Гарри Поттер и Козни Пожирателей Смерти (джен)

⁽¹⁾

28 марта 1994 года

Гарри Поттер очнулся от глубокого, но беспокойного сна и тут же осознал, что он больше не в своей кровати. И не в своей комнате. Конкретно, он лежал на холодном каменном полу в крайне неожиданном месте. Он был в холле банка Гринготтс, который был абсолютно пуст, за исключением двух гоблинов-уборщиков, которые энергично разгоняли по полу несколько луж воды.

— Ах, наследник Поттер! Вы наконец здесь! — раздался голос позади него.

Гарри обернулся и увидел гоблина более презентабельного вида, стоящего в дверях ближайшего кабинета. Слизеринец прищурился и понял, что этого гоблина он знает.

— Вы ведь… Крюкохват? Мой управляющий? — осторожно спросил Гарри.

Брови гоблина рванулись вверх.

— Вы помните моё имя? Впечатляет. Большинство волшебников либо слишком глупы, либо слишком высокомерны, чтобы запоминать наши имена.

— Спасибо… наверное, — сказал Гарри, нервно обводя взглядом холл. Он понятия не имел, как он сюда попал, но был обеспокоен тем, что он всё ещё в своей пижаме и, что ещё хуже, без палочки.

— Зачем я здесь, Крюкохват? — спросил он. — И, если уж на то пошло, как я сюда попал? И ещё… почему пол мокрый?

— В порядке вопросов: для важной встречи; портал, спрятанный у вас под подушкой; это сейчас не важно.

— Ла-а-а-адно. Что за важная встреча?

— Пройдёмте со мной, мистер Поттер, я всё вам объясню в своём кабинете. Видите ли, события стали развиваться гораздо быстрее, чем мы предполагали, поэтому банк решил, что с вами необходимо связаться, прежде чем станет слишком поздно.

Крюкохват направился обратно в свой кабинет, а Гарри последовал за ним.

— Слишком поздно для чего?

— Слишком поздно для того, чтобы предотвратить кражу вашего наследия Тёмным Лордом, который использует его для уничтожения всей нации.

Крюкохват сел за огромный стол из красного дерева, а Гарри осторожно сел в одно из кресел напротив. На лице мальчика застыло выражение шока и абсолютного непонимания.

— Тёмный Лорд? Что? Волдеморт пытается… украсть моё наследие, или что?

— Волдеморт?! Этот самозванец? Нет, мистер Поттер! Мы говорим о настоящем Тёмном Лорде. Величайшем Тёмном Лорде в истории! О человеке, который ответственен за все несчастья, преследующие вас и вашу семью с самого вашего рождения. Но в этот раз ему не уйти! Теперь мы позаботимся о том, чтобы этот старый Давнишний-Помидор получил по заслугам!

Гарри пару раз моргнул. Затем моргнул ещё три раза.

— Давнишний… помидор? Вы говорите об Альбусе Дамблдоре?

— Ш-Ш-Ш-Ш! — громко зашипел Крюкохват. — Мы, гоблины, не произносим его имени, мистер Поттер. Поговаривают, он знает, когда люди произносят его имя. И ему это не нравится. Он знает… и мстит! Поэтому мы всегда используем другие имена, когда говорим о нём.

— Вы имеете в виду что-то типа «Сами-Знаете-Кто»?

— Пф-ф! Нет! Это было бы глупо. Представьте, что случится, если вы попытаетесь поговорить о Тёмном Лорде с тем, кто на самом деле не знает, о ком вы говорите!

— Ну-у да-а-а, я… полагаю, в этом есть смысл. Поэтому вместо этого вы зовёте его… Давнишний-Помидор?

Крюкохват кивнул.

— Это, или Гнилобор. Или Говнодекор. А иногда просто этот вонючий старый козёл.

Гарри медленно поднял руку к лицу и потёр вокруг рта, пытаясь уложить всё это у себя в голове.

— Ну и… что именно, вы думаете, Дамбл…

— А-А-А-А-А!

— …Простите, Говнодекор собирается делать?

— Он пытается украсть ваше наследие, конечно! — воскликнул Крюкохват. — Мы знаем, что он уже обманул вас, заставив отказаться от наследия Поттеров, но мы полагаем, что мы ещё можем спасти остальные.

— Мистер Крюкохват, — несколько раздражённо начал Гарри, но тут же осёкся, когда ему на голову откуда-то сверху упала капля воды. Он посмотрел вверх, вытирая воду с волос, но никаких признаков протечки на потолке не увидел.

— Мистер Крюкохват, — продолжил Гарри, — директор не обманывал меня, заставляя что-то сделать. Зачем ему вообще это надо?

— Потому что, — терпеливо начал гоблин, — ему нужны ваши активы, чтобы установить диктатуру над всей страной! Поэтому он много лет назад наложил Конфундус на ваших родителей, чтобы они отправили вас жить к маглам!

Гарри открыл рот и тут же беспомощно закрыл его, осознав, что не способен даже к базовой коммуникации.

— Крюкохват… какую диктатуру? Он директор школы-интерната!

— Да, но он также и верховный чародей!

— Что, на самом деле, по большей части — церемониальная должность!

— И кто вам это сказал?

Гарри закатил глаза.

— Ну, изначально, Дамбл… Гнилобор и сказал, — Крюкохват начал говорить, но Гарри его перебил. — НО! После я всё проверил, и действительно, он сказал мне правду.

— Проверили? И где вы искали информацию? — подозрительно спросил Крюкохват.

— Эм, в библиотеке Хогвартса!

— А кто контролирует библиотеку Хогвартса? А? Кто изъял оттуда все книги, которые могли бы раскрыть всю глубину его двуличия? ГОВНОДЕКОР!

Гарри тупо уставился на гоблина.

— Я бы хотел пойти домой, мистер Крюкохват.

— Но мы ещё даже не прошлись по списку всех домов, лордом которых вы можете стать!

Гарри начал отвечать, но осёкся.

— Домов? Их… несколько?

Крюкохват ничего не сказал. Он просто открыл папку и передал Гарри большой лист пергамента. Первым в списке шло «Лорд Поттер», которое было перечёркнуто линией. Ниже было указано название семьи, на титул лорда которой он был готов претендовать в ближайшее время. А ещё ниже было написано «Лорд Блэк (после смерти Сириуса Блэка)».

А после этого начались странности.

— Лорд Слизерин (через Лили Поттер), — вслух прочитал Гарри. — Лорд Когтевран (через Лили Поттер). Лорд Гриффиндор (через Джеймса Поттера). Лорд Пуффендуй (через право магического завоевания), — он в полном недоумении воззрился на гоблина.

— Крюкохват, ни один из основателей не имел места в Визенгамоте и не было лордом или леди. И как, чёрт подери, я могу стать лордом Пуффендуй (коего не существует) через право магического завоевания?

— Из надёжных источников мы узнали, что вы поразили Чашу Пуффендуй клыком василиска и уничтожили её, — торжественно сказал гоблин, — этого достаточно.

— Уничтожение одной из реликвий Пенелопы Пуффендуй… позволяет мне стать лордом её дома (которого всё ещё не существует)?! Пенелопаа Пуффендуй имеет живых наследников — благородный дом Смитов. Захария Смит говорит об этом всякий раз, когда открывает рот. Зак, конечно, полный придурок. Джастин говорил, что тот очень любит рассказывать какие-нибудь идиотские и/или непристойные вещи о квиддиче. И ещё — по какой-то причине он называет Джастина Джей-Финч. Но суть от этого не меняется. Дом Смитов существует.

Крюкохват злобно посмотрел на Гарри за то, что тот его прервал.

— Продолжим. Я уверен, что вы уже знаете, что вы являетесь наследником Слизерина через вашу мать, — терпеливо сказал гоблин.

— Спорно, — резко сказал Гарри, — но продолжайте.

— Но чего вы, скорее всего, не знаете, так это того, что одна из дочерей Слизерина сбежала со сквибом, который являлся сыном Кандиды Когтевран. И хотя их родители из-за этого скандала и изгнали их из семьи, одна из их потомков много поколений спустя вышла замуж за мужчину из семьи Эвансов! Другой ребенок леди Когтевран умер до срока, что сделало вас наследником Когтевран!

— …Ладно. А Гриффиндор?

— Последний выживший отпрыск Годрика Гриффиндора вышла замуж за одного из Певереллов в одиннадцатом веке, поэтому эти линии слились. Позже линия Певереллов слилась с домом Поттеров, а сами Певереллы позже вымерли. Поэтому линии наследования Гриффиндоров и Певереллов включены в линию наследования Поттеров.

— От которой я отрекусь в субботу.

— ИМЕННО! — заорал Крюкохват, бахнув кулаком в стол. — Вот почему вы здесь сегодня! Чтобы вы могли стать лордом этих домов до того, как отречетёсь от дома Поттеров! Именно так вы, как наследник четырёх основателей, сможете установить контроль над Хогвартсом и выгнать оттуда Кислосорта!

Гарри посмотрел на гоблина (который почти наверняка полностью свихнулся), а затем вернулся к пергаменту. Там было ещё много линий наследования. Очень много. Какие-то через непонятные кровные узы, какие-то через «право завоевания», а какие-то…

— Погодите-ка! — зло сказал Гарри. — Здесь сказано, что я могу стать лордом четырёх семей через брачные контракты, которые были подписаны за года и даже столетия до моего рождения!

— Всё верно, — спокойно сказал Крюкохват.

— Это полигамия! — возмутился Гарри.

— Не для лорда древнего и благородного дома, юный волшебник. Акт о наследовании 1588 года позволяет лорду Визенгамота законно создать гарем, чтобы сохранить вымирающие или уже вымершие дома. Или если они просто этого хотят. Но это только для мужчин. Леди всё также могут иметь только одного мужа.

— Почему между лордами и леди есть разница?

Гоблин пожал плечами.

— Семейные ценности? Или, может быть, Визенгамот таки образом решил поддержать… высокие моральные качества.

Гарри вздохнул.

— Ладно. Я даже говорить о гаремах не стану. Высшая Санкция прописана в акте о наследовании, поэтому я готов принять оттуда любую глупость.

Он снова посмотрел на пергамент и заметил, что он намок от капель воды, которые упали сверху. Гарри снова посмотрел на потолок, но опять не увидел никаких следов протечки. В списке было ещё много семей, лордом которых он мог стать, включая множество таких, о которых он даже и не слышал: дом Атрейдесов⁽²⁾, дом Ланнистеров⁽³⁾, Дом Бельмонтов⁽⁴⁾. Также были дом Коте, дом Флай и дом Планте⁽⁵⁾.

— Сколько домов в этом списке? — спросил Гарри.

— Тридцать семь, на которые вы можете претендовать, мистер Поттер, — сказал гоблин, — но вы не можете стать лордом для всех этих домов, так как закон Визенгамота говорит, что вы можете носить только одно кольцо лорда на каждом пальце.

— То есть десять максимум?

Крюкохват смущённо кашлянул.

— Двадцать один, мистер Поттер.

— …Что?

— Видите ли, как у большинства волшебников, но не большинства ведьм, у вас десять пальцев на руках и ногах и…

— Здесь есть где-нибудь рядом камин? — перебил гоблина Гарри, ища глазами пути для бегства. Тут ему на голову снова упала капля воды.

— И ещё, что тут за вода? У вас трубу прорвало или что?

— Двигаемся дальше, мистер Поттер, — сказал гоблин, проигнорировав вопрос и доставая очередной лист пергамента, — мы также должны снять с вас все блоки, которые Мразевор наложил на вас в младенчестве, чтобы вам была доступна лишь крошечная часть вашей истинной силы. Поэтому вы такой слабый волшебник, несмотря на ваше августейшее происхождение.

Гарри злобно посмотрел на гоблина.

— Я неизменно занимаю второе место на своём курсе после сертифицированного гения. Я окклюмент, врождённый легилимент, а также потенциальный метаморфомаг. И я овладел беспалочковым заклинанием в воздухе, падая вниз с километровой высоты.

— Верно, — кивнул Крюкохват. — НО... представьте, насколько сильнее вы бы были без всех тех ограничений, которые на вас наложены!

Гоблин протянул Гарри второй пергамент, который слизеринец бесцеремонно вырвал у него из лап и начал читать.

Окклюменция: 50% заблокировано.

Легилименция: 50% заблокировано.

Метаморфомагия: 90% заблокировано.

Анимагия: 100% заблокировано.

Гарри, поморщившись, посмотрел на гоблина.

— Я не могу быть одновременно и метаморфомагом и анимагом! Это два взаимоисключающих таланта!

— Взаимоисключающих для большинства волшебников, — многозначительно сказал Крюкохват, коснувшись когтем своего носа.

Гарри с ещё большим раздражением посмотрел на него, после чего вернулся к списку.

Истинное зрение: 100% заблокировано.

Некромантия: 100% заблокировано.

Ву Кси До (владение всеми стилями): 100% заблокировано.

— Ву Кси До, — сквозь зубы сказал Гарри, — можно только овладеть, потратив на это годы, а то и десятилетия. Как такое может быть, что я был рождён с этим знанием, но директор как-то… заблокировал это?

— Силы Шлюхинсора воистину столь же таинственны, сколько и зловредны. Но всё это правда! Как только мы снимем все эти блоки…

— Я буду знать магическое кунг-фу? — саркастично закончил за него Гарри. — Научите меня уклоняться от убивающего проклятия?

— Нет, мистер Поттер, — многозначительно ответил Гоблин. — Когда наступит время, вам это не понадобится⁽⁶⁾.

Гарри смотрел на гоблина несколько секунд, ожидая объяснения этой загадочной фразы, но затем понял, что теряет время, и вернулся к пергаменту.

Магия Теней: 100% заблокировано.

Контроль погоды: 100% заблокировано.

Странные невидимые щупальца, которые будут вырастать из спины: 100% заблокировано.

Сверхъестественная сексуальная привлекательность: 100% заблокировано.

Регенерация (как у Росомахи): 100% заблокировано.

— Крюкохват, — наконец зло сказал Гарри, вытирая с лица очередную каплю ледяной воды, — это что, какая-то идиотская шутка?!

Гоблин внезапно посмотрел на Гарри и широко ему улыбнулся, обнажив свои острые зазубренные зубы, а с потолка полились струйки ледяной воды.

— С ПЕРВЫМ АПРЕЛЯ! — заорал гоблин голосом, который был вовсе не похож на голос гоблина. Этот голос был больше похож на голос Тео Безымянного.

И вот тогда Гарри услышал рёв потока воды. Он в ужасе посмотрел наверх и увидел, что потолка больше нет, а на него падает огромная масса воды, готовая раздавить его.

* * *

Гарри вскочил с кровати с громким криком, как только ему на лицо вылили ведро ледяной воды.

— ГХА-А-А!

Тео Безымянный, который сейчас стоял рядом с его кроватью, держа в руках теперь пустое ведро, весело рассмеялся.

— Я обожаю, когда ты так орёшь, — со смехом сказал он. — Это твоя фирменная фраза!

Гарри судорожно хватал ртом воздух, пытаясь убрать с волос хоть немного воды. Вероятно, этот странный сон был лишь плодом его легилименции, которая таким образом пыталась его предупредить, что кто-то пробрался в его комнату, пока он спал. Кто-то, вооруженный ведром ледяной воды. Либо это, либо у него было подсознательное желание создать гарем.

— Что за ХРЕНЬ, Тео?!

Безымянный пожал плечами.

— Ну ты же просил меня разбудить тебя до рассвета, и такой способ показался мне эффективным. И, кстати, с первым апреля!

— Первое апреля на следующей неделе, Тео, — прорычал Гарри.

— Ну да, но ты уедешь на все каникулы, поэтому я должен был нанести удар заранее.

— Ты ведь понимаешь, — сказал Гарри, призывая себе в руку палочку, — что это ВОЙНА!

Тео расхохотался и, легко уклонившись от жалящего проклятия, выскочил из комнаты, преследуемый по пятам своим лучшим (и мокрейшим) другом.

* * *

Тем временем в квартире Питера Петтигрю

Квартира Питера Петтигрю была пустой и тёмной. Прошло уже много часов с тех пор как пятеро волшебников ОВОНа, которые были прокляты одним из устройств Игрушечника, были перевезены в больницу святого Мунго, после чего ДМП запечатало квартиру, чтобы никто не мог в неё попасть. Петтигрю уже был пойман, поэтому было решено не трогать жилище Пожирателя, пока не освободятся настоящие авроры и разрушители проклятий, чтобы как следует обследовать это место. И хотя чары, защищающие квартиру, были эффективными, у них всё равно были слабые места, которыми можно было воспользоваться.

На темной кухне стояла полная тишина, когда из слива раковины выбрался небольшой жук, который тут же поднялся в воздух и облетел квартиру в поисках сотрудников ДМП или кого-либо другого. Удовлетворившись, что в квартире никого нет, жук внезапно превратился одетую с ног до головы в чёрное женщину, которая тут же достала палочку и начала поиски.

Ей потребовалось меньше часа (она была очень хорошим репортёром-расследователем), чтобы найти то, что она искала — скрытый ящик в столе Петтигрю, который стоял в его кабинете. Женщина сотворила несколько крайне незаконных отпирающих чар, чтобы добраться до содержимого ящика, в котором находился огромный банковский сейф. Затем она произнесла несколько других малоизвестных заклинаний, чтобы выявить и нейтрализовать любые защитные проклятия (в конце концов, она закончила Когтевран), но всё равно была не уверена, что всё получилось. В сейфе лежали все материалы Петтигрю, с помощью которых он осуществлял шантаж, а из истории с Петтигрю было понятно, что он не гнушается тёмной магии. Но её заклинания не выявили никаких магических ловушек. Или, по крайней мере, ловушек, которые она могла засечь.

— Ну что ж, кто не рискует, тот... не рискует, — пробормотала она.

Повинуясь взмаху палочки, сейф вылетел из ящика и опустился на пол. А спустя ещё один взмах, его крышка открылась. Осторожно просматривая файлы внутри, она не переставала таращить глаза. Она и не ожидала, что у Петтигрю был компромат на стольких известных и влиятельных волшебников. А затем её лицо расплылось в широкой улыбке — она нашла папку со своим именем.

— Да! — триумфально выдохнула Рита Скитер, словно получение этой папки освобождало её от цепей, которые уже много лет сковывали её.

* * *

Хогвартс

06:15

Солнце едва успело взойти над Запретным Лесом, поэтому Гарри Поттер слегка подрагивал от утреннего холода. Он стоял позади хижины Хагрида с сумкой, в которой лежала чистая одежда, что он взял в личных комнатах завхоза. Сейчас Гарри хотелось только побыстрее отдать всё, что он принес Ремусу, а после быстрее идти в замок, ибо его ждал впереди долгий день (не такой долгий, конечно, как последние два, но всё-таки). Плюс к нему могли бы возникнуть вопросы, если бы Хагрид вышел наружу и увидел его здесь. Ещё больше вопросов бы возникло, если бы Хагрид увидел его в компании волка или, например, голого мужчины.

В лесу что-то мелькнуло, и упомянутый представитель семейства псовых выбежал на опушку и направился прямо к нему.

— Доброе утро! — улыбнувшись, сказал Гарри, когда волк остановился в паре метров от него. Он посмотрел на Гарри с чем-то, что можно было бы назвать выражением улыбки на лице волка, после чего переместил взгляд на сумку и кивнул. Гарри тут же сбросил сумку с плеча и открыл её. Подходить волк не стал, а просто выжидающе уставился на мальчика.

— Ой, точно! — сказал Гарри, после чего отвернулся и отошёл на пару метров, чтобы у анимага было немного приватности. Гарри почувствовал лёгкое дуновение, за которым последовал громких вздох. Он подумал, что, видимо, Ремус натягивал брюки со всей возможной скоростью, и оступился.

— Можешь поворачиваться.

Слизеринец сделал, как велено, пока Ремус наклонился за рубашкой.

— Спасибо, что принёс мне всё это, Гарри.

Ремус осёкся и тут же рассмеялся.

— Как слабо это звучит! Как глупо! Я благодарю тебя за то, что ты принёс мне одежду, когда ты дал мне столько, что я едва ли когда-нибудь смогу описать это!

Гарри улыбнулся, а мужчина продолжил одеваться.

— Пожалуйста, Ремус. Но… мне интересно, что ты помнишь о том, что случилось?

Ремус задумался, застёгивая пуговицы на рубашке.

— Я ясно помню всё, что случилось до начала моей трансформации. И я помню всё, что случилось после того, как я обратился в волка. А вот то, что было между…

Оборотень задумался.

— Всё было… так странно. Мне снился этот сон, где я был ребёнком, потерявшимся в лесу, с подросткового возраста. Я никогда не понимал, что он значит. Но теперь… я ясно помню тот же сон… только в нём появился ты. Ты утешил меня-ребёнка и помог мне побороть страх перед волком, которого я принимал за ещё одного монстра. Теперь я, конечно, понимаю, что этот сон был порождением моей врождённой анимагии, борющейся с ликантропией. Точно так же, как мой ужас от того, что я болен ликантропией боролся против моей анимагической сути.

Ремус, немного прищурившись посмотрел на Гарри.

— Я так понимаю, что ты легиллимент, Гарри? И, полагаю, невероятно хороший для своего возраста?

Гарри пожал плечами.

— Не знаю, насколько я хорош, если честно. По крайней мере, в легиллименции. Но я очень хорош в придумывании отчаянных и невероятно опасных решений в ситуациях, где альтернатива — это смерть.

Ремус опустил глаза.

— Мне очень жаль, что ты попал в такую ситуацию, Гарри. Если бы я только не был таким дураком, чтобы без оглядки доверять Питеру!

— Да ладно, у тебя, по крайней мере, есть оправдание, что ты не видел его двенадцать лет. А вот моих родителей он водил за нос всё это время, хотя они постоянно виделись. И, раз уж мы начали о легиллименции, как ты узнал, что я её использовал?

— Ну, для начала, ты выкрикнул ЛЕГИЛЛИМЕНС довольно громко, после чего я сразу же провалился в сон.

Гарри поморщился. Если Ремус помнил это даже уже будучи обращённым, скорее всего, Лили и Джим тоже это помнили. Хотя Джим был под вопросом. Мальчик-который-выжил, кажется, схлопотал лёгкий нервный срыв от всего того, что на них вывалил Петтигрю.

— Я, эм, буду очень признателен, если ты не будешь распространяться об этом, — всё равно сказал Гарри.

Ремус улыбнулся.

— Ну разумеется! Я так полагаю, тебя учит Снейп?

— Профессор Снейп, Ремус! — довольно поправил его Гарри, заставив Ремуса закатить глаза, — И да, он учит меня ментальным искусствам с первого курса.

— Ну, учитывая результаты, я могу только позавидовать его таланту преподавателя.

Зашнуровывая ботинки, мужчина задумался.

— И таланту зельевара тоже. Теперь, когда он знает секрет, я думаю, мне стоит нанести ему визит и поблагодарить его за всё, что он сделал для меня за последний год. Пусть даже я и сомневаюсь, что он бы стал всё это делать, если бы он знал, кому помогает.

Гарри скорчил гримасу.

— Да ладно, Ремус. Он не так плох.

Ремус пожал плечами.

— Я уверен, что ты прав. Просто… у меня ещё со школы много плохих воспоминаний о нём. Как, я думаю, и у него. С другой стороны, двое моих ближайших друзей, с которыми связаны мои самые лучшие школьные воспоминания, оказались ужасными людьми. Думаю, весьма опрометчиво утверждать, что Снейп — профессор Снейп — ни грамма не изменился к лучшему. Теперь, когда он знает мой секрет, если он согласится, что прошлое в прошлом, то мне это подойдёт.

Мужчина молчал несколько секунд.

— Гарри, я… не знаю, что будет после этого года. Я приехал в Хогвартс, в основном, чтобы защитить Джима от… ну, от Сириуса Блэка, потому что я понятия не имел, что истинный преступник находится гораздо ближе. Я, разумеется, останусь в стране ещё на какое-то время, чтобы увидеть, как Питера осудят, а Сириуса оправдают, но… но правда в том, что я очень скучаю по Шамбалле. Поэтому я совсем не уверен, что я останусь в Хогвартсе или Британии после окончания семестра. А до этого…

Он с надеждой посмотрел на Гарри.

— А до этого, как ты думаешь… мы можем провести немного времени вместе и поговорить? По-настоящему поговорить, я имею в виду? Я стольким тебе обязан! Но большую часть времени, которую мы провели вместе, мы либо тренировались, либо что-то выясняли о Фиделиусе. Я так беспокоился о других вещах, что у меня чувство, будто у меня так и не было шанса узнать тебя получше. И раз уж, если бы всё повернулось по-другому, я бы был твоим опекуном, я очень хочу это исправить.

— Ты должен был быть моим опекуном? — спросил Гарри.

От Джима Гарри был в курсе, что Ремус однажды предлагал забрать его от Дурслей, но никаких деталей он не знал.

Лицо Ремуса потемнело.

— Когда тебя объявили сквибом и твои родители решили пристроить тебя в семью Петунии, я умолял Джеймса позволить мне взять опеку над тобой, чтобы ты мог расти в магическом мире. Но… он испугался моего проклятия. Или, скорее, он просто согласился с Лили, что сквибу будет лучше в магловском мире. Но она как-то раз сказала мне, что, если бы оказалось, что целители ошиблись, и ты бы проявил магию у Дурслей, она бы забрала тебя и отправила ко мне. А я бы увёз тебя во Францию, чтобы ты поступил в Шармбатон. У неё даже были готовы все поддельные документы для нас. Просто на всякий случай.

— …Неужели? — сказал мальчик, внезапно осознав, что идея его матери о переезде во Францию вовсе не была импульсивной.

Мужчина кивнул.

— Я не знаю, смог бы я всё это потянуть. Совмещать опеку над ребёнком и жизнь оборотня. Но я хочу, чтобы ты знал, что я бы сделал всё, что зависело от меня, если бы мне представился шанс, — он снова рассмеялся, несмотря на то, что его глаза немного помутнели. — А теперь ты сделал для меня больше, чем кто-либо в этом мире. Как я могу отблагодарить тебя?

Гарри просто посмотрел на мужчину и мельком задумался, какая бы жизнь у него была в другой вселенной, где его приёмным отцом стал бы Ремус Люпин. А затем другая непрошеная мысль пришла ему в голову. Не мысль, воспоминание. Отчаянное ужасное шипение. Голодный рык, резко сменившийся визгом страха и боли. А затем — ужасный мокрый звук, с которым изуродованное тело врезается в противоположную стену. Гарри подавил тошноту и задвинул воспоминание подальше в своё подсознание.

— Проживи хорошую жизнь, Ремус, — сказал Гарри. — Вот как ты можешь меня отблагодарить. Проживи долгую и счастливую жизнь.

Ремус улыбнулся и пообещал, что так и сделает. Мужчина и мальчик направились обратно в замок. Ремус очень хотел сходить в душ и на завтрак. Гарри очень хотел побыстрее снова встретиться с отцом.

А в самом замке Лили Поттер, не зная о ранних похождениях своего сына, выскользнула из дверей в личные комнаты Северуса Снейпа и, проверив, что рядом никого нет, быстрым шагом направилась к своим комнатам.

* * *

Переговорная комната рядом со входом в подземелья

08:00

— Мистер Поттер… Гарри… ты уверен, что хочешь этого? — мрачно спросил Кингсли Бруствер.

Гарри не слишком хорошо знал его, но, тем не менее, был тронут искренним беспокойством старшего аврора о нём и клятве, которую Гарри собирался принести. Как и Джеймс, Кингсли был в гражданской одежде, чтобы замок не счёл его присутствие угрозой, пусть они с Джеймсом и были здесь по личному делу.

Тем временем Джеймс выглядел так, словно проглотил лимон. Хоть старший Поттер и считал непреложный обет все ещё необходимым, он всё равно чувствовал себя несколько гадко, требуя от Гарри такую клятву. И расстроенное и слегка презрительное выражение на лице Бруствера не делали всю ситуацию легче. После того, как Джеймс накануне вечером обдумал всё, что произошло, он с ужасом осознал, что теперь, когда Питера нет, у него не осталось никого, кому бы он мог доверить ведение своих дел. И что ещё хуже, у него осталось совсем мало людей, которых он мог бы по-настоящему назвать друзьями. И теперь он думал, что, попросив Кингсли скрепить эту клятву, он мог потерять ещё одного друга из тех немногих, что ещё были рядом с ним.

— Да, аврор Бруствер, — уверенно сказал Гарри. — Поверьте мне. Это лучший вариант для меня и для Джеймса Поттера. Прошу, начинайте.

— Хорошо.

Бруствер кивнул, и Джеймс с Гарри взялись за руки. Кингсли поместил палочку над их руками и начал.

— Обещаешь ли ты, Джеймс Поттер, стоя перед Визенгамотом объявить своего сына и наследника совершеннолетним по закону и впоследствии воздерживаться от любого вмешательства в его личные и финансовые дела до конца ваших дней?

— Если он принесёт непреложный обет немедленно после этого объявить о своём уходе из семьи и откажется от линии наследования своего отца, а также откажется от всех привилегий, которыми он пользуется как отпрыск дома Поттеров, до конца его дней — обещаю.

— Обещаешь ли ты, Гарри Поттер, стоя перед Визенгамотом, после того, как твой отец объявит тебя совершеннолетним, уйти из семьи, отказаться от линии наследования твоего отца, а также отказаться от всех привилегий, которыми ты пользуешься как отпрыск дома Поттеров, до конца твоих дней?

— Если он принесет непреложный обет выплатить мне одиннадцать миллионов галеонов либо наличными, либо личными активами той же стоимости, оценёнными сертифицированным, независимым и связанным клятвой оценщиком банка Гринготтс, в течение одной недели после моего отречения, а также выполнить остальные условия, которые мы обговорили ранее, как часть этой клятвы — обещаю.

— Обещаешь ли ты, Джеймс Поттер, выплатить волшебнику, в настоящее время известному под именем Гарри Поттер, одиннадцать миллионов галеонов либо наличными, либо личными активами той же стоимости, оцененными сертифицированным и связанным клятвой оценщиком Гринготтс, в течение одной недели после его отречения, осуществить которое он уже поклялся, а также выполнить остальные условия, которые вы оговорили ранее, как часть этой клятвы?

— Если он выполнит условия клятвы, которые он уже озвучил — обещаю.

С каждой произнесённой клятвой из палочки Бруствера вырывался тонкий язык белого пламени, который обвивался вокруг рук волшебников, скрепляя клятвы отца и сына.

— Готово, — сказал Бруствер и с прохладцей посмотрел на Джеймса. — Это все, главный аврор?

— Да. Спасибо тебе, Кингсли.

Аврор коротко кивнул и ушёл, не сказав больше ни слова. Джеймс закрыл глаза и вздохнул.

— Он успокоится, — уверенно сказал Гарри. — Ну что, мы сделаем всё завтра, верно?

— Да, — кивнул Джеймс. — Министр Фадж созывает экстренное заседание завтра утром. Он хочет устроить большое шоу и объявить, что ситуация с Азкабаном разрешилась, а затем сложить с себя полномочия Претора Максимуса. Полагаю, он думает, что это будет хорошо смотреться в газетах. Покажет, что он не жаден до власти. Заседание обещает быть коротким. Только оглашение списка семей, заявление Фаджа, а затем немного времени для объявлений от семей-членов. Тогда мы всё и объявим.

Гарри кивнул.

— Что насчет суда над Петтигрю?

На лице Джеймса появилось расстроенное выражение.

— Он ещё не назначен. Думаю, он будет на следующей неделе. Сейчас он заперт в камере ДМП, на которой лежат чары против анимагов, так что он никуда не денется, — Джеймс тихо усмехнулся. — Забавно, что он находится практически в соседних камерах с… со своим учителем, Руквудом. Невыразимцы всё ещё изучают разум Руквуда, чтобы убедиться, что его личность действительно была стёрта. Возможно, что одним из вопросов, которые мы будем обсуждать завтра на заседании, будет законность отправки его и братьев Лестрейндж обратно в Азкабан после смерти личности.

Гарри кивнул и решил сменить тему.

— А ты… ты уже говорил Лили о… ну, обо всём этом?

Джеймс нервно рассмеялся.

— Нет. Знаю это не очень по-гриффиндорски с моей стороны, но, если честно, я боюсь ей говорить. Твоя мать не накладывала на меня сглазов с пятого курса, но я всё ещё помню, как тогда было больно.

Гарри рассмеялся, но тут же заметил, что отец говорит серьёзно.

— Хочешь, я ей скажу?

— Нет, нет. Я должен сам с этим разобраться. С ней… с ней разобраться, я имею в виду. Мы… мы как-нибудь справимся.

Гарри кивнул.

— И, возможно, это больше не моё дело, но что ты планируешь делать с Джимом и Империусом? Может, мы больше и не будем братьями юридически, но мне всё равно не нравится идея, что он постоянно параноит по моему поводу.

Джеймс кивнул.

— Я поговорю с ним, я обещаю. Это… это тоже не будет приятным разговором, но с этим я тоже разберусь.

Он попытался пошутить, но тревога в его глазах всё испортила.

— Но в его случае я всё-таки подожду, пока мы не исполним наши с тобой клятвы. А то неудобно получится, если я признаюсь в своих преступлениях, а он отправит меня в Азкабан до того, как мы завершим все наши дела с Визенгамотом.

— Ну да, — с лёгким сарказмом сказал Гарри. — Это будет трагично.

* * *

Пятнадцать минут спустя

Комнаты Лили Поттер

Лили едва закончила одеваться и уже собралась идти на завтрак, когда в дверь постучали. И к её удивлению, за дверью оказался её муж.

— Доброе утро, цветочек-Лили! — с фальшивой уверенностью сказал Джеймс.

— Джеймс! — удивлённо сказала она. — Что случилось?

— Разве не может любящий муж навестить свою прекрасную жену?

Она прищурила глаза.

— Теоретически может. Но на практике каждый раз, когда мой муж так уклончиво мне отвечает, это означает, что он пытается меня подмазать, потому что сделал что-то, что мне не понравится.

Джеймс поморщился и вошёл внутрь.

— Ладно, ладно. Я… ну, я хотел, чтобы ты услышала это первой, — он сделал глубокий вдох. — Гарри согласился покинуть нашу семью. Он официально отречётся от своего наследия и фамилии завтра утром, — быстро протараторил он.

Лили в шоке сделала шаг назад. Но шок быстро сменился гневом.

— Ты не слушал меня, не слушал! Я предупреждала тебя, Джеймс. Предупреждала о том, что будет, если ты снова попытаешься насесть на Гарри! И я бьюсь об заклад, ты так и не прочитал наш долбаный брачный контракт!

Джеймс сморщился.

— Прочитал, Лили. И, если честно, я поверить не могу, что моя собственная мать использовала такие выражения в нашем брачном соглашении. Но это не важно. Параграф девятнадцать не применим здесь, потому что Гарри сам захотел покинуть семью. Это была его идея.

— Ой, да ладно! — зло воскликнула Лили.

— Это правда! — быстро сказал Джеймс. — Я клянусь!

— Наш сын и твой наследник просто… добровольно отказался от своего наследия? Ты серьёзно думаешь, что я в это поверю, Джеймс?! И зачем ему это делать?

Джеймс почти со стыдом посмотрел на жену и начал наглаживать себе затылок.

— Ну… потому что я согласился заплатить ему одиннадцать миллионов галеонов.

Лили вытаращила глаза. Она молча смотрела на Джеймса добрых десять секунд.

А затем громко расхохоталась.

* * *

Тем временем…

Пока мать Гарри потешалась над финансовой хваткой своего первого сына, сам Гарри лежал на своей кровати и широко улыбался удивлённому Сириусу Блэку, чьё лицо сейчас было в сквозном зеркале.

— Ладно, вот такая сделка. Завтра утром будет внеочередное заседание Визенгамота, где Министерство официально объявит, что ты был ложно осуждён. Джеймс также объявит, что он восстановил свои истинные воспоминания и что именно Питер был их хранителем тайны, а не ты. Этого должно быть достаточно, чтобы официально снять с тебя все обвинения. Я также отправил сову своим адвокатам, чтобы они подготовили все официальные документы, чтобы тебя полностью оправдали и официально утвердили как нового лорда Блэка.

— Джеймс восстановил свои воспоминания? — несколько возбуждённо спросил Сириус.

Гарри пожал плечами.

— Давай просто скажем, что он готов сделать такое заявление вне зависимости от того, восстановились его воспоминания или нет.

Сириус прищурил глаза.

— А почему он готов это сделать?

Гарри мечтательно улыбнулся.

— А-а. Долгая и запутанная история, но если коротко, то скоро я приму твоё предложение официально стать Блэком.

Сириус лишился дара речи.

— Вот… ублюдок! — наконец прорычал он.

— Даже не начинай, Сириус! — прервал его Гарри. — Я счастлив это сделать. Очень. Пожалуйста, не волнуйся и не расстраивайся из-за этого. Это плохо сказывается на твоём здоровье.

— Гарри… в дополнение к фамилии я также предлагал тебе официально усыновить тебя как своего наследника. А наследник не должен ставить здоровье и безопасность лорда выше, чем свои собственные.

— Да ну, не волнуйся. Мои здоровье и безопасность лучше, чем когда-либо, спасибо большое. Поэтому у меня есть возможность побеспокоиться о твоих. Если «Подмор и партнёры» согласятся представлять тебя, они свяжутся с тобой через леди Августу. Поэтому не проспи, если что. Увидимся завтра. Пока!

Зеркало в руке Сириуса потухло, и он увидел своё собственное отражение. И на мгновение что-то в своих серых глазах испугало его, и он быстро опустил зеркало.

— Твою мать, Джеймс, — злобно прорычал он.

Он решил не думать об этом, но это «что-то» в его глазах очень напомнило ему тот же блеск, какой он видел в глазах своей матери в самые страшные дни. И хотя он этого не знал, последний раз, когда это что-то было в его собственных глазах, был тогда, когда он отправил Северуса Снейпа на встречу с голодным оборотнем.

* * *

Комнаты Снейпа

И раз уж речь зашла о Северусе Снейпе и его личном кошмаре, первый был весьма удивлён, когда, открыв дверь своих комнат, он обнаружил за ней последнего. Глаза зельевара на мгновение расширились, после чего он сразу же прищурился и злобно посмотрел на пришедшего.

— Мистер Стерджен. Или, скорее, мистер Люпин. Чему обязан удовольствием этого раннего визита?

— Я пришел, профессор Снейп, чтобы прояснить наши отношения, — легко сказал Люпин. — Теперь, когда вы знаете секрет Фиделиуса, а значит, и мою истинную личность, я подумал, что лучше не оставлять вещи на самотёк.

Снейп усмехнулся, но отошёл в сторону, пропуская мужчину внутрь.

— Прояснить отношения, вы говорите? И какие отношения, вы думаете, нам следует прояснить?

— Ну, во-первых, — начал Ремус, — я хочу поблагодарить вас за то, что вы варили волчелычное зелье для меня весь этот год. Хотя мои медитации, которым я научился в Шамбалле, и делали мои трансформации менее болезненными и выматывающими, я много лет не испытывал той ясности сознания, которую давало ваше зелье. Мои обращения никогда не были приятными, но, благодаря вам, в этом году они не были мучительными.

Снейп медленно кивнул.

— …Пожалуйста.

— Второе, — продолжил Ремус, но осёкся, — мне рассказали, что вы теперь знаете о событиях, произошедших в Визжащей Хижине осенью семьдесят шестого. Я бы хотел знать… ну, каковы наши отношения в свете этих открытий.

— Отношения?

Люпин мрачно кивнул.

— Как я понимаю, вы теперь знаете, что вы ни одной секунды не были в опасности. И что вы никогда не были должны Джеймсу Поттеру никакого долга жизни. Что вы осознанно и добровольно согласились, чтобы ваши воспоминания были изменены в обмен на всего лишь шанс стать подмастерьем Дамоклуса Белби. И хотя Сириус Блэк и хотел, чтобы вы пострадали, единственным человеком, который ответственен за любой нанесённый вам вред, был будущий пожиратель смерти Августус Руквуд.

Снейп вызывающе поднял подбородок.

— И раз уж я позже сам стал Пожирателем смерти, то я заслуживаю то, что со мной случилось?

— Я этого не говорил, — спокойно сказал Ремус. — Я всего лишь хочу знать, будете ли вы и дальше воспринимать меня и мои действия через призму ошибок, которые мы оба совершили в дни нашей юности.

Слизеринец усмехнулся.

— Вы правда думаете, что наши ошибки тех времён сопоставимы? Обычно, когда Мародёры приходили по мою душу, это было четверо на одного.

— И когда Розье, Мальсибер и вы приходили по наши души, вы точно так же обычно вылавливали нас поодиночке. И, не считая совершенно неоправданной попытки убийства, совершённой Сириусом Блэком, и того крайне прискорбного инцидента сразу после того, как мы закончили сдачу СОВ на пятом курсе, наши пранки против вас, возможно, и могли вызвать смущение, но редко были по-настоящему жестокими. В отличие от…

— Стоп! — резко сказал Снейп. — Дайте угадать: вы собираетесь припомнить инцидент с Мэри Макдональд. Я вам отвечу сразу, что я по сей день весьма сожалею об этом инциденте. Но хотя я и дал Мальсиберу то зелье, которое он использовал на девочке, я также дал ему чёткие инструкции, как рассчитать дозировку, которыми он пренебрег, подсунув ей вместо трёх капель половину бутылки.

— Я понимаю, профессор Снейп. Но я также хотел бы упомянуть инцидент, произошедший в начале шестого курса, в котором были задействованы малиновые пирожные.

На этом моменте только окклюменция и слизеринская выдержка позволили Снейпу не рассмеяться. Он помнил этот инцидент очень хорошо. Это была его месть за то, что Мародёры унизили его перед событиями, после которых Лили порвала с ним все связи. Это также был последний пранк, имевший место быть между Снейпом и Мародёрами перед Тем Пранком.

Ему потребовалось время, но он смог сделать четыре домашних малиновых пирожных, которые были доставлены Джеймсу Поттеру от «тайной поклонницы» во время поездки в Хогвартс-экспрессе перед началом осеннего семестра. Как и ожидалось, Поттер поделился ими с тремя своими лучшими друзьями. Десерты же были пропитаны зельем собственного изобретения Снейпа — модификацией одного из слабых любовных зелий, которые они изучали. Это была одна из самых гениальных его работ, но также она могла втянуть его в большие неприятности, если бы кто-нибудь смог доказать, что именно он всё провернул.

Зелье заставляло того, кто его примет, чувствовать сильнейшее неконтролируемое сексуальное возбуждение при воздействии определенного — во всех остальных случаях несексуального — раздражителя. В том случае Снейп разработал зелье таким образом, чтобы его действие проявлялось в ответ на звук голоса Минервы МакГонагалл. Что ещё хуже, эффект становился тем сильнее, чем громче она говорила. И что ещё лучше, зелью потребовалось две недели, чтобы выдохнуться, ибо Мародёры слишком стеснялись обратиться к мадам Помфри.

Вид того, как его мучители жмутся и краснеют всю церемонию распределения, испытывая неконтролируемый всплеск желания каждый раз, когда МакГонагалл выкрикивала имя ученика, был одним из самых счастливых воспоминаний Снейпа, пусть и слишком злым по своей натуре, чтобы питать заклятье Патронуса. А уж вид на уроках трансфигурации все следующие две недели был ещё лучше. Особенно в свете того, что МакГонагалл часто повышала на Мародёров голос из-за того, что они, видите ли, отвлекаются.

Снейп помолчал секунду, снова пересматривая это воспоминание, прежде чем заметить, что выражение на лице Ремуса было вовсе не таким беззаботным.

— Серьезно? — удивлённо ответил Снейп. — Это вы считаете примером моей так называемой жестокости?

— Мне было шестнадцать, Снейп, — прорычал Ремус. — Шестнадцать! И я никогда не был на свидании, потому что боялся, что из-за того, что я оборотень, я могу потерять контроль в момент страсти. Вся моя жизнь тогда сводилась к жесткому самоконтролю с редкими исключениями, когда я проводил время в компании Мародёров и мог немного расслабиться. А затем я внезапно почувствовал… это, слыша голос своего самого любимого учителя, которая, к тому же, годится мне в бабушки! Это был самый унизительный опыт за всю мою жизнь, и позволь напомнить тебе, что большую часть своей жизни мне приходилось раздеваться для осмотра невыразимцами каждое полнолуние. А среди этих невыразимцев, как ты понимаешь, были и женщины.

Снейп посмотрел на Люпина. Хоть он и помнил дикое чувство удовлетворения от того, какой дискомфорт и смущение испытывали Мародёры, он никогда не думал, что его пранк может действительно быть травмирующим для его мучителей.

— Твои друзья чувствовали то же? — спросил он.

Ремус усмехнулся.

— О нет. Как только они поняли, что над нами сыграли пранк, они сошлись на мнении, что это весело. Они постоянно пытались подначить МакГонагалл, чтобы она что-нибудь спросила меня. Даже… — он осёкся, — даже Питер, — тихо закончил он.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь, Люпин? Ты серьёзно всё ещё держишь на меня обиду спустя столько лет?

— Нет, — ответил он. — Совсем наоборот. Всё это случилось, когда мы были детьми. Ошибки были совершены всеми сторонами, и я думаю, нам нужно оставить их в прошлом. От Альбуса я знаю, что, несмотря на то, что мы думали в то время, ты оказался ярым противником Сам-Знаешь-Кого. И… я также знаю, каково это — быть шпионом Альбуса Дамблдора, когда люди, не понимающие, что это значит, осуждают тебя за всё, что тебе приходилось делать, чтобы сохранить своё прикрытие. Или даже за то, что, по их мнению, тебе приходилось делать. Я думаю, что хочу сказать… мы давно взрослые мужчины, и мы на одной стороне. Так что, может быть, мы сможем забыть наши подростковые обиды и начать всё сначала?

Снейп мрачно посмотрел на человека, который столько лет преследовал его в кошмарах. Но Ремус Люпин, конечно же, был прав. Даже когда Снейп искренне считал Пранк попыткой убийства, Люпин и там был ни в чём не виноват. А посколько он уже простил Сириуса (и насколько удивительно было то, что они теперь обращались друг к другу исключительно по имени), который был истинным зачинщиком Пранка, продолжать держать зло на Люпина было бы неразумно, особенно после такого, вроде бы, искреннего и открытого разговора.

Тем не менее, если Поттер когда-либо извинится за свое поведение в школьные годы и сделает это хоть сколько-нибудь искренне, Снейп, скорее всего, просто умрёт на месте от сильнейшего шока.

Глубоко вздохнув, слизеринец протянул вперёд руку.

— Ладно, — проворчал он, — Северус Снейп, мастер-зельевар Хогвартса.

Ремус улыбнулся и пожал руку своего бывшего врага.

— Ремус Люпин. Также известный как Малахи Стерджен и Брат Чандра. Очень рад познакомиться.

— Да, да. Потрясающе. Теперь, когда мы закончили душещипательную часть, я могу что-нибудь ещё для тебя сделать, потому что я ещё не завтракал.

— Ну, да. Один момент, — Люпин немного помолчал, словно пытаясь решить, как лучше это сказать. — Альбус сказал, что ты пытаешься улучшить Волчелычное зелье Белби.

— Да. Я обязан мастеру Белби больше, чем когда-либо смог отплатить. Но улучшение одного из его величайших творений будет хорошим началом. А что?

— Потому что я, если честно… хотел отговорить тебя от этой цели.

— Отговорить? — удивлённо переспросил Снейп. — Я думал, что человек с твоим прошлым будет рад, если будет создано лекарство от ликантропии.

— Ну, в этом всё и дело. Я не думаю, что формула Белби — это лекарство. Всё, что она может — это дать оборотню самоконтроль и сохранить интеллект во время трансформации. Но, насколько я знаю, каждый оборотень, за исключением меня, обзаводится целым букетом ментальных расстройств в течение первых месяцев после укуса. Максимум год, прежде чем стать психопатом. И теперь мы знаем причину, по которой я являюсь исключением. И причину эту нельзя повторить. Шансы на то, что кто-либо из тех, кто подхватит ликантропию, будет врождённым анимагом, настолько малы, что практически стремятся к нулю. Всё на что годится зелье Белби — это сделать из оборотней более эффективных убийц!

Снейп состроил недовольное лицо.

— Я дал обещание, Люпин. Не клятву, но обещание, что закончу работу Белби. Я не стану просто так нарушать его.

— Понимаю, — ответил Ремус. — И это прекрасная цель. Я просто говорю, что формула Белби — это тупик. Если ты серьёзно намерен создать лекарство от ликантропии, тебе нужны свежие идеи.

Слизеринец слегка наклонил голову и заинтересованно посмотрел на гриффиндорца.

— У тебя такие есть?

Ремус улыбнулся.

— Что ж, как мастер-зельевар ты что-нибудь знаешь о процессе становления анимагом?

Глаза Снейпа расширились от такого вопроса. Заинтригованный, он налил себе и своему бывшему недругу кофе, а все мысли о завтраке мгновенно улетучились у него из головы. Они прошли в гостиную, где Снейп сел в своё любимое кресло, а Ремус расположился на диване. За следующий час Ремус рассказал Снейпу всё, что знал об анимагии, и ответил на каждый интересующий зельевара вопрос.

И всё это время Ремус старательно подавлял желание спросить, почему диван Северуса Снейпа пахнет, как Лили Поттер.

* * *

Класс группы Голдштейна

09:00 (в третий раз)

Заместитель директора снова отвела Гермиону к классу, в котором группа Голдштейна проводила свои эксперименты, но внутрь с ней снова не последовала. Оказавшись внутри, юная гриффиндорка увидела двух волшебников, которых тут же узнала. Они стояли по другую сторону от того же стола, над которым она работала все последние месяца, а на столе стояла уже знакомая фигура кубической формы, укрытая толстой тканью. Как только дверь за ней закрылась, волшебники активировали несколько могущественных чар приватности, которые она уже давно знала. Только потом они несколько расслабились. Тот, что был старше, заговорил первым.

— Теперь, когда предосторожности соблюдены, позвольте мне представиться. Меня зовут Сол Кроакер, я глава департамента по связям с общественностью отдела Тайн. Также я общеизвестен под крайне театральным псевдонимом «Голос Невыразимцев». Мой коллега же… для целей нашей встречи вы можете обращаться к нему как к Семнадцатому.

— Очень рада с вами познакомиться, — вежливо произнесла Гермиона.

— Взаимно, мисс Грейнджер. Прежде, чем мы начнём, — начал Семнадцатый, — у нас есть несколько вопросов. Первый: вы — Гермиона Джин Грейнджер, третьекурсница — маглорожденная, распределённая в Гриффиндор в 1991 году?

— Да.

— Вы также являетесь дочерью Дэна и Эммы Грейнджеров, которые живут в Кроули и работают в Лондоне стоматологами?

— Верно, — спокойно ответила она.

— И вы родились девятнадцатого сентября 1979 года в 14:47, и ваш знак зодиака — Дева?

— Да по обоим пунктам.

Семнадцатый посмотрел на Кроакера, который кивнул. Они взялись за ткань, укрывающую объект, и отбросили ее в сторону. Под тканью скрывался покрытый хромом куб, на верхней грани которого была кнопка.

— Вы уже видели этот объект, мисс Грейнджер?

Она посмотрела на знакомый объект, а затем перевела взгляд на невыразимцев.

— Да, — спокойно сказала она. — Это криптоэдр, хранящий в себе магический артефакт, который вы, невыразимцы, называете Маховиком Времени.

Двое мужчин в шоке уставились на неё.

— Чёрт подери, — прошептал Семнадцатый, — это случилось!

Бедняга выглядел таким потрясённым, что Гермиона даже забеспокоилась, что он может обмочиться. Кроакер был спокойнее, но его дискомфорт от осознания, что он стоит в присутствии настоящего путешественника во времени и, что более важно, того, кто переписал обречённую реальность, был очевиден.

— Благодарю вас, мисс Грейнджер, — напряжённо сказал он, прочистив горло. — Прошу вас, активируйте криптоэдр и верните в него Маховик Времени. Полагаю, вы знаете, как это сделать.

Ведьма молча подошла к столу и нажала на кнопку на верхней грани куба. Криптоэдр тут же ожил и начал выполнять стандартную последовательность активации, после чего в потолок ударил яркий столп света. Гермиона поместила руку в луч света, и в её руке появился Маховик Времени. Она убрала руку, и странный изогнутый артефакт просто повис в воздухе.

Гермиона и невыразимцы замерли в восхищении. Однако через пару секунд восхищение Кроакера и Семнадцатого сменилось беспокойством.

— Семнадцатый, я думал, что к этому моменту Маховик уже должен был опуститься обратно в криптоэдр, который должен закрыться, чтобы мы наконец могли с этим покончить!

— О-он должен, Кроакер! Я не понимаю!

Гермиона громко вздохнула.

— Прошу прощения, джентльмены. Я боялась, что это случится.

А затем она просто повернулась и направилась к двери, по пути легко сняв три высокоуровневых запирающих заклятия. Открыв дверь прежде, чем кто-либо из невыразимцев смог вмешаться, она отступила в сторону, впуская в комнату кое-кого ещё.

— Добрый день! — радостно сказал молодой человек, идя за своей подругой к столу. — Меня зовут Гарри Поттер. Ну, по крайней мере, сейчас. Вы, должно быть, мистер Кроакер и мистер Семнадцатый. Гермиона мне всё о вас рассказала. Ну или то немногое, что она знает о вас.

— Гарри! — резко одёрнула его Гермиона. — Хватит любезничать! Делай, как я сказала!

— А, точно!

Гарри прошёл вперед и тоже поместил руку в свет немного ниже места, где сейчас парил Маховик. И, к шоку невыразимцев, в луче появился второй Маховик, который каким-то образом слился с первым, снова став одним Маховиком, затем медленно начал опускаться в глубины криптоэдра, который, дождавшись, пока Маховик скроется из виду, закрылся и затих. Семнадцатый в шоке смотрел за происходящим и выглядел словно магловский ребёнок, который узнал, что Дед Мороз реален и является хорошим другом Бабы Яги. Кроакеру представление понравилось меньше.

— Что за абсолютная дьявольщина только что произошла?! — с тревогой заорал он.

— Изначально, — начала Гермиона, — вы показали мне криптоэдр ранее и попросили меня использовать его, чтобы предотвратить последовательность событий, которая привела бы к падению Министерства магии в руки Пожирателей смерти, и, в конечном итоге, привела бы к глобальной катастрофе с участием Сами-Знаете-Кого или дементоров. Или их всех вместе. К счастью, мне довольно легко удалось всё исправить. Тем не менее, всего пару дней назад для меня произошла другая последовательность событий, не связанная с прошлой временной линией, за исключением того, что Гарри в ней больше не был бездушной скорлупкой, которая, скорее всего, привела бы к несвязанной с изначальной временной линией глобальной катастрофе с участием разумных оборотней.

— …Разумных оборотней?! — в недоумении переспросил Кроакер.

— Да, сэр, — кивнул Гарри, продолжая историю, — если вы следили за новостями, вы, скорее всего, в курсе, что Питер Петтигрю был Пожирателем смерти, который свалил вину за свои преступления на Сириуса Блэка. Вчера во временной линии до этой…

Гарри с озадаченным выражением на лице повернулся к Гермионе.

— Так можно сказать? Во временной линии до этой?

Девушка кивнула, а Гарри продолжил свой рассказ, не обращая внимания на шокированные лица невыразимцев.

— Так, значит, вчера во временной линии до этой Питер Петтигрю заполучил рецепт волчелычного зелья Дамоклуса Белби и его образец, который он собрался отдать Фенриру Сивому и его стае.

Кроакер начал громко кашлять при упоминании зелья Белби.

— Гарри рассказал мне об этих событиях, когда они уже произошли, — продолжила Гермиона. — И я подумала о возможности использовать Маховик Времени второй раз, чтобы предотвратить эти события до того, как они произошли. Я быстро поняла, что я не смогу снова отправиться назад во времени, но я поняла, что смогу отправить туда Гарри, а также именно в тот момент я поняла, что Маховик Времени молчаливо одобряет мои действия.

— Что?! — воскликнул Семнадцатый.

— Поэтому, — снова вступил Гарри, — прямо сейчас для вас, но два дня назад для меня Гермиона позвала меня сюда, объяснила, что происходит, и позволила мне использовать Маховик Времени, который отправил меня назад во времени достаточно, чтобы я смог остановить Петтигрю. Ах да, и кстати, Ремус Люпин в целом излечен от ликантропии.

— Ремус Люпин в Хогвартсе? — слабо спросил Кроакер. — И… в целом излечен от ликантропии?!

— Да, — кивнул Гарри, — он был в Хогвартсе весь этот год, выдавая себя за нового завхоза Малахи Стерджена…

— Погоди, — прервала его Гермиона, — Малахи Стерджен — это Ремус Люпин? И он оборотень? Ты мне этого не говорил.

— Извини, — виновато сказал Гарри. — Я говорил тебе в прошлой временной линии, а в этой у меня это как-то вылетело из головы.

Тут мальчик задумчиво заморгал.

— Погодите-ка! Малахи Стерджен — на самом деле оборотень Ремус Люпин! — Гарри широко улыбнулся. — А-а! Секрет более недействителен! Что означает, что он больше не оборотень!

Он посмотрел на ещё более сбитых с толку Кроакера и Семнадцатого.

— Джентльмены, позвольте мне немного изменить моё прошлое утверждение. Ремус Люпин полностью излечен от ликантропии! Думаю, мне стоит ему об этом сказать, когда я освобожусь!

— Что? Кто-то исправил волчелычное зелье, чтобы оно заработало? — воскликнул Кроакер.

— Что за волчелычное зелье? — спросил Семнадцатый, у которого, очевидно, не было доступа к информации о давно заброшенном проекте «Ромулус».

— Не бери в голову, Семнадцатый! — сквозь зубы прошипел Кроакер.

— Отвечая на ваш вопрос, — снова заговорил Гарри, — нет. Не волчелычное зелье излечило Ремуса. Скорее, он был излечен чем-то, связанным с анимагией, но я думаю, он сможет объяснить вещи лучше, чем я. Мне никогда не хотелось стать анимагом, поэтому я не особенно подкован здесь.

— Правда? — удивлённо спросила Гермиона. — Никогда?

— Не-а. С моей удачей моей анимагической формой будет рыбка гуппи или что-то в этом духе.

— Поверь мне, Гарри, если ты когда-нибудь станешь анимагом, ты точно не будешь чем-то скучным, вроде гуппи!

— Кхм! Можем вернуться к истинной теме, пожалуйста?! — громко гаркнул Кроакер, заставив Семнадцатого слегка вздрогнуть.

— Если я вас правильно понял, мисс Грейнджер, — продолжил Кроакер, — вы и мистер Поттер встретились в этой комнате, и вы позволили ему как-то заполучить Маховик Времени во второй раз?

— Нет, — ответила девушка, — из того, что Гарри рассказал мне, прошлая я вернула свой Маховик в криптоэдр, а затем как-то перезапустила его, чтобы Гарри снова смог его открыть и уже сам заполучить Маховик. Затем он отправился в прошлое, где было уже два одновременно активных Маховика, хотя, на самом деле, это был один и тот же Маховик просто в двух местах сразу. Я полагаю, это как-то связано с первым исключением из пятого исключения законов Гэмпа об элементарных трансфигурациях, которые вы оба объяснили мне в прошлой временной линии. Или, я полагаю, в обеих прошлых временных линиях.

— …Но… как, мисс Грейнджер? — заикаясь спросил Семнадцатый. — Как вы смогли… перезапустить криптоэдр вручную?!

Ведьма пожала плечами.

— Я понятия не имею, мистер Семнадцатый. Это не я сделала. Это была другая я, и у меня нет её знаний, как это сделать. Или, возможно, у меня больше нет моих знаний о том, как это сделать, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть.

— Всё как я и говорил, — сказал Гарри, поворачиваясь к подруге, — из-за путешествий во времени подобрать время становится сложно.

— Точно, — кивнул Гермиона.

— Угу, — протянул Кроакер, потирая лицо руками, — а где были Семнадцатый и я, пока вы перезапускали криптоэдр, чтобы кто-то еще мог поиграться с временем и пространством?

Гермиона слегка побледнела.

— Если уж на то пошло, мистер Кроакер, я бы предпочла не отвечать на этот вопрос. Я уверена, что вы оба достаточно взрослые и разумные люди, чтобы не держать на меня зла за то, что альтернативная версия меня сделала альтернативным версиям вас во временной линии, которая более не существует, но…

— ДА! ЭТО НЕ ВАЖНО! — заорал Кроакер. — Семнадцатый, мы закончили! Маховик Времени возвращён в свое хранилище, и у нас достаточно информации о кризисе… или кризисах, которые вызвали его активацию. Ты можешь возвращаться в Министерство, а я могу идти напиваться, чтобы забыть о том, что криптоэдр существует. И если магия смилостивится надо мной, этот чёртов колокол больше не зазвонит на моём веку!

— У криптоэдра есть колокол? — из любопытства спросил Гарри Гермиону.

— НЕ! БЕРИ! В ГОЛОВУ! — Кроакер провел руками по лицу снова, прежде чем заговорить ещё более встревоженным голосом. — Ладно, есть ли ещё что-нибудь, что кто-либо из вас хочет сказать? Что-то, что вы думаете… ну не знаю, невыразимцам будет полезно знать?

Гермиона сунула руку в карман мантии и достала оттуда клочок пергамента.

— Это вам, мистер Семнадцатый. Возможно, вы найдёте эти темы полезными в ваших исследованиях.

Семнадцатый взял записку и с недоумением уставился на неё.

— Что такое… бутылка Клейна? И… гиперкуб?

— Это понятия магловской высшей математики. Я не смогу точно объяснить их вам, но если среди невыразимцев есть маглорожденные с магловским образованием, они, скорее всего, смогут найти и организовать беседу с каким-нибудь магловским академиком, который специализируется на четырёхмерной математике.

Лицо Семнадцатого просияло от перспективы новых исследований. Он снова посмотрел на записку.

— А кто такой… доктор Кто? Какой-то китаец?

— Это магловский сериал о путешествиях во времени. Сейчас его не показывают, но если вы посчитаете, что ознакомление с ним может принести плоды, я уверена, что вы сможете, ой, ну не знаю, наложить конфундус на директора «Би-Би-Си», чтобы они снова начали его показывать по телевидению.

Юная поклонница «Доктора Кто» изо всех сил старалась сохранить невинное лицо. Гарри же, стоящий рядом, просто закатил глаза.

— Спасибо, мисс Грейнджер, — искренне сказал Семнадцатый. — Большое вам спасибо за это! Не могу дождаться, когда вернусь к работе!

— Да, да. Уверен, дивизион Времени ждут захватывающие времена на годы вперёд, Семнадцатый. Ещё что-нибудь.

Гарри кашлянул.

— Ещё кое-что, мистер Кроакер.

Гарри сунул руку в карман и достал оттуда латунный шар, с помощью которого он записал разглагольствования Петтигрю и признание своего отца в использовании непростительного.

— Гермиона и я нашли это устройство в Визжащей хижине. Мне любопытно, вы можете сказать мне, как оно называется?

Кроакер прищурил глаза. Вопрос мальчика ясно говорил, что он точно знал, что это такое, но не знал названия устройства. Он также решил, что, как только он вернётся в Министерство, он разыщет идиота, который после завершения проекта «Ромулус» оставил в Хижине сломанный экземпляр крайне засекреченного магитех-устройства, чтобы его потом нашла парочка любопытных путешественников во времени. Но он не станет плясать под дудку мальчишки, раскрывая, чем на самом деле является шар. Он не станет, но…

— Ух ты! — изумлённо воскликнул Семнадцатый. — Это же старый Шпиоглаз?! Я эту модель сто лет не видел!

— Так и знала! — злобно пробурчала сквозь зубы Гермиона, убедившись, что волшебники действительно придумали идиотское название для летающей видеокамеры. Кроакер же скрежетал зубами по другой причине.

— Семнадцатый, — прорычал он, — как, во имя Мерлина, ты вообще получил работу в Отделе, который занимается секретной информацией?!

Младший невыразимец добродушно пожал плечами.

— Ну, если честно, мне это не особенно и нужно. По долгу службы я обычно взаимодействую только с другими невыразимцами, а не с обычными людьми.

— Так вот! — прервал их перепалку Гарри. — Этот шпиоглаз... Отдел тайн не думал о его… коммерческих возможностях?

Кроакер пару секунд смотрел на мальчика.

— Ах да, я забыл. Вы же знаменитый Поттер-слизеринец.

Гарри пожал плечами и выжидающе посмотрел на невыразимца. Спустя пару секунд неловкого молчания Кроакер сдался.

— Мы, разумеется, обдумываем возможность коммерциализации почти каждого магитех-устройства, которое мы изобретаем, открываем или реплицируем. Обычно, когда Департамент решает выпустить какую-то инновацию на рынок, мы делаем это через соглашение с гражданскими волшебниками и ведьмами, которые независимо от нас уже делают такое устройства или близки к тому, чтобы закончить его разработку. Таким образом, наше вовлечение в рынок минимально и скрыто от любопытных глаз.

Гарри и Гермиона про себя тут же запомнили слово магитех для дальнейших исследований.

— В случае же со шпиоглазом, комитет Отдела тайн по магической этике заблокировал его коммерциализацию. Были опасения, что, если шпиоглаз пойдёт в массы и будет дополнен чарами невидимости, это будет неприемлемым вмешательством в частную жизнь. Мы уже столкнулись с решением британского магловского правительства установить камеры на каждом углу в Лондоне, что представляет собой огромную угрозу Статуту о секретности. Комитет по этике не хотел, чтобы волшебники повторяли ошибки маглов подобным образом.

— Комитет по этике сказал нет? — неверяще переспросил Гарри. — У вас есть комитет по этике?! У вас, которые столько лет проводили тайные эксперименты над ребёнком-оборотнем?

— Эксперименты, целью которых было помочь этому ребёнку исцелиться от ужасного проклятия, которое висело над ним, — запальчиво сказал Кроакер. — Я знаю, что у Отдела тайн есть определённая репутация у поклонников конспирологических теорий, которые думают, что мы постоянно в своей работе творим невообразимое зло. Но правда в том, что Отдел Тайн с самого своего основания руководствуется строгими этическими нормами. Нормами, которые не позволяют нам…

Устав от разглагольствования мужчины, Гарри коснулся шара палочкой и сказал: «Воспроизведение с 6:43:12». И тут же из шара снова раздался самодовольный голос Питера Петтигрю:

«Ну а кто, ты думаешь, помог бы разыскиваемому военному преступнику эммигрировать в Британию и организовать ему и его сыну новые личности и лица? Невыразимцы, конечно. Они были готовы… закрыть глаза на его промахи в обмен на все материалы по его работе во время войны».

Гарри снова коснулся шара, останавливая воспроизведение, после чего с прохладцей посмотрел Кроакеру в глаза.

— Мне любопытно, мистер Кроакер. Когда невыразимцы решили обучить Питера Петтигрю анимагии, вы все знали, что он внук Густава Кляйнвухса, мясника Силезии, которому ваша так называемая этическая организация помогла избежать правосудия, перевезла в Британию и снабдила липовыми документами в обмен на все исследования, которые он проводил в лагерях смерти?

Услышав это, Семнадцатый искренне ужаснулся. Он был гораздо моложе Сола Кроакера и пока ещё не знал таких тёмных секретов. Но ещё больше он ужаснулся, когда по лицу Кроакера он понял, что всё, что сказал мальчик, правда.

Кроакер вздохнул.

— О да. Однозначно, слизеринец. Я так полагаю, что вы подготовились, чтобы эта информация пошла в массы, если с вашими воспоминаниями что-то случится?

— Вы можете полагать, сэр, что вся информация пойдёт в массы, если что-то случится с моими воспоминаниями или чьими бы то ни было ещё, включая моих друзей. Вы также можете полагать, что я знаю о зелье, которое Отдел тайн использует, чтобы скрывать обливиацию от напоминалок, и уже подготовил контрмеры.

Невыразимец усмехнулся.

— Ну разумеется.

Взмахнув палочкой, он призвал большой кейс и отлевитировал криптоэдр внутрь.

— Я сообщу обо всём своему руководству. Мы, скорее всего, не позволим вам выпустить шпиоглаз на рынок с той функциональностью, которую мы используем в своей работе. И, в любом случае, я полагаю, что, даже если такое разрешение будет получено, он будет слишком дорогим для ваших коммерческих целей. Но я уверен, что мы сможем выработать… взаимовыгодное соглашение. Я пришлю вам сову с деталями в течение одной-двух недель. Вы, разумеется, понимаете, что с поимкой Петтигрю, Руквуда и новой информацией о Ремусе Люпине у нас сейчас будет много дел.

— Разумеется, — легко сказал Гарри. — Буду ждать вашей совы и, как вы это сказали, взаимовыгодного соглашения.

— Не сомневаюсь.

Кроакер коротко, но уважительно кивнул двум студентам и направился к двери, зажав кейс с криптоэдром под мышкой. Взволнованный Семнадцатый поплёлся за ним.

— Мы правда укрывали Густава Кляйнвухса?! — в шоке воскликнул молодой невыразимец.

— Не. Сейчас. Семнадцатый! — отчеканил Кроакер, когда за ними уже закрывалась дверь.

Гермиона в шоке уставилась на друга.

— Я поверить не могу, что ты только что шантажировал невыразимцев информацией об их сотрудничестве с магическими нацистами, просто чтобы заполучить права на производство магической видеокамеры.

Гарри рассмеялся.

— Я почти уверен, что это мы шантажировали невыразимцев, Гермиона. Ты стояла рядом со мной и молчала все время. Они никогда не поверят, что ты в этом не замешана.

— Спасибо, Гарри, — ехидно сказала она, — мне стало намного легче от осознания, что я — официально твоя сообщница.

---

Начальная сцена этой главы — слегка переработанный автором фрагмент шуточной главы, которую он много лет назад выложил в свой Discord на первое апреля. Та шутка так понравилась читателям, что он решил включить ее в настоящий сюжет.

---

1) Redux (лат.) — Возвращенный

Вернуться к тексту

2) Дом Атрейдесов — один из великих домов вселенной «Дюны». Если вы читали Герберта или смотрели новое (относительно) поделие Вильнева с Тимоти Шаламе, вы знаете, кто такие Атрейдесы.

Вернуться к тексту

3) Дом Ланнистеров — один из великих домов Вестероса во вселенной «Игры Престолов».

Вернуться к тексту

4) Дом Бельмонтов — я не уверен, т.к. не знаком с этой вселенной, но, возможно это один из домов вселенной Кастлвании.

Вернуться к тексту

5) 1. Дом Коте (House Kote (англ.) — я не знаю такого дома, и Гугл ничего не дал. Возможно, это игра слов и здесь имеется в виду — дом домашних котов. А может, это просто «маленький дом», т.к. Kote — это один из вариантов написания слова из одного из диалектов немецкого языка, который распространён на севере Германии и в Нидерландах. От этого слова, в частности, произошло слово в староанглийском языке Cote или Cot, означающее "хижина" или "убежище", от которого, в свою очередь, произошло слово Cottage — Коттедж)

2. Дом Флай (House Phligh) — я почти уверен, что здесь игра слов. House Phligh читается как Хаус Флай (а House Fly), что также читается как Хаус Флай — это домашняя муха. В СНГ такие обычно зовутся комнатными мухами, но вы поняли.

3. Дом Планте (House Plante) — тоже самое, почти наверняка игра слов. Plant это растение. Возможно, тут домашнее растение.

Вернуться к тексту

6) Отсылка на фильм «Матрица». Сцена, где в симуляции Нео разговаривает с Морфеусом. Одна из самых известных фраз оригинальной трилогии.

Вернуться к тексту