О враг мой (джен)

Снейп рассматривал суп так, будто боялся, что тот сейчас оживёт. Наконец он осторожно отхлебнул и сразу поперхнулся.

— Вы пытаетесь отравить меня, Поттер? — поинтересовался он, отставляя в сторону миску с консервированным супом и кусок хлеба, которые Гарри удалось выбить у тёти Петунии.

Гарри не отвечал. Лучше бы Снейп не привередничал! Всё ведь могло быть и гораздо хуже. Дурсли не то чтобы совсем уж морили его голодом, но день на день не приходился: Гарри никогда не знал, что ему перепадёт, а теперь, когда им придётся жить на его паёк вдвоём…

— Мне нужна одежда. — Снейп резко оставил тему еды и оценивающе окинул взглядом тощую фигуру Гарри, болтавшуюся в старой одежде Рона как горошина в кульке. — Возможно, что-то из гардероба вашего дяди?

Гарри усмехнулся:

— Вы ведь никогда не видели дядю Вернона?

Снейп продолжал смотреть на него, никак не реагируя. Гарри перестал улыбаться.

— Ладно, неважно. Его одежда вам не подойдёт, я это хотел сказать. Придётся взять что-то из старых вещей Дадли. Стиль там явно не ваш, но… ну, во что-то же вам нужно одеться.

Он порылся в своём шкафу в поисках одежды, которую Снейп не высмеял бы сразу же, и остановился на рубашке с пуговицами, что Дадли носил несколько лет назад, — она должна была оказаться не слишком мешковатой для Снейпа, — и на паре брюк, которые нужно было затянуть ремнём, но которые были, в общем, в неплохом состоянии. Вручив Снейпу то и другое, Гарри нашёл ремень и носки, а затем высунулся из комнаты, чтобы убедиться, что на горизонте чисто.

— Тётя Петуния некоторое время будет внизу. Не знаю, сколько ещё Дадли провозится с новым плеером. Вы можете выйти в туалет вымыться и переодеться. Только… э-э… постарайтесь побыстрее.

Снейп, прихрамывая, поспешил к двери и закрыл её за собой без единого слова.

* * *

Несколько часов спустя Гарри стоял на кухне, глядя, как закипает вода — не от скуки, а из интереса к тому, как этот процесс отображал реальную жизнь. Сначала появлялись маленькие пузырьки, цепляющиеся за стенки кастрюли, потом они поднимались, с каждой секундой становясь всё больше и активнее, начинали яростно бурлить… Точно так же росла ярость на лице дяди Вернона несколько минут назад, прежде чем тётя Петуния вытащила его из кухни, чтобы успокоить.

Гарри из кухни слышал только небольшие обрывки их разговора, но этого хватило, чтобы понять: тётя Петуния пытается отговорить мужа от какого-то особенно сурового наказания. Не потому, что ей было жаль Гарри, естественно. Просто она боялась, что об этом прознают «те уроды».

Гарри почувствовал привычно поднимающееся в нём чувство обиды по отношению к Дурслям. Неужели настолько тяжело было хотя бы притвориться, будто они не против того, что он живёт у них, хотя бы раз за эти пятнадцать лет? Уж можно было, кажется, сделать хотя бы это немногое ради единственного сына единственной родной сестры Петунии. Но нет, надо было десять лет запирать его в чулане, а потом ещё пять в буквальном смысле слова держать за решёткой. Это не говоря уж о домашней работе, о грубостях и постоянных наездах. И чем больше он себя накручивал, тем более ужасные воспоминания приходили ему на ум.

Бульканье кипящей воды вывело его из раздумий, и Гарри с радостью ухватился за возможность отвлечься, продолжив готовить ужин Дурслям. Методическое добавление ингредиентов — немного того, немного этого, и без такого скрупулёзного дозирования, как на Зельеварении, — помогало выбросить всё из головы. Иначе в этом доме было бы просто невозможно существовать.

Готовить ему обычно не поручали. Тётя Петуния гордилась искусными блюдами, которые она стряпала для своего дорогого, любимого Дадли. Но Гарри, усмотрев в этом возможность ещё какое-то время избегать оккупировавшего его комнату временного жильца, с готовностью вызвался помочь, невзирая на подозрительные взгляды тёти Петунии.

Не то чтобы Гарри считал, что Снейп потребует его чем-то развлекать. Выяснив всё необходимое, профессор игнорировал его весь оставшийся день. Но хотя молчащий Снейп — это безусловно лучше, чем Снейп язвительный, всё-таки Гарри, пока это от него зависело, предпочёл бы обходиться вообще без Снейпа.

Возможно, конечно, ситуацию ухудшила реакция Гарри на вид, который Мастер зелий представлял в своих временных одеяниях. Рубашка была ещё ничего, разве что сильно поношенная. Но старые брюки Дадли сидели на нём мешком, как и опасался Гарри, и были слишком короткими. Это выглядело настолько… не по-снейповски, что Гарри не смог подавить смешок, несмотря даже на то, как недобро сощурился при этом профессор.

Теперь, вспоминая об этом, Гарри с растущим ужасом подумал, что ему следовало быть поаккуратнее со своими реакциями. Ведь если не произойдёт чуда, то следующие две ночи им со Снейпом придётся спать в одном помещении. Целые полчища всевозможных мрачных мыслей о том, что Снейп сможет сделать с ним во сне, разом навалились на Гарри. Может быть, профессор уже сейчас продумывает какой-нибудь план, как отплатить ему за все мельчайшие проступки, которые он мог совершить за эти годы.

Перепугавшись теперь по-настоящему, Гарри постарался полностью сконцентрироваться на ужине, успев подать его на стол как раз к тому моменту, когда бледная тётя Петуния и всё ещё багровый дядя Вернон вернулись в кухню. За ними вбежал Дадли, без единого слова плюхнулся за стол, со страшной скоростью смёл всё, что было на тарелке, и убежал назад к своей новой видеоигре. С присущей ему невнимательностью он даже не заметил, что у остальных троих членов семьи что-то неладно.

Гарри чувствовал напряжение за столом, но не мог заставить себя переживать из-за этого. Вернон и Петуния, возможно, и злились из-за того, что он приманивает опасных магов к их дому, но до тех пор, пока они кормили его и держались на каком-то расстоянии, это можно пережить. К их ненависти он давно привык.

Кто сейчас волновал Гарри — так это Снейп, который не только ненавидел его, но и был достаточно умён, чтобы причинить куда больше вреда, чем Дурсли с их примитивным физическим воздействием и пустыми угрозами. И Гарри был полностью уверен, что в отличие от Дурслей, которые больше орали, чем действовали, Снейп, если его как следует спровоцировать, не постесняется нанести удар без предупреждения.

К тому моменту как его отослали наверх, Гарри успел вообразить себе десятки всевозможных способов, которые Снейп мог бы применить для мести ему этой ночью, и каждый следующий из них был ужаснее предыдущего. Впервые за много лет Гарри предпочёл бы остаться внизу с дядей и тётей.

Помедлив перед входом в свою комнату, он глубоко вздохнул, прислушался, пытаясь уловить признаки какого-нибудь движения внутри, и наконец открыл дверь.

В комнате было темно, но очертания неподвижной фигуры Снейпа просматривались на кровати.

Неужели он и правда просто лёг спать, и всё? Не веря в такую удачу, Гарри вытащил из ящика стола фонарик и обшарил весь пол — сам не зная, что рассчитывал там найти. Он чувствовал себя так же, как в пять лет, когда один из друзей Дадли рассказал ему историю про монстра, обитающего в чуланах. Гарри, конечно, к тому моменту спал в тёмном чулане несколько лет и уже привык, но эта история напугала его так, что ему несколько ночей снились кошмары, в которых приходилось делить темноту с огромным количеством самых ужасных тварей. Затем ему хватило ума понадеяться, что если он пойдёт к тёте Петунии, то она ему поможет. Он уже понимал, что его не любят так, как Дадли, но видел, как тётя Петуния утешала своего собственного сына после плохих снов. Гарри был ещё маленький и верил, что когда-нибудь всё может измениться… что однажды утром он проснётся — а Дурсли его любят, обнимают и, может, даже дарят ему подарки.

Тётя Петуния накричала на него за то, что он разбудил её среди ночи, и заперла в чулане на три дня, «чтобы помочь ему преодолеть свои страхи».

Гарри мысленно вытряхнул из головы воспоминания. Что толку зацикливаться на прошлом? Он и так последнее время постоянно этим занимается, с тех пор как Сириус… НЕТ. Гарри резко оборвал себя. Из всех вещей, о которых ему сейчас не следовало думать, эта была первой в списке.

Он заставил себя снова сосредоточиться на осмотре комнаты, не желая проглядеть возможные оставленные Снейпом подлянки. А не найдя ничего необычного, вытащил из шкафа несколько старых рубашек и расстелил их на полу, чтобы сделать себе постель.

Он не привык ложиться так рано, но события сегодняшнего дня настолько его вымотали, что, не успев даже попытаться очистить сознание, он почувствовал, как на него наваливается сон.

* * *

Небо над квиддичным полем было чистым, и Гарри чувствовал себя свободным, купаясь в лучах солнца высоко над землёй. Он был так расслаблен, что не сразу даже вспомнил о том, что сейчас идёт игра против Хаффлпаффа. Под ним в сумасшедшей горячке неистово носились игроки, и он направил свою метлу выше, так что они стали похожи на пчёл, яростно снующих вокруг своего улья. Интересно, — подумал он рассеянно, — бывают ли у пчёл войны, как у людей?

Радостные крики толпы приветствовали забитый Гриффиндором гол, и его мысли вернулись обратно к игре. Гарри помахал рукой, поздравляя товарищей по команде, и обвёл глазами поле в поисках снитча. Иногда на то, чтобы разглядеть маленький юркий мячик, приходилось потратить не один час, но в этот раз не прошло и минуты, как Гарри уже заметил недалеко под собой блестящую золотую точку. Он немедленно нырнул вниз, на лету вытягивая руку…

— Поттер, — позвал вдруг кто-то.

Гарри остановился в воздухе и огляделся. Рядом никого не было.

— Поттер, — снова раздался голос.

Гарри перевёл взгляд на снитч — тот не шевелился. Словно хотел, чтобы Гарри поймал его.

— Эй, — неуверенно обратился к нему Гарри.

— Поттер, проснитесь! — послышалось вновь, и на этот раз Гарри узнал голос профессора Снейпа.

С какой стати снитч начал разговаривать с ним снейповским голосом? Гарри вновь потянулся к нему. Его охватило невероятно сильное желание поймать этот золотой мячик. Если он схватит снитч, случится что-то важное, он просто чувствовал это.

— ПОТТЕР!

Гарри буквально сдёрнуло с метлы. Или нет, это метла пыталась его скинуть! Он держался на ней изо всех сил. Он должен был, должен был поймать снитч!

— О-ой! — Внезапная боль в плече немедленно вырвала Гарри из сновидения. Снейп, наклонившись над ним, тряс его за плечи. Увидев, что Гарри открыл глаза, он выпрямился.

Гарри снова пискнул, на этот раз от удивления, и поспешно откатился к противоположной стене. Что Снейп с ним такое творил во сне? Что он вообще тут делает, если уж на то пошло? Почему он не в Хогвартсе?

И тут Гарри вспомнил. Пусть и несколько путано из-за быстрого пробуждения, но события вчерашнего дня всплыли в его памяти.

— Ну что ж, теперь, когда вы соблаговолили перейти в бодрствующее состояние, — раздражённо заговорил Снейп, — можете отправляться в свою комнату.

— А? — Гарри всё ещё плохо соображал спросонья. О чём это он вообще?

— В вашу комнату, Поттер, — повторил Снейп таким тоном, словно Гарри был маленьким ребёнком, не понимающим простейших вещей. — Я не испытываю в сиделке ни нужды, ни потребности.

С этими словами он одним быстрым движением поднял Гарри с пола и вытолкал его за дверь.

Гарри услышал за своей спиной щелчок закрывающейся двери — и обалдело застыл посреди коридора, слегка покачиваясь на всё ещё нетвёрдых со сна ногах.

В мою комнату? Он что, не понимает…

А-а! Сообразив, в чём дело, Гарри не знал, смущаться ему или чувствовать себя оскорблённым. Конечно, Снейп не понял, что это и есть комната Гарри: он же ему не сказал. И надо же, Снейп вообразил, что он лёг спать на пол… ради чего? Чтобы следить за ним? Присматривать за ним? Гарри почувствовал, что краснеет.

Впрочем, как бы то ни было, а завтра Гарри придётся смущаться куда сильнее, если он не прояснит этот вопрос прямо сейчас. И самое главное, ему всё равно негде больше спать. Если Дурсли завтра проснутся и обнаружат, что он спит в коридоре — или, того хуже, на их недавно почищенных диванах, — их просто кондрашка хватит.

С полным ощущением дежавю Гарри глубоко вздохнул, тихонько постучал в дверь и открыл её, не дожидаясь ответа. Тут же закрыв её за собой — не хватало ещё, чтобы проснулись Дурсли, — он сделал маленький шажок вперёд.

Снейп сел на кровати, и на его лице ясно читалась жажда убийства. Гарри сглотнул. Не от страха… ну, не только от страха…

Его комната никогда ещё не казалось ему такой тесной.

— У вас проблемы со слухом, Поттер?

Удивительно, подумал Гарри, как такое тихое рычание могло казаться таким оглушительным.

— Нет, сэр. Я… э-э… — Собраться с мыслями, оказывается, не так-то легко, если ты ещё не до конца проснулся, но уже вынужден отвечать Снейпу.

— Ваше красноречие, как всегда, поражает. — Профессор поднялся и приблизился к Гарри вплотную, нависая над ним с высоты своего роста. Впрочем, сам по себе его рост уже не казался Гарри таким угрожающим, как раньше. Пусть Гарри и был маленьким для своих лет, всё же теперь ему уже не приходилось так задирать голову, чтобы встретиться со Снейпом глазами. А вот как раз глаза профессора — чёрные, наполненные ненавистью и жестокостью, — были по-настоящему угрожающими.

— Должен ли я объяснить вам в деталях, мистер Поттер, — выплюнул он, — во что я способен превратить ваше жалкое существование, если вы будете упорствовать в своём желании и далее меня изводить?

— Нет. — Гарри начал выходить из себя, и ему пришлось сжать зубы, чтобы не наговорить чего-нибудь, что могло бы стать причиной его преждевременной кончины. — Думаю, суть я себе представляю, сэр.

Снейп сверкнул глазами:

— Отлично. Убирайтесь.

Гарри был готов к войне, если понадобится. Он внутренне напрягся, ожидая взрыва.

— Это моя комната. Сами убирайтесь.

— Я не шучу, Поттер. И я не в настроении потакать вашим детским розыгрышам. К вашему сведению, я явился сюда для того, чтобы спасти вашу жалкую жизнь, о чём уже горько сожалею. А теперь, — он грубо схватил Гарри за руку, — марш отсюда!

Но два его последних слова не возымели желаемого эффекта: почувствовав резкую боль в вывернутом плече, Гарри не смог удержаться от вопля. Он мгновенно зажал рот рукой и, превозмогая боль, в страхе прислушался, боясь услышать шаги в коридоре.

До этого момента он и не замечал, насколько хуже стало его больному плечу после сна на твёрдом полу. Боль была такая, что Гарри не мог думать ни о чём, кроме игл, пронзающих всю его руку от самого плеча. Он плюхнулся спиной на ближайшую стену, судорожно прижав руку к животу и усилием воли сдерживая подступающие к глазам слёзы. Он не заплачет. Не перед Снейпом.

Целую минуту тишину нарушало только прерывистое дыхание Гарри. Он крепко зажмурился и не открывал глаз, даже когда боль слегка утихла. Снейп молчал, и Гарри совершенно не горел желанием видеть его реакцию на это представление. Вне всякого сомнения, он раздумывал, какой комментарий лучше всего отпустить на его счёт. «Бедный Поттер у нас такой ранимый» или что-нибудь про его «непреодолимую потребность притягивать неприятности» — это самое малое, чего стоит ожидать.

Наконец Гарри обрёл самообладание и выпрямился, пытаясь смотреть на что угодно, кроме Снейпа, и заставив себя опустить руку, хотя она всё ещё пульсировала. В надежде замять происшествие он продолжил разговор:

— Я не вру. — Даже ему самому было слышно, насколько сдавленно звучит его голос. — Это моя комната. Посмотрите, вон клетка Хедвиг, видите? И мой школьный сундук. А вот… — Он неуклюже передвинулся к столу и здоровой рукой вытащил из ящика маленький фотоальбом. — Это мне Гермиона подарила. Там фотографии моих друзей и мои.

Снейп не отвечал, и Гарри рискнул мельком глянуть в его сторону. Профессор не двигался. Он наблюдал за Гарри сощуренными глазами. Просто наблюдал, ничего больше. Или, скорей, изучал… как насекомое. Гарри, ощущая неловкость, начал переминаться с ноги на ногу.

— В общем… э-э… видите, я не могу уйти. Мне больше негде спать. И у меня нет другого места, где можно было бы спрятать вас от моих родственников. Ну, то есть… нам некуда деваться, придётся вместе жить в этой комнате, пока Хедвиг не вернётся. — Гарри хотел, чтобы его голос был волевым и убедительным, поэтому поморщился, услышав, каким жалобным он получился на самом деле.

Снейп наконец прервал молчание, но его слова никак не относились к тому, что говорил Гарри.

— У вас повреждено плечо, — просто произнёс он. Его тон не был резким, но не был и мягким. Он всего лишь констатировал факт.

Гарри моргнул. Не в привычках Снейпа было указывать на очевидное.

— Да ничего, — выдавил он после паузы и уставился в пол, чувствуя, что снова краснеет. — Всё нормально.

— Не льстите себе. — Снейп снова вернулся к язвительному тону и сошёл наконец с места, шагнув навстречу Гарри. — Меня ровным счётом не волнует ни ваше самочувствие, ни причины травмы. Я беспокоюсь лишь о том, что директор отчитает меня за причинение вреда его драгоценному Золотому мальчику. Было бы не в моих интересах позволить ему прийти к заключению, что я нанёс вам эту травму лично либо знал о ней и бездействовал.

Гарри уставился на профессора с открытым ртом, чувствуя, как смущение покидает его.

— Как-то мне сложно поверить, что вы из-за этого готовы не спать ночью.

Снейп бросил на него сердитый взгляд.

— Ещё меньше я готов не спать всю ночь из-за ваших выходок, Поттер. Снимайте рубашку.

— Что?! — Гарри сделал шаг назад, обхватив себя руками. — Ну нет! Мне не нужна ваша помощь, и я уж точно не дам себя трогать!

— Поттер, прекратите ломаться! Чем быстрее вы сделаете, что я говорю, тем быстрее мы оба сможем вернуться ко сну.

Снейп протянул руку, но Гарри ловко увернулся, метнувшись на противоположную сторону комнаты. Однако со второго раза профессор всё же ухватил его сзади за рубашку и попытался её стянуть. Гарри отбивался как мог, пока не попал ногой по чему-то твёрдому и не услышал, как Снейп зашипел от боли. В следующий момент, не успев моргнуть и глазом, Гарри оказался на полу.

— Не хотите моей помощи — будь по-вашему! Я буду только рад наблюдать за вашими страданиями! — Снейп прошагал к кровати и молча лёг спиной к Гарри, яростно натянув на себя край простыни.

Гарри потёр отбитый при падении зад. Для человека, который собирался оказать ему медицинскую помощь, Снейп как-то не слишком сдерживался, чтобы не причинить ему новой травмы.

Кипя от гнева и не желая поворачиваться к профессору спиной, Гарри лёг на свою кучу рубашек и уставился в спину Снейпа, представляя, как использует на нём все пыточные и ранящие проклятия, о которых когда-либо слышал.

Он ненавидел Снейпа. И это был факт, про который он знал наверняка: это абсолютно точно не изменится никогда.

Никогда.