Smiles In The Mist (джен)

Несколько секунд никто из них не двигался. Потом Северус поднялся. Лили сама шагнула к нему. Теперь никакой линии между ними не было.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

— Совсем немного. Думаю, несколько минут.

Северус кивнул. Его слегка дрожащие руки обняли её сразу уже без прежней осторожности. Теперь он больше не пытался тайком проверить её пульс.

Лили уткнулась лицом ему в плечо и закрыла глаза. Она старалась впитать всё, что ещё могла почувствовать от его прикосновения. Как и всё, что она получила на эти годы, этого было и невероятно много и совершенно недостаточно. Её спина ощущала давление ладоней, пальцы различали шероховатую ткань мантии и то, как грудь Сева поднималась от каждого его вдоха.

Всё остальное вспоминалось само собой. Стоило слегка прикрыть глаза, и она снова знала, как когда-то ощущалось тепло его тела. Какой была его кожа наощупь. Как он пах.

Интересно, изменился ли его запах?

Наверное. Всё-таки прошло десять лет. У него теперь другой дом, другие вещи. Может быть, он даже начал пользоваться каким-нибудь парфюмом.

Хотя последнее Лили представляла с трудом.

Ей вдруг послышалось знакомое тиканье часов. Тех самых, что висели на стене напротив входной двери в их дом.

— Позаботься о Гарри, — сказала она.

Северус тихо выдохнул.

— Спасти его будет куда легче, чем стать хорошим родителем.

Она подняла голову.

— Я знаю, что ты справишься.

Северус ничего не сказал, а только слегка покачал головой.

— Это совершенно безответственно с твоей стороны.

— Ужасно. Но поздно что-то менять.

Северус снова прижал её к себе.

Течение становилось сильнее.

Она чувствовала, как оно проходит сквозь неё теперь уже почти непрерывно, не причиняя боли, просто всё настойчивее зовя туда, куда Северус пойти с ней уже не мог.

Лили старалась не думать об этом.

— Расскажи мне что-нибудь о себе. Как ты жил всё это время?

Она коснулась седой пряди у его лба.

— Я пропустила десять лет.

Северус отвёл взгляд.

— Не думаю, что ты пропустила особенно много интересного.

— А я не просила интересное.

— Тогда что?

Лили пожала плечами.

— Не знаю. Расскажи мне что-нибудь, что я бы знала, если бы просто была рядом.

Несколько секунд Северус смотрел на неё, хмурясь отчего-то. Потом его взгляд смягчился.

— Я уехал в такую глушь, что тебе бы там не понравилось.

— С чего ты взял?

— В округе почти никого нет. Ближайшие соседи достаточно далеко, чтобы я мог месяцами с ними не разговаривать.

— А, понятно. Дом твоей мечты.

— Именно. Его отдавали почти за бесценок. Ремонт оставляет желать лучшего, но руки до него так и не дошли. Но зато я оборудовал довольно неплохую лабораторию.

— Круче, чем наш подвал?

— Наша старая — просто детский зельеварческий набор в сравнении с этой.

— И ты купил туда что-нибудь совершенно неприлично дорогое?

Северус таинственно молчал.

Лили подняла голову, ехидно прищуриваясь.

— Се-е-ев.

— Новый дистиллятор.

— Насколько дорогой?

— Цена не имеет отношения к его качеству.

Лили рассмеялась.

— Я так и знала.

— У него серебряный охлаждающий контур и точность регулировки температуры до десятой доли градуса.

— О, ну тогда, конечно. Беру свои слова обратно. Как человечество вообще варило зелья до его изобретения?

— Посредственно.

— Вот как значит заговорил! А когда ходил на уроки со старым котлом Эйлин, то вечно выпендривался перед остальными, что плохому зельевару вечно неправильный котёл мешает.

Она рассмеялась ещё сильнее и прижалась щекой к его плечу.

— Ещё.

— Хм… Иногда я занимаюсь с Драко зельями.

— О, это я слышала. Он жаловался Гарри, что отец заставлял его корпеть с тобой над котлом вместо полётов на новенькой метле.

— Уверяю тебя, я страдал не меньше.

— Он такой ужасный?

— Он избалован, капризен, совершенно неусидчив и убеждён, что любое упражнение, которое не получается у него с первого раза, составлено неправильно.

— А ещё однажды расквасил Гарри нос, а на уроках свалил на него всю противную работу.

— Они действительно подрались? И как Люциус умудрился забыть рассказать о таком? Когда его драгоценного наследника цапнул за палец джобберноль, он квохтал над ним с месяц.

— Гарри умеет договариваться, а Драко видеть выгодные знакомства.

— Уж это у семьи Малфой в крови. Как и настойчивость. Если бы Люциус не попросил меня лично, я бы отказался от этого репетиторства после второго занятия.

— После второго?

— Первое я счёл неудачным совпадением.

— А на втором понял, что ученик безнадёжен?

— Что безнадёжен я.

Лили улыбнулась.

— Не верю.

— Напрасно. Объяснять я никогда не умел.

Она тут же отстранилась.

— А вот и нет. Со мной ты был очень терпелив.

— Это другое.

— Почему?

Северус посмотрел на неё так, словно ответ был очевиден.

— Ты мне нравилась.

Лили моргнула.

— Что?

— Я хотел тебе понравиться.

На несколько секунд она просто уставилась на него.

— То есть вся эта невероятная выдержка…

— Была результатом совершенно определённой мотивации. А во время уроков с так чудесно спасённым тобой отпрыском Малфоев я вечно борюсь желанием дать ему подзатыльник.

Лили не выдержала и рассмеялась.

Северус тоже улыбнулся, хоть и совсем немного.

На мгновение ей стало так легко, что она почти забыла, почему они стоят здесь и почему он держит её так крепко.

— Ещё, — попросила она.

— Я начинаю подозревать, что ты просто собираешь компромат.

— У меня мало времени. Приходится пользоваться моментом.

Улыбка исчезла с его лица и Лили сразу пожалела о сказанном. Но Северус лишь крепче сжал её пальцы.

— Я до сих пор сплю на своей половине кровати.

Она замерла.

Он произнёс это спокойно, почти буднично.

— Хоть и в новом доме. Но место у окна остаётся твоим.

Лили ничего не сказала.

— Зато теперь я могу застилать её по утрам.

Она вскинула на него глаза.

— Это сейчас был упрёк?

— Констатация факта. После тебя вечно даже пододеяльник отдельно валялся. Вывернутый наизнанку! И хоть бы раз тебя это побеспокоило.

— Ты преувеличиваешь!

— Разумеется, и подушек на полу вовсе не было.

— Однажды.

— Постоянно.

— Мне нравилось спать с большим количеством подушек.

— Тебе нравилось выкидывать их куда попало.

— Во сне не считается!

Лили улыбалась. И плакала.

Северус заметил, но ничего не сказал.

Она провела большим пальцем по его руке.

— Ты можешь спать на всей кровати, Сев.

Он опустил взгляд на их пальцы.

— Я в курсе принципов эксплуатации кровати.

Она тихо фыркнула.

— Хорошо.

А потом что-то изменилось. Лили не сразу поняла, что именно.

Северус всё ещё держал её. Одна его рука лежала у неё на спине, другая сжимала её пальцы.

Она видела это, но почти перестала чувствовать. Лили замерла. Попробовала сильнее ухватиться за его ладонь и не поняла, получилось ли.

— Сев.

Лили подняла голову и по выражению его лица догадалась, что он тоже заметил.

— Сев. Кажется… уже скоро.

Она вдруг поняла, что дрожит.

— Мне страшно.

Стоило произнести это вслух, и держаться стало гораздо труднее.

— Я сама этого захотела. И я всё ещё не передумала, правда. Я бы всё равно…

— Я знаю.

— Но мне страшно, Сев.

— Я знаю.

Лили зажмурилась, пытаясь сдержаться.

— Ненавижу умирать.

Уголок его рта дрогнул.

— У тебя отвратительно получается.

Она фыркнула сквозь слёзы.

— Спасибо. Очень поддержал.

— Я стараюсь.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Северус убрал прядь волос с её лица.

— Иди сюда.

Лили послушалась.

Он крепче прижал её к себе, и она спрятала лицо чуть ниже его шеи.

— Что мне делать? — прошептала она.

Северус ответил не сразу.

— Ничего.

Его ладонь медленно прошлась по её волосам.

— Тебе больше ничего не нужно делать. Я буду здесь.

Лили кивнула ему в воротник. Сначала ей ещё казалось, что она чувствует его руки, но потом она поняла, что просто помнит, как они должны ощущаться.

Северус больше ничего не говорил.

Лили слушала его дыхание, пока ещё могла, но и оно стало тише, ускользнув в пустоту.

Комната начала отдаляться. Поблекли тени в углах, белая линия на полу растеклась светлым пятном. Лицо Северуса оставалось совсем близко, но его черты постепенно стирались, пока Лили не перестала различать ничего, кроме глаз.

Он смотрел на неё не отрываясь. Внимательно, почти жадно, будто хотел запомнить то, что и без того помнил всю жизнь.

Лили держалась за его взгляд, пока могла.

А потом не стало и его.