Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

После трёх Рождеств в Хогвартсе Гарри нашёл даже странным то, сколь немногие люди вернулись в замок в начале 1995 года, просто потому, что большая часть осталась из-за Святочного бала.

Возобновились уроки, в которых, традиционно для Хогвартса, любопытно перемешивались ожидаемое и неожиданное. Например, Гарри ожидал, что они продолжат изучать историю магии, и что уроки будут несколько сухими, но не ожидал, что от тонкостей гоблинских восстаний они перейдут в волшебной версии Американской революции.

Слушать об этом оказалось немного необычно. Магический Конгресс Управления по Северной Америке, сокращённо МАКУСА (Гарри подумалось, что это сокращение звучит так, будто они хотят кого-то покусать), был основан задолго до того, как Америка стала независимой от Британии, но настолько давно, что независимость предполагалась не только от неё.

Проблема заключалась во множестве нехороших ведьм и волшебников, которые прибывали из Волшебной Европы, чтобы доставлять различные... ну, проблемы, так что МАКУСА был основан в качестве противодействия им. Но Гарри думалось, что найти того, кто скрывается, и так довольно непросто, а уж когда в их распоряжении целый континент — и того сложнее.

Другим удивительным фактом оказалось то, что американские ведьмы и волшебники прилагали все усилия, чтобы избежать вовлечённости в жизнь американских маглов. Гарри ожидал, что волшебная версия Американской революции будет включать в себя какое-то взаимодействие с событиями обычной, но МАКУСА, похоже, просто оставался в стороне, и никто волшебный в Европе особо ничего не предпринимал.

Далее профессор Биннс принялся говорить о различиях между этой революции и гоблинскими восстаниями, и Гарри показалось, что различий имеется столько, что едва ли можно говорить о каких-то сходствах. По крайней мере, было здорово, что не произошло какой-то магической войны.

Дин сказал, что когда события разворачиваются столь буднично, история магии выглядит просто скучной. Гарри не был уверен, согласен или нет, но полагал, что это, по крайней мере, приятное разнообразие.

* * *

На втором уроке чар в новом семестре профессор Флитвик выписал палочкой в воздухе замысловатый жест.

— Итак! — сказал он. — Мы уже прошли Манящие чары, и, надеюсь, вы обратили внимание, как искусно применил их наш школьный чемпион на первом испытании Турнира!

Несколько человек кивнули, а Невилл поднял руку:

— Профессор, а почему все чемпионы просто не призвали яйца к себе?

Профессор Флитвик собирался ответить, но тут руку поднял Дин, и профессор улыбнулся, прежде чем пригласить ответить его.

— Потому что предмет можно зачаровать так, что Манящие чары на него не подействуют, — сказал тот.

— Совершенно верно, мистер Томас! — провозгласил профессор Флитвик. — Да, такое зачарование существует, и накладывающий его должен быть весьма искусен в самих Манящих чарах: оно несколько напоминает иммунизацию. Но, конечно, вы не всегда можете зачаровать что-то на иммунитет от этого заклинания, а если колдующий более искусен, чем вы, он сможет просто преодолеть ваше зачарование. Но эту тему мы будем разбирать подробнее на следующих курсах. Сейчас я поднял эту тему, чтобы дать вам лучше понять нашу нынешнюю — Отталкивающие чары.

Он взмахнул палочкой в сторону ближайшей книги:

— Депульсо.

Гарри с живым интересом наблюдал, как книга пролетела через всю комнату и упала на вершину аккуратной стопки.

Затем профессор Флитвик принялся объяснять, иногда приглашая продолжить учеников, что Манящие и Отталкиваюшие чары — почти полные, хоть и не совсем полные, противоположности.

— К примеру, поскольку вы при достаточном навыке способны призвать что-то почти откуда угодно, вы также можете оттолкнуть это почти куда угодно! — сказал Флитвик, чуть не подпрыгивая от воодушевления. — Хотя, разумеется, призвать можно только к себе, а оттолкнуть только от себя. Кто-нибудь может предположить другие ограничения этих чар?

Сью Ли подняла руку и предположила, что они работают только на неодушевлённых предметах.

— А! — улыбнулся Флитвик. — Боюсь, это не так, но я прекрасно понимаю, почему вы могли так подумать!

Его анимированный кусок мела начал быстро писать на доске, а профессор продолжил объяснения:

— Манящие чары куда тяжелее использовать на людях, чем Отталкивающие чары, и это одна из главных причин, почему это не вполне противоположные заклинания. Но есть и другое важное ограничение — если вы неправильно наколдуете Манящие чары, весьма вероятно, что вы чуть-чуть призовёте всё вокруг себя, столь слабо, что ни одна вещь не сдвинется с места. Но если вы неправильно наколдуете Отталкивающие чары, есть риск, что всё вокруг вас окажется разбросано в стороны с немалой силой!

Это звучало несколько опасно, но затем Гарри нахмурился и поднял лапу.

— Да, мистер Поттер?

— А можно одновременно призвать и оттолкнуть предмет? — спросил Гарри. — Примерно как чары левитации.

— Пожалуй! — согласился учитель. — Область применения такого метода, конечно, довольно узка, но если вы, например, хотите, чтобы предмет полетел к вам, но завис на полпути, вы можете применить на нём такое сочетание чар. Очень интересная мысль, мистер Поттер, два очка Гриффиндору за изобретательность!

Гарри довольно улыбнулся.

— Итак, формула заклинания — Депульсо, — продолжил профессор Флитвик. — Практиковать произношение мы будем без палочек; у меня есть подушки для палочковой практики, но сейчас вы рискуете просто разбросать свои вещи...

* * *

Отталкивающие чары, как оказалось, давались Гарри неплохо. И в плане наложения на конкретный предмет, и в плане отправки его туда, куда требовалось.

Манящие чары у него тоже получались неплохо, но попытка соединить их прошла без особого успеха. Что несколько огорчало, ведь, как рассудил Гарри, для кого-нибудь без рук это мог быть неплохой способ брать и перемещать вещи, не прибегая к медленной и чуть неловкой Вингардиум Левиосе.

Возможно, на старших курсах проходили чары с желаемыми эффектами... но кому-то вроде Юны или сестёр Барлос неплохо было бы узнать про них уже сейчас.

В качестве домашнего задания им поручили продолжить практиковать Отталкивающие чары и записать больше сходств и отличий с Манящими, что было здорово, ибо не требовало много времени, но заставляло пораскинуть мозгами. Гарри закончил и это, и домашнее задание по зельеварению ещё до конца того же вечера.

Это подарило ему приятное, освобождающее чувство. Хотя, возможно, причина также была в той части "Полёта дракона", до которой Гарри добрался.

— Так вот оно что, — сказала Царица, когда Гарри дочитал ей очередную главу. — Она в полной растерянности, потому что её целых три штуки, и потому что она поняла, что сама себе и создала все проблемы...

— Да, и позднее становится окончательно ясно, что прошлое изменить нельзя, — сказал Гарри. — Но всё равно нужно следить за тем, чтобы сделать необходимое. Один из моих самых любимых персонажей этим занимается на постоянной основе, в более поздней книге.

Он бросил взгляд на часы, затем снова на изображение дракона:

— Уже поздно, но я могу прочитать следующую главу. В ней всего пара страниц.

— Ну, тебе виднее.

Гарри улыбнулся и принялся читать предваряющую главу короткую поэму, которые назывались эпиграммами:

Капля крови в холодных ночных небесах,

Проблеск алый, грядущего времени взгляд...

Манит путников в мрачные бездны звезда,

И, как пыль, Обороты летят.

* * *

Ближайшие выходные оказались хогсмидскими, и Гарри в субботу пришёл в гости к Сириусу в Догвартс. За обедом он спросил, на каком курсе проходят Пузыреголовые чары, одно повлекло за собой другое, и через двадцать минут Гарри уже стоял на берегу Чёрного озера, частично расчищенном от снега и льда его огненным дыханием.

Там они и оставались следующие четыре часа.

Гарри было не привыкать тратить много времени на оттачивание заклинания, но порой такое начинало немного раздражать.

— Жест палочкой у тебя правильный, — сказал Сириус, откидываясь на спинку кресла, которое сотворил для себя после первого часа. — Две идентичные окружности, и твои более идентичные, чем мои.

— Так, — согласился Гарри, на всякий случай повторяя жест.

— И произношение вроде бы тоже правильное. Попробуй снова, я внимательно вслушаюсь.

— Орбис Эбулио! — произнёс Гарри, стараясь правильно выговаривать каждую букву и слог.

— Похоже, остаётся только одна возможная причина — твоё сопротивление магии, — подытожил Сириус, а потом хлопнул себя по лбу. — Точно, попробуй заклинание на мне!

— Орбис Эбулио! — повторил Гарри, на этот раз нацелив палочку на Сириуса.

Вокруг головы того возник мерцающий магический пузырь, чуть исказивший его черты, словно Гарри смотрел на Сириуса через небольшой аквариум. Сириус показал ему большой палец и сам рассеял заклинание.

— Суперски, Гарри, — сказал он. — Да, ты много практиковался, но наколдовал заклинание-то впервые, и вышло оно у тебя безупречно.

Гарри кивнул, радуясь, что теперь хотя бы сможет помочь Рону, когда тот соберётся лететь в верхние слои атмосферы... а затем его осенило:

— Заклинание ведь как бы не хочет подсоединяться ко мне, да? — Сириус кивнул. — Так может, мне попробовать его выдохнуть? Так оно уже будет на моей голове.

— А что, стоит попробовать, — согласился Сириус.

Гарри стал разминать шею, чтобы было легче повторять палочковые жесты головой:

— А тебе самому приходилось плавать в озере?

— Ну, прямо пришлось нам только один раз, — ответил Сириус, чуть подумав. — Не помню уже точной причины, но зачем-то нам надо было добраться до другого берега, не встретившись с кем-то на берегу. Кому-то пришла в голову идея, Джеймс рассудил, что она стоящая, а Ремус оказался единственным, кто вспомнил позаботиться о том, чтобы наша домашка и учебники не промокли. Хотя, — он пожал плечами, — оценки за те эссе я всё равно получил фиговые, там что, наверное, им стоило дать промокнуть.

Гарри хмыкнул, а потом решил попробовать.

Первая попытка не вполне сработала, и Гарри пережил необычный опыт, когда его голова на несколько секунд оказалась заключена в сферическое облако дыма. Вторая попытка вышла ещё страннее, потому что пузырь улетел и распался на множество колечек.

К счастью, в третий раз (что было уместно с учётом арифмантии) сработало. Вместо огня у него из пасти выдулся пузырь воздуха, изгибаясь наподобие мыльной плёнки, и вскоре уже надёжно окружал его голову.

Для пробы он сунул голову под воду и убедился, что пузырь достаточно прочен, чтобы выдержать давление той.

— Отлично, Гарри! — сказал Сириус, когда Гарри поднял голову из воды. — Только не надо сейчас обниматься, ладно? А то я замёрзну.

— Но на тебе же Согревающие чары, — указал Гарри.

— А-а, так вот почему я ещё в ледышку не превратился! — воскликнул Сириус таким тоном, будто только что разрешил величайшую загадку. — А я-то никак понять не мог.

Он хлопнул в ладоши:

— Кстати, у меня есть идейка по поводу тепла. Тед Тонкс прислал мне фильм, сказав, что тебе он может понравиться. Он происходит где-то в Китае, Аравии или типа того. Но смотреть, конечно, придётся на Гриммо: в Догвартсе телек не работает.

Гарри не мог не признать, что свернуться в кресле, смотреть телевизор и потягивать горячий шоколад — весьма заманчивое времяпровождение.

* * *

— Что это ты напеваешь, дружище? — спросил Рон в гостиной тем вечером.

— Кажется, я знаю, — наморщила лоб Гермиона. — Это же из "Аладдина"?

— Да, мне его показал Сириус, — подтвердил Гарри, с некоторым трудов отогнав мысли о песне "Never Had a Friend Like Me". — Песня очень прилипчивая, но не уверен, что магия способна на то, что там показали.

— Ну, мультфильм ведь снимали маглы, — указала Гермиона. — Но, думаю, большую часть показанного магией можно сделать, кроме разве что сотворения людей.

Она нахмурилась:

— И превращения кого-то в могущественного волшебника. И... хотя всё-таки нет.

— Кто может с уверенностью сказать, на что способно и не способно волшебство? — спросил Дин. — Вон тот же Люмос придумали аж в девятнадцатом веке. А метлу, способную пересечь Атлантический океан, сделали только в 1923-м.

— 1935-м, — поправила Гермиона.

— Думаю, если кто и может с уверенностью говорить, что может и не может магия, то это Гермиона, — хмыкнул Невилл.

Гермиона выглядела смущённой, но и довольной.

* * *

Второе испытание Турнира неуклонно приближалось, все судачили о нём, но никто, похоже, не знал, в чём оно заключается.

— Мы все стараемся найти способ помочь Седрику, — объяснил Джастин Гарри. — Он говорит, что у него всё под контролем, но... пуффендуйцы же держатся вместе?

Гарри кивнул и внимательно осмотрел растение, которое им дали.

У него имелись длинные покачивающиеся щупальца, и в целом оно напоминало дьявольские силки, но цветокрылка как раз и славилась тем, что очень походила на дьявольские силки, при этом ими не являясь.

— А ты что думаешь? — спросил он.

— Думаю, тот ужасный визг — испытание на выносливость, — ответил Джастин.

Заметив недоумение на морде Гарри, он пояснил:

— Когда Седрик открыл яйцо после первого испытания, то громко завизжало. Кошмарный звук, я аж кружку с какао выронил.

— А, вот оно что, — сказал Гарри. — Не знал, что те золотые яйца такое умеют.

— Никто в Пуффендуе в ближайшее время не забудет, — поёжился Джастин.

Гарри сочувственно кивнул и снова взглянул на растение:

— Так как думаешь, это цветокрылка или дьявольские силки?

— Хмм... — Джастин стал перелистывать "Тысячу магических растений и грибов". — Вроде бы оно не двигается агрессивно...

Тут за несколько рядов от них раздался гул, как при вспышке пламени.

— Мистер Томас! — резко сказала профессор Стебль. — Пожалуйста, воздержитесь от сжигания своего растения, даже если то окажется дьявольскими силками! Они достаточно маленькие, чтобы представлять лишь умеренную опасность!

— Ну конечно, — сообразил Джастин, а затем наставил палочку. — Люмос.

Растение не отреагировало на свет.

— Значит, цветокрылка, — заключил он.

Гарри это показалось логичным.

На всякий случай он осторожно взял одно из щупалец, и поскольку то не попыталось немедленно его придушить, Гарри решил, что они правы.

Ну или это были на редкость воспитанные дьявольские силки.

* * *

На уроке рун на той неделе они записывали возможные рунные схемы для своих проектов СОВ, а потом менялись ими, чтобы искать друг у друга ошибки.

Это было весьма интересное упражнение, пусть даже им приходилось искать проблемы в том, чего они сами не писали, не представляя, что эта схема должна делать. Хотя в этом, верно, и была суть.

— Так... — сказал Гарри, хмурясь. — Это Феху, руна, означающая богатство, и она огненная... а за ней Вуньо, земляная руна, означающая счастье. Это ротационная пара, то есть... в данном случае богатство перетекает в счастье.

Он записал это карандашом на обрывке пергамента, затем перевёл взгляд на третью руну.

Это была Гебо, воздушная руна, долженствующая означать щедрость. Но за ней следовала земляная руна, и это не сочеталось.

— Может, тебе вставить между ними Перто? — спросил он Эрни. — Это водяная руна, и одно из её значений — удача.

— Хм, да, наверное, — согласился пуффендуец, поднимая взгляд от рун Гарри. — Но я не хочу, чтобы получился способ жульничать в карточных играх или вроде того.

— Может, тогда, использовать элементально инвертированный Дагаз? — предложил Гарри. — Между Вуньо и Перто? Или так получится, что он инвертирован дважды, ведь это смешанная руна?

Он постучал когтем по столу, потом сообразил, что может его поцарапать, и поспешно отдёрнул лапу:

— Или, хм... инвертированный Турисаз?

— Эй, неудача мне тоже ни к чему, — запротестовал Эрни. — Иначе эти значения богатства и щедрости будут означать что-то типа... ну, не знаю, что мой дедушка умрёт.

Замечание было дельным, но тут Гарри пришло в голову кое-что ещё.

— Возможно, тебе нужно решить, к какому эффекту ты стремишься, — предложил он. — Может, ты хочешь, чтобы этот объект помогал тебе находить сокровища, или вроде того? Это будет хорошо, и удача тут тоже присутствует.

— Хорошая идея, — согласился Эрни, записав это на собственном пергаменте. — Кстати, а к какому эффекту стремишься ты?

— Наутиз означает выдающиеся достижения через преодоление трудностей и рост над собой, — ответил Гарри. — Вообще-то я хотел, чтобы на мече было имя, но, похоже, упустил некоторые взаимодействия.

— Да, переход от Эваз к Вуньо — элементальная инверсия, — указал Эрни. — И на оружии обычно бывает Хагалаз, а у тебя её нет.

Он что-то записал:

— Как насчёт огонь-земля-лёд?

— Может быть, — согласился Гарри.

Перевернув страницу книги, где указывались все руны и их элементы, он записал N-E-H-V-I-L-EL.

— Или... огонь-земля... лёд-земля-лёд-вода-воздух? Тут инверсий нет.

— Но есть переход ото льда к воде, Иса-Лагуз, — показал Эрни. — Наверное, насчёт этого нам лучше с профессором посоветоваться.

Он пожал плечами:

— Я ещё не вполне понимаю, как значение дружбы Эваз подходит к мечу, но у тебя, по крайней мере, получилось что-то относительно произносимое.

— Иногда у меня возникает чувство, что за это на рунах снимают баллы, — тоскливо откликнулся Гарри.

* * *

В середине февраля прошёл ещё один урок ухода за магическими существами, на котором ученики изучали дракончиков. Он по-прежнему росли, хотя и медленнее, и их разговорные навыки улучшались раз от разу, что Гарри их видел.

Теперь не только все трое произносили слова, но слова эти явно начинали иметь отношение к происходящему; более того, они теперь понимали и часть тех слов, что были обращены к ним. Они всё ещё говорили хуже, чем Нора второго сентября 1992 года, когда Гарри впервые услышал её речь, но, похоже, учились быстрее её, и должны были достичь того же уровня на несколько недель раньше.

Профессор Кеттлбёрн, Хагрид, Нора, Чарли и Гермиона были невероятно довольны этим, и Гарри разделял их чувства. Он мог желать разве что, чтобы они поскорее начали вести себя послушнее... но, с другой стороны, грубые игры были безопасны, если оставались между ними. А может, это были обычные драки, какие случаются между братьями и сёстрами.

Гарри отдельно отметил момент, когда Зак вполне чётко обозвал Ширли "Ширмой", а та отплатила, выдохнув ему в лицо облако дыма.

* * *

Второе испытание неуклонно приближалось, и, как то было и с первым испытанием, и с прибытием иностранных учеников, и со Святочным балом, становилось всё более частой темой для разговоров.

Никто не имел чёткого представления, что будет на испытании — Гарри имел более чёткое, чем остальные, и даже он знал лишь о необходимости уметь хорошо плавать, — и в итоге возникали самые необычные слухи.

Один человек предполагал, что чемпионам придётся сражаться друг с другом, другой возражал, что такое логичнее для третьего испытания, и потом, поскольку чемпионов трое, победит тот, кому случится не быть атакованным первым. Третий гадал, не придётся ли им отправиться в Запретный лес и привести с собой невредимого единорога, но это Гарри казалось ещё маловероятней, ведь единорогов было весьма трудно найти.

Странней всего оказалось предположение, что второе испытание заключается в том, что второго испытания просто нет. Гарри не имел ни малейшего представления, как это сочетается с визгом из золотых яиц.

Наконец, в восемь часов вечера в день перед испытанием, Гарри получил письмо от профессора Дамблдора, где тот просил его прийти на берег Чёрного озера без двадцати девять на следующее утро.

Далее письмо объясняло, что таких писем пришлось писать несколько, так что он старался сделать их как можно более несхожими, и поэтому не стал писать, во сколько получателю рекомендуется отойти ко сну. Однако, на его взгляд, хорошо выспаться всегда было приятно, так что он очень это рекомендует.

Гарри подумал, что это разумно, и, закончив с домашней работой и извинившись перед Царицей — они к этому моменту уже дошли до "Странствий дракона", — пошёл спать пораньше.

* * *

За завтраком по Большому залу бродил странный слух — что якобы половину школы перевернули вверх дном в поисках партнёрши Виктора Крама по Святочному балу.

Видимо, это либо случилось после того, как Гарри пошёл спать, либо перевёрнутая половина школы была не верхней. Конечно, спроси кто его, он бы ответил, что то была Анна Смит, но он до сих пор не вполне понимал, как кицунэ это провернула.

Он спрашивал её, но это не помогло.

Позавтракав, Гарри вернулся наверх, взял с собой полотенце и плавки (носил он их в небольшой сумке с надписью NIKE — первой, что попалась ему под лапу в спортивном магазине), после чего отправился наружу, оказавшись рядом с озером без двадцати пяти девять.

— А, Гарри, — сказал Перси, отвлёкшись от неких замысловатых пассов палочкой. — Профессор Дамблдор сказал, что ты один из тех, кого он попросил помочь. Он в том шатре.

Гарри кивнул, но задержался, чтобы посмотреть, что делает Перси.

Одним размашистым жестом тот увеличил огромную трибуну с золотыми сиденьями, на которой могло поместиться не менее четырёх сотен человек, так, чтобы она была обращена к озеру, а также полудюжине больших шестов, воткнутых в дно на мелководье.

— Разбираюсь с местами для зрителей, — пояснил он. — Это должен был делать другой работник Министерства, но в Кенте что-то случилось, и им пришлось бросить туда дополнительный персонал.

После этого Гарри отправился в шатёр.

— А, Гарри! — поприветствовал Дамблдор, едва он пересёк полог. — И, вижу, с плавательными принадлежностями. Замечательно.

Дамблдор был первым, кого Гарри увидел, но не единственным в шатре. Потом Гарри заметил Кормака, Тиобальда, девушку-семикурсницу, чьего имени не помнил, Кена Таулера (однокурсника Фреда и Джорджа), а ещё Лунну, чьи уши украшала пара серёжек.

— Как только прибудут все, кого мы ожидаем, — Дамблдор взглянул на карманные часы на цепочке, — мы сможем приступить к объяснениям роли, которую вам предстоит сыграть.

— Немного раздражает — так вот ждать, — посетовал Кормак.

— Увы, я уже не молод, и не хочу лишний раз напрягать голос, — улыбнулся Дамблдор. — Так что должен пользоваться лазейками, позволяющими мне говорить как можно меньше. Уверен, вы понимаете.

* * *

Последний прибывший оказался Гарри знаком: это был Джеймс из клуба "Подземелий и драконов". Как только все сели, Дамблдор громко хлопнул в ладоши.

— Замечательно видеть здесь вас всех, — объявил он. — Теперь я могу рассказать вам, в чём заключается второе испытание, и даже чуть ранее, чем остальные будут ознакомлены с этой информацией. Вы, без сомнения, заметили, что мы на берегу озера.

— Трудно это не заметить, — хмыкнул Кен.

— Я нахожу, что порой довольно легко не замечать даже весьма очевидные вещи, — улыбнулся Дамблдор. — Так или иначе, все трое наших чемпионов вскорости нырнут в озеро, дабы вернуть кое-кого, кто для них весьма дорог. Разумеется, мы предприняли все меры предосторожности, чтобы эти люди оставались вне настоящей опасности. Семья мистера Мак-Улрейга, в частности, любезно пообещала следить, чтобы так называемые заложники не пострадали, и все они были погружены в магический сон, который окончится лишь после того, как их безопасно вернут на поверхность.

— И... что нам-то делать? — спросил Джеймс. — Если это не секрет, профессор.

— Больше нет, — кивнул Дамблдор. — К моему немалому смятению, несколько месяцев назад мне указали, что это испытание, даже будучи несомненно интересным для участников, едва ли будет таким же для зрителей. К счастью, тот же человек, который на это указал, предложил весьма изящное решение проблемы.

Дамблдор взял с ближайшего столика приспособление, состоявшее из завязок и небольшого серебристого зеркала.

— Если кто-то из вас не знаком со сквозными зеркалами — эти зеркала магически связаны друг с другом. Мистер Таулер, мистер Маклагген и мисс Крофтс будут следовать за мистером Диггори, мистером Крамом и мисс Делакур соответственно, а изображения с их зеркал будут передаваться на более крупные зеркала, которые вскоре установят снаружи. Так зрители увидят то же, что видят чемпионы.

Дамблдор продолжил объяснять, чем будут заняты остальные; задача Гарри оказалась в том, чтобы вместе с Джеймсом и Тиобальдом передавать изображение из деревни селки на дне озера, а в случае необходимости оказать помощь другим. Также, если кого-то из заложников не заберут до окончания отмеренного периода времени, им предстояло вернуть их самим.

Также всем желающим были предложены скользкие комки чего-то под названием "жабросли"; у съевшего их, судя по описанию, отрастали жабры, и он начинал лучше плавать под водой. Гарри не был уверен, что это на нём сработает, и радовался, что освоил Пузыреголовые чары. Наконец, Дамблдор дал им всем время переодеться, а затем распахнул полог шатра.

Когда они вышли наружу, почти все зрители уже прибыли, и Гарри сообразил, что до начала испытания остаётся всего минут десять. Вероятно, им лучше было отправляться, иначе чемпионы могли просто проследовать за ними до деревни селки.

— Лунна, а чем ты занята? — запоздало спросил он.

— Я переводчик, — возвестила Лунна. — А ещё один из репортёров. Удобно, правда?

Потом Джеймс съел жабросли, через мгновение нырнув в воду, и Дамблдор постучал пальцем по своим часам:

— Через пятьдесят две минуты, мистер Лайвли, я пришлю вам сообщение, — сказал он. — В форме весьма примечательного феникса, который, безусловно, будет заметен в озере. Если к тому моменту ещё никто не доберётся до деревни — пожалуйста, возвращайтесь на поверхность, потому что ваши жабросли вскоре прекратят действовать.

Джеймс кивнул.

— То есть если кто-то доберётся, — он сунул голову обратно под воду, чтобы сделать вдох, — до деревни, я должен буду всплыть первым?

— Именно так, — подтвердил директор. — Ну что же, вперёд и удачи вам!

Гарри задержался, чтобы как можно тщательнее наложить Пузыреголовые чары, а затем, проверив, что крепко приладил зеркало, нырнул в озеро вслед за Джеймсом и Тиобальдом.

Присутствие последнего его особенно радовало. В конце концов, если уж ты собрался плыть на дно глубокого озера, было хорошо иметь проводника из местных жителей.