Аз воздам или Круги на воде (джен)

В отдел Гарри вернулся расстроенным и донельзя злым на самого себя. Так сглупить! Как можно было оставлять её одну?! Надо было просто дать ей собрать вещи — пусть бы в камере переоделась. Возможно, если бы она просто задохнулась, Гарри бы успел её спасти, но Медора Хант повредила позвонки и умерла, как сказал вызванный целитель, мгновенно. Решив таким образом множество проблем многих людей, начиная со своих детей и заканчивая самой собой: теперь не будет никакого процесса. Но Гарри вовсе не был уверен, что её детям будет легче жить теперь, чем если бы она была жива, особенно если они любили мать. Был, конечно, шанс, что родственники погибших не станут болтать о том, что произошло, направо и налево, и детям Хантов хотя бы в школе напоминать о случившемся не будут, но насколько это облегчит им жизнь? Про себя Гарри был уверен, что предпочёл бы видеть мать живой — пусть даже и в тюрьме. Но Медора решила защитить своих детей так, как решила — а может, она думала и не о них, а просто не готова была выдержать всё предстоящее.

Рапорт о случившемся Гарри написал сразу же и немедленно отдал его Лестрейнджу — тот прочёл, кивнул и даже посмотрел на Гарри:

— Сочувствую.

— Кому? — сердито бросил тот, и Лестрейндж ответил:

— Тебе. И детям. Дело оформляй сейчас.

Гарри и сам собирался, но от этого сочувствия почувствовал себя ещё хуже: лучше б Лестрейндж отругал его или хоть сказал бы что-то колкое. Потому что это была исключительно его вина, проистекающая, в том числе, и из отступления от протокола — и формально Лестрейндж должен был бы наказать его хоть чем-нибудь. Он, может, и накажет, думал Гарри, заполняя бесконечные бумаги, но ему бы стало легче узнать об этом сейчас.

— Понижать в звании я тебя не буду, — сказал Лестрейндж наконец, — дежурства в выходные у тебя и так есть. Значит, будет штраф.

— Почему не будешь? — хмуро спросил Гарри. — Она этого не стоит?

— Стоит, — отозвался Лестрейндж. — Но так будет слишком просто, не находишь?

И умолк, вновь погрузившись в какие-то записи, а Гарри очень захотелось его стукнуть. Не заклятьем, нет — встать, подойти и врезать от души. Наверное, в челюсть. Хотя можно нос сломать. Но он, конечно же, не двинулся — лишь буркнул:

— Причарда бы ты понизил.

И услышал:

— Вероятно.

— Наложи взыскание хотя бы! — Гарри сам прекрасно понимал, насколько это глупо. Но сдержаться не сумел — или же не захотел.

— Не хочу, — Лестрейндж снова поднял голову и посмотрел на Гарри. — Мы все устали и на нервах, — сказал он. — И ошибаемся. Ты вполне взрослый аврор — сам себе назначишь, если хочешь. Детям вот расскажешь и родителям.

— Я уже, — Гарри опустил наконец перо. — Как я так мог её оставить…

В отделе, кроме них, никого не было: в этот вечер Лестрейндж рано отпустил всех по домам, хотя именно домой не ушёл никто — они все продолжали искать хоть какую-нибудь информацию о том, где мог прятаться Воспер. Понимая, что шансов найти Праудфута живым совсем немного…

— Ты проверил комнату и палочку забрал, — ответил Лестрейндж.

В дверь постучали — и та тут же приоткрылась, пропуская сперва голову Причарда:

— Можно, сэр? — Лестрейндж кивнул, и тот, войдя, продолжил: — Я всё время думал, где я слышал это «Воспер».

— Ну? — напряжённо спросил Лестрейндж, а Гарри даже приподнялся. Просто так бы Причард не пришёл.

— В выходные я потряс своих — но ничего, — продолжил Причард. — Я их попросил повспоминать, друзей поспрашивать — и в общем, мне тут сейчас написали, — он показал бумагу, что держал в руках. — Я не поручусь, что речь идёт об этом Воспере, но некто с этой фамилией подходящего возраста встречался в юности — лет сорок так назад — с некой Нигеллой Джиллетт, приятельницей моей двоюродной тётки. Довольно долго. Я поискал, — продолжил он, — она вышла замуж и сейчас Нигелла Уэлсли, адрес вот, — он переправил Лестрейнджу листок. — Я бы хотел участвовать, если позволите.

— Идёмте все втроём, — Лестрейндж уже встал и, обернувшись, посмотрел на Гарри. — Я это место знаю.

…Они аппарировали в пригород Шеффилда и, совсем немного пройдя по дороге, свернули к стоящему немного в стороне, у рощи, дому с островерхой крышей, на которой красовался флюгер в виде дельфина. Дом зарос плющом настолько, что цвет стен было не разобрать — лишь закатное солнце золотило окна, пылающие огненно-рыжим в его лучах.

Им открыли почти сразу — полноватая миловидная женщина лет пятидесяти с заколотыми на затылке тёмными волосами, от которой пахло выпечкой и чем-то жареным, спросила:

— Ой, а что случилось? Аврорат?

— Мы ищем Нигеллу Уэлсли, — сказал Лестрейндж.

— Меня? — женщина очень удивилась. — Зачем?

— Ма-ам, ну что такое там опять? — раздался откуда-то из дома нетерпеливый женский голос. — Иди скорей, всё стынет!

— Вы ешьте! — крикнула женщина. — Тут авроры… и они ко мне, — она вопросительно посмотрела на них троих. — А что случилось-то? Я разве что-то сделала?

— Нет, мэм, ну что вы, — успокаивающе ответил Лестрейндж. — У нас всего пара вопросов об одном вашем очень давнем знакомом. К сожалению, это довольно срочно — можем мы поговорить? Всего несколько минут, я полагаю. Простите, что отрываем вас от ужина.

— Да что такое? — в коридоре раздались шаги, и к женщине подошла другая, помоложе. В её лице и — особенно — в фигуре ясно читалось семейное сходство с первой. — Мы тут, вообще-то, ужинаем, — сказала она недовольно.

— Мы ненадолго, — дружелюбно пообещал Лестрейндж. — Мы можем войти?

— Да, конечно же, входите, — в голосе Нигеллы Уэлсли теперь слышалось любопытство. — Милая, вы ешьте — я скоро приду, — сказала она дочери, и та, очень недовольно оглядев авроров, ушла, проворчав что-то под нос.

Миссис Уэлсли повела авроров вправо, в гостиную — довольно большую и явно очень обжитую: на спинках пары стульев что-то висело, на столе стояла пара чашек и лежали кукла и плюшевый слонёнок, а на спинке дивана лежал огромный серо-бежевый книззл, встретивший гостей не слишком дружелюбным взглядом.

— Пожалуйста, садитесь, — предложила Уэлсли, сама опускаясь на один из стульев. — Вы не бойтесь, Джорджи вас не тронет.

— Нет, конечно, — улыбнулся Лестрейндж, садясь на край дивана. — Мэм, речь пойдёт о вашем очень давнем романе, — начал он, когда Гарри с Причардом устроились рядом с ним.

— Но я замужем, — недоумённо проговорила Уэлсли. — Давно, и…

— Это было ещё до, — успокоил её Лестрейндж.

— В школе? — удивилась Уэлсли.

— Может быть, — не стал он спорить. — Вы помните Эйнслея Воспера?

Гарри — да и Причард рядом — затаили дыхание. Вот сейчас она как скажет, мол, какой Эйнслей? Его звали Майкл! И всё…

— Эйни? — она снова удивилась, и Гарри очень медленно и тихо выдохнул. — Ну… честно сказать, это было так давно…

— Я понимаю, — кивнул Лестрейндж. — У вас был роман с ним, верно?

— Ничего серьёзного, — заверила она, и он кивнул:

— Конечно, нам так и говорили, — и Уэлсли улыбнулась и кивнула с лёгким, едва видным облегчением. Видимо, подумал Гарри, муж её был дома, и её тревожило то, как он мог воспринять этот разговор. — Может быть, вы вспомните какие-нибудь места, куда он вас водил?

— Места? — переспросила она, и Гарри внутренне застонал. Сейчас она им скажет, что роман был школьный и расскажет о закрытых кабинетах и ходах в Хогсмид. — А зачем вам?

— Он пропал, — в общем, честно ответил Лестрейндж. — Его сестра не знает, где он. Мы подумали, что, возможно, он в каком-то тайном месте… вы нам расскажете?

— Пропал? — переспросила Уэлсли — и что-то в её голосе было такое, что заставило их всех троих сработать практически синхронно: пока Лестрейндж накладывал на них звукозащищающие чары, Гарри закрыл дверь, а Причард — окна. И оба взяли Уэлсли на прицел, очень постаравшись сделать это незаметно. — Что вы делаете? — спросила она, и Лестрейндж ей ответил успокаивающе:

— Нам хотелось бы поговорить с вами наедине. Конфиденциально. Не к чему тревожить вашу семью. Вы ведь виделись с ним, да? — спросил он дружелюбно и легко, и она, помявшись, бросила быстрый взгляд на дверь. — Мужья иногда бывают излишне подозрительны, — дружелюбно проговорил Лестрейндж. — И обычную встречу двух старых друзей воспринимают… извращённо. Мы вовсе не хотим создать вам проблемы на пустом месте, поэтому закрыли комнату. Вы не против?

— Нет, — она вздохнула, похоже, с облегчением. — Вы знаете, мы в самом деле не так давно случайно встретились и стали общаться. Просто так! — она подняла вверх пухлые руки. — Поболтать, вспомнить прошлое… сорок лет почти прошло, вы представляете?

— Разумеется, — ответил Лестрейндж и чуть улыбнулся: — Но я ведь не ваш муж. Будь я им, я ревновал бы.

Она покраснела и смущённо рассмеялась, махнув рукой, и Лестрейндж с Причардом к ней присоединились, Гарри же просто улыбался — на смех его сегодня не хватило.

— Ой, ну засмущали, — проговорила Уэлсли со сдерживаемым удовольствием. — Что вы.

— Я бы тоже, — вмешался Причард, вызвав этим новый приступ смеха.

— А где вы встречались? — спросил Лестрейндж. — У него?

— Нет, что вы, — возразила Уэлсли укоризненно. — Я всё-таки приличная женщина.

— Конечно, — убеждённо согласился Лестрейндж. — Так расскажите, где?

— Мы, в основном, гуляли где-нибудь в горах, — ответила она. — Эйни так любит горы… и знает их, вы знаете?

— В каких? — спросил Лестрейндж и добавил немного озабоченно: — Возможно, с ним случилось что-нибудь, и он там застрял.

— Ох, — заволновалась Уэлсли. — Но я даже не знаю… Горы… я могла бы показать, наверное…

— Покажете? — попросил он, поднимаясь. — Мы скажем вашим родным, что нужно ваши показания оформить — ничего такого, просто короткая формальность. Хорошо?

— Да, — кивнула Уэлсли. — Спасибо вам за понимание. Мы в самом деле ничего…

— Я понимаю, — заверил её Лестрейндж. — Мы не хотим никого беспокоить — вы просто быстро нам покажете, — он встал и подал ей руку, — и мы вас проводим назад.

— Конечно, — она тоже встала, опершись о его руку. — Но там было несколько мест…

— Вы нам всë просто покажите, — предложил Лестрейндж, загораживая собой Причарда, снимающего все наложенные на комнату чары. — А мы потом сами.