Smiles In The Mist (джен)

Генри стошнило ещё раз. Тело била крупная дрожь. Потные пальцы стиснули холодный ободок унитаза. Мальчик зажмурился, изо всех сил заставляя себя собраться.

Держась за край раковины, он поднялся на ноги, включил воду и подставил ладони под ледяную струю.

Он стоял так какое-то время, пока не почувствовал, как кожу начало покалывать, а руках росло тупое, болезненное онемение.

Ванная была узкой, с выцветшими бежевыми стенами и дешёвой плиткой, в трещинах которой застряла старая грязь. На полке стояли несколько обычных, почти скучных вещей — пара зубных щёток в пустом стакане, мыло в мыльнице с потёками.

Взгляд Генри зацепился за начатый моток зубной нити.

Кто им пользовался? Квиррелл? Он ведь волшебник — к чему ему зубная нить?

Генри окатил лицо водой, отказываясь раскручивать дальше непрошенную догадку, а затем долго, почти остервенело умывался. Пальцы закоченели так, что уже плохо слушались.

Изматывающая гонка на василиске, а затем трансгрессия вытряхнули из его сознания весь клубящийся, беспорядочный рой мыслей. Осталась только холодная, тёмная пустота, ровная и бездонная. И, похоже, именно в этой пустоте ему теперь придётся жить дальше.

«Так тебе и надо. Каждый день ты будешь получать по заслугам. Тупица Генри».

Он закончил умываться и торопливо завернул кран, стараясь не поднимать голову, чтобы не встретиться взглядом с собственным отражением.

Генри нацепил очки и аккуратно выглянул из ванной. Стёкла были забрызганы водой, и от этого весь коридор выглядел странно — размытый, чуть перекошенный, как будто из детского стишка про скрюченный домишко.

В полутьме блики скользили по нескольким фотографиям, развешанным вдоль стены. Некоторые из них слегка выцвели и пожелтели. С одной гордо улыбался парень в мантии и шапочке выпускника, сжимая в руках свиток диплома. На другой — он же, только в костюме, стоял рядом с невестой, мягко придерживая её локоть.

Чуть дальше сияли огни рождественской ели, а на диванчике, обнявшись, сидела та же пара в одинаковых, немного нелепых вязаных свитерах. От гирлянды по комнате плясали тёплые отблески.

Из-за поворота донёсся тихий шелест страниц.

Генри быстро отвёл взгляд от фотографии.

Хотелось обернуться мышкой и тихонько проскользнуть вдоль стены, в ту комнату, которую ему выделил его наставник. Но его опасения оказались напрасны: когда Генри шагнул через порог гостиной, Волдеморт даже не посмотрел на него.

Он сидел на диване с фотографии, закинув ногу на ногу, поглощённый чтением фолианта на незнакомом Генри языке. Тонкие пальцы лениво прокручивали перо.

Гостиная почти не отличалась от той, что была на фотографии. Даже гирлянда всё ещё висела над камином. Только вот ель уже вынесли.

Генри тревожно сглотнул.

— Чей это дом? Где мы?

Рука Волдеморта на мгновение замерла.

— Волшебников. Волшебной крови.

Генри нахмурился, на секунду потерявшись.

— Тогда… почему на фотографиях люди не двигаются?

Перо снова провернулось в пальцах.

— И верно, — произнёс Волдеморт так же спокойно. — Собери их и избавься. Здесь не должно быть лиц тех, кто занял место, которое всегда принадлежало магам.

Генри побледнел.

— Этот вечер должен был стать нашим триумфом, — Волдеморт начертал крохотную заметку на полях, а затем перелистнул страницу. Отложил перо на стол, и только после этого поднял взгляд. — Но раз уж ты предпочитаешь проводить его страдая и жалея себя, даю тебе время до завтрашнего утра. Скоро я, в любом случае, вынужден отлучиться по делам. Будь добр привести себя в порядок за ночь и явиться на наши занятия в пристойном виде.

— Разумеется, сэр.

Голос Генри предательски пискнул.

Мальчик постоял ещё несколько мгновений, не зная, можно ли уже уйти, но, не получив больше и толики внимания от наставника, юркнул в комнату.

Генри аккуратно закрыл за собой дверь и на несколько мгновений снова замер, прислушиваясь. Из гостиной доносилось лишь шуршание страниц.

Он заставил себя отлипнуть от двери и осмотрелся.

Комната оказалась небольшой, но аккуратной. Вероятно, её держали в готовности на случай гостей. Узкая кровать у стены была застелена простым покрывалом с мелкими розовыми цветочками, подушка на ней лежала ровно, как будто её поправляли совсем недавно. У окна стоял небольшой столик и лампой с каким-то дурацким громоздким торшером с пыльными кружевами.

Генри забрался на кровать и прижался к стене, обняв колени. Пружины тихо скрипнули под его весом. Он сидел так какое-то время, стараясь не двигаться и не издавать ни звука, который мог бы напомнить о нём Волдеморту.

Спустя несколько минут за дверью раздался знакомый Генри хлопок аппарации. От этого звука желудок снова болезненно сжался, а во рту появился горький привкус желчи.

Генри вернулся в ванную и выпил воды из-под крана, жадно глотая и почти не чувствуя вкуса. Затем опустился на кафельный пол. Гладкая плитка приятно холодила разгорячённую кожу. Кажется, у него поднялась температура. Наставник говорил, что так, скорее всего, и будет — после того, как Генри серьёзно истощил себя использованием ментальной магии в таком количестве.

Если бы только это хоть на что-то повлияло.

Перед глазами всплыло безжизненное лицо Гермионы, её пальцы, перепачканные чернилами, тянущиеся к нему.

Генри уткнулся лбом в холодную стенку ванны.

«Прости. Прости. Прости».

Мысли срывались, цеплялись одна за другую, становясь всё более жестокими.

«Лучше бы у тебя вовсе не было никаких дурацких способностей. Лучше бы ты родился сквибом».

Он вытащил вредноскоп. Такой знакомый волчок, лёгкий на ладони, висящий на верёвочке, у которой он знал каждый узелок. Столько лет он дарил Генри надежду, что его любят и ждут. Столько лет помогал не сдаваться, продолжать верить, искать родителей.

И на что он теперь годился?

Если Генри узнал правду за мгновение до того, как уже ничего нельзя было изменить.

Мальчик бережно прижал волчок к груди.

Теперь он больше не приносил надежду. Теперь он был лишь напоминанием — о том, кем Генри мог стать, и о том, что он сам всё разрушил.

«Лучше бы ты вообще не родился».

Генри медленно разжал пальцы, в последний раз покатал вредноскоп на ладони, чувствуя каждую неровность стекла… и вдруг резко, изо всех сил, швырнул его о плитку.

Стекло разлетелось с громким звоном.

Но звук не оборвался. Он тянулся, нарастал, превращался в гул, а в следующую секунду крошечную ванну и коридор с фотографиями залило резким, неестественно ярким светом.

Генри вскинул руки, закрывая лицо, не понимая, что происходит.

Он осторожно открыл глаза, всё ещё щурясь, ослеплённый затухающей вспышкой. Перед ним плясали белые пятна, расплывались, исчезали и возвращались снова. Генри зажмурился, потом медленно разлепил веки, и не поверил тому, что увидел перед собой.

В дверном проёме медленно проявилась, сплетаясь из лучей неведомых чар и солнечных зайчиков невероятно красивая рыжеволосая девушка. Та, которую он уже видел сегодня в волшебном зеркале. Та, что пыталась прорваться к нему даже понимая, что это невозможно.

Генри подумал, что температура переросла в горячку. А горячка в бред.

Но в груди уже разливалось тепло отчаянной надежды, которая проникла в него вместе с волшебным светом.

Она выглядела почти так же, как в отражении — и в то же время совсем иначе. Более настоящей, но в то же время словно из сказки.

— Маленький мой… Сколько же тебе пришлось пережить.

Генри не смог ответить сразу. Голосовые связки не слушались, из горла вырвалось лишь хриплое, сорванное дыхание. Он сглотнул, попробовал снова и на этот раз сумел проговорить по слогам:

— Ма… ма?

* * *

Лили резко очнулась. Вокруг было темно, хоть глаз выколи.

— Гарри? — позвала она. — Сев?

Никто не ответил.

Она поднялась на ноги.

«Здесь безопасно?»

Из-за отсутствия хоть какого-нибудь источника света поблизости у неё не получалось осмотреть даже себя саму. Лили чувствовала, что что-то в ней изменилось и изменилось сильно. Но она пока не понимала что именно.

Сознание было мутным. В голове пульсировала мысль, что мгновение назад произошло нечто очень важное. Что Лили столкнулась с чем-то невероятным, необъятным человеческому разуму. Но в памяти всплывали лишь алые всполохи, которые разливались ослепляющей белизной.

— Сев, где же ты, — прошептала она.

«Он отправился за Гарри? Они встретились? Наверное, Сев сейчас проверит, что с нашим мальчиком всё в порядке, и вернётся за мной»

Лили попыталась пройти вперёд, но вскоре встретила невидимое препятствие. Она попыталась его ощупать, но пальцы не ощущали вещи так, как обычно. Преграда определённо её не пропускала, но при этом было невозможно описать, какова она наощупь, из чего сделана, шершавая она или гладкая, холодная или тёплая.

Лили поёжилась.

Ей не показалось. Здесь действительно что-то не так.

Лили решила для начала найти выход или хоть какой-нибудь ориентир, а потом уже разбираться, что именно приключилось.

Перемещаться было тоже гораздо проще. Она не шла, а скользила, словно прикасаться к полу больше было не обязательно.

Таким образом она двигалась уже очень долго, а невидимая стена и не думала заканчиваться.

«Что если я просто хожу кругами?»

Лили хотелось отбросить и эти мысли, но она чувствовала, что преграда всё время слегка изгибается. И игнорировать это было бы глупостью.

Вокруг стоял низкий гул, словно вблизи огромной электростанции.

Лили отступила от стены и пошла в противоположную сторону. Там оказалась такая же невидимая граница. Любое направление упиралось в этот странный изгиб.

Лили прижалась к стене лбом, пытаясь разглядеть хоть что-то. Хоть вокруг и было темно, но всё же казалось, что по ту сторону что-то меняется.

И тут она услышала плач.

— Гарри? — Лили вжалась ладонями в преграду. — Где ты, сынок?

Гул вздрогнул, словно сквозь него промчалась волна, резонируя с мерным звуком. Пространство слегка завибрировало.

Лили заметалась вдоль изогнутой стены, билась, вновь и вновь пытаясь прорваться наружу, но лишь соскальзывала вниз, — магическое стекло оставалось непреклонным.

В темноте появились два белых пятна света.

«Эй, тут, кажется, ребёнок».

Голос прозвучал странно, переплетаясь с гулом внутри пространства, где находилась Лили.

«Что? Откуда бы ему здесь взяться?»

«Малыш… кто же тебя здесь оставил?»

Лили озиралась, не понимая, где именно находятся эти огни. Они двигались, приближались, разрастались, подсвечивая пространство вокруг.

Стало заметно, что наверху стекло сомкнулось вытянутым куполом. А значит, Лили очутилась не в круглой комнате, а внутри огромного шара странной формы.

Мир дёрнулся и пространство резко изменило положение: шар подняли.

Лили пошатнулась, теряя равновесие, но вместо того, чтобы упасть, осталась парить в воздухе.

Она не будет об этом думать. Не сейчас. Сейчас важен Гарри.

«Совсем закоченел, бедняжка»

«Давай его сюда»

Пятно света несло её вперёд. Впереди вспыхнули оранжевые огни фонарей. Гул стал мягче, спокойнее, а тьма вокруг слегка рассеялась. Теперь Лили начала различать очертания пространства вокруг.

Нижняя часть лежала на гигантском куске ткани, узор которой был невероятно знакомый. Такой же был на распашонке Гарри.

Хотя нет, это и была распашонка Гарри.

А сама Лили… была заперта внутри вредноскопа, который несколько минут назад сама надела ему на шею.