и слушал много раз, начиная догадываться, что ключ к истории Кригана Старка — в брошенных мимоходом в летописях словах «армия Старка состояла из спасавшихся от наступавшей зимы бездетных, бездомных, холостяков и младших сыновей». Бедные и бездомные, пришедшие в столицу с Севера, не грабили и не мародерствовали, не возмущались тем, что их суровый лорд пришел только за справедливостью, и Тирион часто жалел, что Танец Драконов был почти двести лет назад, и с тех пор все солдаты Кригана ушли вслед за своим лордом к своим Старым богам. Но Тирион почему-то чувствовал, что третья невероятная история о Старках еще ждет его впереди.

Завещание короля Роберта, хотя и было в свое время порвано Серсеей, каким-то образом все равно ушло в народ, и королевскую фамилию, ставшую жителям Королевской гавани родной благодаря щедрости Роберта и отеческому правлению Эддарда, порой встречали любовной шуткой.

— Варис объездит, милорд! — орали королю из толпы, когда король выезжал на новом жеребце и с трудом сдерживал его, сворачивая ему шею, и Роберт раскатисто хохотал, махнув шутникам рукой.

Ренли Баратеону, приехавшему однажды к брату, клали на пути оленьи рога, что Ренли, не читавший завещание Роберта, принял за своеобразное почитание герба Баратеонов, приказал своей свите подбирать рога и прибыл в Красный замок с большой горкой набранных по дороге рогов, чем немало позабавил своего старшего брата.

— Полную тебе тележку рогов! — приговаривали с тех пор в азарте то Роб, то Нед, иногда играя в карты в королевских покоях, а Бриенне, которую они после смены частенько усаживали третьей, оставалось только радоваться новой формулировке, потому что до приезда Ренли в тележку из присказки помещались в сердцах не совсем рога, хотя Роб и Нед после этого всегда извинялись.

Арью и Сансу больше интересовал некий Джендри, которому король завещал свой молот, а объектам любопытства сестер Старк редко удавалось от них ускользнуть. Поэтому однажды днем, выйдя из кузницы без рубахи, Джендри почувствовал, что на него кто-то смотрит.

— А ты ничего, — заявила с крыши кузницы Арья, которая прикрывала смущение нахальством, и Джендри смутился в свою очередь, снова надев на себя кузнечный фартук.

— Сестра говорит, что королевский молот тебе подошел бы, — пояснила Санса.

— Да замотали вы меня уже с этим молотом, — проворчал Джендри, которому многие припоминали королевское завещание, и хотел уйти в кузницу.

— Не обижайся ты, — примирительно сказала Арья, и Джендри неожиданно для себя остался. — Ты даже с виду на короля похож.

— Много ты короля видела, ага, — огрызнулся Джендри. — Ты что ж, какая-то леди?

— А то нет, — ответила Арья и состроила Джендри рожу.

— Леди так не выглядят, — не поверил Джендри и даже не успел понять, что нагрубил, потому что сестры Старк переглянулись и рассмеялись.

— А ты будто знаешь, как выглядят леди, — поддразнила Джендри Санса.

— Я-то знаю, как себя вести, — с достоинством сказал Джендри. — Я господ видал уж небось побольше вашего. Когда к нам в лавку приходят благородные девицы со своими отцами, хозяин всегда велит мне преклонять колено, говорить, только если со мной заговорят, и называть их «миледи».

— Не, это не пойдет, — сказала Арья, и Джендри вытаращил глаза, потому что не мог понять, как эти чудные девчонки уже оказались на земле. — Тогда мы точно не леди.

Арью и Сансу заинтересовал мир за стенами замка, а особенно их заинтересовали рассказы о Блошином конце, где, судя по рассказам коллег Джендри, тоже вскоре вышедших во двор кузницы, среди прочих нуждающихся в исправлении вещей был шатер дядюшки Роржа, в котором медвежат и людей травили собаками. Сестры Старк, как и все аристократические дети, все еще были уверены в глубине сердца, что им дана от рождения власть над миром и людьми, и, возобновив свой путь по крышам, запаслись для дядюшки Роржа тухлыми яйцами.

В балаганчике Роржа, где уже началось вечернее представление, когда Арья и Санса туда добрались, чадили факелы, воняло потом, мочой и несчастным зверьем, а на арене толстый огромный дебил топтал напавшего на него мастиффа, упиваясь предсмертными хрипами животного и ревом толпы.

— Тут яиц будет мало, — сказала Арья и стиснула руку сестры, словно от боли. — Я выпущу собак, а ты доберись до факела.

Через пять минут шатер Роржа уже пылал, сам превратившись в огромный факел, а разгонявшие зрителей псы бешено щелкали зубами.

— Вот они! — в ярости закричал безносый Рорж, увидев, как Арья и Санса наблюдают за делом своих рук, взобравшись на чью-то повозку.

— Вот они мы! — горделиво крикнула Арья в ответ, красуясь на верху повозки и все еще считая, что люди встанут на сторону благородства, но Санса быстрее разобралась в выражениях лиц и дернула сестру за руку.

Достаточно прочных крыш, которые гарантированно спасли бы сестер от преследователей, в Блошином конце не было, и сестры Старк понеслись вперед, ошеломляя своим проворством недружелюбную толпу, постепенно уходя в более безлюдные переулки и понимая, что они не знают дороги. Сзади топотали Рорж и его огромный Кусака, уже виденный сестрами на арене, а потом очередной проулок вдруг закончился стеной.

— Что ж, попались, пташечки, — прохрипел запыхавшийся Рорж и остановился, не ожидая того, что преследуемые им девчонки полезут вверх по вертикальной стене, а в соседней стене от богатырского удара молотом вылетит хлипкая дверь.

— Успокойтесь, мазурики, — произнес большой человек в рогатом шлеме, и сестры Старк услышали в глухом, но странно знакомом голосе интонации короля Роберта. — Успокойтесь, а то я вас успокою.

— Ты бы лучше помог, а мы поделимся, — предложил Рорж, шагнув к преграждавшему ему дорогу молотобойцу и отлетел на несколько футов от могучего толчка в плечо. Рорж выругался, сплюнул и вытащил узкий длинный клинок.

— Учти, туз бубновый, шило тебе не поможет, — предупредил молотобоец, но Рорж, матерясь, кинулся вперед, и неожиданный защитник Арьи и Сансы взмахнул молотом с удивительной быстротой и легкостью, разнеся Роржу голову вдребезги. Злобный гигант, называемый Кусакой, с рычанием ринулся отомстить за хозяина, и лег рядом, сраженный таким же легким и могучим ударом.

— Вы спасли нас, ваше величество, — тоном маленькой леди сказала Санса с верха стены и спрятала выкидной нож в вертикальный карман на ноге, понимая, впрочем, что им с Арьей все равно влетит, и более чем за дело.

— Это не король, — шепнула Арья сестре. — Шлем не его. И голос тоже.

Воин в рогатом шлеме неловко огляделся, и когда он снял свой шлем, Арья и Санса увидели лицо Джендри, молодого кузнеца.

— Сматываться надо, — сказал Джендри, на чьем лице все еще была ярость пополам с ужасом, и ужас начинал преобладать. — А потом я вас до дома провожу.

— Мы верхом пойдем, — ответила Санса, окидывая взглядом крыши вокруг и начиная прикидывать хоть сколько-нибудь реальный маршрут.

— Ну уж дудки, — не согласился Джендри и протянул к сестрам свои огромные руки, поставив окровавленный кузнечный молот у стены. — Прыгайте, поймаю. Я с вас теперь глаз не спущу.

Джендри легко нашел дорогу прочь из Блошиного конца, и перестав опасаться погони, начал изучающе поглядывать на сестер.

— Кто ж вы такие, что за вас король бы вступился? — наконец тихо спросил Джендри. — Бастарды, что ли?

— Сам ты бастард, — огрызнулась Арья, не зная еще, насколько она права, а Санса подумала, что это могло бы объяснить сходство молодого кузнеца и беспутного короля.

По мере приближения к замку вокруг пошли слишком хорошие кварталы, и на двух грязных девчонок и здорового кузнеца стали оглядываться люди. Арья и Санса уверенно шли к Красному замку, совсем не заботясь о том, как неуместна в этих кварталах их грязная одежда, и не думая, как думал идущий рядом Джендри, что не принадлежат к этому миру. Наконец Сансе пришло в голову, что следующий патруль вполне может отдать им честь, и она дернула сестру за руку.

— Ступай давай, — сказала Арья неожиданно лукаво и легонько толкнула остановившегося Джендри в грудь. — Здесь мы уже сами дойдем.

— Спасибо, — добавила Санса. — Ты действительно нас спас.

Эддард Старк всегда знал даже то, что ему никто не собирался рассказывать, и под вечер, спустя два дня после приключения Джендри, Старк появился в кузнице Тобхо Мотта. Джендри сначала не узнал пришедшего к нему человека с лицом пехотного капитана, но что-то заставило его остаться после долгого рабочего дня и отвечать на вопросы.

— Были тут третьего дня две девчонки? — спросил Старк, пряча улыбку. — Одна рыжая, другая наглая.

— Были, — коротко ответил Джендри, и ему стало весело от точности описания, так что разговор дальше пошел бодрее. Джендри честно рассказал, как пошел за сестрами Старк, увидев, что они уходят по крышам в сторону Блошиного конца, как боялся, что потерял их в толпе, когда крыши стали слишком хлипкими, чтобы по ним идти, и сестры Старк спустились вниз.

— Так-то оно они приличные девчушки, отец, — сообщил Джендри пехотному капитану, сидевшему с ним рядом. — То ли действительно из замка, то ли из окраин. Если спросишь меня, так нечего им в Блошином-то делать.

Старк согласился с его мнением, и Джендри, рассказав о том, как он дошел до балаганчика Роржа и стоял у входа, когда балаган вспыхнул, а Арья выпустила из клеток собак, немного замялся перед рассказом о дальнейшем, прикидывая, как бы похитрее спрятать в своем рассказе два трупа. Ловчить и выдумывать Джендри не умел, и в рассказе образовалась длинная неловкая пауза.

— Посмотри на меня, Джендри! — приказал Старк. Джендри наконец узнал в этой фразе и в этом взгляде приходившего к нему почти два года назад десницу короля и понял, что погиб: раз его делом заинтересовался сам десница, значит, не так просты были те двое, кому он размозжил головы молотом, и двойное убийство ему с рук не сойдет.

— Милорд, — пробормотал Джендри заплетающимся языком. — В жизни не видел более мерзкого заведения, провались оно в седьмое пекло… и девчонки… сами понимаете, что выйти могло… хуже смерти... по стене они полезли, как ящерицы, а там успели бы, нет ли… я тут и вышел, говорю, порешим добром, хотя какое тут добро… а у него в руках шило, рапира, то есть…

— Я говорил тебе, что ты рожден воином, а не кузнецом, — сказал Старк. — Те, кого ты убил, заслуживали смерти, просто королевское правосудие не всегда добирается до Блошиного конца.

Джендри вздохнул с облегчением, думая, что разговор на том и кончится, но для Старка самое интересное только начиналось.

— Ну а девчонки-то что? — напомнил Старк.

— Вы не поверите, милорд, — с непрошедшим удивлением сказал Джендри. — Они забрались футов этак на десять и вроде как биться собрались. Я повернулся — у одной в руке рапира короткая, у другой нож выкидной, и камней уже наковыряли. Удивительное дело, какие боевые девчонки, я сразу подумал, что ж они вместе бегут, а не врассыпную кинулись.

— Это мои, — наконец признал Старк. — Дома им еще нагорит. Легкую и тяжелую пехоту перепутали.

Джендри так и открыл рот, даже не успев удивиться тому, что подвергавшим себя такой опасности девочкам в доме Старков делают выговор только за неправильную тактику боя.

— Ловкость и проворство дают преимущество только тогда, когда есть свободное пространство и когда ты лучше знаешь рельеф местности, — пояснил Старк. — А в ближнем бою и против большой массы неприятеля нужны прежде всего сильные и крупные бойцы. Вот ты, например, сгодишься.

— Вы уж увольте меня, милорд, — попросил Джендри, думая, что Старк опять приглашает его в свою гвардию. — Я лучше в кузнице, у меня те двое так в глазах и стоят, как спать ложусь, все меня будто кровью заливает.

— Понимаю, — кивнул Старк. — Только не ты, парень, выбираешь войну, а война выбирает тебя. Арья и Санса к тебе еще придут, глянулся ты им. Да и мне будет спокойнее, если ты с ними пойдешь, не Клигейна же с ними посылать.

— Арья — это маленькая? — почему-то спросил Джендри.

— Они обе маленькие, — улыбнулся Эддард, и встал, хлопнув Джендри по плечу. — Арья младшая, да.