Smiles In The Mist (джен)

Следующий зал оказался куда больше комнатки с котлом, но, к удивлению Генри, там не было ничего кроме высокого зеркала с старинной раме.

— Вы сказали, что эта комната последняя. Что же здесь за испытание такое? Ради чего мы столько сюда добирались?

Квиррелл застыл в начале лестницы, ведущей к зеркалу.

— Это ты мне ответь.

Генри проскакал по ступенькам вниз и резко затормозил у самой рамы. Выхватив палочку, огляделся по сторонам.

Он ожидал, что его вторжение запустит какую-нибудь головоломку или что на них сразу что-нибудь нападёт. Но ничего не произошло.

Зеркало так и стояло себе на месте.

Похоже, это была очередная философская загадка, требующая покопаться в себе и снова выворачивать душу наизнанку.

«Мерлин, лучше бы дьявольские силки или гриндилоу».

Генри присел на нижнюю ступеньку и вытянул ноги. После прошлой душной комнаты голова была тяжёлой и ватной. Соображать совершенно не получалось. Единственная идея, на которую был способен уставший мозг, — просто пальнуть каким-нибудь заклинанием прямо в центр стекла.

Генри закрыл глаза и потёр переносицу.

— Неужели решил сдаться у самой цели?

— Моя цель была… — Генри одёрнул себя. Ещё не хватало огрызнуться на Тёмного Лорда. — Я больше не понимаю, как у меня цель.

— Попробуй разобраться. Эта загадка единственная, где я ничем не способен тебе помочь.

Генри нехотя поднялся. Покачался с пятки на носок, продолжая всматриваться в зазеркальный мир.

Наконец по стеклу пробежала лёгкая рябь, и изображение изменилось.

— Ну… — Генри дёрнул себя за рукав, пытаясь сосредоточиться на картинке. — Это что, какая-то штука для гадания? Как в Кровавую Луну?

— Что ты имеешь в виду?

— Вам этого не видно? Тут моё отражение, а рядом ещё один я. Только старше лет на десять, выше, без очков и… Ой… погоди-ка… — Генри споткнулся. Замолчал. — Это не я. Это…

Он задержал дыхание всматриваясь в худого паренька, чуть взрослее старшекурсников, в выцветшей футболке и джинсах с вытянутыми коленями, который так же задумчиво разглядывал его по ту сторону зеркала.

Рядом с ним появилась симпатичная рыжеволосая девушка, которая тут же кинулась к стеклу, пытаясь разглядеть мальчика.

— Что ж… ожидаемо, — раздался за спиной голос Квиррелла.

Генри не сводил взгляда с отражения. За воротник хлынула стайка мурашек.

— Как это возможно? — прошептал он, будто боялся спугнуть тех, кто появился по ту сторону стекла.

— Так устроено зеркало. Не отвлекайся, тебе нужно найти загадку.

«Да, как тут собраться?»

Рыжеволосая девушка смотрела на Генри с любопытством и лёгкой тревогой. А затем осторожно помахала рукой.

Мальчик растерянно моргнул и помахал в ответ.

Девушка улыбнулась — так широко и радостно, что в груди разлилось тепло. Генри привычным движением погладил вредноскоп. В том, альтернативном мире пальцы коснулись лишь воздуха. Похоже, там ему не нужен был волчок.

Он попытался улыбнуться ответ, но вышло паршиво. Ему хотелось оставить самое ценное, самое важное чувство только для себя, не разделять его с Квирреллом, наблюдавшим позади.

Генри сглотнул, борясь с комом, сдавившим горло, и осторожно покосился на парня в футболке, сам не зная, чего боится.

Тот стоял чуть дальше от стекла, словно не решаясь подойти.

Почему? Почему даже здесь, в его собственном видении, он… его отец… не хотел приближаться. Хотелось одновременно шагнуть к нему — и отвернуться, убежать как можно дальше.

Генри тоскливо перевёл взгляд на своё собственное отражение.

Мальчик в зеркале сделал то же самое.

На секунду Генри показалось, что отражение чуть запоздало. Повторило его движение на долю мгновения позже.

Генри нахмурился, покрутил головой, чтобы проверить, что не сходит с ума.

И в этот момент отражение и вовсе зажило собственной жизнью. Оно вытянуло руку с раскрытой ладонью, где лежал камушек, слегка поблёскивающий в свете факелов.

Генри моргнул.

Отражение игриво наклонило голову и подмигнуло. Затем ловко подбросило камушек в воздух и поймало.

— Профессор… а почему и я тоже двигаюсь, а не просто отражаюсь?

Генри ощутил, как воздух за спиной сгустился. 

Молчание Квиррелла пригвоздило мальчика к каменной плитке. Огромный зал вдруг сжался до узкой полоски, которая шла от зеркала до человека в самом начале лестницы.

«Лучше бы тебе сейчас постараться и не ляпнуть какую-нибудь глупость».

— Что ты видишь? — мягко поинтересовался Квиррелл.

— Ну… — Генри попытался скрыть дрожь в голосе. — Я держу какой-то небольшой камень… или кристалл… не очень понятно.

Девушка и парень постепенно растаяли, оставив только отражение самого Генри, который раз за разом подбрасывал камушек на ладони.

— Хорошо, — Квиррелл кивнул. — И что же это?

— Я не думаю, что это как-то связано со мной и моими желаниями. А раз так, то это, скорее всего, и есть то, ради чего зеркало здесь стоит.

— А именно?..

— Э-э… — Генри замялся. — Что-то очень важное. Что-то, что защищали все комнаты по дороге.

Квиррелл ничего не ответил. 

Генри всем позвоночником ощущал, что обязан продолжать говорить.

— К тому же этот камень, похоже, очень ценный для Дамблдора. Или вообще для всего мира магии. Даже адвокат мистера Малфоя не смог убрать трёхголовую псину после того, как директор сунул ему бумажку, подписанную какой-то совсем большой шишкой.

— Не припомнишь, как звали этого человека, Генри?

Генри помотал головой.

— Жаль. А мы ведь только недавно его вспоминали.

Генри буравил взглядом переливы камня. В голове заскрипели шестерёнки.

Загадка из прошлой комнаты. Старый алхимик. Имя, которое он уже слышал. Которому не придал значения, когда его назвали в кабинете директора.

Всё, наконец, встало на свои места.

— Теперь вспомнил! — радостно выпалил он. — Николас Фламель! Он был частью загадки из прошлой комнаты! Он создал… философский камень.

Отражение в зеркале усмехнулось.

В ту же секунду Генри почувствовал что-то тяжёлое в кармане. Он замер. Пальцы нащупали небольшой холодный камушек.

«Чёрт. Вот теперь ты вляпался по крупному».

Первым порывом было его выбросить. Генри стиснул камушек в кулаке, словно пытался силой мысли вернуть его обратно в зеркало.

Он вытащил руку из кармана и убедился, что держит в ладони именно алый кристалл, словно до последнего тешил себя надеждой, что на ладони всё же могла оказаться чернильница или пирожок с завтрака.

Несколько секунд Генри всматривался, как свет факелов скользит по его неровным граням. Камень выглядел одновременно грубо и прекрасно, словно его вырвали из недр земли. Почти невозможно было поверить, что это было творение человека.

Позади раздался негромкий смешок.

— Великолепно.

Генри резко обернулся.

Квиррелл стоял на лестнице, всё также скрестив руки на груди, но теперь в его голосе звучало откровенное удовлетворение.

— Значит, за ним мы и спускались сюда? — Генри покачал кристалл на ладони. — Что ж… мог бы и раньше догадаться. Эликсир из крови единорога, выходит, не так эффективен, как это, верно?

— У тебя невероятно острый ум, Генри.

Квиррелл начал медленно спускаться.

— Именно поэтому я и решил проверить, сумеешь ли ты пройти весь наш путь и достать камень.

— Зачем вам был нужен я? Вы вполне могли сделать всё сами.

— Я уже говорил тебе, Генри. Быть сильным — тяжёлая ноша. Она почти всегда означает одиночество. Но именно такую ношу магия возлагает на тех, кто способен на большее.

Он чуть склонил голову, внимательно наблюдая за мальчиком.

— Что ж, я выяснил всё, что хотел. Теперь ясно: ты заслуживаешь куда большего, чем то, чему тебя могут обучить в этом замке.

Квиррелл кивнул на камень.

— Зеркало выбрало тебя.

— Выбрало… кем?

— Тем, кто способен изменить этот мир.

Генри молчал.

— Я же говорил тебе, Генри. Ты особенный волшебник, — голос Квиррелла изменился. Он стал ниже. Глубже.

Профессор медленно протянул руку.

— Передай мне камень.

Кристалл в ладони вдруг стал тяжелее.

— А что будет потом? — тихо спросил Генри. — Если я это сделаю?

— Мы уйдём отсюда.

— Мы? — тупо повторил Генри.

— Разумеется.

Квиррелл произнёс это так спокойно, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном.

— Хогвартс дал тебе многое. Но самого главного ты здесь не получишь.

Генри опустил взгляд на камень.

— Вы предлагаете мне сбежать?

— Как и всегда, я предлагаю тебе выбор.

Квиррелл сделал ещё шаг вниз по лестнице.

— Пойти со мной. Учиться у меня. Получить знания, которые здесь запрещено даже обсуждать.

Держать камень становилось всё более и более неудобно, его грани, которые с мгновение назад завораживали своей красотой, теперь впивались в ладонь, а рука словно затекла.

— Тёмную магию?

— В том числе.

Квиррелл говорил спокойно, без тени угрозы.

— Скажи мне, Генри… что может дать ментальному магу эта школа? Уроки Полётов? Возможность понаблюдать, как толпа аплодирует ловко пойманному мячику?

Он чуть склонил голову.

— Или ты всё-таки хочешь узнать, как по-настоящему работает разум? Как вторгаться в чужое сознание. Управлять им. Менять его.

Квиррелл еле заметно поправил ткань, слегка выбившуюся из тюрбана.

— Неужели тебе не интересно узнать, на что ты действительно способен?

Факелы тихо потрескивали на стенах.

— Вот это я и называю свободой. Совершенствовать то, что дала тебе магия. А не втискивать себя в рамки, придуманные теми, кто больше всего боится, что такие как мы действительно раскроют свой дар.

Генри молчал. Все мысли в голове вновь заметались так сильно, что слились в единый тревожный гул.

— Это не так просто… — он облизал пересохшие губы. — Взять и в одну секунду отказаться от всего, что было моей жизнью. Я же понимаю, что если соглашусь, то пути назад уже не будет. Все меня возненавидят. 

— Забавно.

Квиррелл на секунду задумался, решая, стоит ли продолжать мысль.

— Скажи мне, Генри… ты никогда не размышлял, почему оказался в списке учеников именно там, где оказался?

Генри замер.

— Что вы имеете в виду?

— На распределении первокурсников был очень интересный порядок учеников. А точнее именно ты был в нём на весьма… необычном месте.

Генри почувствовал, как внутри неприятно холодеет.

— Да, вроде я был там, куда сначала записали Генри Смита. Видимо, в Хогвартсе в последний момент узнали, что я сменил фамилию на Горбин.

Квиррелл посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты уверен в этом?

— Ну… это было давно, и я сильно испугался, что меня вообще забыли, так что смутно помню, когда меня позвали. А в чём дело то?

— В том, что ты был не на месте Генри Смита.

В животе мальчика ухнуло, словно под его ногами провалился пол.

— Вот оно что, — его плечи сникли. — Выходит, Малфой зря смеялся, что Дамблдор не знает алфавит.

— Ты волен не верить всему, что я говорил тебе прежде. Но одно тебе пора бы уже уяснить: здесь ты будешь жить, как любопытный эксперимент директора. Ещё одна подопытная мышь из класса Трансфигурации.

Квиррелл развёл руками.

— Ответь себе честно, сколько людей за всю твою жизнь пытались направить тебя в нужную им сторону? Сколько ещё должны так с тобой обойтись, чтобы ты наконец начал бороться?

— Хватит.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Откуда мне знать, — наконец произнёс Генри, — что вы не делаете то же самое?

Квиррелл усмехнулся.

— А кто сказал, что не делаю?

Генри моргнул.

— Я вполне могу использовать тебя в своих целях.

Профессор говорил так буднично, словно обсуждал погоду.

— Разница лишь в том, что я этого не скрываю.

Он сделал ещё шаг.

— Со мной ты не будешь мышью.

Генри поднял взгляд на зеркало и увидел, как отражение Квиррелла кивнуло ему.

На мгновение мальчик задумался: что сейчас видит профессор? Какой мир открыло ему зазеркалье? Мир прошлого, как у него самого… или мир будущего?

Профессор и его отражение улыбались.

— Ты уже доказал, что способен принимать решения сам.

Пауза.

— Так выбери же настоящую силу. И свободу делать с ней всё, что посчитаешь нужным.

Ещё шаг.

— Стань тем, кого будут уважать. К кому будут вынуждены прислушиваться.

Квиррелл остановился всего на ступень выше Генри и протянул ему раскрытую ладонь.

— Будь добр, передай мне камень, — сказал он мягко. — И пойдём.

Сердце Генри сжалось. По зеркалу пробежала рябь, и в нём появились два силуэта.

Девушка больше не улыбалась. Она резко ударила ладонями по стеклу, словно пытаясь прорваться наружу. Ударила ещё раз — и ещё. На мгновение Генри даже показалось, что у неё получится.

Генри невольно подался к ней.

— Мама… — выдохнул он. — Почему?

За спиной тихо зашуршала мантия.

Давление в воздухе усилилось, словно что-то огромное медленно сворачивалось кольцами вокруг мальчика.

— Генри, — позвал Квиррелл.

Но Генри его не услышал.

Он увидел, как лицо отца тоже изменилось. Тот поднял руку и прижал ладонь к стеклу.

— Не надо, — прошептал он.

Генри моргнул, не понимая, услышал ли эти слова. Смог ли мыслеобраз пробиться… или он просто прочитал их по губам. Но смысл был понятен.

Не отдавай.

Воздух вокруг сжался ещё сильнее. Выбор, словно огромная змея, медленно стягивал кольца, не давая вздохнуть.

— Я никому ничего не должен! — выпалил Генри.

Крик эхом прокатился по пустому залу.

Изображение дрогнуло — и родители исчезли. Теперь в зеркале отражался только он один. Генри опустил взгляд на камень.

Алый кристалл лежал на его ладони, словно ждал решения.

— Смешно, — тихо сказал Генри. — Вы ведь неспроста сказали про дверь, да? Что наша партия закончится вашей победой, если сумеете войти в неё. Любым способом.

Он оглянулся на Квиррелла. Тот ждал с терпеливой уверенностью хищника, не поторапливая и не перебивая.

— И вы были правы. Как только мы шагнули туда вместе, вы уже знали, как я поступлю. Всё это время вы давали мне выбор. Но с каждой комнатой я всё яснее понимал, что его у меня никогда и не было. С самого моего рождения… что бы ни делал… к кому бы ни прислушивался… ничто из этого никогда не вело к свободе.

Генри перекинул камень из ладони в ладонь.

— Что ж... Похоже, единственное, что мне осталось сейчас, это посмотреть, что будет дальше.

Он подбросил камень в последний раз, позволяя ему упасть прямо в руку профессора. Алый кристалл на мгновение вспыхнул в свете факелов, а затем пальцы Квиррела сжались вокруг него.

— Мудрое решение, Генри.

Профессор сунул камень в карман мантии, затем достал палочку и начертил на стене символ. По камням пробежала искрящаяся линия, и в следующее мгновение в стене проступил контур двери.

— Ну что ж. Мне пора.

— Вам? А как же я? Вы сказали, что мы уйдём отсюда вместе.

— И да, и нет. Кое в чём я всё же слукавил.

Он прошипел что-то едва слышно — и каменные плиты пола едва заметно дрогнули.

Генри медленно повернул голову.

— Профессор…

Гул усилился.

Из тёмного проёма в дальнем конце зала донёсся тяжёлый скрежет, словно что-то огромное медленно тёрлось о камень.

Факелы дрогнули.

Из тени медленно выплыла исполинская голова.

Генри попятился.

Змея была чудовищно огромной. Её тело всё вползало и вползало в зал, раскладываясь изумрудными дугами почти по всему полу. Чешуя тускло поблёскивала в свете факелов, словно покрытая влажным стеклом.

— Слушай внимательно, Генри. Скажи мне, что он говорит.

Раздвоенный язык монстра мелькнул между клыками.

— Сссмерть, — произнёс тихий безликий голос.

Он не был ни мужским, ни женским, ни взрослым, ни старческим — лишь едва различимый шелест травы, в которой таится враг.

Генри сглотнул и перевёл взгляд на Квиррелла.

— Смерть, — хрипло ответил мальчик. — Змей сказал: смерть.

— Молодец, — губы профессора растянулись в улыбке.

Теперь Генри ясно видел: мышцы на лице изгибались неестественно и чужеродно, словно каждой клеточкой его тела управлял кто-то другой. Впрочем, так оно и было.

— Я знал, что ты способен и на это.

Генри наблюдал, как исполинский хвост медленно скользит по гладкому влажному мрамору.

— Сейчас я должен закончить ещё одно небольшое дело, поэтому тебе придётся выбираться самому, — проговорил Квиррелл. — Он поможет, если ты сумеешь его контролировать.

Генри нервно сглотнул и невольно посмотрел на глаза василиска. Они были закрыты мутной чешуйчатой перепонкой, словно затянутые матовым стеклом.

Под ней медленно перекатывались огромные глазные яблоки.

— Поистине прекрасное создание, — тихо сказал Квиррелл. — Его клыки пропитаны ядом, от которого не существует противоядия. А один взгляд несёт мгновенную смерть.

Рука мальчика тут же отпрянула от тонкого слоя кожи, отделявшего его от смертельного оружия.

— Как думаешь, Генри, почему его глаза сейчас закрыты?

— Э-э… потому что вы его контролируете?

— Потому что он понимает, кто перед ним.

Квиррелл медленно погладил морду змея.

— Природа таких существ проста: они покоряются воле разума. Таков естественный порядок вещей.

Генри следил за рукой Квиррелла, спокойно скользящей по изумрудной чешуе василиска.

— Я не уверен, что справлюсь без вас.

Профессор снисходительно улыбнулся.

— Считай это своим самым последним испытанием перед вступлением в новую жизнь, — ответил Квиррелл. — Давай. Проникни в его сознание, пока я тебя страхую.

Генри взмахнул палочкой.

Он вспомнил, как работал с тёмными артефактами: как устанавливал связь, добивался их послушания, показывая спокойствие, внутреннюю силу и, главное, уважение к мощи, скрытой в них.

Огромное существо излучало равнодушие.

Генри осторожно направил к нему мягкую волну спокойствия. Постарался расслабиться и действовать уверенно — так же, как тогда, когда ему нужно было отмыть Руку Славы.

Василиск тихо заурчал в ответ.

— Молодец, — кивнул Квиррелл. — Теперь карабкайся ему на шею.

Генри, стараясь не терять контакт со змеем, зацепился за нарост на чешуе и подтянулся наверх. Едва не сорвавшись обратно на пол, он перебрался через огромную голову и оседлал василиска, обхватив руками холодную чешую.

Холод гигантского тела чувствовался даже сквозь одежду.

Убедившись, что наездник устроился устойчиво, змей слегка приподнял голову, готовый услышать приказ.

— Что же ты медлишь? — спросил профессор. Внутренняя борьба несостоявшегося Избранного явно забавляла его. — Направляй. Встретимся на полпути в Хогсмид.

Генри колебался, глядя на два чешуйчатых бугра, за которыми скрывались глаза василиска.

— А что если я встречу кого-нибудь? Или мне попытаются помешать? — голос мальчика дрогнул на последнем слове.

Квиррелл усмехнулся.

— Тогда не дай им этого сделать.