Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

Когда все закончили есть — сначала основную перемену блюд, а затем десерт (Гарри заказал себе пломбир), — Дамблдор попросил их всех оставаться на местах и держаться покрепче.

Он сделал широкий жест палочкой, и все они, вместе со стульями и столиками, разъехались к стенам, освобождая больше места.

— Замечательно, — возвестил он с улыбкой. — Надеюсь, всем под силу выбраться со своих мест. Если нет, то поднимите палочку и позовите на помощь.

Вспышек или искр не последовало, и музыкальная группа, которую Гарри порой слышал по колдорадио, прежде чем в основном перейти на музыку по Radio 3, опробовала инструменты и принялась играть.

Первый танец танцевали чемпионы, и наблюдать за различиями между ними оказалось довольно интересно. Седрик пришёл с Чжоу Чанг, которая была также его соперницей по квиддичу, но они, похоже, хорошо ладили, и танцевали тоже неплохо.

Гарри не знал в точности, многое ли Флёр со своим партнёром значат друг для друга, но Роджер, похоже, уделял ей немало внимания. Ну а единственное, что он мог сказать о девушке, с которой пришёл Крам — то, что она явно сдерживала рвущуюся на лицо улыбку.

Что-то её весьма забавляло, но Гарри не мог понять, что именно.

— Я неожиданно поняла, что не имею понятия, как танцевать, — призналась Танизис, когда на танцпол начали стекаться другие парочки.

— Ничего удивительного, — сказал Джордж, пока его близнец повлёк Анджелину на танцпол с непоколебимой уверенностью, заставлявшей Гарри задаться вопросом, не знают ли они Танец с Палкой и Ведром.

— Почему? — спросила сфинкс, чуть наклонив голову.

— Потому что у тебя две левые ноги, — изрёк Джордж с непроницаемым лицом.

— ...Мне стоило бы рассердиться, но я, вероятно, придумаю на этой основе какую-нибудь загадку, — сообщила Танизис. — Хм, возможно, для рифмы пойдёт слово "береги"...

Мимо проскользила безмятежно вальсирующая Лунна, и Гарри недоверчиво вгляделся, прежде чем убедиться, что её партнёр — Невилл (чего он ожидал) в форме пантеры (чего не ожидал).

"Сам не знаю, как до этого дошло", — беззвучно произнёс Невилл. После множества собраний Общества нестандартных форм Гарри кое-что понимал в чтении по морде, но в данном случае уверен не был, ведь Невилл с Лунной находились в движении.

— Здесь что, подобное всё время происходит? — спросил Александр.

— Честно, это что-то новое, — ответила Юна.

— Может, мы тоже попробуем? — предложил он. — Раз уж у них получается.

— И так у тебя на земле будет лишь одна левая лапа, — прибавил Джордж, а затем поспешно ретировался.

* * *

Гарри станцевал с Танизис лишь два танца, и они успели всесторонне понять, что лучше проводить подобные эксперименты, когда на танцполе поменьше народу. Это, конечно, означало больше внимания, но также снижало вероятность, что кто-то будет сбит с ног хвостом, крылом или другой частью тела.

Гарри также подумал, что ему стоило спросить совета у Конала: кентавры, вполне вероятно, имели представление, как танцуют четвероногие. Но почему-то эта тема ни разу не всплывала на встречах Общества.

Подобная проблема, кажется, возникла только у них, хотя некоторые из друзей Гарри испытывали другие проблемы. Флопси, Мопси и Пушинка с улыбками демонстрировали, сколь немногие танцы доступны для одного тела, где две головы имеют по партнёру, а одна остаётся в относительном одиночестве, а Тиобальд показал, что его кресло способно крутиться с удивительной скоростью, в считанные секунды расчищая половину танцпола.

Рон с Гермионой тем временем танцевали нечто совершенно уникальное. Сначала они несколько раз кружили друг друга, потом Гермиона превращалась в раптора и подбрасывала Рона в воздух. Тот перед этим превращался в Орешкина, что позволяло Гермионе подбросить его намного выше, а затем она ловила его, и они превращались обратно.

Гарри видел, что они попробовали это не меньше десятка раз, и всё прошло гладко только в первый. В каждом другом случае что-нибудь шло наперекосяк, и они либо оказывались на полу в куче, либо Рона не успевали перехватить, и он падал в виде белки (к счастью, без травм, ведь белкам трудно было упасть с большой силой).

По контрасту со всем этим (и Дином, который, кажется, наслаждался, но очень боялся допустить ошибку), Драко выглядел так, будто действительно привычен к танцам.

Гарри немедленно решил, что в гостиной Слизерина, помимо прочего, занимаются танцевальной практикой.

* * *

Несколько минут Гарри болтал с Перси: тому хотелось узнать, как поживают дракончики, и Гарри ответил, что ведут они себя вполне прилично, людям не вредят и хорошо общаются друг с другом. Гарри не вполне знал, насколько по-звериному ведут себя маленькие драконы, но в "Фантастических зверях" писалось, что они опасны даже в малом возрасте, а Зак, Шелли и Олли такими не казались.

Во время разговора мимо проходила Юна, которая ввернула, что если бы Нора пришла на бал и попыталась танцевать, наступил бы полный хаос. Вспомнив её размеры, Гарри не мог не согласиться.

Возможно, светские мероприятия для драконов стоит проводить на открытом воздухе. Так у них будет возможность летать.

Затем Перси упомянул, что кто-то пытался контрабандой провезти в страну ковры-самолёты, и Гарри невольно спросил, зачем. В конце концов, использовать ковёр-самолёт на публике они не могли, а наедине далеко на нём было не улететь.

— Чтобы показать, что они могут, — пояснил Перси. — Есть определённый престиж в том, чтобы иметь дома ковёр-самолёт, именно потому, что они запрещены. Такой способ выделиться.

Он пренебрежительно повёл рукой:

— На мой взгляд, есть куда лучшие законные способы это сделать, — взять хоть то, что делает моя сестра.

Гарри проследил за направлением взгляда Перси и увидел Дина с Джинни, которые танцевали... в воздухе, в анимагических формах.

— А это точно законно? — спросил он. — Она вроде ещё не зарегистрировалась.

— На это даётся месяц, — объяснил Перси. — В соответствии с Актом о регистрации анимагов.

— Ты знаешь все правила, да? — спросил Фред, усаживаясь рядом. — И зачем, спрашивается?

— Фред, я давно догадался, что вы с Джорджем сами отлично знаете все правила, — сказал Перси, чуть усмехнувшись. — Вы бы никогда не нарушили столько школьных правил, если просто веселились.

— ...он меня подловил, — признался Фред Анджелине.

— И что, в его логике нет ни единой норки, в которую могла бы проскользнуть куница? — осведомилась Анджелина.

— Вот поэтому я тебя и пригласил.

* * *

Вечер шёл своим чередом, и некоторые из посетителей бала решили прогуляться снаружи.

Там разбили красивый розовый сад, — Гарри был уверен, что только с помощью волшебства подобное возможно в середине шотландской зимы, — и, несмотря на холод, многие оставались там, чтобы поговорить (Или, вероятно, заниматься другими вещами, не включающими разговоры, теми же поцелуями. Гарри целоваться не доводилось, но он был уверен, что рот при таком занятии оказывается занят).

— Я не помню некоторые из этих статуй, — сказала Юна, рассматривая статую северного оленя. — Они новые?

— В магловском мире создание такой статуи занимает немало времени, — ответил Гарри. — Но, думаю, тут можно её просто трансфигурировать.

— Или окаменить живого оленя, — предположила Танизис. — Хотя это, наверное, нехорошо по отношению к нему.

Александр недоуменно посмотрел на Гарри:

— Откуда ты столько знаешь о маглах? Я вот такого не знаю. Ты ходишь на, как уж называется этот предмет в Хогвартсе... магловедение?

— Нет, хотя некоторые мои друзья ходят, — ответил Гарри.

— Я хожу, он довольно интересный, — сказала Танизис. — Но ответ здесь гораздо более банальный: Гарри просто рос у маглов.

Дурмстранговец моргнул:

— Каким образом?..

Гарри постарался объяснить.

Это не слишком прояснило ситуацию.

* * *

Гарри рассудил, что на сад, вероятно, накинуты некие согревающие чары широкого охвата.

Он бы не заметил подобного, будучи весьма невосприимчив к температурным колебаниям, но в четвёртый раз увидев, как люди сидят на припорошенных снегом каменных скамьях, будучи одетыми не слишком-то тепло, сообразил, что в саду не так холодно, как он ожидал.

Тот факт, что снег не таял, дополнительно впечатлял.

— Интересно, сложно ли такое колдовать, — сказал он, предварительно объяснив ход своих мыслей.

Но тут поблизости послышался разговор, привлекший его внимание:

— Тебе это не кажется подозрительным?

Судя по голосу, говорил один из слизеринских старшекурсников, и Гарри внимательнее прислушался.

— Что именно? — спросил в ответ, кажется, тоже слизеринец, с шестого курса.

— Все эти не-человеки, — объяснил первый, — теперь Гарри вспомнил, что его звали Адриан Пьюси. — На Гриффиндоре есть дракон и трёхголовая собака, на Пуффендуе — волчица и кентавр, на Когтевране — сфинкс и селки. А на Слизерине никого!

— ...ты реально тугодум, или просто решил изобразить такого на Рождество? — спросил другой слизеринец. Кажется, его звали Уоррингтон, хотя Гарри не помнил, имя это или фамилия.

— Иди к чёрту, — буркнул Пьюси. — Это не может быть совпадением.

— Во-первых, ну... может, — возразил Уоррингтон. — Кто тут на арифмантию ходит, ты или я? Если, скажем, ты кинешь несколько кубиков, и ни на одном не выпадет единица, ты же не будешь считать, что единиц на их гранях нет?

Гарри в этом моменту чувствовал себя откровенно неловко и даже подумывал вмешаться в разговор. Судя по лицу Танизис, та испытывала схожие чувства, только ещё сдерживала смех.

— Но как же равенство факультетов? — вопросил Пьюси.

— Во-вторых, — продолжил Уоррингтон, — Салазар, знаешь ли, был известен за то, что не хотел никаких...

Он на мгновение замолчал, а потом продолжил тише, хотя Гарри всё равно слышал:

— ...произошедших от маглов на своём факультете. Тебе не кажется, что ученики, которые даже не люди, могут банально не хотеть учиться на Слизерине?

— Но это совсем другое, — запротестовал Пьюси. — Нет, некоторые из них ужасны, но я бы не возражал против кого-то, кто может сойти за человека.

Послышался протяжный вздох. Гарри по-прежнему не видел разговаривавших, но у него сложилось ощущение, что Уоррингтон сейчас потирает виски пальцами.

— Знаешь, я даже объяснять не буду, — сказал он. — Просто расскажу Тайре с Анной, пусть они тебя просветят, если пожелают.

— А они тут вообще причём? — озадаченно спросил Пьюси.

* * *

— Я так впечатлилась, — говорила мадам Максим, когда Гарри (и Танизис, которая, по её словам, хотела посмотреть, что этим вечером будет происходить вокруг него) завернул за угол.

Она и Хагрид сидели на самой большой скамье в розовом саду, но та всё равно казалась для них маловатой. Перед ними лежала Нора, свернувшись в большой дремлющий драконий калачик, и мадам Максим рассеянно почёсывала ей шею.

— Она — умная девочка, — согласился Хагрид, смотря на Нору с улыбкой.

— Больше чем просто умная, для норвежского гребнеспина, — сказала мадам Максим. — Мы, конечно, видели драконов на наших курсах о магических созданиях, но... мистер Поттер?

— Можно просто Гарри, директор, — сказал Гарри. — А это Танизис.

— Очарована, — улыбнулась директриса Шармбатона. — Надеюсь, вам нравится бал?

— Оказалось, четвероногим не очень-то удобно танцевать, — ответил Гарри. — Думаю, нам стоило сначала попрактиковаться.

— Возможно... хотя, полагаю, практика потом тоже может быть весьма приятна.

Последние слова были адресованы Хагриду, который, кажется, не уловил подспудного смысла. Если там вообще было что улавливать.

— А ведь во многом энто благодаря Гарри, — сказал Хагрид затем. — Он с яйцом мне помог, подсказал, я потом её растил... а потом Гарри обнаружил, что она, это, говорить умеет! Сначала только он её и понимал.

— Да, я заметила, как он помогал на первом испытании, — согласилась Максим. — Никогда бы не подумала, что нечто связанное с драконами может быть таким... безопасным.

— Мне они всегда нравились, — признался Хагрид с некоторой робостью. — Опасные зверушки, конечно, но... я ж полувеликан, для меня это почти родственные души.

Нора зевнула, чуть потянув крылья, и подняла взгляд на Хагрида:

— А она может почесать под левым крылом? Там чешется.

— Дай-ка гляну, — сказал Хагрид, и Нора подняла крыло. — Хмм. Чешуя нормально выглядит; наверное, просто зуд.

Он указал на нужное место, и Максим принялась почёсывать драконицу там. Нора счастливо заурчала, чуть поводя хвостом, и Гарри обратил внимание, что директриса Шармбатона погрузилась в размышления.

А может, просто умилялась Норе. Такое тоже было возможно.

* * *

Вернувшись внутрь уже в двенадцатом часу вечера, Гарри обнаружил.,что танцпол заметно опустел.

Почти все его знакомые или ушли, или сидели вдоль стен зала, отдыхая и наслаждаясь музыкой. Похоже, никто особо не рвался танцевать до упаду.

Большая часть его близких друзей собралась в углу (Гермиона превратилась из динозавра обратно в форму, наделённую речью), и Гарри направился к ним.

— Пойду посмотрю, не сумел ли Кристофер сюда просочиться, — сказала Танизис. — Ничего?

— Конечно, — согласился Гарри, вспомнив, что Кристофер — её знакомый слизеринец с третьего курса. — Не буду тебе мешать.

Невилл подвинул стул, когда Гарри приблизился, и тот с благодарностью опёрся на него, чтобы его глаза были выше поверхности стола.

— Ну как, получилось повеселиться? — спросил Рон.

— Было интересно, — кивнул Гарри. — Обычно я не говорю столько с разными людьми... подряд.... новыми людьми, я имею в виду.

— Бабушка как-то говорила, что в этом и есть смысл таких событий, — сказал Невилл. — А также в том, чтобы хорошо проводить время.

— Я хорошо провела время, — высказалась Гермиона. — Конечно, есть и другие способы это делать, но этот тоже неплох.

— А ещё это шанс показать себя, — указал Фред.

— Думаю, это относится к приятному времяпровождению, — хмыкнул Невилл.

— Кстати, а вы знаете эту группу? — спросил Дин. — Как они по сравнению с другими?

— Другими? — задумался Рон. — Вроде "Магического разнообразия" из Испании? Они неплохи, но гитарист мне не очень нравится.

— Да нет, я про другие британские группы... — начал Дин, но потом покачал головой: — Совсем забыл, волшебников же мало.

— Некоторые есть, — сказал Невилл. — Есть играющая салонная музыку группа под названием "Тайна камерной музыки", они как-то раз играли на моём дне рождения. И ещё была какая-то группа из гномов, говорят, хорошая, но она распалась из-за творческих разногласий.

— Всё равно странно думать, что в стране не наберётся и дюжины групп и певцов, — сказал Дин. — Ну да ладно.

— Для меня страннее всего, что, получается, большая часть людей в стране любят одну и ту же музыку, — сказал Гарри. — Даже на Перне в Цехе арфистов есть много разных стилей, а Менолли даже изобретала что-то новое; родители ещё думали, что её музыка ничего не стоит.

— Но когда они не знали, что та музыка её, им ведь понравилось? — спросила Джинни.

— Да, кажется, — кивнул Гарри. — Но им в целом не было особого дела до музыки.

Он подумал, что если бы вся музыка в Хогвартсе была такой, как его первый опыт знакомства с ней, ему и самому не было бы особого дела до неё.

* * *

— Слушай, Гарри, не подсобишь нам кое с чем? — спросил Джордж через десять-двадцать минут.

Гарри не был занят ничем особым, просто слушал музыку и расслабленно наблюдал за кружившимся по танцполу парами, так что кивнул и соскользнул со стула.

— Видишь ли, мы пытаемся узнать, не провёл ли тайком Перси в замок Пенелопу Кристал, — объяснил Фред, разглаживая углы знакомого вида карты. — Но, если подумать, они могут быть где угодно.

— И если не подумать, то тоже, — добавил Джордж.

— Точно, — согласился Фред.

— Зачем бы Перси тайком проводить её в замок? — спросил Гарри. — Да, она больше тут не учится, но она ведь взрослая. Они могут встретиться в каком угодно месте.

— Такое возможно, — согласился Джордж. — Но у нас нет волшебной карты какого угодно места. А у тебя же хорошее зрение, — можешь поискать?

Гарри уже начал вести взглядом по Карте Мародёров, когда опомнился и смерил близнецов подозрительным взглядом:

— Подождите... разве она не была в моём кладе?

— Та карта, что помог сделать твой отец? — спросил Фред.

— Та карта, что мы передали тебе? — уточнил Джордж.

— Она на своём месте, — поспешно сказал Фред. — А эта новая, мы её получили в подарок на Рождество.

Гарри осознал, что у него из ноздрей пошёл дым, и постарался успокоиться. Это было невежливо, пусть даже он подумал, что кто-то взял его вещь без разрешения.

— От Бродяги, — пояснил Джордж. — Он сказал, что это поможет выровнять игровое поле.

— Мы не вполне уверены, что он имел в виду, но, подозреваю, он также покривил это самое поле, — сказал Фред.

Зная своего пёсного отца уже два года, Гарри подумал, что это весьма вероятно.

Смиты, вероятно, сегодня утром получили такой же подарок.

— А это не может означать, что Смиты, зная, где вы сейчас, могут уже готовить какой-то розыгрыш? — спросил он.

— Ну, мы подозреваем, что они знают, где мы сейчас, — поправил Джордж. — Но, что важнее, хоть они могут гипотетически знать, где мы, если гипотетически смотрят на гипотетическую карту замка, мы реально знаем, где они сейчас, реально смотря на эту реальную карту.

— И Анна весь вечер провела с Виктором Крамом, — сообщил Фред. — Не знаю уж, как она это провернула.

— Но подобное и делает их достойными соперниками, разумеется, — уточнил Джордж.

— Я думал, скорее уж то, что они не знают, как делаются некоторые из ваших розыгрышей, а вы — то, как делаются некоторые из их, — задумчиво сказал Гарри.

— О, мы уверены, что они ещё не догадались, кого винить за некоторые из розыгрышей, — кивнул Фред. — Потому что ещё не отомстили за один из них. Он был классным, мы его так обстряпали, чтобы он выглядел слишком простым для нас: просто несколько навозных бомб. Вину мы спихнули на Раулингса.

Тут Гарри заметил кое-что на карте, принюхался и чуть усмехнулся:

— Мне кажется, они уже про это знают.

— Что? — Джордж быстро подтянул карту к себе и сфокусировал на башне Гриффиндора. — Они в гостиной?

У их ног послышалось фырканье, и очень довольного вида лис скользнул в лес ножек столов и стульев, выстроившийся вдоль стены Большого зала.

— Едрить твою налево, — покачал головой Фред.

— Похоже, нам пора готовить возмездие в ответ на их возмездие, — сказал Джордж, пока Фред стирал Карту. — Здорово было поговорить с тобой, Гарри, но, думаю, денёк или около того мы отсидимся за Полной Дамой.

* * *

Было уже десять минут первого, когда бал закончился, хотя это означало лишь, что музыка прекратила играть. Профессор Дамблдор поблагодарил всех за то, что они пришли и хорошо провели время, и люди потянулись наверх (или вниз, или наружу), чтобы наконец отойти ко сну.

Добравшись до спальни, Гарри первым делом проверил свою Карту Мародёров (просто на всякий случай, дабы убедиться, что она на месте), и обнаружил. что где-то три десятка человек ещё не пошли спать и пребывали в разных местах школы.

Возможно, правило касательно отбоя в день бала смягчили. А возможно, сегодня его было никак не соблюсти.

Так или иначе, Гарри пожелал всем спокойной ночи и зашёл в свою палатку, чтобы переодеться и связаться с Царицей. Та весьма обрадовалась, что он её вызвал, хоть и была немного занята уроком для дракончиков; зная про последнее, Гарри лишь кратко рассказал ей про впечатления, после чего улёгся и меньше чем через минуту уже крепко спал.

День выдался весьма насыщенным.

* * *

На следующий день после бала Гарри с Сириусом отправились в дом на Гриммо, и туда же в гости пришёл Ремус.

В результате недавних изменений жизненных обстоятельств последнего это также означало, что с гости пришло немалое количество других оборотней.

Гарри ситуация показалась немного похожей на Святочный бал, в том плане, что у него появился шанс поболтать с разными людьми, живших совсем другими жизнями, и разузнать, как их опыт отличается от его собственного. Слышать, насколько разительно отличается стихийно образовавшаяся стая Ремуса от той, что была у Фенрира Сивого, было несколько шокирующе, и через какое-то время Гарри с некоторой виной сообразил, что даже рад, что Фенрир напал на Ремуса.

Не потому, конечно, что Ремус пострадал (у него до сих пор оставались несколько шрамов, которые, судя по словам целителей, никогда полностью не исчезнут), а потому, что Фенрир уже никогда больше не сможет причинить никому зла, и потому, что Ремус практически спас тех, кому он уже его причинил.

Когда остальные отвлеклись на любопытную настольную игру, игравшуюся на восьмиугольной доске и с разноцветными фишками, которые требовалось соединять, Гарри улучил минутку и рассказал Ремусу о своих мыслях. Тот выслушал его со всей серьёзностью, а затем кивнул.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, Гарри, — сказал он, когда ведьма с землистыми щеками (Гарри наконец узнал, что её зовут Эмили) аккуратно повернула одну из жёлтых фишек, уже бывших на доске. — Я сам ни с кем о таком не говорил, но я испытывал похожие чувства, когда... когда умер Джеймс.

Гарри не знал, что ответить, так что лишь кивнул.

Он понял, что подразумевал Ремус, но говорить на эту тему было... тяжело.

— Ха! — воскликнул Мартин, самый младший из оборотней в стае. — Подловил!

Он опустил на доску красную фишку и провёл пальцем по непрерывной дорожке через доску. Эмили выругалась себе под нос, покачала головой и вздохнула:

— Ещё партию?

— Конечно, — охотно согласился Мартин, переворачивая доску. — Теми же цветами?

* * *

Ещё за время рождественских каникул Гарри имел встречу с Дамблдором, где тот сказал, что, к сожалению, не нашёл больше информации о крестражах.

— Порой говорят, что отсутствие новостей — само по себе хорошие новости, — улыбнулся директор, — но в данном случае, боюсь, оно означает лишь отсутствие новостей. И положение дел едва ли изменится, пока мы не установим местонахождение чаши Пенелопы Пуффендуй.

— И меча Гриффиндора, и диадемы Когтевран? — уточнил Гарри.

— Вероятно, хоть мы и не знаем наверняка, был ли у Тома к ним доступ, — согласился Дамблдор. — И ведь нельзя исключать вероятность, что у Когтевран и Пуффендуй были ещё какие-то вещи, ведь у Гриффиндора и Слизерина их было минимум две.

Он широко развёл руками.

Фокс, сидевший на жёрдочке, вспыхнул ярким пламенем. Гарри, впрочем, ожидал чего-то такого, потому что феникс выглядел довольно неважно.

— Почему только две? — спросил Гарри. — У меня вот вещей куда больше, чем две.

— Безусловно, — согласился Дамблдор. — Но, видишь ли, вот какая заковыка: чаша Пенелопы Пуффендуй довольно известна, как и, в некоторой степени, медальон Салазара Слизерина, но, как пример, перьевая ручка Кандиды Когтевран была бы довольно обычной и вряд ли обрела известность.

— Мне казалось, перьевые ручки изобрели много позже, профессор, — наклонил голову Гарри.

— А, и правда, — Дамблдор улыбнулся. — Тогда, вероятно, перьевая ручка Кандиды Когтевран была бы определённо примечательной.

Гарри с трудом сдержал смех.

— Далее, — продолжил Дамблдор, — я хотел спросить, не будешь ли ты заинтересован помочь с ещё одним испытанием Турнира Трёх Волшебников, если у тебя будет время.

— Но я ведь не знаю, каково второе испытание, профессор, — указал Гарри, как он полагал, довольно разумно. — Так что не имею понятия, смогу ли помочь.

— Весьма верное наблюдение, — кивнул Дамблдор. — В последнее время, Гарри, они вошли у тебя в привычку. Я бы пока не хотел раскрывать весь секрет, но скажу, что было бы весьма неплохо, если ты умел хорошо плавать.

— Ну... я немного плавал в начальной школе, — сказал Гарри, размышляя вслух. — У меня получалось так себе, но, возможно, потому, что они учили людей, а драконы делают это чуть иначе.

— Не исключено, — кивнул директор. — Ну, в таком случае понаблюдаем, не улучшатся ли твои навыки за следующие пару месяцев. Но если и нет, не беда, ведь ты не обязан помогать.

Гарри не знал, готов ли учиться плавать, чтобы помочь, но научиться лучше плавать, чтобы научиться лучше плавать, само по себе звучало неплохой идеей.

Для Пат и остальных в "Дельфинах Перна" это определённо сыграло на руку (или на лапу).

* * *

— Гмм... — пробормотал Рон себе под нос. — Если уж я собираюсь делать ракету с бесконечным запасом топлива, лучше этому топливу не быть слишком опасным, верно?

— Звучит разумно, — согласился Невилл. — Бесконечный запас чего-то опасного — это... ну, опасно.

— Да, так работает транзитивность, — сказала Гермиона.

— Что? — Невилл потянулся за своей напоминалкой. — Это такой закон трансфигурации, о котором я забыл?

— Да нет, это математическое свойство. Не бери в голову.

Невилл покрутил в руке напоминалку:

— Иногда думаю, что должны существовать и "забывалки". Они бы сообщали, является ли то, что ты хочешь вспомнить, чем-то важным.

— Так вот, об опасности, — продолжил Рон. — Я поразмыслил и решил, что стоит попробовать пероксид водорода: он ведь разлагается в основном на воду и кислород. А они не так уж опасны... ну, вода опасна, если она горячая, а ещё в ней можно утонуть, а кислород опасен, если рядом есть огонь.

— Думаю, эти опасности присущи любому ракетному топливу, — заметил Гарри. — Кроме твёрдого: в нём утонуть не получится.

— Так, погодите, я запишу это для прорицаний, — попросил Дин.

— Ты опять выдумываешь предсказания? — спросила Гермиона почти без неодобрения.

— Я пытался честно, но она продолжала говорить, что мне очевидно предначертано что-то более выдающееся, — парировал Дин. — Ты же знаешь, какова она... ну, когда не делает настоящие предсказания.

Гермиона вздохнула:

— Ну, по крайней мере ты учишься правильным методам.

— Ага, — согласился Дин.

— Отличные новости! — возвестил Фред, плюхнувшись в кресло рядом с Гарри. — Я только что придумал великолепное анимагическое имя!

— Я думал, оно у тебя уже есть, — сказал Рон. — Кстати, ты Беда или Напасть?

— Так я тебе и сказал, — Фред стукнул его по кончику носа. — Но оно не для меня!

— Я долго думал... — сказал Джордж, усаживаясь с другой стороны от Гарри. — Что, по-вашему, определяет идеальное анимагическое имя?

Дин начал загибать пальцы:

— Имеет расплывчатое отношение к животной форме, заставляет удивиться, подкалывает носителя имени. И, думаю, это скорее Мародёрские имена, ведь Гарри и Ремус — не анимаги.

— Пусть так, — согласился Фред. — Так вот, я долго думал, и...

— Вы опять пытаетесь изобразить, будто вы один человек? — спросила подошедшая Джинни.

— Что? — спросил Джордж. — Нет.

— Это две совершенно разные, пусть и связанные линии разговора, имеющие в себе некоторые общие слова, — с мудрым видом кивнул Фред.

— Идея такова, — снова взял слово Джордж. — Я думаю, Дин должен именоваться Выскочкой.

— ...чего? — переспросил Дин. — Почему?

Джордж помахал книгой — сборником цитат, который Гарри взял для него и Фреда в библиотеке на прошлой неделе.

— Мы искали вдохновения, — пояснил Фред. — И Джордж заметил, что кто-то однажды назвал Шекспира выскочкой-вороной.

Дин моргнул:

— Ну и ну. От полной ерунды до Шекспира. Каким образом?

— Быть или не быть, — возвестил Джордж.

Гермиона попыталась было сказать, что в том моменте Гамлет размышлял о том, не лишить ли себя жизни, и довольно глупо, что люди помнят именно этот момент пьесы, но Дин пожал плечами:

— А что, неплохо.

— Ну, это лишь приятное дополнение, — сказал Фред. — Но я также придумал анимагическое имя — для Джинни.

— Так вот почему вы попросили меня подойти, — сказала Джинни, качая головой. — Ну и что ты придумал?

— Медсестра, — возвестил Фред.

Рон моргнул, несколько растерявшись:

— Ну, я могу понять часть "сестра". Но почему "мед-"?

— Очень просто, — сказал Джордж. — Потому что медсёстры, в числе прочего, лечат сап санитарными способами.

Последовало долгое молчание.

— Думаю, я сейчас начну кидаться в вас проклятиями, — сообщила Джинни с улыбкой. — И не уверена, когда остановлюсь.

Близнецы расхохотались, затем превратились в Беду и Напасть и кинулись в противоположные стороны.

* * *

На следующий день — последний день 1994 года, — снова пошёл снег, укрывая землю свежим белым одеялом.

Естественно, дракончики вновь захотели поиграть в снегу, и Гарри был только счастлив помочь Хагриду с ними.

— Иногда я думаю, что надо было начать с двух, — сказал Хагрид, когда Гарри помогал Оливеру выкопаться из сугроба. — Сколько с ними мороки-то. Но как начну прикидывать, без какого бы мог обойтись... понимаю, что ни без какого.

— Я тоже такой была? — спросила Нора, поймав разогнавшегося по снежному склону Зака.

— Не, ты была послушней, — улыбнулся Хагрид.

Нора улыбнулась в ответ, а потом щёлкнула Зака по носу, когда тот сделал выпад когтями в её сторону:

— Нет! Когти — не для других!

Зак фыркнул, чуть прянув крыльями.

— Вот так, — сказал Гарри, закончив извлекать опаловоглазого антипода. Олли ласково боднул его головой в бок, и тут же нырнул в другой сугроб. — Может, они делают такие выпады только в твою сторону, ведь знают, что они тебе не навредят? — спросил он затем, посмотрев на Нору.

— И всё равно это нехорошо, — упрямо сказала Нора.

— Наверное, ты права, — согласился Гарри, и драконица заметно повеселела.

— Нет! — сказал Зак.

Гарри не сразу понял, кто именно заговорил.

— Я правильно расслышал? — воскликнул Хагрид. — Эт' он первое слово сказал?

Двумя огромными шагами оказавшись рядом, он почесал Зака под подбородком:

— Ну что за умный дракончик!

— Нет! — повторил Зак, явно довольный реакцией на своё первое слово.

— Глупый, — рассмеялась Нора. — Надо говорить "да"!

— Нет! — снова сказал Зак, и Гарри сам рассмеялся.

Затем Шелли уронила на них два больших снежка.

Уэльский зелёный вывернулся из лап Норы, взлетел с хлопком крыльев и кинулся на Шелли, желая отомстить. Они вместе упали в сугроб, тот самый, где уже был Олли, и вскоре по заснеженной лужайке катился ком, состоявший из хвостов, крыльев, лап и рыков.

— Надо будет Чарли об этом черкануть, — решил Хагрид.

* * *

Как понимал Гарри, обычно плавание в ледяной воде считалось довольно опасным. Но, будучи драконом, он не боялся переохлаждения. Ему пришлось проплавить во льду Чёрного озера дыру, но Тиобальд всё равно попросил об этом, чтобы навестить семью, и Гарри был рад помочь.

Первым делом Гарри провёл несколько опытов, желая оценить свои возможности под водой. Зрение проблемой не оказалось: если было хоть немного света, он видел довольно чётко, и очки для плавания ему не требовались. Также он мог без проблем задерживать дыхание на целую минуту, хотя это всё равно заметно уступало возможностям пернийских драконов — те могли не дышать почти полчаса.

Дышать огнём под водой у него не получалось, по крайней мере, обычным способом, но заклинания через дыхание иногда работали. Инсендио создавало струю кипятка, а Гиацинтум Фламмаре выпускало мерцающую волну голубого пламени, которое затем постепенно угасало.

Адское пламя Гарри пробовать не стал, рассудив, что это слишком опасно.

Закончив свои опыты (и убедившись напоследок, что может проплавить себе проход через лёд даже изнутри озера), Гарри начал пытаться плавать. Это оказалось не слишком просто и отняло несколько часов.

В школьном бассейне Литтл-Уингинга ему всегда говорили загребать руками от груди, но его передние лапы не слишком для этого подходили, а крылья оказывались мёртвым грузом. Махать ими под водой не получалось, та была слишком плотной, и в итоге, после долгих плесканий, Гарри обнаружил, что может плавать по-собачьи, если двигает одновременно всеми четырьмя лапами. Потом он прижал крылья поплотнее к телу, словно хотел нырнуть с вышки, и попробовал использовать свой хвост как дополнительное весло.

Всё это требовало сразу несколько скоординированных движений, но скорость получалась довольно неплохой.

Довольный результатами, Гарри отряхнулся и пошёл переодеваться.

* * *

Последние несколько часов в году Гарри и его друзья — большая часть Общества нестандартных форм, все новые анимаги и Сириус, который не был новым анимагом, но всё равно считался, — провели в Запретном лесу, который в данном случае оказался не вполне запретным, поскольку они отмечали Новый год с семьёй Юны. Празднество проходило в глубине леса, но не слишком далеко от опушки; на него также пришло около трети всех кентавров, включая Конала, Флоренца и Ронана.

Празднование показалось Гарри странным, но довольно интересным. Если на Святочном балу общались люди из разных стран, празднуя одно и то же событие, то тут он увидел нечто совершенно новое.

Варги сложили два костра, соединённые сосновым бревном; делали они это с помощью лишь лап и зубов, отказываясь от любых предложений о помощи. Закончив, они подожгли их при помощи огнива, а затем отец Юны произнёс короткую речь, которую Гарри не понял. Затем члены стаи, за исключением самых младших, стали по одному перепрыгивать через бревно, — в этом, судя по всему, крылось некое символическое значение.

После этого все немного расслабились и принялись веселиться. Гарри увидел, как младшие братья и кузены упрашивают Юну показывать им разные заклинания; всего через несколько минут Сириус превратился и начал ей помогать.

Фред и Джордж раздали несколько Переводческих помадок, которые они сумели настроить на диалект варгов, и в итоге вскоре все уже понимали друг друга. Гарри нашёл это особенно полезным, потому что мать Юны стала учить его (и других четвероногих) танцам.

Те во многом состояли из, как это назвала Танизис, "скачков вперевалку".

Где-то за час до полуночи пошёл снег, мелкая снежная пыль, сверкавшая в огне костров, а вскоре после этого к празднику присоединилась небольшая группа акромантулов. Рон старался держаться от них как можно дальше, но все четверо больших пауков вели себя весьма учтиво, и один из них даже извинился перед всеми присутствующими за то, как глупо повели себя его родственники "в том инциденте летом".

В целом празднество получилось куда более непринуждённо-хаотичным, чем Святочный бал, но ничуть не менее весёлым. Сириус объявил, что принёс с собой коробку фейерверков доктора Филибустера, и близнецы Уизли около получаса возились с ними, только чтобы запустить в полночь.

Ещё добрые полчаса в небо взлетали животные, состоявшие из искр, огня и света, озаряя деревья калейдоскопом разных цветов и гоняясь друг за другом в воздухе. Гарри обратил внимание, что фейерверки в виде лис падали на землю вроде бы чаще остальных, и задумался, случайность ли это.

Вероятно, рассудил он, всё-таки случайность. В отличие от того факта, что Тайра то и дело сообщал всем присутствующим, что его катер на воздушной подушке полон угрей⁽¹⁾, и озадачивался, когда люди начинали смеяться, и что Анна выглядела глубоко обиженной, когда кто-нибудь говорил ей "привет".

Это определённо походило на дело рук Уизли.

1) Отсылка к скетчу Монти Пайтон про венгерский разговорник.

Вернуться к тексту