Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

Все ожидали, что следующим важным событием станет прибытие учеников других школ, и Гарри пришёл в некоторое замешательство, когда важное событие произошло в девять утра субботы, ещё до их прибытия.

Завтрак только что закончился, и Гарри собирался подняться в башню, чтобы почистить зубы и заняться повторением чар, когда к нему подлетела Ядвига.

— Даже жаль, что сова Джинни не такая благовоспитанная, — заметил Фред, когда Гарри привычно поднял переднюю лапу, и Ядвига села на неё.

— И не говори, — согласился Джордж, теребя воротник. — Пигвиджен не считает письмо полноценно доставленным, пока не запихает его тебе за шиворот.

На морде Ядвиги отразилось заметное неодобрение; Гарри тем временем отвязывал письмо. В том оказалось всего два слова, поспешно выведенных крупным почерком Хагрида:

"Они вылупляются".

— Покажешь, где Хагрид? — спросил Гарри свою полярную сову, и та щёлкнула клювом, прежде чем сняться с места. — Прошу прощения, — сказал он близнецам, которые выглядели чуть разочарованными, что не закончили объяснять, как прошлым вечером подсунули Тайре в сумку оживлённого плюшевого кота, набитого кошачьей мятой.

Гарри не знал, работает ли кошачья мята на лисах или тем более кицунэ, но на кошках она точно работала, и в общежитии Слизерина жило несколько. Так что там, вероятно, сейчас было весьма интересно.

* * *

Когда Гарри, следуя за Ядвигой, добрался до места назначения — одного из небольших деревянных строений, рассыпанных вокруг области для уроков по УзМС, там обнаружилось несколько знакомых лиц.

Хагрид сюрпризом не стал, и также тут присутствовал профессор Кеттлбёрн, а ещё нависавшая над ним, заглядывающая через голову Нора. Но Гарри даже не знал, что в Хогвартсе присутствовал Чарли Уизли — если только тот не прибыл лишь несколько минут назад, — а ещё рядом с ним стояла пожилая, незнакомая Гарри ведьма с короткими седыми волосами. Все они более-менее равномерно распределились вокруг трёх драконьих яиц, лежавших на мелком белом песке.

Это зрелище заметно отличалось от того, как вылупилась сама Нора. Если Гарри помнил правильно, а он был уверен, что помнит, Нора вылупилась просто на кухонном столе Хагрида (на том до сих пор оставались подпалины от раскалённого яйца). Тут же яйца уютно лежали в песке, который был насыпан толстым слоем на металлический стол высотой два-три фута; под столом горел жаркий огонь.

— А, Гарри! — весело сказал профессор Кеттлбёрн. — Полагаю, вы ещё не знакомы с Вильгельминой? Вильгельмина, это Гарри Поттер; Гарри, это Вильгельмина Граббли-Дёрг.

— О, вы написали "Атлас зверей и созданий", — вспомнил Гарри. — Мне он очень понравился. Хотя мне показалось, что некоторые разделы там недостаточно полные.

— Так обычно и бывает, — согласилась миссис Граббли-Дёрг с лёгкой улыбкой. — Иначе что бы мне оставалось изучать? Вам может быть интересно узнать, что одна из причин моего пребывания здесь — намерение взять интервью у местной популяции волков, произошедших от оборотней.

— Здорово, — сказал Гарри.

Он хотел добавить, что их можно называть варгами, но тут Хагрид ахнул, и все перевели взгляд на яйца.

Первое яйцо, бледно-серое, дважды треснуло, прежде чем расколоться на дюжину кусков. Показалось блестящее белое крыло, и из яйца прямо в песок вывалился детёныш опаловоглазого антипода.

Профессор Кеттлбёрн ловко поднял его, держа за основание шеи и середину торса, и осмотрел.

— Самец, — сказал он, затем передав дракончика Хагриду, который успел убрать скорлупу.

— Я тоже была такой маленькой? — спросила Нора, пристально осматривая антипода. — Он очень маленький.

— Да, ты тоже была такой! — подтвердил Хагрид, вероятно, тоже на драконьем.

Граббли-Дёрг покачала головой:

— Примечательно. Конечно, я уже слышала об этом, но...

— Лучше один раз увидеть, верно? — спросил Кеттлбёрн.

Второе яйцо стало трескаться, но куда медленнее. Настолько медленнее, что третье, приятного серебристого цвета, вылупилось первым. Из него показались четыре лапки, и детёныш некоторое время растерянно бродил: яйцо продолжало закрывать ему обзор. В итоге Хагрид помог снять скорлупу, и на свет явился маленький шведский короткомордый; он потянулся, расправив крылья, и пискляво зарычал.

— Ты не должен рычать на хороших людей, — твёрдо сказала Нора.

— Да ладно, он же ещё так маленький, — хмыкнул Хагрид.

— Такой маленький, — поправила его Нора. — Такой.

Гарри сообразил, что лучше перевести всё это для миссис Граббли-Дёрг: та выглядела очень заинтригованной. Профессор Кеттлбёрн тем временем сообщил, что синий шведский короткомордый оказался самкой, а уэльский зелёный, наконец выбравшийся из второго яйца — самцом.

В процессе осмотра его укусили (к счастью, за искусственную руку), и он дал виновной короткомордой резкий щелчок по носу.

— Нет, — чётко сказал он. — Это плохо.

Чарли тоже включился в осмотр новорождённых драконов, применив несколько диагностических заклинаний — Гарри припомнил, что такие же он использовал на нём самом около трёх лет назад, — после чего начал что-то записывать.

— А как их будут звать? — спросил он.

— А, да, — сказал Хагрид, вероятно, переключившийся с драконьего на английский. — Мы долго решить не могли, как будут звать Нору... но может, этого вот малыша — Оливер?

Он указал на опаловоглазого антипода, затем на уэльского зелёного:

— Думал предложить для этого имя Уильям, но так ведь твоего брата зовут...

— Из чистого любопытства — кто придумал эту идею с нагретым песком? — спросила Граббли-Дёрг. — Весьма изящно и многообещающе.

— Энн Маккефри, — рассеянно ответил Чарли. — Ну ладно, ему имя можно придумать позже... а что насчёт короткомордой?

— Ширли, — твёрдо объявил Хагрид. — Или Шелли, как сокращение.

* * *

У Гарри по-прежнему имелась школьная работа, так что он не мог часто проверять маленьких драконов, но каждым вечером он ненадолго связывался с Царицей, прежде чем та отправлялась их учить.

Детёнышам выделили отдельную комнату в замке, соседствующую с комнатой Норы, и Царица рассказала, что планирует обучать их так же, как её. Разве что обучение началось несколько раньше, поскольку ей не пришлось ждать, пока она до этого додумается.

Гарри пока не видел, чтобы поведение детёнышей как-то отличалось от поведения Норы в их возрасте, — ни в плане языка, ни в плане поведения. Но вот эффект, оказанный ими на саму Нору, оказался разительным: драконица теперь тратила добрую половину своего времени, приглядывая за дракончиками и стараясь не дать им попасть в беду.

Это особенно ярко проявилось на одном из уроков ухода за магическими существами, когда класс на целых десять минут отвлёкся от обсуждения нюхлеров, наблюдая, как Нора и Хагрид ищут особо хорошо спрятавшегося уэльского зелёного, который ещё, видимо, не успел выучить, что теперь его зовут Зак.

Гарри постарался не думать о том, чем в то же время занимаются Шелли и Олли.

* * *

В ту пятницу, последнюю перед понедельником, на который выпадал Хэллоуин, уроки закончились чуть раньше обычного, чтобы вся школа была готова к прибытию учеников Шармбатона и Дурмстранга.

Им всем пришлось выстроиться по курсам и факультетам, образовав семь рядов на одном из возвышений неподалёку от главного входа в замок, и после нескольких перестановок, чтобы было лучше видно, они принялись ждать.

— Интересно, как они прибудут, — негромко сказал Рон. — Вроде бы ковры-самолёты в некоторых странах не запрещены. Может, на них?

— Но порт-ключами ведь быстрее, — возразил Дин. — Если ты не дракон.

— Значит, Шармбатон отпадает, — рассудил Гарри. — Будь я на их месте, мне бы пришлось лететь фрям из Пранции.

Гермиона сдавленно хихикнула.

— То есть... лететь прям из Франции, — поправился Гарри. — Но, с другой стороны, в Хогвартс мы приезжаем на поезде, так что у них может быть совсем другой метод.

— Это Франция, — указал Невилл. — А там, как говорят братья Рона, всё наоборот.

Он пожал плечами:

— Непонятно, правда, почему они тогда не называются "Яицнарф", но... может, поезда для них в новинку?

— На самом деле во Франции ходят одни из самых быстрых поездов в мире, — сказала Гермиона. — Называются TGV, что означает "поезд высокой скорости".

— Даже не представляю, как это расшифровывается... — Рон поёжился. — Да что ж так холодно... Гиацинтум Фламмаре!

— Мистер Уизли, — строго сказала профессор Макгонагалл, — пожалуйста, не поджигайте себя на виду у гостей из других школ. Это крайне невежливо.

— Но ведь холодно, профессор, — запротестовал Рон. — И это заклинание проще, чем согревающие чары.

— А я полагаю, что идея мистера Уизли весьма неплоха, — сказал профессор Дамблдор. — Хотя должен заметить, что цвет пламени больше подходит Когтеврану. Не могли бы те, кто способны достаточно модифицировать это заклинание, чтобы оно соответствовало цветам всех факультетов, поднять палочки?

* * *

Через пять минут, окружённый тёплым красно-золотым пламенем, чуть потрескивающим в ночном воздухе, Гарри задумался, что бы об этом подумали маглы.

Но, по крайней мере, больше никто не мёрз.

— Глядите! — воскликнул кто-то, указывая в сторону Запретного леса. Проследив за рукой, Гарри вскоре увидел, что именно привлекло внимание.

Над деревьями летел большой тёмный силуэт, приближавшийся с каждой секундой. Нора, сидевшая позади всех остальных, раскрыла крылья и взлетела.

— Это друзья! — крикнул Хагрид ей вслед.

— Ладно! — крикнула Нора в ответ и помчалась навстречу силуэту.

Как оказалось, тот представлял из себя карету размером с дом; тянула её дюжина огромных крылатых коней. Нора легко заложила вираж и полетела рядом с теми, с развевающимся позади шарфом.

Вскоре и Нора, и карета приземлились, остановившись недалеко от Хагрида, и двери кареты раскрылись. Наружу выпрыгнул мальчик в бледной мантии и, бросив единственный взгляд на учеников Хогвартса, чуть не упал.

— Эмиль? — окликнул кто-то изнутри кареты, и мальчик поспешно произвёл какие-то действия, отчего к земле опустилась лестница из золотых ступенек.

И наружу начала выходить делегация Шармбатона.

Возглавляла их женщина размером примерно с Хагрида, что уже было интересно. Почему-то, едва спустившись, они все останавливались и начинали таращиться.

Дамблдор, с чьей бороды капало фиолетовое пламя, лёгкой походкой подошёл ближе и несколько раз хлопнул в ладоши.

— Великолепное прибытие, мадам Максим, — сказал он. — Добро пожаловать в Хогвартс.

— Дамблдор, — ответила мадам Максим с заметным французским акцентом, — ваши ученики... горят?

— В это время года в Шотландии бывает прохладно, — пояснил Дамблдор с улыбкой. — Возможно, вам лучше зайти внутрь, чтобы согреться? Боюсь, Каркаров ещё не прибыл, так что выбор за вами.

— Да, пожалуй, лучше будет согреться, — согласилась мадам Максим. — Но должна спросить: мне показалось, или я видела дракона?

— Это наш школьный талисман, Нора, — ответил Дамблдор, и Нора приветственно помахала лапой. — Можете не волноваться, она весьма дружелюбная личность.

— C'est un loup, — сказал один из шармбатонцев, моргая. — Pourquoi.

— Et je pense que c'est un sphinx, — ответил другой. — Pareil.

* * *

Гигантские кони, тянувшие карету Шармбатона, были препоручены заботам Хагрида, и когда все шармбатонцы зашли в замок, остальные остались снаружи, ожидая дурмстрангцев.

Все теперь смотрели на небо, ожидая, что делегация Дурмстранга также прибудет по воздуху. Хотя Гарри одолевали некоторые раздумья.

Возможно, шармбатонская карета была зачарована так же, как, ну, сам Гарри, или же "Хогвартс-экспресс", так что никто из маглов, над которыми она пролетала, её не видел. Это, наверное, был единственный способ, которым карета размером с дом могла пролететь над Британией незамеченной.

Потом Ли Джордан заметил, как с озером происходит что-то странное, и вскоре из огромного водоворота поднялся старинного вида корабль. Опустился трап, и наружу стали выходить пассажиры, одетые в тёплые шубы.

— А вот и Дурмстранг, — с радостью отметил Дамблдор.

Директор Дурмстранга, профессор Каркаров, официально приветствовал Дамблдора, пожал ему руку, а затем окинул взглядом учеников Хогвартса.

— Похоже, ваш Салазар Слизерин был прав, — сказал он. — Политика по отношению к маглорождённым студентам привела-таки к сжиганию ведьм.

Гарри не знал, возмущаться этим словам или смеяться, и в итоге выбрал второе, как и большинство остальных. Флопси и Пушинку обеих разбирал сдавленный смех, и что-то в этом шуме заставило дурмстрангцев внимательней присмотреться к собравшимся.

— Ух ты... — сказал кто-то с сильным болгарским акцентом. — У них учится цербер.

— И волк к тому же. Круто. Почему мы до этого не додумались? — спросил кто-то другой.

— Ш-ш, — шикнул третий. — Не позорьте нас.

Не зная, расслышали ли остальные этот разговор, Гарри решил, что тактичнее будет ни перед кем его не упоминать.

Потом Рон заметил, что один из учеников Дурмстранга — Виктор Крам, и это привело его в настоящий восторг.

* * *

Когда учеников Хогвартса потушили, и все вернулись в замок, люди (и не совсем люди) стали рассаживаться за столы, приготовленные для пира. Ученики из Шармбатона в основном сели вместе за столом Когтеврана, в то время как дурмстрангцы расселись более обособленно. Виктор Крам, к некоторому разочарованию Рона, не сел за стол Гриффиндора, а директора заняли места за преподавательским столом.

— Добрый вечер, — произнёс Дамблдор с приветливой улыбкой. — Добро пожаловать в Большой зал Хогвартса! Знаю, многие из вас его уже видели, но давайте все вместе поприветствуем наших гостей.

Выждав несколько секунд, пока приветственное бормотание не утихнет, он продолжил:

— Мы собрались здесь по случаю Турнира, и тот будет официально открыт сразу после того, как все основательно наедятся. Так что, без лишних предисловий, — начинаем пир!

Блюда мгновенно наполнились едой, и Гарри изучил ближайшее к нему.

Содержимое напоминало некий суп из моллюсков, и он налил себе половник, затем взяв одного из моллюсков двумя когтями.

Тот напоминал мидию, и он с хрустом прожевал его, затем проглотив.

— И как оно? — спросил Рон.

— Хрустит, — ответил Гарри.

— Думаю, он про ту часть, которую обычно едят, — заметила Джинни.

Это имело смысл, и Гарри призадумался.

— Немного пряно, — сказал он, облизнув зубы. — Думаю, общий вкус можно понять из бульона; попробуй одну ложку, если опасаешься.

Последовав совету, Рон решил, что суп ему не по вкусу. Плов ему понравился куда больше, как и необычного вида пирожки; он даже признался, что не знает, порекомендовать ли их остальным или попытаться всё съесть самому.

Кто-то из Шармбатона подошёл, чтобы взять суп из моллюсков — похоже, это было французское блюдо, — а потом Гарри заметил, что в зал входят два новых человека.

Первым оказался мистер Людо Бэгмен, глава Отдела магических игр и спорта, а вот вторым, к немалому изумлению Гарри, — Перси Уизли.

— Интересно, почему он здесь? — спросил он, кивая в сторону вошедших.

Все посмотрели в направлении его кивка, и Фред тихо застонал:

— А я-то уж надеялся, что мы спаслись...

— Так уж действуют иссолы, — ответил Гарри. — Но всё же, почему?

— Может, из-за того, что в Отделе международного магического сотрудничества до сих пор бардак, — предположил Невилл. — Суды и всё такое уже закончились, но они до сих пор разбираются, кто за что отвечает и кто будет главным.

— Перси участвовал в организации всего этого, — задумчиво сказал Джордж. — Может, поэтому?

— А почему в отделе до сих пор бардак? — спросил Дин. — Арестовали-то всего одного типа.

— Ну, он всё-таки был главой отдела, — возразила Гермиона. — Причём таким, который больше десяти лет держал собственного сына под Империусом. Думаю, он из тех людей, кто помешаны на контроле, так что не удивлюсь, если только он и знал все детали. И можно ли ему теперь доверять?

— Вряд ли, — согласился Дин.

— Честно говоря, — начала Джинни, на чьём лице отразилась глубочайшая задумчивость, — из нас, Уизли, Перси — единственный, которому я бы доверила должность в ОтММС без опасений, что он развяжет войну.

— Чего? — воскликнул Рон. — Думаешь, я бы развязал войну?

— Я думаю, что я бы развязала войну, — пояснила Джинни. — Думаю, я, ты и мама на что-нибудь разозлились и развязали бы войну, Чарли и папа отвлеклись и развязали бы войну, а Билл притащил домой из Египта что-нибудь незаконное и тоже развязал бы войну.

— А мы? — спросил Джордж. — Мы с Джорджем уже и упоминания не заслуживаем?

— Вы двое развязали бы войну по приколу, — припечатала Джинни.

— А в её словах есть здравое зерно, Фред, — сказал Фред. — Представляешь, какие розыгрыши можно было бы устроить?..

— Мне никогда не нравился киш, — сказал Джордж. — Можем мы объявить войну по этому поводу?

— А во главе армии поставим Гарри! — подхватил Фред. — Он съест что угодно. Даже киш.

* * *

Десерты были такими же разнообразными, как главная перемена блюд. Гарри особенно озадачился одним, которое Гермиона назвала креп-марси́: оно без всякой внятной причины оказалось обильно присыпано корицей. Когда остатки еды исчезли, профессор Дамблдор снова встал.

— Надеюсь, вы все основательно набили свои животы, — сказал он. — Я склонен полагать, что еду не будут подавать в течение минимум следующих десяти часов; не хотелось бы, чтобы кто-то оголодал.

Гарри заметил, как некоторые из шармбатонцев озадаченно оглядываются, пока Дамблдор продолжал рассказывать, как рад он поспособствовать достижению истинной цели Турнира Трёх Волшебников (судя по контексту, той являлось знакомство с иностранной кухней). Наконец директор перешёл к описанию правил.

Как оказалось, судить Турнир будут пятеро — трое директоров, мистер Бэгмен и "тот, кого нам любезно пришлёт Отдел международного магического сотрудничества". То есть, в данном случае, Перси Уизли.

Затем завхоз мистер Филч внёс деревянный сундук, украшенный драгоценными камнями. При виде этого сундука когти Гарри начали чуть чесаться, и он строго напомнил себе, что присвоение красивого сундука наверняка испортит весь Турнир и расстроит многих людей.

У него уже имелся клад. Ему не требовался больший. Нет, конечно, большая часть драконов не сказала бы, что их клад слишком велик, но они также зачастую удовлетворялись тем, что уже имели.

Дамблдор церемонно открыл сундук и достал небольшой деревянный кубок, до краёв полный синим пламенем. Это, вероятно, выглядело бы более впечатляюще, если бы ученики чуть ранее не были окружены куда большим количеством огня.

— Кубок Огня, — объявил Дамблдор. — Истоки этого названия довольно очевидны. Этот Кубок будет нашим беспристрастным судьёй, и выберет участника от каждой из школ. Каждый ученик, желающий принять участие, — если, конечно, ему уже исполнилось семнадцать, — должен чётко написать своё имя и школу на куске пергамента и бросить тот в пламя Кубка, и через два дня мы вновь соберёмся, чтобы узнать его выбор.

Затем директор чуть улыбнулся:

— Когда мы планировали эту часть Турнира, возник небольшой конфликт с календарём. Было бы весьма впечатляюще и значимо дать вам двадцать четыре часа, чтобы Кубок объявил имена участников в ночь Хэллоуина, но неделя не пожелала сотрудничать. Так что мы даём вам больше тридцати шести часов — с завтрашнего утра Кубок будет размещён в вестибюле, — и Пир выбора пройдёт за день до Хэллоуина.

Дамблдор заметно посерьёзнел:

— Я хотел бы ясно дать вам понять следующее: испытания Турнира Трёх Волшебников — не для слабых духом. Вступив на путь школьного чемпиона, вы уже не сможете сойти с него до конца Турнира: каждый бросивший своё имя в Кубок связывает себя магическим контрактом, длящимся до конца третьего испытания. Это одна из главных причин, почему мы ограничили возраст участия в Турнире; более того, когда Кубок Огня будет размещён в вестибюле, его будет окружать Возрастная линия, дабы не искушать более юных учеников. И это будет не единственная мера, предпринятая для ограничения.

— Ну, это нас надолго не задержит, — тихо пробормотал Джордж.

— А теперь, полагаю, пора спать, — возвестил Дамблдор. — Доброй ночи вам всем.

* * *

— Ладно, и как нам преодолеть Возрастную линию? — спросил Фред, когда они шли в башню Гриффиндора. — Старящее зелье?

— Линию рисовал Дамблдор, — возразила Гермиона. — Думаю, он знает о старящих зельях.

— Но попробовать всё равно стоит, — сказал Джордж.

— И потом, это опасно, — продолжила Гермиона. — Думаю, ни у кого младше семнадцати не будет ни шанса. Мы просто недостаточно прошли.

— Гермиона, — Ли Джордан обвёл рукой себя, Фреда и Джорджа, — нам исполнится семнадцать в ходе Турнира. Мы сдали СОВ. В плане магического образования между нами и... скажем, Пьюси и Уоррингтоном нет никакой разницы!

— Они даже не делали больше домашки, чем мы! — подхватил Фред. — Мы считали!

— Не люблю поддерживать своих братьев, когда они замышляют что-то безумное, — критически заметил Рон, — но здравое зерно в их словах есть.

— Тебе не нравится поддерживать нас, когда мы замышляем безумное?! — воскликнул Фред.

— Это объясняет, почему он никогда нас не поддерживает, — протянул Джордж. — Очень многое объясняет.

— Ну так что, есть у кого идеи? — спросил Ли. — Может, у тебя, Дин?

— О, идей у меня дополна и больше, — ответил Дин с усмешкой. — Проблема только в том, что Дамблдор спросил первым.

— ...этот хитрый, старый, крайне выдающийся и малость чокнутый волшебник! — прорычал Джордж. — И что ты ему предложил?

Дин начал загибать пальцы:

— Более старший ученик не сможет взять Кубок и вынести его за линию. Имя на пергаменте должно соответствовать твоему имени, — кажется, с этим ему помогли профессор Люпин и мистер Блэк. Пергамент должен быть в твоих руках, пока ты не уронишь его в огонь, так что снаружи забросить не получится. Школ участвует только три, и вбросить участника от другой невозможно...

Увидев, что все вокруг, включая нескольких проходящих пуффендуйцев, таращатся на него, он замолк:

— Что вы так смотрите?

— Как долго ты над этим размышлял? — спросил Невилл.

— Около двух месяцев, — пожал плечами Дин. — Профессор Дамблдор ещё в начале сентября попросил меня придумать способы обойти ограничение, и я придумал немало.

— Ну ладно, тогда мы используем анимагические формы! — решил Фред.

— Думаете, я это не учёл? — хихикнул Дин. — Удачи, мне будет интересно взглянуть на куницу с огромной седой бородой.

— Но может, если бросающий имя будет иметь хорошее сопротивление магии... — предположил Фред. — Гарри?

— Я откажусь, — ответил Гарри, как он полагал, весьма разумно. — И это в любом случае не сработает, ведь имя будет чужим. Думаю, если вы уж так хотите поучаствовать, вам стоит попросить профессора Дамблдора снизить порог до шестнадцати лет и трёх месяцев: так все шестикурсники будут подходить.

— Нам стоило подумать об этом ещё два месяца назад, — застонал Джордж. — Ну ладно, мы всё равно попытаемся: нет причины не пытаться.

* * *

— Мы видим ещё катапульты? — спросил Невилл. — Ну, из тех, что мы ещё не подожгли.

— Одна стоит на западной башне, — ответил Гарри, показывая на карте. — Но помимо неё вы ни одной не видите.

— Неплохо, — решил Джеймс. — Думаю, мы можем приземлиться к востоку... вот здесь... и корабль не пострадает. Хорошая работа, парни.

— Надеюсь, тебе больше не понадобится свешивать То́ска через борт на верёвке, — сказал Рон. — Это было как-то неловко.

— Но весело же, согласись? — спросила Сью Ли.

— Да, наверное, — признал Рон, поразмыслив.

— Так что, мы высадимся там, или поручим кому-нибудь провести корабль над крепостными стенами и высадить остальных? — спросила Танизис. — Джеймс, твой персонаж ведь умеет приземляться?

— Да, но не очень хорошо, — ответил тот. — Это основано на ловкости, а моя не очень высокая.

— Думаю, нам надо ещё подумать, — сказала Сью. — У нас есть время?

— Я скажу вам, если что-то переменится, — ответил Гарри. — Пока что стража замка просто пребывает в волнении, наблюдая за вами.

— Надеюсь, они не поняли, зачем мы здесь, — сказал Колин. — Мы ведь должны спасти того парня? И если они поймут это, то могут его убить.

— Этого, вероятно, не случится, пока они не будут считать, что мы побеждаем, — рассудила Танизис. — То есть нам нужно действовать быстро... или попытаться отрядить кого-нибудь защищать его, пока остальные занимаются спасением.

— Да, но Гарри говорил, что окна в башне, где его держат, очень маленькие, — указал Рон.

Он сделал паузу:

— Что вы все на меня смотрите?

— Ты должен признать, подобное не раз уже помогало нам разрешать проблемы, — сказала Сью, сдерживая смех. — Кто тут лучше всего умеет бросать? И есть ли у нас парашют для белки?

— Ни у кого из вас нет навыка бросания белок, —указал Гарри, пока Рон пытался протестовать сквозь собственный смех. — Но есть заклинание падения пёрышка, так что, если вы сумеете прицелиться, Рон сможет замедлить собственное падение.

— А, точно, он знает это заклинание, — кивнул Джеймс. — Нам просто его скинуть? Или раскачать на верёвке?

— Говоришь совсем как мои братья пару часов назад, — сказал Рон, всё ещё широко улыбаясь. — Ну ладно, гм... Тоск пискляво вздыхает и говорит остальным, чтобы они уже приступали.

* * *

Насколько мог судить Гарри, ни Фред, ни Джордж, ни кто-то ещё неподходящего возраста не достиг успехов в попытке бросить своё имя в Кубок Огня.

Это не означало, что они не пытались. Гарри не присутствовал при этом, но, судя по рассказам, произошла целая серия диких событий, начавшихся с того, что Ли Джордан трансфигурировал стеклянный шарик в маленького льва, который должен был пронести пергамент через Возрастную линию.

Теперь над Ли парил почти невесомый стеклянный лев, то и дело постукивавший его по макушке; проходивший мимо Дамблдор задержался и с улыбкой сообщил, что через день-два это пройдёт.

Не поколебленные провалом своего друга, Фред и Джордж сами стали пытаться. Бросок пергамента не помог (он просто сгорел), а попытка сделать очень длинный лист пергамента привела лишь к тому, что тот резко свернулся обратно, чувствительно стукнув Фреда по носу.

Потом Джордж принял анимагическую форму и выпил старящее зелье, а Фред — трансфигурировал одну из плит в полу, чтобы пробраться под Возрастной линией. Сначала казалось, что это сработало, но едва Фред попытался бросить свой пергамент в кубок, как их отбросило назад, вышвырнув аж за главные двери замка.

Оба они также обзавелись шестифутовыми седыми бородами (Гарри мог представить, что Джорджу пришлось особенно трудно, ведь он ещё пребывал в анимагической форме), и сейчас находились в больничном крыле.

Джинни сказала, что чуть приободрил их лишь вид двух угрюмых лисят в корзинке рядом с кроватями: Смиты тоже не добились успеха, и Возрастная линия подействовала на них обратным способом.

* * *

Для самого Гарри, впрочем, в эти два дня самым странным стало знакомство с людьми из других волшебных школ.

Похоже, многие из учеников Дурмстранга просто не знали, как относиться к учащимся Хогвартса. Сначала Гарри думал, что это из-за нечеловеческих учеников, ведь некоторые волшебники просто не знали, что думать о кентаврах (а сфинксы и вовсе считались опасными зверями), но на очередном собрании Клуба нестандартных форм кое-что прояснилось: Юна рассказала, что одна из дурмстрангцев спросила её, маглорождённая ли она.

(Она ответила, что оба её родителя — варги, и что придётся заглянуть достаточно далеко в прошлое, чтобы найти среди её предков неволшебных волков, зато среди её прабабушек и прадедушек есть немецкие варги. Похоже, дурмстрангскую ученицу этот ответ окончательно выбил из колеи.)

Что до шармбатонцев, то Гарри столкнулся с одним из французских учеников в библиотеке: тот искал книгу об истории Хогвартса. Гарри охотно посоветовал ему "Историю Хогвартса", и, получив книгу, парень (по имени Эмиль) чуть неуверенно спросил Гарри, насколько давно в Хогвартсе учатся нечеловеческие ученики.

— Ну, я четверокурсник, — ответил Гарри. — Но мой друг Хагрид учился здесь в сороковые. Так что зависит от того, как смотреть.

— Хагрид, лесничий? — уточнил Эмиль. — Понятно... а кто ещё?

— Ну, оборотни не считаются, — начал рассуждать Гарри. — Они ведь не-человеки только несколько часов в месяц. Так что, наверное, в целом практика довольно новая... на моём первом курсе даже было судебное слушание по этому поводу.

— Знаешь, мы все были готовы смотреть на вас свысока, — признался Эмиль. — У нас в школе учится самовила, и директор у нас — мадам Максим, так что мы всегда думали, что Хогвартс глупый и отсталый. А теперь я думаю, мы сами были глупыми и отсталыми, что не заметили такого.

Гарри повёл крыльями:

— Думаю, Турнир во многом для этого и придумали, чтобы школы могли, ну, покрасоваться друг перед другом. И смотреть свысока, если победят.

— Да, и когда Шармбатон победит, мы снова сможем делать последнее, — кивнул Эмиль.

Гарри хихикнул, а потом кое-что вспомнил:

— Слушай, а в вашей школе нет прячущихся драконов?

— Драконов? Вроде вашего талисмана, м-м... Норы?

— Или вроде меня, — уточнил Гарри.

— Я никогда ни одного не видел, — ответил Эмиль.

Только через пятнадцать минут Гарри сообразил, что не получил удовлетворительного ответа на свой вопрос.