Да здравствует король! (джен)

Утер Пендрагон стоял у окна своих покоев, и затуманенный взор его был устремлён на Артура, Моргану и его самого — точнее, Александра, владеющего телом короля, — собирающихся в дорогу: после завтрака, так же являвшимся собранием, они решили на время покинуть Камелот и отправиться в охотничий домик, чтобы обсудить дальнейший план сражения с Моргаузой в месте, где не будет лишних ушей. Предложение выдвинул Артур, рассудив, что в замке слишком много людей и слишком мало уединённых мест, а потому подслушать сможет любой желающий. Да и персонажей, должных сыграть, по словам Косаткина, немаловажную роль в истории, в последнее время стало больше; и отдохнуть он хотел от дел монарших — можно подумать, он устал! — побыть вдали от суеты. Какой бы ни была настоящая причина — они готовились к отъезду. В приготовлениях им помогали слуга Артура и служанка Морганы, и, на взгляд Утера, слишком уж много вольностей они себе позволяли: Мерлин, к примеру, на одно из замечаний принца скорчил гримасу, показав язык, а после, чтобы избежать заслуженной оплеухи, приобнял Моргану за плечи и спрятался за её спиной, невинно смотря на Артура; Гвиневра же вместо того, чтобы лично вынести сумку с вещами подопечной короля, нагло передала их принцу. Однако при всём при этом Артур и Моргана выглядели… счастливыми?

За время нахождения вне физического тела Утер Пендрагон долгое время не хотел замечать простую истину — его дети стали улыбаться гораздо чаще с тех пор, как в теле короля Камелота поселился Александр. Утер не признавал печальный факт: Косаткин не использовал магию или внушение на Артуре и Моргане, не прибегал к помощи зелий и трав, способных одурманить разум, сделать его послушным. Александр использовал силу гораздо более могущественную — доверие. То, что Пендрагону, как оказалось, не удалось выстроить с детьми: Утер сомневался, что со своими кошмарами Моргана бы пришла к нему, раскрылась; и что Артуру бы хватило смелости в ключевые моменты поступить по-своему — сын не желал разочаровывать отца…

Утер прикрыл глаза. Он свыкся с тем, что слуга Артура обладает магическим даром. Мальчишка полезен: он помогает Артуру, вытаскивает его из передряг, находит важную информацию и способствует дальнейшему процветанию и укреплению величия королевства, — а потому Пендрагон смирился с существованием волшебника в стенах замка, отчасти потому, что всё равно ничего поделать с ним не мог. Бо́льшим ударом для него стал дар Морганы — девушка оказалась колдуньей… Ведьмой, которой, по словам Килгарры, суждено разрушить Камелот. Утер не хотел в это верить, долго убеждал себя, что всё происходящее с подопечной — временное явление, чья-то злая шутка, и скоро всё пройдёт и девушка вновь станет нормальной. Однако дар Морганы развивался, она занималась с друидами — и отрицать очевидное стало невозможно. Это осознание нанесло сильный удар по духу короля Камелота, надломило его убеждения: привыкший разить магию без раздумий, Утер Пендрагон стал перед нелёгким выбором — убеждения или дочь. И мужчина не знал, какая чаша весов тяжелее.

Он верил в то, что магия несёт лишь зло. И он любил Моргану.

«Я вам не враг. Подумайте над этим».

Утер Александра всерьёз не воспринимал: да, тому хватило ума не развязать войну между королевствами и не спровоцировать государственный переворот, однако это было скорее удачным стечением обстоятельств, чем умелой дипломатией. Решениями Косаткина король Камелота был недоволен: мало того, что тот отпустил тролля, помог сгубить охотника на ведьм, даровал свободу дракону и мирно решил вопрос с друидами, не прибегнув к смертной казни; так он ещё и рассказал Артуру правду о его рождении — и на это Александр права не имел. Пендрагон планировал унести тайну рождения принца с собой в могилу.

Своими поступками Косаткин раздражал, выводил из себя. Этот пособник Древней Магии, поставивший цель возродить волшебство и построить Альбион — мир, в котором ведущая роль будет отведена чародеям, — разрушает основы, на которых зиждется Камелот, наносит непоправимый вред мировоззрению людей, должных защищать королевство. Он сводит все усилия Утера на «нет» — и в этом ему помогают Артур и Моргана. Помогают добровольно, искренне веря, что закладывают основы лучшего мира…

Утер вздохнул. Да, его раздражает Александр. Косаткин действует на нервы, заставляет всё внутри клокотать от возмущения и гнева. Но главным образом не потому, что меняет устоявшуюся политику, а потому, что Артур и Моргана заняли его сторону. Дети Пендрагона узнали правду — и ничего с этим не сделали. Они скучали по Утеру, но не спешили возвращать его, равно как и избавляться от самозванца. Им было хорошо с Александром — и это ударило по королю Камелота сильнее, чем он был готов признать.

Утер видел в Косаткине врага. Хотел видеть.

Ведь иначе это бы значило — признать ошибку.

* * *

Побег из замка Александр про себя окрестил «семейным собранием»: как Артур сказал за завтраком, в коридорах слишком много лишних ушей. Никто до конца не мог быть уверен в том, что за ними не наблюдают подкупленные Моргаузой люди. Та же Нимуэ, к примеру, была мастерицей скрываться от чужих глаз, и в замке её никто не узнал; так почему ведьма не могла пойти по стопам предшественницы и раствориться в толпе? Косаткин не приглядывался к слугам, не старался запомнить придворных — их было слишком много. Поэтому, справедливо рассудив, что чужих он не узнает, а своих не признает, Александр, согласный с Артуром, решил выполнить свою давнишнюю угрозу и отправиться в охотничий домик.

Об отъезде короля было известно троим — в число осведомлённых входили Гаюс, Леон и Ланселот. Для всех остальных маршрут монарха оставался тайным — даже стражу он с собой брать отказался: решил, что Мерлина и Морганы, в чьих способностях одним мановением руки сразить сотню неприятелей Косаткин не сомневался, в качестве охраны вполне хватит. Да и Артур меч не для красоты носил; впрочем, Александр так же уделял внимание тренировкам, потому теперь был в состоянии защититься, если бы того потребовала ситуация.

Артур ехал впереди, показывая дорогу не знавшему путь Косаткину. Не сумев удержаться от колкости, принц как бы случайно поинтересовался, каким образом Александр собирался воплотить свою угрозу в жизнь, — Моргана не стала бы проводником, так как подопечная короля плохо знала дорогу, особо за ней не следя; — Косаткин за словом в карман не полез и не раздумывая ответил: взял бы группу стражников и часть отправил впереди якобы для того, чтобы высматривать врагов, а на самом деле — указывать путь.

Александр, Мерлин и Моргана ехали рядом. Обладатели магического дара, держась чуть позади Косаткина, вели непринуждённую беседу о целительных заклинаниях: живо обсуждали, возможно ли на время остановить действие яда или хотя бы его замедлить, если под рукой нет ни противоядия, ни даже ингредиентов, чтобы его создать. Александр, больше увлечённый диалогом с Артуром — тот решил устроить внеплановый экзамен по тайным ходам Камелота на случай, если их не окажется рядом, а скрыться будет необходимо, — слугу и подопечную короля не слушал — их голоса стали фоновым шумом, на который почти не обращаешь внимания.

До места назначения добрались ближе к раннему вечеру.

Охотничий домик «домиком» можно было назвать с большой натяжкой — это был целый комплекс, состоявший из трёх частей. Слева располагались конюшни, вмещавшие около сорока лошадей; в центре, на значительном расстоянии, чтобы обоняние высокородных господ не смущал аромат навоза, стоял сам «домик» — двухэтажная каменная постройка, чем-то смахивавшая на миниатюрный замок; и рядом — казармы для рыцарей и стражи.

— Вот место, где ты хотел провести… где хотел отдохнуть, — не вспомнив слово «отпуск», сказал Артур, придерживая коня и спешиваясь.

— Тишина, никого в радиусе нескольких десятков километров — только дикие звери, — последовав примеру принца, прокомментировал Косаткин. — Сигнализации нет… Кто-нибудь его охраняет? Зверьё не забегает?

— Именно поэтому вперёд обычно отправляют слуг, — пожал плечами Пендрагон. — Мерлин, будь столь любезен заняться своей работой. Перестань флиртовать и приступай к делу — щёлкни пальцами и наведи порядок.

— Пожалуйста, — заметив хмурый взгляд чародея, направленный на ничего не подозревающего Артура, занявшегося лошадьми — слуга и подопечная короля тоже спешились — с улыбкой добавил Александр.

Ждать пришлось недолго, и вскоре они вошли внутрь.

— Комнаты на втором этаже, — проинформировал Косаткина Пендрагон.

— В камине магический огонь, — добавил Мерлин. — Если загорится зелёным — значит, поблизости враг.

— Медведь за него считается? — самым серьёзным тоном осведомилась Моргана.

Ответом ей стал пристальный и очень недовольный взгляд чародея. Ведьма улыбнулась, заверила, что ничего обидного не имела в виду, щёлкнула пальцами, веля дорожной сумке подняться в воздух, и направилась в свои покои — или ту комнату, которую обычно занимала, когда останавливалась вместе с Утером и Артуром в охотничьем домике.

Александр последовать примеру девушки не спешил: обстановка вокруг была ему интересна. Замок со своими коридорами, тайными ходами, турнирами, шумным городом и толпой придворных и слуг стал привычен; Косаткин редко вспоминал удобства современного мира: будучи королём, он ни в чём не нуждался и не утруждал себя нагревом воды или готовкой — все заботы были на слугах, стремившихся исполнить любой каприз монарха. Да и о доме мужчина, признаться, думал редко — с наваливающимися проблемами было просто не до ностальгии. В его груди теплилась надежда, что, когда он отыграет свою роль и приблизит исполнение пророчества — постройку Альбиона — Древняя Магия отправит его обратно, милосердно стерев воспоминания или превратив их в сон. Глубоко в душе Александр понимал: он привязался к Моргане, Артуру и Мерлину. К Гаюсу, рыцарям — ко всем, с кем так или иначе контактирует, общается, в чьей жизни участвует.

Косаткин моргнул, прогоняя внезапно накатившую тоску, и обвёл взглядом просторный холл: справа наверх вела лестница, слева, судя по видневшейся через щель приоткрытой двери утвари, находилась кухня; в центре комнаты стоял широкий прямоугольный стол с лавками и лишь одним креслом — явно предназначенным королю. У дальней стены горел камин, по обе стороны от которого были двери — мужчина не знал, куда ведущие. На стенах справа и слева висели охотничьи трофеи: головы и рога животных; на полу — две медвежьи шкуры.

— Десять минут на унести вещи и передохнуть, — сказал Александр Мерлину и Артуру, остановившимся у стола, и отправился на второй этаж.

Ступени у лестницы были крайне неудобными: узкими и высокими. Преодолев препятствие и оказавшись в коридоре, мужчина сразу узнал двери комнат, предназначенных монарху: двустворчатые, с вырезанным гербом Камелота. Хмыканьем выразив своё отношение к подобным опознавательным знакам, Косаткин прошёл в покои, отстегнул плащ и бросил его на стул. Подумав, меч оставил там же, а вот закреплённый на поясе кинжал отстёгивать не стал: оставаться совсем безоружным, даже если видимой угрозы нет — верх неблагоразумия.

Камин находился напротив окна, между ними — квадратный обеденный стол и четыре стула: видимо, на случай, если монаршая персона пожелает пригласить отобедать кого-нибудь из гостей. Шкаф, ковёр, кровать с балдахином — убранство комнаты ни в какое сравнение не шло с королевскими покоями в замке, и всё же оно оставалось богатым, чего только стоили позолоченные — или золотые? — подсвечники.

— Утер, — тень короля Камелота даже не шелохнулась, стоило Александру обратиться к Пендрагону. — Вы знаете Моргаузу? — а в ответ — тишина…

Косаткин нахмурился: если Утер обладал информацией, которая могла бы помочь им в борьбе против ведьмы, было бы славно, если бы монаршая персона данными сведениями поделилась; случись так, их шанс на победу стал бы чуть выше. В конце концов, лучше знать о ведьме хоть что-то, чем не знать совсем ничего. Им известно следующее: Моргауза — сестра Морганы. Та, кому по роли предписано склонить подопечную короля на свою сторону и установить в Камелоте свои законы и правила. Если верить предостережениям Килгарры — а сомневаться в словах дракона пока не приходилось, лишь в его мотивах — то Моргана станет погибелью королевства. Если это сложить, по итогу получится: одна Моргауза победить не сможет, ей нужна будет помощь человека изнутри. Моргана «согласилась» им стать.

— Ваше величество, — решил сменить тактику Александр, — прошу, расскажите, что знаете. Это может помочь. У нас с вами одна цель — не дать Камелоту пасть.

Утер оторвался от созерцания пейзажа за окном и наконец-то соизволил обратить на Косаткина внимание. Пендрагон смотрел внимательно, пристально, и Александр мог только догадываться, какие сейчас мысли одолевают монарха.

— «Одна цель»? — переспросил Утер, и голос короля Камелота разрезал повисшую тишину. — Моя цель — не дать магии подчинить королевство. Твоя — позволить этому случиться.

— Бороться нужно с теми, кто обращает магию во зло, — Александр прикусил язык: такие всегда будут, разрешат колдовать или нет. Суть в могуществе, которое даёт магия.

— Сорняки вырывают с корнями.

— Моргану вы тоже казните? — надавил на больное Косаткин.

Пендрагон прищурился: вопрос ему не понравился скорее потому, что он сам об этом неоднократно задумывался, нежели по иной причине. И когда человек, занявший его тело и втёршийся в доверие к детям, озвучил сомнения Утера, ему непреодолимо захотелось заставить наглеца замолчать, однако сделать этого он, к глубокому своему сожалению, не мог.

— Ответьте честно, Утер, — Александр сел на стул и вытянул ноги: роль психолога давалась ему тяжело, но иначе убедить короля Камелота хоть в чём-то не представлялось возможным, — приговорили бы вы Моргану или оставили ей жизнь? Она ведь ведьма.

Пендрагон сел напротив, отзеркалив позу Косаткина: один — из плоти и крови, вырванный Древней Магией из современного (по крайней мере, для него) мира с целью сделать возможным строительство Альбиона; второй — призрак, дух человека, жизнь которого является главной причиной, из-за которой Альбион может остаться чаянием всех магов и волшебных существ.

Александр усмехнулся: стань Альбион реальностью, существовала бы магия в реальном мире?.. Может быть, как раз-таки из-за таких, как Утер, волшебство — всего лишь часть фэнтезийных книг, фильмов, сказок и детских фантазий.

— Вы бы приняли её такой, какая она есть? — Косаткин склонил голову, пытаясь разглядеть на отрешённом лице правителя хотя бы тень эмоции.

— Да, — прозвучал глухой ответ: голос надтреснутый, едва слышный — Утер был честен с самим собой.

— И Мерлина вы согласились оставить в живых, потому что он полезен, — улыбнулся Александр. — Не магия делает людей плохими, Утер, каждый сам решает, каким ему быть. Я не прошу вас отказываться от своих взглядов, — поспешил добавить мужчина, стоило Пендрагону открыть рот, — лишь прислушаться к Артуру и Моргане, не рубить с плеча… В конце концов, вы вернёте себе трон, и только от вас зависит, будут ли отношения с детьми доверительными. У меня их трое, поверьте, я знаю, о чём говорю. У каждого своё мнение, каждый хочет быть услышанным — и горе вам, если будете каждый раз отмахиваться и поступать по-своему. Не отвечайте сейчас, подумайте, — Александр поднялся: встречу никто не отменял, а десять минут, должно быть, уже минули.

Покидая королевские покои, Косаткин бросил беглый взгляд в сторону короля: тот сидел, опёршись локтями о столешницу, соединив подушечки пальцев, и смотрел сквозь стену, и предсказать, какие мысли роились в его голове, было нельзя — то ли обдумывал слова Александра, то ли размышлял, как его умертвить…

Косаткин спустился на первый этаж, едва не навернувшись на неудобных ступенях, и чуть не столкнулся с Артуром.

— Наконец-то, — недовольно проворчал принц, — я уже думал тебя звать.

— Воды? — когда они подошли к столу, за которым сидела оставшаяся половина их маленькой группы, спросил Мерлин.

— Да, спасибо, — утолив жажду, Александр сел во главе стола — скорее по привычке, нежели показать статус. — Итак, что мы имеем?

— Я сделаю то, чего от меня хочет Моргауза, — первой начала Моргана. — Она верит, что я на её стороне, что хочу увидеть процветание магии в Камелоте. И что хочу вам с Утером смерти… — добавила девушка неохотно, переведя взгляд с Косаткина на камин.

— И чего именно она хочет? — Александр склонил голову: то ли он был настолько внимателен, что пропустил важную информацию мимо ушей, то ли ведьма не откровенничала. — Конкретно от тебя, не в общем, — решил уточнить мужчина.

— Не знаю, — подопечная короля пожала плечами. — Она сказала следить, искать слабости. Когда я ей понадоблюсь, она даст знать.

— Что именно она говорила?

— Ей известен ритуал, который не позволит Утеру вернуться обратно, — Моргана задумалась. — Я не совсем понимаю, как это работает, — призналась девушка. — Если тебя убьют — то есть повредят тело — исчезнет ли твой дух и на его место придёт Утер, или же с гибелью тела погибнет и душа короля.

— Мерлин?.. — Косаткин посмотрел на чародея. — Есть варианты?

— Спрошу Гаюса, — после непродолжительного молчания ответил тот. — Ему известно больше.

Александр задумчиво кивнул. Забавно: им известна — причём давно уже, едва ли не с самого начала — главная цель Моргаузы — свержение Утера — но они понятия не имеют, как ведьма планирует её достигать, какие методы использовать, зачем ей, собственно, в этом плане Моргана? Ритуал, который не позволит душе Утера вернуться… Не тот ли, случайно, который в своё время использовала Нимуэ? Или там было заклинание, которое перестало действовать сразу после ухода ведьмы? И Килгарру освободили — посоветоваться не с кем…

Косаткин вполуха слушал обсуждение Мерлина и Морганы — обладатели магического дара строили предположения о ритуале — погружённый в собственные думы. Отправить верных рыцарей в стан врага на разведку? Так это может обернуться поимкой и пытками. Если засылать Артура или Мерлина — персонажей, которым по канону положено дожить как минимум до конца пятого сезона — велика вероятность, что те найдут больше приключений на свою голову, чем полезной информации. Моргана им и так расскажет всё, что узнает, а излишнее любопытство вызовет у Моргаузы подозрения.

Мужчина задумчиво глянул вверх — туда, где, по его предположению, находились королевские покои: интересно, чисто теоретически возможно ли отправить на разведку Утера, или же тот вынужден находиться поблизости к телу?.. Представив реакцию правителя Камелота на столь вопиющую наглость — попытку озадачить монарха — Александр не смог сдержать улыбки.

— Как мы собираемся победить Моргаузу, если ничего не знаем? — озвучил главную мысль Косаткин, прерывая обсуждения. — Сомневаюсь, что она охотно поделится планами с Морганой и даст нам время продумать контратаку.

— Будем действовать как всегда — по обстоятельствам, — хмыкнул Артур, — у нас прекрасно получается импровизировать.

— И выходить сухими из воды, — поддакнул Мерлин.

— Итак, по итогу: мы оставляем Моргану один на один с ведьмой и ждём, когда что-то прояснится? — Александр посмотрел на подопечную короля. — Ты справишься? Сможешь обмануть Моргаузу?

— У меня нет другого выхода, — пожала плечами девушка.

— Будь осторожна и сразу иди к нам, если что-то случится, — Косаткин обвёл присутствующих взглядом. — Не геройствуй. Мерлин поговорит с Гаюсом и попробует найти нужный ритуал. Можно ещё обратиться к друидам, вряд ли они откажут. А Артур… Займись усиленной подготовкой рыцарей и солдат — чую, их боевые навыки нам в скором времени понадобятся.

Воцарилась тишина. Все понимали: если они не найдут способа справиться с Моргаузой, если не узнают её планов, то пострадает не только королевство — основной удар будет нанесён по королю. Если исчезнет Александр, а с ним Утер — Камелот останется без монарха, держащего в страхе правителей других королевств; возможно, они воспользуются ситуацией и нападут на Камелот в попытке захватить новые земли — и тогда урон будет не только от Моргаузы. Если не станет Косаткина и Пендрагона, моральный дух Морганы, Артура и Мерлина будет подорван — насколько привязались ребята к Александру, настолько же сильна привязанность принца к отцу.

— Можно было не ехать в такую даль, — улыбнулся Косаткин, — всё равно ни к чему полезному не пришли, — ответа не последовало. — Давайте отдыхать, завтра утром выдвинемся обратно.

Когда Александр вернулся в королевские покои, Утера там не было. Куда направился монарх, мужчину волновало мало: его заботило отсутствие информации и непонимание, как действовать дальше. С Нимуэ было проще — та хотела убить Утера и завоеванием Камелота не интересовалась. Моргауза же, напротив, была бы не против захватить трон. Воцарение магии — вопрос времени, здесь их цели с Нимуэ сходились.

Сон был беспокойным.

Окончательно Александр проснулся, когда пламя в камине стало фиолетовым, яркой вспышкой осветив комнату и резанув по полуприкрытым глазам.

* * *

Ланселоту не спалось: предчувствуя неприятности и понимая, что ради увеселительной прогулки Утер и Артур Пендрагоны, Моргана и Мерлин из замка отлучаться не будут, верный рыцарь видел дурные сны. В конце концов, в тысячный раз перевернувшись с боку на бок и окончательно уверившись, что в царство Морфея ему погрузиться не суждено, Ланселот встал, повязал ремень с ножнами на пояс, накинул плащ и покинул рыцарские казармы. Приветственно кивнув стражникам, охранявшим выход из города, мужчина убедил их в том, что скоро вернётся — обыкновенная прогулка, далеко от стен отходить не будет — и направился по дороге: хотелось подышать свежим воздухом, и никуда сворачивать он не планировал.

Ночной лес был удивительно тих: ни шелеста листвы, ни криков ночных обитателей. Песок дороги тихо скрипел под подошвой сапог, тревожные мысли начали отступать — и Ланселот смог вдохнуть полной грудью. Он уже собирался повернуть назад, когда услышал шелест листвы под чьими-то лапами. Рука привычным движением метнулась к рукояти меча, и в считанные секунды мужчина развернулся, обнажая оружие.

Из тени вышло… существо. С удивительно разумными глазами, прижавшее уши к голове и припавшее на передние лапы, стоило клинку отразить свет луны. Из груди зверя вырвалось тихое рычание: оно не было угрожающим, скорее… успокаивающим. Будто существо пыталось единственным доступным для него способом сказать, что не представляет угрозы.

Ланселот прищурился. Зверь казался ему смутно знакомым, словно ранее они уже встречались: чёрная шерсть, жёлто-зелёные глаза, трепещущие крылья…

— Фрея? — имя друидки слетело с губ прерывистым шёпотом: та давно должна была покинуть королевство.

Существо кивнуло и склонило голову. Говорить в зверином обличии девушка не могла, а вот чужую речь воспринимала прекрасно.

— Что ты здесь делаешь?

Фрея сложила крылья над головой и вытянула морду в направлении замка. После того, как Ланселот нахмурился, зверь со вздохом принялся важно расхаживать на одном месте, явно пытаясь кого-то спародировать.

— Тебе нужен король? — не сразу сопоставил пародию с оригиналом мужчина.

Существо кивнуло.

— Его нет в замке: он с Артуром, Мерлином и Морганой отправился в охотничий домик.

Зверь принюхался, навострил уши и повернул морду в сторону, где, предположительно, могло находиться временное пристанище героев; Ланселот тоже посмотрел в указанном направлении: если память не подводила, именно в той стороне скрылись две венценосные особы и два обладателя магического дара. Фрея припала на лапы и выжидающе посмотрела на рыцаря. Рык, прозвучавший ответом на вопрос, предлагает ли себя девушка в качестве ездового животного, был утвердительным, и вскоре они взмыли над кронами деревьев, направляясь в сторону — Ланселот не сомневался — охотничьего домика.

Рыцарь знал: без необходимости Фрея не стала бы рисковать и возвращаться, а значит — что-то случилось, и информация, которой завладела девушка, невероятна ценна, раз ради неё друидка преодолела границу и решилась приблизиться к замку. Что бы она делала и какой у неё был план, не встреть девушка Ланселота, мужчина не знал, но мог предположить, что ловить короля Фрея бы стала днём — человеком проще затеряться в толпе, а на лицо её вряд ли кто вспомнит.

От сильного ветра слезились глаза: пришлось зажмуриться, и большую часть пути Ланселот провёл без знания, в какую сторону и как они летят — и только лишь когда они пошли на снижение, мужчина разомкнул веки.

В окнах охотничьего домика пламя свечей разглядеть было нельзя — лишь на стёклах некоторых из них плясали огоньки. Приземлились в нескольких метрах от главного входа, и Ланселот поспешил спешиться: следовало разбудить и предупредить Утера с Артуром о важном госте как можно скорее. Впрочем, дойти до двери и постучать мужчина не успел: стоило ему сделать пару шагов, как дверь распахнулась, и на пороге возник Артур, держащий меч наготове. За его спиной маячил Мерлин, готовый прийти на помощь принцу, если таковая понадобится; короля в зоне видимости не наблюдалось.

— Свои! — поднял руки рыцарь, показывая, что он безоружен.

— Ланселот? — Пендрагон-младший оружие опускать не спешил: то ли сомневался в том, что перед ним старый знакомый, то ли планировал устроить воспитательную трёпку с целью отучить являться без предупреждения и пугать.

— И Фрея, — махнул рукой в сторону друидки Ланселот. — Она искала короля.

— Мерлин, позови… — повернулся было принц к чародею, однако раздавшийся голос со стороны лестницы просьбу оборвал:

— Пламя сменило цвет на фиолетовый. Что это значит? — рыцарь без труда узнал обеспокоенную интонацию монарха.

— Незваные гости, — ответил Мерлин, — без дурных намерений. Здесь Ланселот и Фрея.

— Что они здесь делают? И почему все стоят на пороге? Пусть заходят — если Фрея сможет миновать дверной проём, конечно — и поговорим.

— Я схожу за Морганой, — уведомил волшебник и отправился на второй этаж.

* * *

Александр спускался по лестнице в ожидании… кого-то. Не врага, нет, иначе пламя камина сменило бы свой цвет на зелёный; скорее, персонажа, принёсшего им плохие вести. Дурное предчувствие, заронившее семя в его душе в момент отбытия из Камелота, постепенно разрасталось, оплетая острыми шипами, и Косаткин гадал, чьё знакомое лицо увидит и какие новости их ждут. Предчувствие скорого конца, начала неизбежного заняло своё место, и Александр задал вопрос, ответ на который интуитивно предполагал; и ответ Мерлина стал тому подтверждением.

Фрея без труда миновала дверной проём: тот был достаточно широким, чтобы существо смогло оказаться внутри — крылья едва коснулись наличника. За девушкой вошёл Ланселот, приветственно склонивший голову пред монаршими персонами, и Косаткин кивнул в ответ, жестом приглашая рыцаря занять место за столом.

Через минуту вернулся Мерлин, поддерживая под локоть полусонную Моргану — вот чей сон не потревожило изменившее цвет пламя. Впрочем, стоит отдать ведьме должное: проморгавшись и оценив обстановку, подопечная короля похлопала себя по щекам и весьма быстро прогнала остатки сонливости.

Метнувшаяся в тёмный угол Фрея сперва вызвала недоумение, однако когда рык животного сменился человеческим стоном, всё стало ясным — друидка превратилась обратно в девушку. Ланселот, стараясь не смотреть в сторону Фреи, снял плащ и передал его друидке; та, поблагодарив, закуталась в ткань и села на любезно выдвинутый Артуром стул.

На горизонте забрезжили первые лучи рассвета…

— Сенред ищет Чашу Жизни, — нарушила тишину Фрея. — Мы с Килгаррой направлялись к скалам в его королевстве, когда увидели его людей, рыщущих по лесу. Услышали обрывки фраз, и дракон отправил меня передать эту информацию вам. Она важна?

Александр задумался: если Килгарра посчитал нужным предупредить их о таком событии, значит, в этом был смысл; к своему стыду, мужчина понятия не имел, насколько Чаша Жизни важна и какими свойствами обладает. Он вообще не помнил, сталкивались ли они с данным артефактом ранее, или же…

— А это случайно не та чаша, которая принадлежала Нимуэ? — нахмурился Мерлин. — Помните — «жизнь за жизнь»?

— Мы её оставили на острове?.. — неуверенно протянул Артур.

— Да, как-то не до неё было.

Косаткин смежил веки: он вспомнил Авалон, поездку к Нимуэ, готовность Ланселота пожертвовать собой ради Мерлина; всплыла в памяти и Чаша — та самая, из которой храбрый рыцарь должен был испить, чтобы магия подействовала. Что ж, об одном её свойстве они знали — отнимать и даровать жизнь; однако на что она ещё способна, особенно в руках врага?..

— Как думаете, Моргауза к этому причастна? — Моргана обвела собравшихся внимательным взглядом. — Сенред ведь не владеет магией, что он сам сможет сделать с Чашей?

— Резонно, — согласился Александр. — Тогда вопрос: для чего она ей?

— Создать бессмертную армию, — прозвучал ответ от того, от кого Косаткин ожидал услышать его меньше всего — Утера Пендрагона, едва различимой тенью стоявшего во мраке прохода, ведущего к лестнице на второй этаж.

Александр поднял руку, прося тишины: свершилось небывалое, и раз король Камелота первым пошёл на контакт, такую возможность упускать было нельзя. Мужчина всем корпусом повернулся к Пендрагону, демонстрируя готовность быть внимательным слушателем, и чуть склонил голову — понимал, что раз Утер заговорил, значит, выскажет всё, не тратя времени на уговоры и убеждения.

— Если солдаты Сенреда наполнят своей кровью Чашу Жизни, Моргауза получит армию бессмертных, пред которой не выстоит даже Камелот. Вот зачем им Чаша и на что она способна в руках ведьмы.

— Не подумайте, что я ставлю под сомнения ваши слова, однако откуда вы это знаете?

— Для успешной борьбы с врагом нужно узнать всё о нём, — сказано это было с той интонацией, которой объясняют прописные истины нерадивому ребёнку, не способному понять элементарных вещей, — а не просто сидеть и ждать, что кто-то всё сделает за тебя, — возражать было бесполезно, и Косаткин избрал единственно верный выход — молчание.

— Здесь есть кто-то ещё? — осторожно поинтересовался Ланселот, проследив за взглядом Александра и не увидев никого в тёмном углу.

Косаткин моргнул: лишь после вопроса рыцаря он понял, что ни Фрея, ни Ланселот в тайну ситуации с настоящим Утером Пендрагоном не посвящены; а столь удобная ложь, способная всё объяснить, на ум, как назло, не приходила. В поисках поддержки он перевёл взгляд с Мерлина на Моргану, с девушки — на Артура.

— Это… сложно объяснить, — наконец произнёс Александр. — Когда придёт время, вы всё узнаете. А сейчас… Мы можем сами найти Чашу? Где она вообще?

— Где-то в лесах в королевстве Сенреда? — озвучила очевидное Моргана. — Спросить у Моргаузы я не смогу, ведь не должна знать о поисках.

— Да и сомнительно, что она ответит, — вздохнул Косаткин.

— Тогда нам остаётся одно, — развёл руками Артур, — пойти по их следам и забрать Чашу, когда воины Сенреда её найдут.

— Я покажу место, где последний раз их видела, — оживилась Фрея, — это было два дня назад. Скорее всего, они двинулись дальше, но у вас будет, с чего начать.

Александр хотел заспорить, однако себя одёрнул: Артур большой мальчик, вправе принимать решения, и если принц желает отправиться в путешествие ради призрачной надежды помешать планам Моргаузы, если ему не страшно подвергаться опасности, то так тому и быть — лучшее, что может сделать Косаткин, — поддержать. Мужчина не сомневался в навыках Артура, понимал, что Мерлин не оставит друга одного; и всё же уже ставшее привычным чувство — беспокойство за жизнь персонажей, которые за год — почти уже год! — проведённый в Камелоте, стали ему близки.

Утер Пендрагон смотрел на сына, и в его взгляде Александр считал гордость и досаду. Залезть в голову монарха он не мог, узнать, о чём он думает, тоже; эмоции Утера оставались загадкой — кто знал, что творится в его душе. Может быть, король Камелота наконец-то осознал, что его дети вольны сами принимать решения, что они выросли и имеют право на своё мнение; а может, снова размышлял о том, насколько пагубно влияние Косаткина и как ему потом бороться с последствиями и искоренять вольнодумство…

— Это опасно, — Александр внимательно посмотрел на Артура, — поэтому будьте осторожны.

— Когда выдвигаемся? — не спрашивая разрешения, а просто ставя перед фактом, что он отправляется с ними, поднялся со стула Ланселот.

— Сейчас, — ответил принц. — Фрея?

— Я не устала, — поняла суть обращения друидка.

— Идём налегке? — с улыбкой повернулся к Артуру Мерлин, — или захватить для вас подушку?

— А мы останемся дома и будем ждать новостей… — недовольство Морганы буквально осязалось: ей не нравилось бездействовать.

— А мы будем обманывать Моргаузу твоей верностью и расспрашивать Гаюса о ритуалах, — полопал девушку по плечу Косаткин, как бы говоря, что без дела они не останутся. — Как нам поддерживать связь? Почта — дело рискованное.

— Есть идея.

Из своих покоев Моргана вернулась с небольшим зеркальцем. Положив его на стол и воздев над ним ладонь, девушка прикрыла глаза и безмолвно, шевеля одними губами, произнесла заклинание: зеркало раздвоилось, по стеклу пробежал отблеск, отражающая поверхность на мгновение сверкнула фиолетовым — и вскоре на столе лежало два идентичных зеркальца. Одно Моргана передала Мерлину, и тот молча кивнул: обладатели магического дара поняли друг друга без слов.

Прощание не заняло много времени: Моргана передала друидке одно из платьев — путь предстоял долгий, а до обращения в зверя целые сутки, — Александр отдал своего коня Ланселоту, за спиной которого устроилась Фрея, Мерлин и Артур сели на своих скакунов. Говорить ничего не стали — молча кивнули друг другу, и небольшая группа искателей Чаши Жизни вскоре скрылась среди деревьев.

Взяв коня Морганы под уздцы и полностью положившись на память девушки — сам он дорогу обратно в Камелот не вспомнит — Александр пешим ходом направился в сторону замка. Дорога прошла в молчании: каждый был погружён в раздумья, чем закончится история…