Smiles In The Mist (джен)

Лили парила так высоко, что кроны деревьев внизу казались игрушечными. Весь мир переливался, пронизанный бесчисленными нитями чар. Городок мерцал крошечными разноцветными огоньками аур жителей, как украшенная гирляндами рождественская ель.

Сейчас Лили была почти всесильна. Течения магии были различимы так ясно, как никогда раньше. Она видела и чувствовала всё то, что прежде было скрыто от глаз мутным туманом вредноскопа.

Первым делом она поискала Волдеморта.

Лили мысленно потянулась к переплетению магических нитей внизу, и одна из них почти сразу отозвалась, указывая направление. Он был далеко. И, судя по тому, как плотно стягивалась вокруг него магия, чем-то сильно занят. Возвращаться он пока не собирался.

От этого стало немного спокойнее.

Теперь — Северус.

Она прикрыла глаза, вспоминая свои ощущения рядом с его светом. Воздушным потоки легко подхватили её, потянув в нужном направлении. Никакой полёт на метле не мог сравниться с этим сладостным ощущением собственной лёгкости. Она была куда быстрее, манёвреннее, плавно лавируя среди течений ветра.

Эта мимолётная абсолютная свобода была последним подарком Пламени, или Кагуцучи, как бы он себя ни называл. Подарком с очень дорогой ценой. Хоть тело и ощущалось пёрышком, зачарованным Левиосой, но мысли камнем тянули её обратно к земле, не давая поддаться пьянящим ощущениям невесомости.

Чем ближе Лили подлетала к месту назначения, тем тревожнее становилось. Даже отсюда было видно, насколько нестабильной стала обычно сдерживаемая в тисках контроля аура Северуса. Она искрилась и вспыхивала неровно, а свет рвался и дрожал, словно пламя на сильном ветру.

Вскоре Лили зависла перед открытым окном и заглянула внутрь.

Северус сидел, склонившись над картой. От неё в разные стороны расходились тонкие магические лучи, пересекались, гасли и возникали снова. Он пробежал пальцами между несколькими узлами их переплетений и взмахнул палочкой. Один из лучей дрогнул, вытянулся куда-то на север — и погас.

Выругавшись, Северус начал заново.

Лили мягко надавила на раму, открывая окно пошире, шагнула внутрь и опустилась ногами на пол.

— Сев! — окликнула она слегка неуверенно, как будто даже сейчас он всё ещё мог её не услышать.

Он обернулся. Рука с палочкой на мгновение застыла.

Только теперь Лили увидела его по-настоящему. Всё, что прежде удавалось различить сквозь пятна света и движение магии, было такой малостью, на самом деле. Разумеется, она могла считывать его настроение и даже состояние души. Ей было доступно, возможно, больше, чем можно было разглядеть глазами, но это не отменяло того факта, что самого Северуса она не видела уже десять лет.

В Хогвартсе Лили уже успела встретить прежних знакомых и учителей и, конечно, не ожидала, что время почему-то пощадит только его одного. И всё же оказалась не готова.

Наверное, какая-то упрямая часть её сознания до последнего хранила его в памяти таким, каким видела в последний раз. Худым, немного нескладным, с резкой, грубоватой мимикой и вечно прятавшим лицо за занавесом из чёрных волос.

Теперь перед ней стоял взрослый мужчина. Юношеская угловатость исчезла. Черты стали гармоничнее: скулы, прежде только намеченные, теперь проступали куда выразительнее, чётче обозначилась линия подбородка. Его лицо окончательно сформировалось таким, как десять лет назад могло угадываться лишь намёками.

Это не оттолкнуло и даже не показалось чужим. Напротив, некоторые перемены Лили приняла почти сразу, с каким-то странным, болезненным любопытством. Ей хотелось рассматривать его, замечать, каким он стал без неё, находить в новом облике всё того же Северуса.

И до какого же состояния он успел себя довести! Под глазами залегли глубокие тени, а во взгляде и складке между бровями явно считывалось лихорадочное напряжение.

Лили не могла понять, что именно это была за усталость: та, что накопилась за десять лет, или та, что навалилась за последние сутки, в течение которых он занимался исключительно самоистязанием.

Наверное, и та и другая.

Но тяжелее всего было смотреть на неестественно широкую седую прядь, падавшую на лоб. Она резко выделялась среди тёмных волос, серебряная, будто полоса инея, и выглядела слегка чужеродно, как шрам, рубец оставленный той ужасной ночью.

Лили нервно сглотнула. Хотелось взять кисточку и закрасить, убрать этот след, как будто это могло отменить и саму причину его появления.

Она мотнула головой, собираясь с мыслями.

— Привет, Сев, — повторила Лили чуть смелее.

Глупая получилась фраза, но как уж вышло. В голове крутилось столько мыслей, что в итоге подсознание сумело выдать только что-то самое банальное.

От её слов Северус вдруг сбросил окутавшее его оцепенение и вскочил на ноги. Стул отлетел назад, и в следующее мгновение палочка уже смотрела Лили прямо в грудь.

— Кто ты такая? Как прошла барьер?

Лили попятилась и уперлась спиной в подоконник.

— Ты чего, Сев? Это же я!

Его лицо скривилось.

— Именно поэтому я и спрашиваю, кто ты и как посмела принять облик моей мёртвой жены?

— Ну… — Лили обхватила пальцами край подоконника. — Я и есть я. Честно, Сев.

— Не смей так меня называть, — прошипел он. — Я спрашиваю в последний раз: кто передо мной и что тебе нужно?

— Да это правда я! Я могу доказать. Хочешь, назову наш адрес или…

— Написанный во всех газетах? Могла бы хоть немного проявить изобретательность при подготовке к своему спектаклю.

— Эм, Мерлин, ты прав.

Лили судорожно вдохнула и на мгновение прикрыла глаза.

— Сейчас… Я, дракклы дери, вообще не готовилась бороться с твоей паранойей!

Палочка не дрогнула.

— Ну вот, вспомнила! Когда мы только поженились, я хотела изобразить, что хоть что-то понимаю в домоводстве и бытовых чарах, и зачаровала раковину на мытьё посуды.

Она говорила быстро, сбиваясь, заламывая руки и то и дело поглядывая на палочку, всё ещё направленную ей в грудь.

— И в общем, оказалось, что вся грязная и мыльная вода не исчезала вникуда, как я думала, а вполне себе материализовывалась прямо на бегониях нашей соседки. Мисс… как там её…

— Мисс Грейс, — тихо добавил Северус.

— Да, мисс Грейс, — уже чуть увереннее подхватила Лили. — Как она вопила, просто кошмар! Противная была карга… А бегонии её эти…

— …уже и так засыхали. Отвратительная карга с отвратительными клумбами.

Он произнёс это почти шёпотом и замолчал, словно судьба этих несчастных клумб вдруг потребовала от него самого пристального внимания.

Лили робко улыбнулась.

— И с них ещё муравьи постоянно к нам забегали. И слизни, которые в итоге сожрали мой куст. Такие жирные…

Рука с оружием безвольно опустилась.

— Ты ловила их в банку и как-то сказала, что… что…

— Что хоть кому-то нравились её цветы, — закончила Лили, чувствуя, как дрожит её голос.

Северус застыл, словно на мгновение забыл, как дышать.

А потом качнулся и тяжело опустился на край стола. Палочка выскользнула из ослабевших пальцев и с тихим стуком покатилась по столешнице.

— Лили… Но как?

Лили не сразу сумела ответить.

За столько лет, проведённых взаперти, она успела забыть, как Северус смотрел на неё. С какой безусловной, всеобъемлющей любовью. Сколько в его глазах было принятия и тепла. Как легко это тепло когда-то наполняло её до краёв и как естественно хотелось отдавать его обратно.

Сейчас к нему примешивалось потрясение, почти неверие, словно стоило отвернуться — и она исчезнет.

Лили подошла ближе и накрыла ладонью его руку.

Северус опустил взгляд на их соприкоснувшиеся пальцы. Потом очень осторожно, словно всё ещё сомневался в реальности происходящего, перевернул её ладонь и мягко погладил внутреннюю сторону запястья.

Лили улыбнулась.

В этот момент его рука замерла, и между бровей появилась знакомая складка. Северус снова коснулся её запястья, на этот раз двумя пальцами, и несколько секунд не двигался. Затем переставил их чуть выше по предплечью. Но, снова не обнаружив что искал, вернул обратно.

Улыбка медленно исчезла с лица Лили.

— Сев? Что ты делаешь?

Вместо ответа он взял её вторую руку.

Она озадаченно проследила за его движением.

— Пытаюсь разобраться.

Лили отлично знала этот тон. Он всегда говорил так, когда уже успевал о чём-то забеспокоиться, но ещё надеялся, что беспокоиться совершенно не о чем.

— Ты ищешь пульс? У меня его нет, — сказала она после короткой паузы.

Его глаза резко поднялись к её лицу.

— Что значит — нет?

— Ну… нет.

Несколько секунд Северус просто смотрел на неё, не моргая.

— Что с тобой случилось? Расскажи. Как можно подробнее.

— Помнишь порт-ключ, который ты надел мне на шею?

— А ты перевесила его Гарри.

— Да. Я перевесила его нашему сыну. Так вот… всё это время я была там. Внутри вредноскопа.

Северус застыл. Его пальцы непроизвольно сжали её ладонь.

— Все эти годы?

— Да, и полное отсутствие любых физиологических потребностей меня, надо сказать, очень здорово выручало.

— Подожди, ты хочешь сказать, что была в сознании?

Его лицо побледнело.

Лили помедлила, не зная как и продолжить.

— Да… но это не так важно сейчас.

Северус медленно выдохнул, потом неловким движением нашарил на столе укатившуюся палочку.

— Сев…

Он уже не слушал, ведя палочкой вдоль её руки. По коже пробежала тонкая полоска голубоватого света, поднялась к локтю — и рассыпалась, не оставив после себя ничего.

Нахмурившись, он повторил движение, на этот раз чуть медленнее, но магия вновь рассыпалась мелкими брызгами.

— Диагностические чары не работают, — пробормотал Северус.

Казалось, он совершенно уже сошёл с ума, потому что снова направил на неё палочку, но колдовать не стал, а просто ткнул Лили в бок.

Лили озадаченно уставилась на него, не зная возмущаться ей или удивляться.

— Тебе больно? — строго спросил Северус.

— Что?

— Ты почувствовала прикосновение?

— Мерлин, конечно! — Лили потёрла место «укола».

— А боль ты можешь почувствовать?

— Сев… прекрати.

— Тебе было холодно по дороге сюда? Или, наоборот, жарко?

— Нет.

— Голова не кружится?

— Вроде бы, голова как голова.

Он помолчал. Складка между его бровей стала глубже.

— Тебе нужно дышать?

Лили уже открыла рот для очередного возмущения — и замерла.

— Что за глупый вопрос?

— Тебе нужно дышать?

— Я в порядке, — ответила Лили бодрее, чем следовало.

Северус это заметил. Разумеется, заметил.

— Этого я пока не знаю.

— Пожалуйста, хватит, — она не знала, как затормозить его разогнавшуюся тревогу и заставить его хоть ненадолго остановиться.

— Лили…

— Нет. Просто прекрати меня осматривать.

Северус замолчал, но палочку не опустил.

— Я только что вернулась к тебе, — взмолилась Лили. — А ты уже превратил меня в какой-то свой эксперимент.

— Лили, ты буквально восстала из мёртвых! — не выдержал Северус. — Ты думаешь, я могу просто не обращать внимания на то, что у тебя нет пульса?

— Да знаю я, что у меня нет пульса!

— А я не знаю, что это значит!

— Ничего это не значит! Потому что я умерла!

Слова вырвались громче, чем она собиралась. На мгновение повисла тишина.

— Я просто…

Она запнулась.

Злость рассеялась так же быстро, как появилась.

То обречённое принятие, пришедшее на замену годам страданий, растворялось под встревоженным взглядом любимого человека, и, стоило ей представить, как целое десятилетие её жизни выглядело в его голове прямо сейчас, как она задрожала.

— Я хотела хоть немного побыть не твоей мёртвой женой, — прошептала Лили, чувствуя, как остатки решимости и самообладания покидали её. — Или каким-то невозможным магическим явлением. В общем, не чем-то, что нужно срочно исследовать.

Голос предательски задрожал.

— Я хотела просто побыть твоей любимой женщиной.

Северус открыл было рот, собираясь возразить, но одёрнул себя. Потом тяжело вздохнул, отложил палочку и протянул к Лили руку. А затем просто мягко заправил ей за ухо выбившуюся прядь.

Она закрыла глаза и чуть повернула голову, прижимаясь щекой к его ладони, а потом вся подалась вперёд.

Северус поймал её сразу.

Лили уткнулась лицом ему в плечо и обхватила руками так крепко, как только могла. Его ладони легли ей на спину почти осторожно, словно какая-то его часть всё ещё боялась, что Лили исчезнет от слишком резкого движения. Потом одна ладонь скользнула к её затылку, другая прижала к себе, с такой силой, словно десять лет ожидания разом прорвались сквозь всю его сдержанность.

Она помнила эти руки. Помнила, как лежала в его объятьях, просыпалась, плакала, смеялась. Как прижималась к нему по утрам, когда он ворчал, что им обоим пора вставать. Как легко когда-то было потянуться — и Северус оказывался рядом.

Слёзы побежали по её щекам. Лили судорожно вдохнула и всхлипнула так жалобно, что Северус тут же попытался отстраниться.

— Лили, ты...

— Не отпускай, — попросила она.

Он замер, а потом прижал её обратно.

Лили вцепилась пальцами в ткань его одежды.

— Я тебя нашла, — выговорила она сквозь слёзы.

Рука на её спине перестала двигаться.

— Я всё-таки тебя нашла, Сев.

Северус ничего не ответил.

Лили этого почти не заметила.

— Я так долго пыталась до тебя достучаться, хоть как-нибудь дать тебе понять, что я рядом, а Генри и есть наш Гарри!

Она судорожно вытерла щёку о его плечо.

— А сегодня получилось, — прошептала Лили. — Я наконец смогла до тебя добраться.

Несколько секунд они просто стояли, прижавшись друг к другу.

Потом Северус очень тихо спросил:

— Расскажи мне всё.

Лили приподняла голову.

— Что?

— С самого начала. Пожалуйста. — Он посмотрел ей в глаза. — Что ты помнишь последним до того, как оказалась во вредноскопе?

Лили медленно расплела руки.

— Его мерзкий смех. Адское Пламя. Алое, раскалённое, оно мчится прямо на меня. А Гарри хнычет за моей спиной.

Северус снова взял её за ладонь и сжал.

— Оно попало в тебя?

— Да, — хрипло ответила Лили.

Несколько мгновений они молчали. Северус хмурился, явно перебирая в голове один вариант за другим. Он не хотел её слышать.

Нет, не так. Каждое её слово он слушал даже чересчур внимательно. Просто отказывался принимать единственный ответ, который Лили уже знала. Он всё ещё надеялся. За один день ей предстояло разочаровать сначала Гарри, а теперь и его. И во второй раз почему-то оказалось ещё больнее.

Что ж.

Стоило помнить, зачем она здесь.

Лили вздохнула.

— Я знала, что умру. Ещё до того, как он запустил Пламя. И всё равно не собиралась отходить от Гарри.

Северус едва заметно дёрнулся.

— Если бы мне пришлось прожить тот момент ещё сотню раз, я бы сотню раз сделала то же самое.

— Я знаю.

— Но я не хотела умирать.

Он смотрел на неё.

— Совсем не хотела, — Лили сглотнула. — Я хотела остаться с тобой. Хотела увидеть первые шаги Гарри. Услышать его первое слово. Увидеть, как он впервые сядет на метлу. Как пойдёт в Хогвартс. Хотела ругать его за оценки и ждать по ночам, когда он впервые не вернётся домой вовремя.

Она улыбнулась, но улыбка вышла невесёлой.

— Хотела увидеть, в кого он вырастет. С кем подружится. Каким станет.

Северус молчал.

Лили опустила глаза на их соединённые руки.

— Мне было так обидно, Сев. Наверное, ужасно глупое слово, но именно так. Несправедливо. Почему какой-то человек может просто прийти в наш дом и отнять у нас всё? Почему Гарри должен расти без нас? Почему я больше никогда тебя не увижу?

Его большой палец снова скользнул по её руке, успокаивая.

— Я была готова умереть за Гарри. Но какая-то крошечная часть меня всё равно цеплялась за жизнь изо всех сил.

Она помолчала.

— А потом меня целиком поглотило Пламя.

Продолжить получилось не сразу.

То, что произошло дальше, она до сих пор не могла осознать до конца. Это было настолько далеко от всего, что способен понять человеческий разум, что на долгие годы воспоминание оказалось спрятано где-то глубоко внутри неё. Заблокировано её собственным сознанием.

Оно вернулось лишь тогда, когда треснул вредноскоп, ворвавшись в простраство между Волдемортом и её сыном в классе ЗОТИ.

В тот момент она и вспомнила, как много лет назад в одно мгновение перестала быть целой.

— Большая часть меня… ушла, — медленно произнесла Лили. — Наверное. Я не знаю куда. И не знаю даже, как рассказать, как это ощущалось. Это в целом не так имеет как значение. Главное, что от меня прежней что-то осталось. Совсем немного. И это я и есть.

Она посмотрела на Северуса.

— И вот эта я, точнее часть целой Лили… мой осколок каким-то образом оказался внутри порт-ключа.

Лили машинально потеребила воротник домашнего свитера. За столько лет она привыкла, что её одежда никогда не меняется. И только сейчас вдруг подумала, каково было Северусу увидеть её именно такой. Какой он видел её в последний раз.

— В общем… я довольно быстро сообразила, где очутилась. Я могла видеть и слышать всё вокруг, но обо мне никто не догадывался. Выбраться тоже не получалось. А эти дурацкие нянечки вечно прятали вредноскоп Гарри за воротник, так что смотреть большую часть времени было особенно не на что.

Лили вздохнула.

— Зато постепенно я начала видеть мир немного иначе. Чужие эмоции, магические потоки и всякие другие вещи, на которые реагировал вредноскоп. Ну и решила попробовать научиться им управлять.

Она невесело усмехнулась.

— У меня было много времени для тренировок.

Пальцы Северуса снова дрогнули.

— Сначала получалось совсем чуть-чуть. Но потом, если Гарри грозила опасность, я могла даже перехватить реакцию вредноскопа и заставить его светиться и свистеть изо всех сил. Или, наоборот, приглушить, чтобы Гарри мог тихонько ускользнуть и его никто не заметил. — Лили улыбнулась. — Ох, как же мне хотелось тебе похвастаться. Ты не представляешь.

Северус не улыбнулся в ответ.

Лили взглянула на него и поспешно добавила:

— Это не было так ужасно, как звучит.

Он ничего не ответил.

— Сев, правда. Ты прав, я действительно была в сознании, но там, внутри, для меня вообще всё ощущалось иначе. Время тоже. Я же не сидела там и не считала дни.

Молчание.

— И Гарри был рядом.

Теперь она уже сама слышала, насколько отчаянно пытается его убедить.

Лили запнулась.

— В общем… я так долго ждала встречи с тобой. Столько раз представляла, что сделаю, когда наконец тебя увижу. А когда это действительно случилось, изо всех сил пыталась заставить вредноскоп сработать.

— Лили…

— Я так старалась. Представляла, как он горит, светится даже сквозь футболку Гарри и вопит, как мандрагора. Но у меня не хватило сил. Эта дурацкая стекляшка никак не хотела слушаться.

Она опустила взгляд.

— Если бы у меня было хоть чуточку больше способностей к ментальной магии… хоть самую малость, вы бы встретились ещё три года назад. Всё можно было предотвратить.

Северус медленно отпустил её.

Лили подняла голову.

— Сев?

Он отвернулся, подошёл к столу и упёрся ладонями о его крышку.

Сначала Лили даже не поняла, что именно. За последние минуты его свет и без того не успел успокоиться: тревога вспыхивала и гасла, мысли мелькали одна за другой, стоило ей рассказать очередную подробность.

Но теперь всё это словно начало тускнеть.

По краям его силуэта медленно сгущалась тень.

— Что такое?

— Ничего.

— Ты уже который раз говоришь «ничего», и пока ни разу это не было правдой.

Он не ответил.

Лили шагнула к нему.

— Сев.

— Ты ждала, что я найду вас. Что я пойму.

Его спина сгорбилась, а плечи била крупная дрожь.

Последний раз он выглядел таким, когда, они узнали о пророчестве. Тогда Северус стоял у кроватки Гарри и так сильно сжимал деревянный бортик, что побелели костяшки, как будто он физически пытался предотвратить то, чему было суждено случиться.

То же бессилие сдавливало его прямо сейчас.

— Всё это время, — глухо проговорил он.

Тень вокруг него становилась плотнее.

И тут она полностью осознала, куда уходили его мысли.

— Нет. Нет-нет-нет. Даже не начинай.

Северус уронил голову.

— После пожара я рассчитал, что у порт-ключа должна была оставаться ещё секунда.

Лили замерла.

Тёмная пелена медленно поднималась выше, заглушая остальные оттенки его света.

— Может быть, меньше, чем секунда. Но достаточно. Ты же сказала мне, что что-то придумала.

— Я? Я не помню этого. Наверное, это была та я, которая... — Она осеклась. По спине пробежали ледяные мурашки. — Выходит, ты думал, Гарри успел переместиться.

— Я был уверен, что успел.

Теперь Северус повернулся, его лицо пошло неровными алыми пятнами.

— Я искал его, Лили.

В его голосе не было попытки оправдаться, он сам себе выносил приговор, и от этого её затихшее сердце сжалось.

— Сначала в Париже. Потом везде, где только имело смысл. Люциус использовал свои связи во Франции. Орден проверял убежища, знакомых, людей, которые могли оказаться поблизости. Мы проверяли всё.

Лили почувствовала, как холодеют пальцы.

— Но они, конечно, ничего не нашли.

— Ни единого следа.

Северус отвёл взгляд.

— Потом мне начали говорить, что я ошибся в расчётах. И они были правы: я не видел, докуда успело дойти Пламя. Не видел, сработал ли порт-ключ вообще. Пытался опираться на часы у нас в коридоре... Ты же помнишь, я их настроил специально, чтобы не пропустить нужное время.

Он замолчал.

Тьма вокруг него почти перестала двигаться и просто висела тяжёлой неподвижной массой, постепенно поглощая всё остальное.

— Как бы то ни было, чем дольше мы ничего не находили, тем очевиднее становился ответ.

Северус буравил взглядом половицы.

— В конце концов я позволил себя убедить, что Гарри тоже погиб.

Лили ахнула.

На мгновение исчезло всё остальное.

Она никогда об этом не думала, потому что сама эти годы знала, что Гарри жив. Видела, как он растёт. Знала, что где-то существует Северус, но не про понимала, почему он никак может до них добраться. Постоянно злилась на обстоятельства, на собственное бессилие, а иногда, совершенно несправедливо, даже на него за то, что он не видел очевидного, не узнавал собственного сына, не понимал её отчаянных попыток достучаться.

Но ей ни разу не пришло в голову, что Северус мог просто не знать, что их ещё можно найти. А он в это время жил в мире, в котором за одну ночь потерял их обоих.

— Ох, Сев…

Лили подошла и обняла его со спины.

Он не ответил.

Под её руками его тело мгновенно напряглось, словно в первую секунду Северус хотел высвободиться. Но не сделал этого.

Лили прижалась щекой между его лопаток и крепче сомкнула руки у него на груди. Теперь тьма окружала и её тоже. Но внутри, совсем близко, она всё ещё различала его собственный свет.

— Я и подумать не могла, — прошептала она.

— Не надо, — произнёс он. — Не надо меня жалеть, Лили. Пожалуйста.

Она закрыла глаза.

«Ну конечно».

— Мы столько раз уже ругались из-за этого.

Северус промолчал.

— И я не собираюсь начинать снова. Но ты сейчас опять решаешь за меня, что мне позволено чувствовать, — Лили упрямо ткнулась лбом в его спину. — К тому же все, кто тебя переубеждал, были правы.

Северус застыл, даже тяжёлая тьма вокруг него словно остановилась. Лили почувствовала это всем телом.

— Что?

— Гарри не переместился.

Она отпустила его, чтобы он мог повернуться.

— Ты ошибся в расчётах, или чары распознали эти секунды как погрешность. В любом случае, в момент перемещения пламя уже добралось до Гарри. Времени действительно не было.

Северус смотрел на неё.

— Тогда как он…

— Оно развернулось. В последний момент пламя остановилось и нацелилось на Волдеморта.

Несколько секунд Северус не произносил ни слова. Его свет дрогнул. Впервые с начала этого разговора тёмная пелена вокруг него шевельнулась, и сквозь неё прорвалось что-то острое, почти ослепительное.

— Я сама не сразу поняла, что произошло. А ты и вовсе не мог этого увидеть. Там же всё смешалось.

Лили осторожно взяла его за руку.

— А дальше жар или моё перемещение, похоже, повредили порт-ключ. Он всё-таки сработал, но неправильно. Гарри выбросило гораздо раньше, чем должно было. Мы так и не добрались до континента.

— Где же вы были?

Она помедлила.

— В Лондоне. Гарри довольно быстро нашла какая-то пожилая пара в парке и отнесла в приют.

Северус смотрел на неё так, будто не понял слов.

— В Лондоне?

— Да.

Он зажмурился, потирая пальцами лоб.

— Мы искали во Франции, а вы всё это время были так близко.

Лили стиснула его пальцы. Она не знала, что можно на это ответить. Наверное, ничего. Несколько секунд они просто стояли рядом.

Потом Северус заговорил снова:

— Три года назад, вот что ты имела в виду, — процедил он с горечью. — Тогда я же сам его заметил. Почти узнал — посмотрел ему в лицо и назвал Гарри.

Теперь она вспомнила и это. Одно хриплое слово, почти потерявшееся за страхом Гарри и её собственными отчаянными попытками достучаться до Северуса.

— А потом подошли Люциус и Нарцисса, — продолжил он. — И объяснили мне, что я снова вижу то, что хочу увидеть.

Лили медленно подняла на него глаза.

— Снова?

Северус коротко усмехнулся.

— Он был не первым черноволосым мальчиком подходящего возраста, которого я останавливал на улице.

У неё сжалось горло.

Теперь совершенно иначе зазвучал в воспоминании усталый голос Малфоя и мягкий, почти успокаивающий свет его жены, увлекавший Северуса за собой, уводя от напуганного ребёнка.

— Сев…

— А вчера, в Хогвартсе… — Он резко повернулся к ней. — Ты снова пыталась подать мне знак?

— Да. И в этот раз ты заметил.

— И к чему это привело? Ты звала меня изо всех сил, а я так и не понял, что это было.

— Сев, ты не мог догадаться.

— Мог.

— Каким образом? — возмутилась Лили. — Ты должен был посмотреть на свистящий шарик и подумать: «Разумеется, внутри него заперта моя погибшая жена»?

Северус промолчал.

— Это даже для нашего мира звучит совершенно безумно!

Он стиснул челюсти.

Лили схватила его за руку.

— Сев, я не посылала тебе ясных мыслей или слов. Я просто заставляла вредноскоп светиться! Ты не мог знать, что это я.

— Ты была осколком души, запертым внутри вредноскопа...

Лили вздрогнула. Не столько от самих слов, сколько от того, как он их произнёс. Она всмотрелась в его лицо.

Северус был напуган. Но там было что-то ещё, что Лили не смогла распознать наверняка. Это эмоция, проступившая на его лице, напомнила ей собственные ощущения, когда она подбиралась очень близко к разгадке секрета Пламени. Но в следующую секунду это выражение исчезло.

— ...и всё равно ты делала больше, чем я, — закончил он.

— Хорошо, — Лили упёрла руки в бока. — Предлагаю отложить соревнование «кто из нас худший родитель» до лучших времён.

Северус мрачно посмотрел на неё.

— Сейчас у нас есть более важная проблема. Гарри.

Похоже, это подействовало. Тяжесть никуда не исчезла, но словно была насильно отодвинута в сторону.

— Ты знаешь, где он?

— Да.