Два ростка Нимлота (джен)

Теперь старики начнут не повествовать, а воспевать подвиги Элендила, прозванного «Железным».

За должное время, его корабли пересекли буйный Белегаэр. И причалили в Серых Гаванях, где эльфы встретили нуменорцев радушно. А сам он мигом забыл о горестях, ибо времени на терзания у него не осталось — слишком многое предстояло свершить! Да и король Гил-Галад оказал ему почтение, подобающее государю.

Однако спросил:

— Скажи мне, Нуменмакил — отчего вас так мало? Я думал, Тар-Тельпериэн выставит куда больше бойцов!

— Зато каждый из них равен десяти, государь, — возразил Элендил в ответ.

Чем вызвал у воинов довольный смех. Особенно — у Анордура и Фалмардила.

Услышав его слова, Гил-Галад оставил вопросы. И пригласил нуменорцев в свои палаты. Где, при свете очагов, они наслаждались питьём и пищей, восстанавливающими силы после долгого плаванья. И слушали пени об Эпохе Звёзд, падении Тангородрима, славе Дориата, Гондолиа и Нарготронда.

Так прошло несколько недель. И, по их истечении, Элендил обратился к трудам. Сев на коня и взяв с собой отряд воинов, он отправился по нуменорским селениям. Проверял их, укреплял и отдавал приказы.

Первый Советник королевы, главный военачальник — кто мог пререкаться с ним?

Оттого местные управители подчинялись ему, даже в сложнейших вопросах.

— Плохо следила ваша королева за гаванями, — молвил ему старейший из эльфов, Кирдан, прозванный Корабелом. — Долгое время нуменорцы притесняли лесовиков, живших здесь с прихода людей на север. Вырубали их родные чащобы ради корабельных сосен. А когда те начали нападать на колонии, обрушились на них с огнём и мечом. И теперь они — минхириатрим, ухватятся за любую возможность отомстить вам. Вплоть до союза с врагом, если он достигнет сих мест.

— Этого не случится, — заверил его Элендил.

Однако насторожился от его слов.

И решил упредить удар, прибыв в Лонд Даэр. Где сразу вызвал к себе управителя Ивриниона.

— Правда ли, что речёт мудрый Кирдан Корабел? — грозно вопросил он.

— Всё правда, — ответил спокойно тот. — Но я не нахожу в сем беды. Лесовики постоянно мешают нам, жгут лесопилки и убивают людей. Справедливо, что мы направляем карательные отряды на мыс Эрин Ворн, дабы сломить их и истребить!

— Это — не дело! — вымолвил Элендил, вспомнив Харад и Эзель-делюм. И глядя на связки брёвен, плывущие вниз по реке. — Враг может использовать их, дабы они указали тропы его войскам! Дайте мне провожатых из пленных! Я с миром пойду к их вождям!

Ивринион упирался. Однако долго спорить не смог. И, ворча, отпустил двух минхририатрим, ждавших казни.

Одним из них был Ангхал — сын вождя, изуродованный нуменорским мечом.

— Итак, — протянул он, выслушав Элендила. — Моряне? Союз?

— Союз — но не с Ивринионом, — подтвердил Элендил. — Но со мною и с королевой. В обмен на то, что, от её имени, я объявлю оставшийся лес заповедным. И заставлю вновь высадить корабельные сосны там, где прошёл топор.

— А ты не обманешь? — зло зыркнул Ангхал. — Не приведёшь за собой в селение воинов?

— Я возьму с собой адмиральского сына, — поклялся Элендил в ответ. — И да падёт гнев Единого на того, кто осквернит наш союз. Ибо, если у тебя есть сестра, мы скрепим его плотью.

Ещё чуть подумав, Ангхал согласился.

И вслед за ним Элендил двинулся на мыс Эрин Ворн. Тайными тропками через чащу, на которых лесовик ещё и запутывал след. Взяв с собой Фалмардила и с десяток людей. Безоружных, не считая спрятанных под одеждой ножей.

Так как он не боялся — благословение матери хранило его от руки мужа-убийцы.

Древня минхириатрим была окружена частоколом, на котором гнили черепа нуменорцев. Однако Тальдар — старый вождь, принял в жилище послов. Их пригласили в большую землянку, где усадили на шкуры. И Элендил повторил отцу то, о чём говорил его сыну.

— Хорошо ты сказал, — промолвил, выслушав, вождь. — И я согласен на мир. Верно, сам Великий Охотник, послал тебя нам, приняв наши жертвы. Что обещал — исполни, морянин. Но. Ежели солгал, горе тебе.

— Горе и мне, — склонился пре ним Фалмардил. Смуглый — в Кириатура. — Ибо не полководец, а я — ваш будущий зять.

После чего союз скрепили по обычаю лесовиков. Элендил и Тальдар прочитали клятвы над священным костром. А следом разрезали ножом ладони молодым и связали их руки. Напоив медовой брагой из кадки прежде, нежели отправить в угол землянки, на шкуры.

— Едва враг будет разбит, он вступит во владение Лонд Даэром, — пообещал Элендил. — Равно и твоя дочь, Тальдар!

Ох, если бы случилось, как он желал!..

Но смертным не ясна воля Эру.

К середине зимы, в Нуменоре, Тар-Тельпериэн начала терять прежние силы. И вскоре ослабела настолько, что не смогла присутствовать на заседаниях Совета Скипетра. Лишь тогда отпустив власть и объявив:

— Согласно обычаю, я отрекаюсь в пользу Тар-Ломиона!

Так Ломион, сын Исильмо и Синдевен, наконец-то стал королём. Занял то место, которое тётка несправедливо у него отняла. И возликовал в Андуниэ состарившийся и больной Элентир. Облачилась в лучшие одежды Иллотиэль. А Сурион с приятелями пил и гулял в Арменелосе весь день и всю ночь, зазывая на ложе девиц. Похваляясь пред ними:

— Теперь я — сын короля!

Тар-Тельпериэн прожила ещё месяц, и однажды пригласила Тар-Ломиона к себе. Принимая племянника в спальне, лёжа в постели. Её речь была сбивчивой, руки дрожали.

— Веди Нуменор тем же курсом, что вела его я, — умоляла она. — И держи рядом с собой Элендила из Форостара.

Она умерла несколько дней спустя. Там же, в своих покоях. Глубокой ночью, не в гробнице и не по своей воле. Зовя умершего Первого Советника — Азранарака, холодеющими устами шепча его имя. Скорбная процессия отвезла к подножью Менельтармы её бренное тело.

И нёсшие гроб говорили:

— Она лежала совсем недолго, но источает тление. Неужто, наш край ныне проклят?!