Военная хитрость (джен)

The truth is you're the weak. But I'm tryin',

Ringo. I'm tryin' real hard to be the shepherd.

Pulp Fiction

Эддард Старк имел и некоторые традиционные представления о роли женщин, полагая, например, что им больше подобает не увечить людей, а лечить раненых. К обучению дочерей этому искусству лорд Старк подходил ответственно и прагматично, и по достижении семи лет отвел Сансу к мейстеру Лювину и рассказал ей к случаю поучительную историю.

— Помнится, однажды его величество изволили куролесить и отбыли в Эссос, чтобы проводить там время в битвах и кутеже, — вспоминал Эддард, набивая трубочку тем самым, из чего мейстер делал маковое молоко. — Пришлось мне ехать за ним, лорду Аррену и так в столице забот хватало. Прибыл я в Пентос, разыскал тот самый кабак — а там в одной половине заседают дотракийцы, в другой — король Роберт сотоварищи, и ситуация уже интересная, пустыми кувшинами перекидываются. Ну, слава богам, хозяин оружие их всех заставил сдать у входа, хотя Роберт не прост — латные рукавицы снимать не стал. Сцепились они потом с молодым кхалом в кулаки, половину кабака разнесли. Просыпаюсь утром — у Роба середина морды синяя, значит, дотракиец нос ему сломал. Иду к дотракийцу, чтобы не было обид, — ему Роб неплохо латной рукавицей в грудь засадил, — и что вижу? Этот дуралей мазью себя мажет, потом пальмовый лист кладет, потом пошепчет и еще мазью. Я ему с порога прямо в лоб двинул — что делаешь, дурак! Рана дышать должна!

— Это, значит, чтобы не было обид, — с усмешкой заметил старый мейстер.

— Да какие обиды, я ж сразу рубаху свою на перевязку рвать начал, — пояснил Эддард. — Кхал до сих пор пишет иногда, последнее время грамотно даже, только вот почерк его новый я, по-моему, знаю. А то намокла бы рана, загноилась бы — и привет, волоки кхала на погребальный костер.

Кроме простых истин, сразу преподанных ей отцом, мейстер Лювин рассказал Сансе немало полезного и даже, не имея под рукой материала для практики, сводил Сансу на скотобойню, чтобы показать ей, как выглядят сустав, мышца и вена. В первый день на скотобойне Сансу мутило и штормило, но мейстер Лювин с удовольствием отметил, что в девочке есть стержень. Поэтому, когда Эддард съездил в погоню за бандой одичалых, прорвавшихся за Стену, и в замок привезли настоящих раненых, Санса уже знала, что с ними делать, и не пугалась вида крови и открытых ран.

Раненые заботами мейстера Лювина быстро пошли на поправку, но энергия и задор у Сансы остались, и первой их жертвой пал Теон Грейджой, возвращавшийся с тренировки.

— Бедняга, у тебя болит пальчик, — объявила маленькая Санса и в минуту перебинтовала Теону мизинец.

— Спасибо, миледи, — учтиво сказал Теон и отправился дальше, но к вечеру был отловлен снова. Со слов Сансы оказалось, что у Теона болит еще один пальчик, и его вторую руку украсила новая повязка.

— Интересно, какую часть тела она перевяжет тебе в следующий раз, — начали смеяться над Теоном приятели, когда он стал разгуливать по Винтерфеллу, перевязанный как старый забор. Огорчать ребенка и снимать повязки Теон не решался, а потому однажды ускакал из замка ранним утром и вернулся под вечер, поймав для Сансы новую жертву, болтонского бастарда. Болтонский бастард оказался злобным и тупым и не нашел ничего лучшего, чем в процессе сопротивления пнуть принца Железных островов в пах. Теон, в котором суровая природа Железных людей получила на Севере дополнительную закалку, для начала бастарда за это хорошенько вздул, а потом приволок его к Сансе за шиворот.

— Вот теперь в расчете, гад! — сказал своему пленнику Теон и поскорее ретировался, пока его снова не начали лечить. Санса с удовольствием диагностировала у нового больного хромоту и несколько ссадин на голове и тут же наложила ему на ногу шину и забинтовала голову до самых ноздрей.

Некоторое время болтонский бастард обнаруживал признаки мазохизма и смиренно переносил участь манекена для медицинских тренировок, но спустя несколько дней он начал похабно ругаться, щипаться и в конце концов довел маленькую Сансу до слез, потому что в роли сестры милосердия она не решалась дать пациенту сдачи. В этот момент Эддард снова ненадолго взял воспитание дочери в свои руки, и довольно быстро объяснил ей, с красноречивыми примерами из боевого опыта, что командир должен держать своих подчиненных в повиновении, и это правило распространяется в том числе на больных и раненых. Санса сжала губы, временно назначила Ходора главным санитаром и заглянула вместе с ним к Рамси Сноу прояснить обстановку.

— Если будешь еще похабничать и распускать руки, наложу жгут прямо на шею, — веско сказала Санса бастарду. — Понял?

— Ходор, — подтвердил Ходор и неожиданно показал в воздухе затягивание жгута. — Ходор, на хер!

На неожиданное сквернословие Ходора Санса не обижалась, потому что Ходор в последние месяцы стал вспоминать слова, начиная с нецензурных, и для исследования его интересного случая к отцу даже приезжал старый боевой товарищ Хоуленд Рид, которому у Башни Радости так двинули по голове, что с тех пор он считался колдуном, древовидцем и большим чудаком. Хоуленд Рид побеседовал с Ходором на его примитивном наречии, назвал его занимательным примером временного парадокса и предрек, что, когда в твердых руках Эддарда Старка история Вестероса повернет в новое русло, Ходор перестанет неуместно матюгаться и начнет разговаривать как человек. Старики, помнившие Ходора еще молодым конюхом, у которого и тогда мат был через слово, с сомнением поцокали языками, и Хоуленд Рид убыл обратно, пророчествовать и чудачить.

В конце концов болтоновского бастарда спас сам Русе Болтон, приехавший на праздник урожая и на издевательства над своим бастардом не обидевшийся. До Винтерфелла с тех пор даже доходили слухи, что Русе порой развлекается тем, что угрожает своему бастарду женить того на Сансе Старк, отчего бастард вздрагивает, начинает испуганно озираться и жалко кривит лицо, но Эддард слухам посмеялся и распространять их запретил.

К концу первого дня почти беспрерывной скачки принц Джоффри явно нуждался в медицинской помощи, и Клигейн, сняв принца с коня, отнес его в шатер как павшего товарища. Неожиданно для всех, кроме Арьи, принц тут же вылетел из шатра шутихой, потому что он нашел в своей постели крысу, которую сначала, брезгливо морщась, спихнул на пол, приняв за дохлую, и тут же был ею укушен за ляжку.

— Ну мало ли, крыса, — успокоительно сказал Сандор, провожая Джоффри обратно в шатер, потому что принц был слишком потрясен и измучен, чтобы требовать найти и покарать своих обидчиков. — Ну все-таки не змея.

Через пять минут Джоффри вылетел из шатра снова, потому что в своем сундуке он нашел именно змею. Принц всхлипывал, задыхался и наконец объявил, не слушая разумных возражений, что в шатер больше не войдет и будет спать у костра.

— Ногами к огню ложись, а не головой, — добродушно посоветовала Санса, которой постепенно становилось жаль бестолкового принца, но Джоффри только что-то сонно пробурчал, уткнувшись щекой в траву.

Санса, конечно, была права: в самом начале ночи у Джоффри загорелась шевелюра, и он огласил лагерь истошными воплями, немало напугав своей горящей шевелюрой Клигейна. Один из солдат Дондарриона сбил на принце пламя парой крепких шлепков, отчего Джоффри впал в состояние грогги, вернулся на место и проснулся уже утром, не в силах открыть разъеденные дымом глаза.

— Я лекарь, — решительно объявила Санса, проходя через расступившуюся перед ней толпу у костра. — Разойдись! Не на что тут смотреть. Сандор, притащи воды!

— Говорила я тебе, не ложись головой к огню, — с укоризной сказала Санса, когда непрошенные зрители ушли, если не считать Арьи, которую все равно было не загнать в ее палатку. — Выглядишь так, как будто яда-душителя хватанул.

Мнительный и трусоватый принц закашлялся и стал хватать себя за горло.

— Если кровь из глаз и ушей не идет, значит, жить, к сожалению, будет, — подсказала сестре Арья, и Санса показала ей кулак.

— Джофф, открывай глаза, — ласково, но твердо сказала Санса. — Ничего с тобой не случится.

— Я не могу, — проныл принц, и тут же получил от Арьи крепкую зуботычину, от которой глаза у него естественным образом открылись.

— Вот так и стой, — велела Санса. — И не три глаза руками, тебе же хуже будет.

Избалованный принц потянулся рукой к саднящим глазам, и Санса хлестко по ней ударила.

— Не смотри в сторону солнца, — приказала Санса. — Смотри на меня.

— Сколько я должен смотреть? — почти прорыдал красноглазый и закопченный принц.

— Может так получиться, что и всю жизнь, — вздохнула Санса, чувствуя, что над принцем еще работать и работать. — Да не лезь ты к глазам! А то Леди позову, она тебе руки откусит на хрен!

— Пожалуйста, пожалуйста, я буду хорошим! — завизжал Джоффри, когда у него за спиной вместо Леди незаметно появился Пес и по знаку Сансы заломал ему руки. — Пожалуйста, не надо!

— Надо, Джоффри, надо, — твердо ответила Санса, промывая принцу глаза ключевой водой, затем протирая их чистым носовым платком и промывая во второй раз заблаговременно приготовленным раствором мейстера Лювина. — Закрывай глаза, сосчитай до ста двадцати и открывай их снова.

— Сосчитай до скольких? — недоуменно переспросил Джоффри.

— Мать драконов! — все же не выдержала Санса. — Арья, ну сосчитай ты.

Пока сестры Старк искали волчицу Арьи и приводили принца Джоффри в относительный порядок, Эддард и Роберт добрались до столицы и, по настоянию Эддарда, стали приводить в порядок ее, начав с Малого совета, куда король неожиданно для всех явился вместе с новым десницей.

— Вот я не понимаю, Роб, — заметил Старк, оглядывая Малый совет тяжелым взглядом генерала, только что взявшего город приступом. — Какой, скажем, совет тебе еженедельно может подавать на собраниях мейстер?

— Поменьше жрать, — хохотнул король. — Или вот, например: скажи-ка мне, мейстер, каким бы ядом потравить эту сучку Дейнерис, чтобы сдохла и она, и ее братец, и ублюдок в ее утробе?

— Это будет поступок не рыцарственный и бесчестный, — резко сказал старый рыцарь сэр Барристан, и Старк незаметно сделал ему какой-то знак, понятный только тем, кто часто бывал в битвах.

— Я вполне понимаю терзания вашей совести, сэр Барристан, поверьте, — вступил Варис. — Но ведь всем, кто берет на себя бремя власти, приходится совершать зло ради государственного блага.

— Вопрос кажется мне достаточно ясным, — пожал плечами младший брат Роберта Ренли Баратеон, выросший при королевском дворе и не знавший войн. — Нам следовало убить Визериса и его сестру еще годы назад.

— Так каким же ядом следует незаметно отравить беременную девушку, мейстер? — с нажимом сказал Старк. — Слезами Лисс?

Старый мейстер дернулся, обернулся, словно ища кого-то глазами, и Старк резко поднялся, с грохотом отбросив кресло.

— Король обдумает ваши предложения, — заявил лорд Старк, не сомневаясь в том, что ровно так же, как он, из круга, больше приличествующему разбойничьему вертепу, вышел и сам король.

— Искушаешь меня свыше сил, мерзавец, — выдохнул король, когда друзья вернулись в башню Десницы. — С каким удовольствием я бы разрубил этого белобрысого выродка. Говорят, он даже немного похож на Рейгара.

— Ты бы разрубил мужчину в честном бою, — подчеркнул Эддард. — Я бы тоже, может, не сдержался, попадись кто из этой проклятой семейки мне на глаза. Но травить ядом, да еще беременную девчонку! Я тебе говорю, это не Совет, это какое-то кубло со змеями. Не удивлюсь, если эти мрази подошлют когда-нибудь к нам убийц, и тебя пырнут ножом из-за угла, а меня зарежут на ступенях септы.

— Нужно вызывать Станниса, — решительно сказал король, который не умел интриговать, но умел воевать. — Торос из Мира нормальный мужик. Барристан прошел проверку. У Селвина Тарта, говорят, подрос наследник, вылитый сэр Дункан Высокий и силой, и честью. Только слухи какие-то про него темные, про этого наследника — не то он педераст, не то, не поверишь, баба.

— Нам выбирать не приходится, — сказал Старк, раскладывая на столе карту. — Сколько честных и верных рыцарей погубила война!

— Ну скажи мне прямо, скажи, что я дурак, — потребовал король Роберт, который уже не раз по дороге в Королевскую гавань думал о том, на кого он может опереться в любой ситуации, кроме Старка и его закаленной в боях фаланги. — Правил пятнадцать лет, и не собрал около себя хотя бы десятка верных людей.

— Кто на свете знает, что есть добро и зло, — задумчиво проговорил Старк, глядя на карту. — Джон знал, в каком положении он тебя оставляет. Что он сказал тебе перед смертью?

— Он ничего не сказал, — с тоской ответил король. — Впрочем, погоди. Он сказал «семя крепкое».

Три недели спустя Королевская гавань встречала отряд принца Джоффри и его нареченной, который выполнил и перевыполнил приказ короля, доставив обеих волчиц в Винтерфелл, дав бой большой шайке разбойников и поразив всех быстротой своего передвижения, из-за которой долго еще говорили, что лорд Молния обгоняет воронов, высланных предупредить о его приближении. Во главе отряда ехали сестры Старк, и Арья красовалась со своим тонким клинком, который она после боя стала носить в открытую, и с желтеющим кровоподтеком во всю щеку. Принц Джоффри ехал чуть позади, поняв свое место в пищевой цепочке, а Клигейн и Дондаррион, которые в начале похода чуть не вцепились друг другу в глотки, ехали бок о бок, словно они прошли вместе огонь, войну и ледяную пустыню.

Король и его десница выслушали рассказ детей о походе, и Эддард отметил про себя, что не так давно перессорившиеся у Трезубца дети теперь не лгут и не обвиняют друг друга во лжи, как вполне могло бы случиться в замке сэра Дарри, не прерви Эддард королевский суд своей рискованной выходкой. Санса и Арья стояли рядом, повзрослевшие и уверенные в себе и друг в друге, а Джоффри был не его, Эддарда, заботой.

— Женить его рано, — сказал про Джоффри король Роберт, когда дети ушли. — Его надо учить.

Всю свою жизнь король думал, что, для того чтобы присматривать за детьми, надо просто уметь считать до пяти. Если у ребенка были на месте голова, обе руки и обе ноги, Роберт полагал, что с ребенком все в порядке. Но сегодня, посмотрев на плоды старковского воспитания и налюбовавшись лицом септы Мордейн, которая была потрясена до глубины души тем, что ее воспитанницы осмелились предстать перед августейшей особой в замызганных кожаных штанах, Роберт понял, что Старк как родитель его обставил и решил наверстать.

— Барристан, — окликнул король своего единственного верного гвардейца, — ты у нас по Ланнистерам специалист, да и с принцами у тебя получается. Сможешь вытесать из Джоффа гвардейца к шестнадцати годам?

— Трудное дело, — отвечал старый рыцарь. — Может, принц справится. А может, и помрет.

— Мы рискнем, — заверил сэра Барристана король. — Турниры ему выигрывать необязательно.

— Еще более трудное дело, — здраво рассудил сэр Барристан. — Тому, в ком нет блеска, приходится быть, а не казаться.

— А я пока пойду поищу учителя танцев, — сообщил Эддард, которому внушал опасения клинок на поясе младшей дочери, потому что он понимал, какая цена будет этому клинку в настоящем поединке.

— Ты только не усердствуй, — в шутку предупредил король. — А то помню я тебя, пойдешь на танцы, а потом плохих танцоров несут оттуда вперед ногами. Если серьезно, поищи, приехали тут какие-то браавосские марвихеры, сам я их не знаю, тебя хотел спросить. Одного вроде Угорь кличут, а второго не то Акула, не то Пиранья.