Smiles In The Mist (джен)

Видеть Гарри вот так, перед собой, было настоящим чудом. Лили едва могла поверить своему счастью. Впервые это был он сам, целиком, а не только отражение её мальчика, мелькнувшее в зеркале, подбородок или край щеки, случайно пойманный поворот головы. Сын мог её слышать и даже отвечать. А она больше не оставалась незримым наблюдателем, запертым во вредноскопе. Теперь она действительно могла хоть что-то сделать.

Гарри смотрел на неё широко распахнутыми глазами и, кажется, боялся даже моргнуть.

— Мама… — едва слышно прошептал он. — А ты… ты живая? Настоящая?

Как же хотелось просто кивнуть.

Сказать: да, конечно. Сказать, что всё закончилось, и теперь она останется с ним, и больше никогда никуда не исчезнет.

Отголосок сердца, которого у неё давно не было, будто сдавило тисками.

— Всё немного сложнее, мой хороший.

Гарри ещё мгновение всматривался в её лицо. Увидел, должно быть, что-то в слишком виноватой, слишком печальной улыбке и опустил голову.

— А-а… — пробормотал он. — Ну да. Конечно. Это было бы слишком хорошо, чтобы случиться.

— Гарри, пожалуйста, не думай пока об этом. Нам столько нужно с тобой обсудить…

Мальчик всё ещё выглядел расстроенным, но, похоже, безрадостное открытие подтолкнуло его обратно в реальность. Он тревожно заозирался по сторонам.

— Нет-нет-нет, это сейчас слишком опасно. Сначала тебе нужно спрятаться. Я помогу.

С него словно спало заклинание оцепенения и Гарри заметался по комнате открывая шкафы, распахивая занавески и зачем-то даже выдвинул ящики стола.

— Сейчас я что-нибудь придумаю. Он не знает, что ты здесь. Наверное, не знает. Значит, искать не будет. Он может только прочитать это у меня в мыслях, но ты не переживай, я смогу не дать ему… Я сумею. Что бы мне это ни стоило. Будет сложно, но я постараюсь. Ты главное сама не попадайся ему на глаза.

Лили смотрела на него и едва сдерживала слёзы.

Не так должна была пройти их долгожданная встреча. Совсем не так.

— Гарри, стой. Пожалуйста, остановись!

Он замер и обернулся.

— Послушай меня, — голос предательски дрогнул. — У меня не так много времени. А мне хочется сказать тебе так много!

Плечи сына медленно поникли. Он ещё несколько секунд держался за выдвинутый ящик, машинально перекатывая пальцами его край, а потом тихо задвинул обратно.

— Если бы ты знала что я натворил… ты бы никогда не захотела быть моей мамой.

— Это неправда, Гарри! Я видела всё. Я была рядом всё это время. И единственное, о чём я мечтала, — сказать тебе, как сильно я тебя люблю. И как мне жаль, что с тобой случилось столько ужасных вещей.

Гарри несколько секунд смотрел на неё, а потом его глаза медленно расширились.

— Погоди-погоди, ты действительно всё это время была тут?

— Да.

— Во вредноскопе?

Лили кивнула.

На лице Гарри отразился такой неподдельный ужас, что она даже на мгновение испугалась.

— Я такого тебе наговорить успел! Мерлин, я же угрожал смыть тебя в унитаз!

Густо залитый краской сын выглядел так забавно, что Лили рассмеялась.

— Мам, я не знал! — скуксился он. — И ещё, я не то чтобы действительно имел это в виду. Конечно, я бы никогда тебя не выкинул. Даже не зная, что ты… ну внутри.

— Да уж, за столько лет я всякого от тебя наслушалась. Но не переживай, у нас в семье никто не может похвастаться ангельским терпением и выдержкой. Так что весьма не удивительно, что ты умудрился разругаться с вредноскопом.

Гарри, наконец, улыбнулся.

— Значит… ты правда всё видела?

Лили поняла, что на этот раз он спрашивал уже совсем о другом.

— Да, сынок.

Гарри задумался, постепенно мрачнея. Видимо, перелистывал в памяти все те минуты, когда думал, что был совсем один: как бормотал что-то себе под нос, как злился и плакал, как спорил с талисманом, когда тот принимался свистеть в самый неподходящий момент. И как вредноскоп предупреждал его о тех, кому не стоило доверять.

— Но если ты всегда была рядом… значит, ты видела и как я поверил самому… самому мерзкому злу, которое только существует! Из-за меня…

— Волдеморту верили взрослые волшебники, Гарри. Люди намного старше и опытнее тебя. И они тоже попадались в его сети.

Губы Гарри задрожали. Лили надеялась, что он действительно слушал её сейчас. Что он сможет простить себя однажды.

— Зло никогда не называет себя злом. Оно обещает помочь. Предлагает заботу. Находит твой самый затаённый страх и говорит, что подскажет, как от него избавиться. У него всегда есть простые ответы на самые сложные вопросы. И оно всегда очень хорошо знает, кто виноват во всех твоих бедах. Оставаться на стороне света гораздо сложнее. Потому что правильные решения редко бывают простыми. И потому что однажды выбрать добро недостаточно. Этот выбор приходится делать снова и снова.

Лили осторожно пригладила волосы сына.

— Мы все плутаем. Иногда ходим кругами. Иногда сворачиваем совсем не туда. На то мы и люди. То, что зло однажды сумело подобрать ключ к твоей душе, не делает тебя плохим человеком. Ключ можно найти к каждому из нас. И видит Мерлин, с тобой ему пришлось постараться.

Гарри фыркнул было, но Лили не дала ему возможность начать спорить.

— Довериться злу — не самое страшное, что может сделать человек. Гораздо страшнее понять, что ошибся, и всё равно продолжить идти за ним, потому что слишком стыдно повернуть назад. А ты сумел признать, что заблудился.

— Какая теперь разница, что я думаю? Разве это вернёт Гермиону?

— Она жива.

— Что?

— Гермиона жива, Гарри. Я чувствовала её ауру там, в коридоре.

— Ты уверена?

— Уверена. Наверняка она сейчас уже в Мунго. И как вернешься домой, ты сможешь её навестить.

Гарри задрожал целиком. По его щекам катились слезы, а он не утирал их, а только смотрел блестящими глазами на Лили, боясь пошевелиться, словно это вернуло бы его худший кошмар.

Лили продолжала говорить — что угодно, лишь бы удержать эту хрупкую, ломкую надежду, только-только появившуюся в его взгляде.

— Разузнаешь её палату и отнесёшь открытку, а ещё подаришь самую нечитаемую зубодробительную книжку, какую только отыщешь.

Гарри неожиданно рассмеялся сквозь слёзы и шмыгнул носом.

— Она меня этой книжкой прибьёт.

— Так и узнаешь, что она пошла на поправку.

Он опустился на стул и закрыл лицо ладонями.

— Я думал… О Мерлин… Я правда думал…

Лили дала ему несколько секунд осознать происходящее.

Вскоре, надежда всё же ускользнула из его взгляда.

— Только вот как же я смогу попасть в Мунго, если я здесь, в ловушке? Со мной то уже всё понятно.

Лили мягко положила ладони ему на плечи, надеясь, что он сможет ощутить хоть капельку её тепла.

— Ничего с тобой не понятно. Ты выберешься отсюда, мой хороший.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю и всё тут.

Наверное, это было нечестно. Наверное, мать не должна обещать ребёнку того, чего не может гарантировать.

Но сейчас Лили было всё равно. Она не собиралась сдаваться и впадать в отчаянье.

— Нужно только ещё немножко подождать, ладно? Самую малость. Ты справишься, сынок?

Она обошла стул и опустилась на корточки перед своим мальчиком.

— Ты очень храбрый. Храбрее всех гриффиндорских мальчишек и девчонок вместе взятых.

— Это как раз потому, что я не на Гриффиндоре, — буркнул Гарри.

Лили рассмеялась сквозь слёзы.

— Невыносимый ребёнок.

И как же счастлива она была хотя бы раз сказать ему это вслух.

— Ты бросал вызов Волдеморту, ещё тогда, в истории с единорогом. Ты не сдался тогда, а значит сумеешь выстоять и сейчас.

— Ха, это ты про тот случай, когда мой эликсир только добил несчастный полудохлый цветок?

— Когда ты попытался доказать, что для сильной магии не требуется причинять боль.

— Только я тогда проиграл!

— Нет, солнышко. Ты попробовал один раз. И скорее всего не учёл всего один важный момент.

Гарри нахмурился.

— К чему это ты?

— Понимаешь, сынок, кровь, которую ты получил, усыпив единорога, конечно, была получена куда гуманнее, чем убийством. Но это всё ещё не была кровь, отданная добровольно.

— Но…

— У светлой магии не бывает «но», малыш. Как бы то ни было, я думаю, что ты был прав тогда, в вашем споре. Тебе нужно было попросить у единорога разрешения и тогда твой эликсир бы сработал. И скорее всего Волдеморт тоже об этом догадался.

— Не может быть… это нечестно!

— Может, сынок. Он хотел не помочь тебе выиграть спор, Гарри. Он хотел, чтобы ты разочаровался в собственных убеждениях. Чтобы решил: видишь, без жестокости всё равно ничего не получается.

Гарри несколько секунд молчал.

— Вот же я болван.

— Это вовсе не тот вывод, к которому я подводила.

Лили легонько сжала его плечо.

— Главное, что скоро это всё закончится. И ты, наконец, окажешься дома.

— И что же мне теперь делать?

— Постарайся не дать Волдеморту понять, что ты больше не в его власти. Это будет сложно, но он не должен пока тебя проверять, если ты сам не дашь ему повод для подозрений. Так что тебе нужно будет сделать вид, что ничего не изменилось.

— Я могу снова поднять зеркало?

Лили вздохнула. Здесь она никак не могла ему подсказать. Ему был нужен тот, кто понимал тонкости, да хотя бы разбирался что это вообще такое. А значит, она должна была поторопиться.

— Если тебе это поможет, то ты можешь использовать всё, чему научился за это время, — решилась ответить она.

Гарри торопливо закивал.

Лили не могла на него насмотреться. Всё её существо хотело пробыть с ним как можно дольше, никогда больше не отпускать. Но нужно было идти.

— Ты очень талантливый, Гарри. Я горжусь тобой, — она больше не могла сдерживать слёзы. — Пожалуйста, помни, ты — самое лучшее, что когда-либо случалось со мной. Не забывай об этом никогда.

Гарри ссутулился и стиснул пальцами край стула.

— Тебе пора? — робко спросил он.

Лили сумела только кивнуть.

Гарри уставился в пол, сжимая и разжимая пальцы. Затем приподнял голову.

— И ты больше не вернёшься?

Лили зажмурилась на мгновение. Было так больно, что если бы у нее всё ещё было тело, она бы умерла прямо сейчас.

— Я найду способ быть рядом с тобой. Я никогда тебя не оставлю, сынок. Обещаю.

Гарри ссутулился ещё сильнее.

— Я понял. Ты бы хотела, но не можешь.

Он закрылся чёлкой, не давая увидеть своё лицо.

— Если бы… если бы я мог сделать хоть что-то. Как угодно тебя остановить… но я ещё совсем ничего не умею.

Лили взяла его за руки.

— Я тоже не хочу уходить, мой маленький. Всего времени мира мне бы не хватило, чтобы провести с тобой достаточно.

Гарри сжал её ладони и ткнулся в них лбом.

Лили погладила его пальцами.

И вдруг поняла, что обязана сказать ещё кое-что.

— Гарри… пообещай мне одну вещь.

Он не поднял головы.

— Какую?

— Когда ты станешь старше. Когда научишься лучше пользоваться своим даром и сможешь по-настоящему влиять на чужой разум… никогда не используй это против тех, кого любишь.

Гарри поднял на неё недоумённый взгляд.

— Я что, по-твоему, маньяк какой-то?

— Конечно же нет.

— Тогда зачем ты вообще это объясняешь?

— Потому что я твоя мама. Мне положено заранее беспокоиться о вещах, которые ты ещё даже не успел натворить.

Гарри скорчил недовольную рожицу.

Лили улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.

— И потому что однажды тебе может показаться, что у тебя есть очень хорошая причина так поступить. Кто-то из друзей сделает тебе больно. Или крупно ошибётся. Или не поверит тебе. Может быть, ты будешь тысячу раз убеждён, что знаешь лучше. Что достаточно совсем немного подтолкнуть — убрать одну мысль, добавить другую — и всем станет легче.

— Я бы не стал.

— Сейчас — нет. И я верю тебе. Но люди совершают самые страшные ошибки не только тогда, когда хотят сделать зло. Иногда они делают их, будучи совершенно уверенными, что поступают во благо.

Гарри задумался.

— Поэтому, что бы ни случилось, не отнимай у близких право решать самим. Даже если они решают неправильно. Даже если от этого больно тебе.

— Я никогда так не поступлю. Честно.

Лили улыбнулась.

— Я тебе верю. Всё-таки мне повезло хорошо тебя узнать.

Она погладила его по руке.

— А ещё твой отец был моим лучшим другом. Мы тоже спорили, обижались, ошибались… Но сохранили это доверие на всю жизнь.

Уголки её губ дрогнули.

— Хотя временами мне очень хотелось наколдовать ему немного здравого смысла. Ты бы знал, какой он иногда упрямый!

Гарри тихонько рассмеялся.

— Я на него похож?

— Ужасно! — Лили легонько стукнула его по носу. — И ужасно не похож одновременно. Мне кажется, у нас с тобой тоже невероятно много общего.

Гарри поправил очки.

— Ты выдумываешь.

— Ни капельки!

— Извини, просто мне всё это пока как фантастика. Я всегда был сам по себе. А теперь оказывается, что у меня были родители. Что можно думать, на кого я похож, что у меня от тебя, что от папы… и всё такое.

— «Сам по себе»? Ну уж нет! — возмутилась Лили. — Я совершенно точно помню, откуда ты взялся.

Гарри прыснул.

— Тогда расскажи, чем это мы, по-твоему, похожи! Всё, что я о тебе слышал, говорит о том, что меня подменили фэйри.

— Чувство юмора. Точно моё.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Твоё представление с нападением вампира было невероятным! Мне кажется, даже твои одноклассники немножко поверили, хотя прекрасно знали, что это спектакль.

Гарри горделиво приосанился.

— Да, Дракула из меня вышел отличный. Тут не поспоришь. — Он подумал и с любопытством спросил: — А что тогда у меня от папы?

— Полёты на метле, однозначно. Я летала вполне прилично. На уверенное «Выше ожидаемого». А твой отец... маневрировал примерно как катапультированный при прополке гном. По прямой — ещё куда ни шло. С поворотами начинались проблемы.

— Да ну?

— Совершенно безнадёжно. Он утверждал, что владение метлой — бесполезное позёрство, а тратить время на совершенствование этого навыка — акт полнейшего самонеуважения.

— Папа прямо так и говорил?

— Почти слово в слово. Но на самом деле у него просто не получалось.

— Эх, хотел бы я унаследовать ещё и умение придумывать такие крутые оправдания.

— Не думаю, что это хоть кого-нибудь обмануло! Ты не представляешь, насколько ужасно он летал. Перед последним экзаменом по Полётам я даже предлагала ему сварить Оборотное, чтобы сдать вместо него.

— И он согласился?

— Разумеется, нет. Заявил, что скорее получит «Тролля».

Гарри заливался хохотом.

— Ещё бы! Я бы тоже не хотел, чтобы в меня превратилась девчонка! Я бы на месте умер от стыда! И как же он в итоге выкрутился?

— Для начала мы наложили один очень противный сглаз на самую сносную школьную метлу.

— Зачем?

— Чтобы до экзамена на ней больше никто не летал. Нужно же было как-то гарантировать, что она доживёт до него в приличном состоянии.

— Ого. Вот это хитро. И никто так и не смог его снять?

— Были умельцы, которые пробовали, но ничего у них не вышло. Потому что сглаз мы придумали сами. Точнее, твой папа в основном занимался самим заклинанием, а я придумала, как привязать его к метле так, чтобы оно держалось подольше.

Гарри даже перестал смеяться.

— Сами придумали? Не переделали готовое? Прямо новое заклинание?

В его голосе прозвучало такое неподдельное восхищение, что Лили невольно улыбнулась.

— Прямо новое.

— Ничего себе…

— А потом мы тренировались, — продолжила она уже тише. — Сбегали по ночам на поляну у Запретного леса и до одури повторяли всё, что могло попасться на экзамене. С горем пополам он справился.

— На какую оценку?

— «Удовлетворительно». Я была счастлива так, словно он выиграл Кубок по квиддичу.

— А папа?

— Сказал: «Я же говорил, что совершенно незачем было так всё драматизировать».

Гарри снова расхохотался.

— Это после того, как ты замучила его тренировками?

— Именно.

— Ладно. Теперь я точно понимаю, что ты имела в виду под его упрямством и вредностью.

Лили только улыбнулась.

Гарри ещё немного посмеивался, должно быть, представляя отца, пытающегося покорить школьную «Комету», которую, судя по всему, закупили ещё сами Основатели. Потом нетерпеливо заёрзал.

— Наверное, всё-таки есть что-то ещё. Какой-нибудь настоящий талант именно от него? Например… мой дар к ментальной магии. Получается, я был прав и это что-то наследственное.

— Да. Мы догадались об этом ещё до твоего рождения. Твой папа почти сразу понял, что тебе досталась особенная сила. Он заранее перекопал все книги по менталистике, чтобы разобраться, как с тобой лучше заниматься.

Но Гарри спросил совсем другое:

— Значит… он обо мне думал?

Лили замерла.

— Что?

Гарри пожал плечами, словно вопрос был совсем не важным.

— Ну, раз он пытался выяснить, как быть с моими способностями. Значит, он думал обо мне ещё тогда? Пока меня вообще… ну… ещё не было.

Что-то болезненно сжалось внутри.

Иногда Лили забывала, насколько странными для Гарри были вещи, которые для неё самой казались само собой разумеющимися.

— Конечно, думал, сынок.

Гарри поднял на неё глаза.

— Правда?

— Гарри, он ждал тебя.

Мальчик притих. Лили сжала его ладонь.

— Мы оба ждали.

— И вы… обсуждали меня и какой я буду?

— Конечно.

— Хотя я ещё не родился?

— Особенно потому, что ты ещё не родился. Это давало нам огромный простор для совершенно безответственных предположений.

На губах Гарри появилась робкая улыбка.

— А вы… правда хотели меня увидеть?

Лили почувствовала, как к горлу подступил комок.

— Больше всего на свете.

Гарри опустил глаза.

— Странно.

— Что именно?

— Не знаю. — Он помолчал. — Просто странно думать о таком.

Лили не нашлась с ответом сразу.

Она могла бы рассказать ему, как сама считала недели. Как Северус прислушивался к каждому её слову, стоило ей сказать, что ребёнок сегодня ведёт себя иначе. Как они спорили о будущем, боялись его, строили планы, которые так и не успели осуществить.

Но всё это вдруг показалось неважным рядом с одним простым фактом, который Гарри почему-то до сих пор не мог принять.

— Мы очень тебя хотели, Гарри, — сказала она наконец. — И любили ещё до того, как познакомились с тобой.

Гарри стиснул её пальцы чуть крепче.

— Наверное, я был ужасным разочарованием, когда всё-таки родился.

— Ужасным, — серьёзно согласилась Лили. — Маленький, лысый, всё время орал и совершенно не умел поддерживать беседу.

Гарри прыснул.

— Эй!

— А ещё ужасно плохо спал.

— Это к делу не относится.

— Очень даже относится. Особенно если спросить родителей.

Он снова рассмеялся.

Лили смотрела на него и думала, сколько ещё всего он не знает. Сколько маленьких, совершенно незначительных вещей ей хотелось ему рассказать. И как мало вдруг оказалось времени.

Она заставила себя разжать пальцы.

— Теперь мне точно пора, Гарри.

Улыбка исчезла с его лица.

— Может быть всё-таки ещё побудешь тут ещё чуть-чуть?

— Я бы осталась, если бы могла.

— Ну хоть минутку.

Лили зажмурилась.

Ещё минуту. А потом ещё одну. И ещё. Она могла бы провести рядом с ним вечность и всё равно попросила бы ещё минуту. Но Северус до сих пор не знал, где его сын.

— Мне нужно найти твоего папу. Наверняка он сейчас ищет тебя. Но не знает, куда Волдеморт тебя спрятал. А я знаю.

Гарри колебался, всё ещё не желая её отпускать.

— Если он захочет за мной придти после того как... после василиска... Ты скажи ему, что мне очень стыдно. И что он тоже может называть меня «Гарри», как и ты, хорошо?

Лили ответила без колебаний:

— Конечно захочет! Он столько лет тебя разыскивал точно не для того, чтобы передумать из-за того, что ты всего разок серьёзно напортачил!

Гарри тихонько фыркнул.

— Как только он узнает, что ты здесь, то помчится за тобой в ту же секунду. Так что теперь у нас с тобой есть план. Я найду его. А ты дождёшься.

Гарри явно о чём-то задумался.

— Ты просто дождёшься помощи, — повторила Лили строже. — Не пытайся победить Волдеморта в одиночку. Не геройствуй и не рискуй собой без необходимости. Делай всё, что мы обсудили. Пусть тот думает, что ничего не изменилось.

Гарри покатал какую-то склянку в кармане мантии.

— Сможешь сделать, как я прошу?

— У меня с собой есть «Чёрная смерть» от Бэркеса. Этот эликсир по идее пробьёт даже кровь единорога. Пока он ещё не использовал философский камень, я могу попробовать...

Лили покачала головой.

— Нет. Даже слышать не хочу о таком.

— А как? Просто сидеть и с ума сходить от страха?

Она снова взяла его за руки.

— Взрослых волшебников должны побеждать другие взрослые волшебники. Дети должны полагаться на взрослых. Я знаю, что тебя уже не раз подводили. Но сейчас тебе нужно довериться нам с папой. Я не прошу тебя не бояться совсем. Тебе будет страшно. Возможно, очень. И не нужно притворяться перед самим собой, что это не так.

Гарри молчал.

— Я прошу тебя помнить одну вещь. Что бы Волдеморт ни говорил тебе после моего ухода, ты больше не один. Даже если тебе будет казаться иначе.

Пальцы Гарри дрогнули в её ладонях.

— Гермиона жива. Твои друзья ждут тебя дома. Я знаю, где ты. А скоро будет знать и твой папа.

Она сжала его руки крепче.

— Волдеморт очень долго пытался заставить тебя поверить, что у тебя никого нет. Теперь ты знаешь, что он лгал.

Гарри судорожно вдохнул.

— А если папа задержится?

Лили почувствовала, как внутри всё оборвалось. Но сейчас Гарри не нужна была ложь.

— Тогда ты продержишься ещё немного.

— А если я не смогу?

— Сможешь ещё минуту. Одну. Не думай сразу о часах или днях. Если станет совсем плохо, продержись одну минуту. А потом ещё одну. Потом ещё.

Она легонько ткнула его пальцем в грудь.

— Не нужно сражаться со всем будущим разом, Гарри. Нужно справиться только с той минутой, которая происходит сейчас.

Гарри несколько секунд смотрел на неё и потом кивнул. На этот раз медленно.

— Хорошо.

— Вот и договорились.

Лили попыталась улыбнуться.

Гарри отвернулся, не давая ей убрать руки. Лили видела, как напряглась его челюсть.

— Это нечестно, — очень громко прошептал он.

Лили притянула его к себе. Она не хотела думать, чувствовал ли Гарри это прикосновение так же, как почувствовал бы объятия живого человека.

Он крепко обхватил её в ответ и ткнулся лицом ей в грудь.

— Я тоже только тебя нашла, — прошептала Лили ему в волосы.

Она заставила себя немного отстраниться.

— Сынок, посмотри на меня.

Гарри нехотя поднял голову. Лили поправила его очки, хотя те и без того сидели совершенно нормально. Просто ей хотелось сделать для него ещё хоть что-нибудь материнское.

— Я сейчас ухожу не от тебя. Понимаешь?

Гарри шмыгнул носом.

— Я ухожу за твоим папой.