Smiles In The Mist (джен)

Библиотека Малфой-мэнора была тихой и безупречно упорядоченной.

Когда-то Северус был готов пожертвовать почти всем, что у него было, лишь бы заглянуть в это место. Но когда, десять лет назад, ему всё же удалось оказаться здесь, ему уже было почти безразлично. Все знания, скрытые под обложками древних фолиантов, утратили для него свою ценность.

Сегодня же Северус и вовсе привнёс хаос в это сакральное место.

На столе перед ним лежали раскрытые подшивки Ежедневного пророка, вперемешку с бесценными изданиями книг, некоторые из которых, возможно, существовали в единственном экземпляре. Старые номера газет были разложены неровными стопками, некоторые страницы — вырваны, другие испещрены быстрыми чернильными пометками.

Северусу удалось восстановить почти всю биографию профессора ЗОТИ. Он выяснил весь его путь: распределение на Когтевран, обучение на аврора, отчисление через полгода, снова учёба, но теперь уже в Академии Трансфигурации, затем устройство в Хогвартс на должность профессора маггловедения, но после этого вся история жизни Квиррелла обрывалась одной короткой заметкой:

«Молодой профессор отправляется в кругосветное путешествие…»

Северус захлопнул газету.

Почему человек, о котором он читал, так отличается от профессора ЗОТИ, которого описали Драко и его друзья, увязавшиеся за мальчиком, как только Люциус сказал, что забирает сына из Хогвартса на неопределённое время?

Как мягкий, но амбициозный юноша вдруг превратился в заикающегося параноика?

Северус лучше многих знал, что жизнь может кардинально перевернуться в кратчайшее время. Но что именно с ним произошло? Кроме того, стоило ли предположить, что и Гарри, и его подруга не ошиблись и это уже был не Квиррелл, а нечто другое?

Может ли вообще существовать способ, позволяющий одному человеку захватить тело другого? Стоило ли отмести такой вариант, сославшись на детское воображение? Верить этому значило бы предполагать худшее. В это вообще не хотелось верить. Но факты, хоть косвенно, но указывали на то, что это может оказаться правдой.

Кем бы он ни был, этот человек сейчас похитил его сына.

Северус провёл рукой по лицу и заставил себя вернуться к книгам, где мог быть описан ритуал подселения души.

У подобного существования должна быть уязвимость, то, что поддерживало бы такое соседство, могло стать ключом к тому, в каком месте находится укрытие Квиррелла.

Он перелистывал страницы, перебирая древние тексты один за другим. Каждая минута тянулась мучительно медленно — и вместе с тем казалась безвозвратно потерянной.

Авроры уже шли по следу Гарри, собираясь арестовать, отобрать палочку. Чтобы затем Министерство с удовольствием объявило, что обезвредило тёмного мага, если, и вовсе, не Пожирателя смерти.

«Жертвами Того-Кого-Нельзя-Называть…»

Северус резко встал и прошёлся вдоль стеллажей.

Все ментальные техники едва справлялись. Даже отделённый от всех лишних мыслей зеркалом он чувствовал, как чувства бьются о его поверхность, пытаясь прорваться.

Если бы только Северус разглядел в мальчике сына раньше — когда тот был прямо здесь, в мэноре, сидел на диване с кружкой какао, подтянув колени к груди. Если бы не послушал Люциуса. Если бы не остановил поиски так рано. Если бы попробовал ещё, постарался получше. Если бы не обратился к Дамблдору за помощью, а попытался защитить семью своими силами. Если бы он хотя бы один раз выбрал иначе, то его мальчик был бы сейчас в безопасности. А теперь отыскать его было почти так же тяжело, как иголку в стоге сена.

Нужна была хоть какая-то зацепка.

Северус вернулся в небольшую комнату, где стоял Омут памяти. У его края он оставил пробирки с воспоминаниями всех, кто находился в коридоре в тот момент. Единственное, на что ещё можно было рассчитывать, это что кто-то заметил то, чего не заметил он.

Он пробежал пальцами по склянкам и вытащил ту, в которой собрал самую полную картину произошедшего из деталей общих воспоминаний. Дети очень старались, когда извлекали всё, что сумели запомнить, и благодаря этому можно было надеяться, что последний разговор с Гарри удалось восстановить почти без искажений. Сам Северус и Люциус появились последними, упустив часть рассказа про Квиррелла. Василиск в памяти Драко оказался едва ли не вдвое больше и кровожадней, а окружающее пространство было туманным и полным мутных пятен. Блез Забини особенно детально запомнила весь диалог, не пропуская и не додумывая фразы. А Нотт хорошо смотрел по сторонам — замечал людей, движения, реакции, которые сам Северус тогда попросту не видел. Его память сохранила лишь Гарри верхом на чудовище.

Вся троица, только заполнив пробирки, тоже вызвалась погрузиться в Омут, но Нарцисса увела их отдыхать к облегчению Драко, который заметно сильнее старался держаться храбро, чем действительно был в порядке. Детям нужно было время и покой, чтобы отойти от происшествия в замке. Нарцисса уже написала их опекунам, кратко изложив приключившееся.

Он задержал склянку в руке на долю секунды дольше, чем было нужно, а затем быстро вылил воспоминание в Омут. Серебристая нить вспыхнула, растекаясь по поверхности, и Северус, не давая себе времени передумать, наклонился вперёд.

«Тёмный Лорд видит дальше», — уверял бодрый мальчишеский голос.

Ложь.

Он обманывает тебя так же, как обманывал всех. Так же, как когда-то обманул меня.

«Ты не представляешь, сколько всего мы сможем изучать вместе».

Нет. Это иллюзия.

Он желает только полного, беспрекословного подчинения. Любое знание имеет цену. И ты не должен её платить.

«Ему будет не важно. Если я попрошу».

Я тоже почти поверил, Гарри. Я тоже.

Даже спустя несколько попыток легче не становилось.

Северус мысленно подгонял себя, словно его двойник в воспоминании мог успеть — добраться раньше, остановить это. Худшим наказанием за то, что он подвёл собственного ребёнка, было наблюдать, как тот повторяет его ошибки. Как эта до боли знакомая тьма шаг за шагом забирает его мальчика.

Он наблюдал за своими жалкими, отчаянными попытками помешать неизбежному. Ментальные техники держались лишь вместе с дыханием; восприятие окружающей реальности сузилось до предела, отсекая всё лишнее, пока не осталась только холодная, стерильная пустота.

В этот момент из-за пазухи Гарри с бешеным свистом вырвался вредноскоп.

Сомнений больше не было. Северус узнал даже шнурок, на котором висел шарик. Потёртый, выцветший от времени, но тот самый.

«Даже мой талисман с ума сошёл от твоего появления».

Эта злая фраза, которую Гарри выпалил в доказательство своей правоты, зацепила внимание.

А, кстати, почему именно сейчас? Что за опасность заставила вредноскоп сработать в этот момент? Какая угроза в этом коридоре оказалась серьёзнее василиска?

Северус вынырнул из Омута, не дожидаясь развязки. Нужно было перезапустить воспоминание и внимательнее рассмотреть те самые секунды, в которые вредноскоп внезапно сошёл с ума.

— Не хочешь ненадолго прерваться? Ничего нового ты сейчас уже не найдёшь, уверяю. Небольшой отдых ещё никому не навредил.

В комнате стоял Люциус, нетерпеливо покручивая трость.

Северус отмахнулся от него.

— Я уже замечательно отдохнул. Десять лет как отдыхал. А сейчас, если ты не заметил, я пытаюсь быть хоть немного полезным своему сыну.

Люциус вздохнул, затем опустился в кресло и щёлкнул пальцами, призывая домовика.

— Да уж, тут я сам виноват. Знал, что ты так и ответишь. Но неужели твои бесконечные сеансы самобичевания хоть как-то помогли делу?

— Думаю, я заметил кое-что важное.

Домовик появился с бутылкой вина и бокалом. Откупорив пробку, он начал наполнять бокал; Люциус кивком остановил его, когда вино почти дошло до края, и небрежным жестом отпустил.

— Поведай, что же это было.

Северус коротко рассказал о сработавшем вредноскопе.

Люциус медленно отпил, задержал вино во рту, оценивая вкус, и лишь затем заговорил:

— Мне кажется, ты придаёшь этому слишком большое значение. Вредноскоп, срок службы которого давно вышел, вполне способен среагировать на что угодно.

Он лениво поболтал вино в бокале.

— На чей-то всплеск эмоций или мысль. Того же Поттера, например. Да хоть на самого василиска. Змей в тот момент вполне мог решить открыть глаза.

— Поэтому я и хочу просмотреть всё заново. Чтобы разобраться наверняка.

— Можешь просмотреть ещё сто раз, — спокойно ответил Люциус, — но, возможно, перед этим тебе будет интересно узнать, что сказал мой адвокат. Он как раз вернулся из Хогвартса.

Северус на мгновение задержал взгляд на Омуте. Мысль о вредноскопе всё ещё не давала ему покоя, но он заставил себя отступить.

— И какие новости?

Люциус сделал ещё один глоток.

— Он считает, что дело можно выиграть.

— Неужели? Откуда такой оптимизм?

Люциус сделал вид, что пытается чокнуться с невидимым бокалом.

— По его словам, это будет удивительно легко. Как оказалось, замок полон юных свидетелей с весьма живой памятью.

Он сделал небольшую паузу, явно пытаясь высмотреть в выражении лица Северуса малейшие признаки радости. Понял, что не разглядит, и продолжил:

— Несколько слизеринцев, разумеется. Пара когтевранцев. И, что особенно очаровательно, одна хаффлпафка.

— Чем ты их шантажируешь?

— Мерлин упаси, у нас кристально чистая процедура. И гоблин носа не подточит. Просто, по всей видимости, мисс… — Люциус на секунду задумался. — ...впрочем, неважно как там её зовут…решила, что справедливость важнее школьной политики.

Он слегка улыбнулся.

— Они готовы выступить свидетелями защиты совершенно добровольно. Искренний юношеский порыв и жажда справедливости. Так они смогут впечатлить судей и весьма убедительно подтвердят предвзятость и несостоятельность любых обвинений, которые могут попытаться предъявить мальчику.

В следующее мгновение Люциус посерьёзнел.

— Чуть сложнее будет доказать, что Дамблдор причастен к тому, что мальчика увёл Квиррелл.

Северус резко посмотрел на него.

— Ты серьёзно намерен это пойти этим путём? Ты правда сейчас помогаешь Гарри, а не пытаешься устроить очередные дрязги, в которых он может пострадать?

— Боюсь, что здесь вопрос уже не мелких разборках, — мягко сказал Люциус. — Многоуважаемый директор начал плести эту схему уже довольно давно, и только потянув за нить, мы сможем её распутать.

Он поставил бокал на каминную полку.

— Кроме того… у нас уже есть идея как это изящно провернуть.

Северус внимательно смотрел на него.

— Какая?

Люциус повернул голову.

На его губах вновь заиграла тонкая, довольная улыбка.

— Боюсь, это как раз то, чего тебе лучше не знать.

— Это почему?

— Потому что, — спокойно ответил Люциус, — мой адвокат человек великой мысли и придерживается мнения, что закон прекрасен, но несовершенен. И если один из законов мешает достижению истинной справедливости, то им можно пренебречь. Поэтому, если уж ты будешь представлять интересы мальчика на суде, подобные знания тебе только навредят.

Он слегка наклонил голову.

— Ты же не хочешь, чтобы наш небольшой трюк классифицировали, как давление на ключевых свидетелей?

Северус нахмурился.

— Каких это таких ключевых свидетелей? Ты сказал, что у вас всё кристально чисто.

Улыбка Малфоя стала чуть шире.

— Северус.

Он медленно покачал головой.

— Поверь мне, прямо сейчас тебе не особенно стоит брать это в голову.

Люциус чуть помолчал, затем добавил с усталой ленцой:

— К тому же тебе это ужасно не понравится.

В комнате на несколько секунд повисла тишина.

— Просто доверься мне. И моему адвокату.

Он снова взял бокал.

— В конце концов, я до сих пор не проиграл ни одного суда. Впрочем, иногда, признаюсь, это даже для меня самого ощущается как настоящее чудо.

— Люциус, просто скажи мне, что ты не собираешься…

— Совершенно точно не собираюсь. И уж тем более я, конечно же, не собираюсь похищать ещё и парализованную школьницу.

Он резко оборвал себя и махнул рукой.

— Всё. Больше ни слова. Моя окклюменция не настолько хороша, чтобы продолжать этот разговор.

Люциус нашарил на полке баночку с летучим порохом.

— Лучше бы тебе сейчас позаботиться о том, чтобы в ближайшее время мальчик не прибавил к своему обвинению несколько действительно серьёзных пунктов. От тех, от которых будет уже сложно отбиться.

Он ловко швырнул горсть пороха в камин и шагнул следом.

— Продуктивного дня! Увидимся вечером.