Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

Как обычно, экзамены наступили несколько неожиданно, пусть это и противоречило логике.

По-прежнему имелись теоретические и практические экзамены, однако первые теперь больше походили на СОВ, а на вторых им впервые подробно объяснили, как способность показывать знания за пределами программы приносит дополнительные баллы.

Это было здорово, но, с другой стороны, для тех же чар Гарри мог представить включение знаний за пределами программы лишь с сильной натяжкой. Вопросы были достаточно конкретными, касаясь, например, Чар памяти и их исторического развития, или применения модификаторов заклинаний. Нет, Гарри мог приписать где-нибудь "О, а ещё существует заклинание для дыхания под водой, с такой-то формулой и таким-то названием", но это было бы коряво и едва ли заслужило много дополнительных баллов.

Впрочем, он считал, что в общем и целом справился хорошо.

Практический экзамен отличался от всех предыдущих. Профессор Флитвик задал ему наколдовать четыре разных заклинания, одно из которых было совсем простым, но Гарри о нём прежде никогда не слышал. В итоге ему пришлось аккуратно Оттолкнуть яйцо в подставку для него, написать анимированным куском мела на доске три слова (без ошибок, что требовало особой концентрации), обездвижить один конкретный, синий бумажный самолётик из дюжины прочих, что далось лишь со второй попытки, и наконец, сотворить стайку определённых птиц с помощью заклинания Авис пика, с необычным жестом, включающим два рассекающих движения.

После нескольких попыток у Гарри всё же получилось, и, повинуясь порыву вдохновения, он затем сотворил Патронуса. Увидев серебристо-белого Рута, погнавшегося за птицами. профессор Флитвик зааплодировал.

— Отлично сработано, Гарри! — сказал он. — Обязательно упомяну об этом экзаменаторам в следующем году... какое всё-таки зрелище!

Гарри ушёл с приятным ощущением, что справился с экзаменом хорошо. Приятно было знать, что Патронус оценивался не только на защите, но и на чарах.

* * *

Экзамен по арифмантии радикально отличался от прошлогоднего. Нет, на нём по-прежнему имелись заковыристые математические задачи, касающиеся статистики, иррациональных чисел или уравнений, но теперь имелся и практический экзамен.

Гарри пришёл на него, гадая, что там вообще может быть, и оказалось, что экзамен проходит для всех ходящих на арифмантию четверокурсников одновременно.

Каждому дали для расчёта сложный набор вычислений, целью которого была модификация Световых чар (добавление новых слов или слогов, изменение жеста и тому подобное). Многое для расчётов было в предоставленной дополнительной информации, так что Гарри пришлось лишь дважды применить квадратную формулу, а затем перейти к изменению жеста, а не тратить часы на логарифмы.

И наконец, им требовалось выйти вперёд и наколдовать модифицированные Световые чары — но не с теми модификациями, что рассчитывали они.

Заклинание Гарри выдало дымный оранжевый свет, мигавший, словно индикатор на приборной панели. Заклинание Гермионы, с другой стороны, плавно меняло цвет с зелёного на красный и обратно, создавая бы ощущение Рождества, не будь дело в июне.

Руны тоже заметно изменились, и тоже разделялись на теорию и практику. На теоретическом экзамене их спрашивали о взаимодействиях рун, предлагая разобрать предложение из трёх слов (с полдесятком рунических инверсий, что здорово осложняло дело), а на практическом Гарри вручили рунический объект и предложили определить, что тот делает.

Имея в лапах предмет (в данном случае дубовую кружку), было куда легче представлять значения рун, и всего минут через сорок записей и вспоминания второстепенных значений Гарри расшифровал, что кружка была призвана сохранять напиток горячим.

Для дешифровки рун это было достаточно быстро.

***

— Мы уже много экзаменов сдавали, — заметил Рон следующим вечером. — Но, кажется, это будет первый раз, когда мне придётся сдавать экзамен, составленный одним из моих братьев.

— Да, будет странно, — согласилась Джинни.

— У тебя будет другой, — указал Рон. — Зная Перса, он для всех курсов придумает что-то отдельное.

— Нет, я имею в виду, что свой уже сдала, — пояснила Джинни. — И теорию, и практику.

— Правда? — спросил Рон. — Ах да, им ведь приходится назначать экзамены на разные даты, чтобы Перси не пришлось принимать, гм... две сотни учеников подряд?

— В этом и суть расписания, — кивнул Дин. — Так что было на экзамене?

— Даже скажи я вам, это не поможет, — пожала плечами Джинни. — Рон только что сказал, что экзамены у всех будут разными.

— Но хоть какое-то представление заиметь... — сказал Рон.

— Думаю, в основном экзамен будет о магии, которую мы проходили на этом курсе, — заметил Гарри, как он полагал, логично. — Знаю, СОВы должны проверять всё, что мы прошли за пять курсов, но это ведь не СОВ.

— Ну... разумно, — согласился Невилл. — Значит, скорее всего, не слишком много о магических созданиях, но много о том, как реагировать на неожиданные ситуации и тому подобное?

— Зная, каким был профессор Грюм, тебе нечего волноваться, Нев, — сказал Рон. — Просто тресни противника стальным прутом меж глаз, и всё будет в порядке.

Он замешкался:

— Ну, противник в порядке не будет, но будешь ты.

— Думаю, лучше применить Оглушающее заклинание, — предложил Гарри. — Его плюс в том, что его можно отменить, если ты решил, что так лучше.

— Аналогично, если превратить противника в пеликана, — указал Невилл. — Но это уже тема трансфигурации.

* * *

Экзамен по ЗоТИ от Перси оказался... почти ошеломляющим. Не потому, что он был каким-то странным, а наоборот — совсем обычным.

Гарри ожидал, что там будут вопросы в духе профессора Грюма, например, как определить, не засел ли в часах дементор, или как накладывать такие чары, чтобы нарушитель при пересечении их границ взрывался. Как вариант, экзамен также мог быть в духе Перси; тот был очень хороо в теории магии и весьма неплох в практике. И учитывая, что он получил двенадцать СОВ (тринадцать, если считать Гермеса), этот экзамен мог быть зубодробительно сложным.

Вместо этого теоретический экзамен оказался... ориентированным на практику. Там были вопросы, как определять заклинания, вопросы, предлагавшие назвать подходящие проклятие, сглаз или порчу для определённых ситуаций, и также вопросы, требовавшие развёрнутого ответа, например, в каких условиях хорошо использовать магию для самозащиты, и какие имеются альтернативные способы.

Также там имелись обычные вопросы о заклинаниях. В одних называлась формула и предлагалось описать эффекты заклинания, в других — наоборот.

А затем пришло время практического экзамена.

* * *

Люди заходили в неиспользуемый класс по одному, и когда настал черёд Гарри, он обнаружил себя в комнате со множеством парт, а также дюжиной листов, парящих в воздухе. Каждые два имели одинаковый цвет.

— Когда я скомандую — начинай колдовать, — объяснил Перси. — Красные листы требуется оглушить, оранжевые — обездвижить не-оглушающим заклинанием, жёлтые — обезоружить. Зелёные листы должны остаться нетронутыми, к синим можно применять более опасную магию, а фиолетовые символизируют неуязвимость в большинству заклинаний.

Он поправил пару золотых омникуляров в углу комнаты, взмахнул палочкой, и листы сорвались с места, скрывшись за партами.

— Вперёд! — скомандовал он

Гарри сразу же заметил два листа. Один был зелёным, а вот второй — жёлтым...

— Экспеллиармус!

Жёлтый лист отлетел назад, порванный заклинанием, а зелёный вновь скрылся из виду. Гарри переместил палочку на хвост, чтобы двигаться быстрее.

Потом показался синий лист, и Гарри спалил его Инсендио. За ним одновременно показались красный и оранжевый, совсем рядом.

Гарри пришлось колдовать Остолбеней и Петрификус Тоталус сразу друг за другом, что оставило в одном листе дырку, а другой свернуло в бумажную птичку. Он завертел головой и переступил с лапы на лапу, выискивая следующую цель.

* * *

Через несколько минут Гарри почти покончил с бумагой.

Зелёные листы показывались ещё несколько раз, потому что оставались целыми, а когда показался первый фиолетовый, у Гарри ушла доля секунды, прежде чем он вспомнил, что разобраться с ним требуется без помощи магии.

В итоге в первый он запустил чернильницу, воспользовавшись Отталкивающими чарами, а второй сжёг своим огненным дыханием. Он не был вполне уверен. считалось ли это волшебством.

Теперь оставался лишь один прячущийся красный лист, и Гарри крался между партами, выискивая его. Его взгляд скользил по сторонам, уши стояли торчком, выслушивая шелест бумаги... а затем из-за очередной парты неожиданно и почти бесшумно поднялась фигура в плаще, нацелившая палочку на него.

На мгновение Гарри опешил, но почти сразу нашёлся:

— Депульсо!

Заклинание вылетело через дыхание Гарри, не через палочку, и помчалось вперёд волной, отшвырнувшей почти всё в комнате. В фигуру врезались одновременно и заклинание, и парта, из-за которой она появилась, и она взорвалась облаком бездымных искр.

Остался лишь порванный лист красной бумаги, медленно планирующий на пол.

— Отлично, — сказал Перси, отряхивая мантию. — Реакция на неожиданное, разумеется, тоже учитывается в оценке.

— Это из-за "постоянной бдительности" профессора Грюма? — спросил Гарри.

— Разумеется, — кивнул Перси с лёгкой улыбкой. — Так, одну секунду, я тут приберусь... Репаро!

* * *

— А как вы разобрались с бумагами, которые нельзя было заколдовывать? — спросил Невилл.

— Могу предположить, как разобрался ты, — сказал Дин. — Наверняка с помощью или металлического прута, или меча, который я ещё не заметил.

— Или пантеры, — заметил Гарри. — Я один из них поджёг, а во второй запустил чернильницей, с помощью Отталкивающих чар.

— Отталкивающие чары — отличная идея, — признал Рон. — Я до такого не додумался, так что сотворил птиц и напустил на них.

— Ну, сотворения — это волшебство, но, думаю, так можно воздействовать на что-то иммунное к волшебству, — сказал Гарри. — Иначе я бы тут же проваливался сквозь сотворённый стул.

— Это из-за Формулы фиксированности, — сказала Гермиона. — Она гласит, что сотворённый объект стабилен до тех пор, пока не перестаёт таковым быть.

— А ты что придумала, Гермиона? — спросил Дин.

Гермиона чуть смутилась:

— Превратилась в динозавра и сшибла один лист хвостом. А второй сильно пнула. С сюрпризом было так же.

— А-а, да, сюрприз, — застонал Рон. — Я сначала запаниковал и превратился в Орешкина, чтобы спрятаться, а потом снёс его взрывным проклятием.

— Круто, — согласился Невилл. — И... да, я сбил немагические листы прутом.

— Я кинул в сюрприз Оглушающее, — сказал Дин. — Этого оказалось достаточно.

— Наверное, его суть как раз в том, чтобы ты сделал хоть что-то, — предположил Гарри. — Чтобы тебя не застали врасплох.

Остальные согласно кивнули.

— А я вот превратилась в Медсестру, — подала голос Джинни. — И кинулась ему прямо в лицо.

— ...я когда-нибудь упоминал, что ты грозней, чем все мои братья? — спросил Рон. — Включая тех, кто изобретает новые зелья и проверяет их на себе.

* * *

Последним экзаменом была история магии; она заняла всё утро и оставила Гарри с чувством, что он наверняка что-то забыл, но без понятия, что именно.

Он был уверен, что правильно ответил на вопросы о классификации Зверей и Существ, но сомневался, сочтут ли правильным всё то, что он написал о мантикорах, грифонах и сфинксах.

Он вполне твёрдо считал, что пусть даже некоторые члены этих видов бывают жестоки, это не значит, что их всех нужно лишать права голосовать. Он знал, что наверняка потеряет на этом часть баллов, но это был один из тех случаев, когда он предпочтёт быть прав, а не... прав в экзаменационном смысле.

Рассеянно поедая обед, Гарри размышлял, что это примерно как кто-нибудь очутился бы в 16 веке, ему задали научный вопрос, и он ответил, оперируя терминами вроде "гравитация", хотя ту ещё не открыли. Или не изобрели.

Последняя мысль заставила Гарри прыснуть, когда он неожиданно представил Исаака Ньютона, пишущего на доске, и как всё вокруг него неожиданно падает на пол. Разумеется, гравитация должна была существовать и до Ньютона.

Иначе яблоко не упало бы ему на голову.

* * *

Вторая половина дня выдалась, на счастье, свободной, и Гарри отправился летать, наслаждаясь солнцем (к нему присоединились Джинни и Ядвига, что тоже было здорово). Конечно, он также воспользовался возможностью рассмотреть лабиринт на квиддичном поле.

Тот был крайне запутанным, и хоть Гарри был уверен, что нашёл бы путь от входа к центру, летя сверху, он был не менее уверен, что заплутал бы, если принимал участие в Турнире.

И судя по тому, какое количество ведьм и волшебников сновало в лабиринте, что-то устанавливая и перемещая, заплутавшему явно грозили различные опасности.

Гарри всё ещё размышлял над этим, когда снизу взмыл Олли, поднимаясь ему наперерез ровными взмахами крыльев. Молодой дракон всё ещё не до конца научился, как летать рядом с кем-то, и Гарри помог ему, затормозив и зависнув в воздухе.

— Привет! — сказал опаловоглазый антипод. — Мне жарко.

— Да, сегодня очень солнечно, — согласился Гарри. — Зато летать проще.

— Летать? — повторил Олли, наклонив голову, а затем взглянул вниз. — А-а, летать!

Гарри невольно хмыкнул.

Затем Олли заметил что-то и нырнул вниз. Гарри последовал за ним и увидел, что, похоже, целится он в Зака, который летел по направлению к озеру, — и покачал головой с улыбкой.

Было здорово, что они хорошо проводят время. Пусть даже Хагриду приходилось пристально следить, чтобы они не вздумали так кинуться на кого-то ещё.

* * *

После пира, вновь включавшего в себя французскую и восточноевропейскую еду, все отправились к квиддичному полю, чтобы увидеть третье и последнее испытание.

Идти туда им сказал профессор Дамблдор, но когда Гарри добрался до своего места, Дамблдор уже ожидал на судейской трибуне.

— Прежде чем мы начнём третье испытание Турнира Трёх Волшебников, — начал директор, когда все уселись, — я бы хотел напомнить о правилах. Они довольно просты: Кубок Трёх Волшебников находится в центре лабиринта, и наши три чемпиона будут входить туда по одному, в очерёдности, определённой набранными ими баллами.

Он ненадолго замолк:

— Если подумать, то, полагаю, мы прежде объясняли это лишь самим чемпионам. Ох, полагаю, все пребывают в глубокой растерянности, зачем они зарабатывали все эти очки... возможно, проще было бы решить, что Кубок приносит получившему его сто пятьдесят очков, и это завершает испытание? Это было бы уместно с учётом того, что испытание проходит на квиддичном поле.

— Кто-нибудь, напомните Дамблдору, что ему делать, — громким шёпотом сказал Ли Джордан.

— Думаю, я могу взять объяснения на себя, Дамблдор! — сказал Людо Бэгмен, лучезарно улыбнувшись зрителям; его голос был усилен Сонорусом, как и у директора. — Для начала напомним, сколько у наших чемпионов очков. На первом месте, с восемьюдесятью шестью очками, мистер Виктор Крам из института Дурмстранг! На втором, с восемьюдесятью четырьмя очками — мистер Седрик Диггори из школы Хогвартс! И на третьем, с шестьюдесятью двумя очками — мисс Флёр Делакур из академии Шармбатон!

Каждое имя вызывало взрыв оваций, причём Седрику досталось больше всех, а Флёр — меньше всех (хотя Гарри всё равно ей поаплодировал). Гермиона тем временем наклонилась к нему:

— Мне кажется, он напутал.

— Прошу прощения, Людо, — сказал Дамблдор. — Должен признать, я никогда не преподавал арифмантию, только алхимию, но полагаю, что раз уж мистер Диггори получил тридцать восемь очков на первом испытании и сорок пять — на втором, он сейчас не может иметь чётное число очков.

Он развёл руками:

— Далее, поскольку мистер Крам получил сорок очков на втором испытании и сорок пять — на первом, его число очков должно быть кратным пяти. И наконец, так как мисс Делакур получила сорок три очка на первом испытании и двадцать три — на втором, у неё должно быть их шестьдесят шесть. Разумеется, это не слишком меняет обстоятельства, не считая того, что мисс Делакур сможет войти в лабиринт на несколько минут раньше, чем если бы ошибка не была исправлена, но я полагаю, что было бы ужасно неучтиво оставить наших зрителей со знанием неправильных результатов.

— Ух ты, — покачал головой Фред. — Людо Бэгмен не умеет считать?

— Это многое объясняет, — заметил Джордж. — Помнишь, какое-то пари на Чемпионате мира чуть не разорило его до нитки?

* * *

Ушло ещё несколько минут, чтобы утрясти все детали. В квиддичных кольцах были установлены огромные зеркала, которые соединили с зеркалами обычного размера, надетыми чемпионами — второй раз, когда такая идея использовалась на Турнире, — а затем чуть пристыженный Людо Бэгмен объявил, что Виктор Крам может войти в лабиринт.

Когда он оказался внутри, стало невозможно видеть происходящее напрямую: стены были слишком высоки. Гарри, конечно, мог бы пролететь сверху, но такое было доступно не всем. Однако зеркала, по одному на каждой стороне поля, позволили зрителям видеть то же, что видел Крам в свете своей зажжённой палочки.

Изгороди выглядели довольно угрожающими (и немного горючими); когда Крам завернул за угол, проход ничем не отличался от того, по которому он только что шёл. В таком лабиринте было легко заблудиться — в чём, впрочем, и заключалась суть лабиринта, — но едва Гарри подумал об этом, как прозвучал свисток, и в лабиринт вошёл Седрик.

Теперь приходилось следить уже за двумя зеркалами, но, к счастью, на вершине каждого кольца была большая табличка, сообщавшая, к какому чемпиону относится зеркало в нём. Так было определённо куда удобнее, чем просто смотреть снаружи.

* * *

Проведя в лабиринте около пяти минут, Крам пригнулся и пробормотал заклинание. Никто в толпе не расслышал, что именно он сказал — зеркала передавали звуки лишь с изначальной громкостью, и ту заглушало бормотание зрителей, — но из его палочки вырвалась нить серебряного света, образовавшая на полу путь с несколькими левыми и правыми поворотами.

— Это заклинание для поиска пути к центру лабиринта? — спросил Рон. — Как-то нечестно.

— Если знаешь заклинание — почему его не использовать? — возразил Дин. — Иначе ты можешь плутать часами.

— Ну... да, ты прав, — уступил Рон.

— Мне кажется, это не путь к центру, — нахмурился Гарри, припоминая, как выглядел лабиринт сверху. — Больше похоже на путь, который он уже прошёл.

Видимо придя к какому-то решению, Крам смахнул серебряную дорожку взмахом палочки и снова встал. Он повернул направо (что подтвердило догадку Гарри, ведь на дорожке первый поворот был левым) и прошёл три шага, когда земля неожиданно разверзлась, и он полетел вниз.

На пару секунд зрелище в зеркале стало неразборчивым; похоже, Крам сгруппировался, чтобы смягчить падение. Затем к нему кинулся десяток меховых силуэтов. Один из них вскричал "Эй, клювоносый!" настолько громко, что Гарри расслышал, другой крикнул что-то вроде "Труселя!"; этого хватило, чтобы понять, что Крам столкнулся с джарви.

— Эх, как же мы сами до такого не додумались, — покачал головой Джордж. — Полная яма джарви!

— Интересно, где они их нашли, — сказала Гермиона, когда Крам Оттолкнул одного из джарви в стену ямы, что сопровождалось воплем "Кидала!"

— Хагрид помог, наверное, — сказала Джинни. — Джарви ведь три-Х, да? Наверное, их даже можно держать как питомцев, если ты готов сносить постоянные оскорбления.

Крам тем временем разобрался с последними из джарви, связав их сотворёнными верёвками, и трансфигурировал лестницу, чтобы выбраться из ямы. Затем он продолжил путь. и Гарри обратил внимание, что теперь Седрик наткнулся на некое препятствие.

Это было что-то вроде мерцающего золотистого тумана. Седрик применил несколько заклинаний, затем достал из кармана камешек и трансфигурировал тот в лабрадора. Пёс беспрепятственно пробежал через туман.

Видимо удовлетворённый, Седрик шагнул вперёд, сам оказавшись в тумане. Гарри не увидел ничего необычного, но Седрик остановился на несколько секунд и поднял взгляд к небу, прежде чем осторожно сделать следующий шаг.

Это, похоже, решило проблему, и он зашагал дальше.

— Кажется, мы не увидели полного эффекта, — предположил Рон.

* * *

Теперь и Седрик, и Крам перешли на бег трусцой, а Флёр нервно прохаживалась у входа в лабиринт, то и дело поглядывая на часы.

Гарри мог её понять: она видела своих соперников по зеркалам, и те продвигались вполне уверенно. Вероятно, они ещё не определили, где центр лабиринта, но наверняка приближались к нему.

Тут из прохода сбоку от Крама вырвался некий размытый силуэт; болгарин запустил в него Оглушающим заклинанием, но промахнулся. Силуэт кинулся на него, и следующие три-четыре минуты Виктор Крам ожесточённо боролся с непонятным существом, то и дело кидающим его из стороны в сторону, от стенки к стенке.

По крайней мере, так полагал Гарри. Мистер Бэгмен был в настоящем восторге, но Гарри видел в зеркале лишь непрерывное мельтешение, и иногда — изгородь крупным планом. Ещё оттуда доносились звуки борьбы, но те тоже не сообщали ничего стоящего.

Наконец Крам вырвался и побежал дальше, не оглянувшись, и по толпе пронёсся стон разочарования.

— Увы! — сказал Дамблдор, чей голос по-прежнему был усилен Сонорусом. — Идея с зеркалами была замечательной, но, как зачастую и бывает с замечательными идеями, тут её превзошло столь досадное обстоятельство, как реальность.

* * *

Пока Крам боролся с неизвестным зрителям противником, Седрик не ушёл слишком далеко; по сути, две минуты он вообще никуда не шёл. Перед ним оказалась большая дверь с металлической табличкой на уровне глаз; различные запущенные в неё заклинания не возымели эффекта.

Удар в дверь кулаком лишь заставил измениться табличку: на ней появились слова "Кто там?", затем медленно растаявшие.

— Может, ему вернуться и попробовать другой путь? — предложила Гермиона.

— Последняя развилка вроде бы была давно... — нахмурился Невилл.

— Выходит, это... один из тех моментов, когда ты вынужден или пожертвовать частью пройденного пути, или застрять на трудной задаче, — подытожил Рон.

Ли Джордан хихикнул:

— У меня были такие экзамены.

Пока они разговаривали, Седрик снова постучал, и на табличке вновь появились слова "Кто там?" В этот раз, однако, их через мгновение заменило слово "Предваряется?", а сверху от надписи появились изображения каких-то цветов.

Затем дверь открылась, и Седрик побежал дальше, явно стараясь наверстать упущенное время.

— Каким образом?.. — спросил Дин, а затем оглянулся, когда Фред зашёлся хохотом. — Что такое?

— Я разглядел, что там были за цветы, — выдавил Фред сквозь смех. — Роза и пион! "Кто там? Чемпион. Чем пион предваряется? Розой!"

Гарри был не единственным, что не сразу смог переварить услышанное.

— Я бы спросил, кто придумал этот лабиринт, но то был Дамблдор, так что объяснения излишни, — пробормотал Невилл.

* * *

Флёр к этому моменту непрерывно крутила в пальцах палочку и всем своим существом словно излучала раздражение. Гарри мог её понять: она ждала уже почти двадцать минут. По крайней мере, ни Седрик, ни Крам ещё не нашли кубок.

Крам тем временем завернул за угол и встретился с очередным волшебным зверем, на этот раз сфинксом. Джинни подалась вперёд.

— Хм, — сказала она. — Кажется, это миссис Санура!

— Мама Танизис? — спросил Рон. — Я только один раз её видел.

— Я — далеко не один, — пояснила Джинни. — Они каждое лето несколько раз приходят в гости к Лунне.

Крам подошёл ближе, и миссис Санура поднялась, начав прохаживаться взад и вперёд. Она что-то сказала, но недостаточно громко, чтобы зрители расслышали, и Гермиона фыркнула.

— Если это загадка, то мы опять ничего не поймём, — пожаловалась она.

— Да, это неудобно, — согласился Гарри.

Он время от времени включал загадки в игры по "Подземельям и драконам", полагая, что они уместны в Средиземье, но Танизис всегда преодолевала их за считанные минуты или даже секунды. Он не вполне знал, культурная или инстинктивная это особенность, но сфинксы были крайне хороши в загадках.

— Если загадка основана на игре слов, Краму придётся ещё труднее... — заметил Невилл.

— Он вполне себе умён, — возразил Джордж. — Иначе бы не попал в Турнир. И вспомни, как ему даётся трансфигурация человека!

— Да нет, я не думаю, что он дурак, просто английский — не его родной язык.

— А, и то верно.

— Слушай, Гарри, а какие бы методы ты использовал? —спросил Дин. — Если бы участвовал в Турнире, я имею в виду.

— Ну... на первом испытании я бы просто вежливо попросил, — ответил Гарри. — Если бы это не сработало... может, попробовал надеть свой плащ-невидимку.

— А, ну конечно! — вспомнил Рон, пока миссис Санура повторяла загадку для Крама. — А он всё ещё работает? Он же ещё у твоего папы был.

— Работает, — подтвердил Гарри. — Дамблдор полагает, что он может никогда не износиться.

Он благоразумно решил не упоминать, почему именно директор так думал. Тем более что сам не был уверен.

— Обалдеть, — покачал головой Рон.

— А второе? — спросил Дин.

— Не знаю, сумел бы я понять, что второе испытание пройдёт в озере, — ответил Гарри, размышляя вслух, — но если загадка была на русалочьем, может, Тиобальд бы смог мне подсказать. А потом я бы выучил Пузыреголовые чары... может, использовал бы Карту Мародёров, чтобы точно узнать, где мой заложник, и в этой точке поплыть вертикально вниз.

— Неплохо, — оценил Невилл.

— А на этом испытании... наверное, попробовал бы просто перелететь лабиринт или прожечь себе путь. Не знаю только, разрешено ли это.

— Можете помолчать минуту? — спросила Гермиона. — Седрик сражается с троллем!

* * *

Гарри не был экспертом по схваткам с троллями, но пару раз сталкивался с ними (на первом курсе), и после четырёх лет изучения волшебства имел представление о том, как ещё с ними можно сражаться.

Правда, многие из его идей в качестве первого шага включали в себя полёт или огненное дыхание, что Седрику было недоступно. Тот первым делом отбежал чуть назад и достал из кармана камень.

Затем камень был трансфигурирован в большого хаски, который, по мановению палочки Седрика, стал кружить вокруг ног тролля. Озадаченный тролль начал топать, пытаясь раздавить собаку; та тем временем лаяла столь громко, что это было слышно через зеркало.

Седрик достал второй камень и тоже превратил в собаку, на этот раз в корги; Гарри невольно задумался, не владеют ли его родители собачьим питомником или чем-то подобным. А может, причина была в том, что мистер Диггори работал в отделе, связанном с магическими существами?

Затем корги прыгнул вперёд, и Седрик опять трансфигурировал его. В этот раз пёс превратился в короткую, массивную цепь, сразу оказавшуюся обмотанной вокруг ног тролля; тот заметил это, лишь когда с грохотом рухнул, застряв в живой изгороди.

Все на трибунах пришли в настоящий восторг.

* * *

Где-то через минуту, пока Крам всё ещё задумчиво ходил взад и вперёд перед миссис Санурой, прозвучал свисток.

Прошло столько времени, что Гарри невольно удивился, не отменили ли Турнир, но вместо этого ученики Шармбатона разразились овациями, и Флёр Делакур вошла в лабиринт.

— Она так сильно отстала; интересно, есть у неё вообще шансы? — спросила Гермиона.

— Не знаю... — признал Гарри, внимательно вглядываясь в зеркало, показывающее вид от лица Флёр.

Француженка прошла пять шагов в лабиринте, остановилась и повернулась к одной из стен.

— Она что, сдаётся? — удивился Невилл. — Она ничего не делает.

Однако всего через секунду в изгородь полетел огненный шар. Он прожёг небольшую дыру, и Флёр тут же запустила какое-то заклинание. Огонь вспыхнул ярче, и дыра начала быстро шириться.

На другой стороне был очередной коридор между изгородями, и Флёр повторила свои действия: запустила огненный шар левой рукой, усилила его действие заклинанием из палочки в правой, и вскоре уже прошла во вторую дыру.

— Чёрт, — застонал Дин. — Я должен был это предусмотреть!

Невилл странно посмотрел на него:

— А что ты... предусмотрел?

— Ну, для начала, Кубок защищён от Манящих чар, — ответил Дин. — Это заклинание позволяет призванному предмету огибать препятствия, если его правильно наколдовать, так что иначе Седрик мог бы просто призвать Кубок к себе.

— И правда, — кивнул Невилл.

* * *

Пока Флёр прожигала себе путь через лабиринт, лишь в один момент остановившись, чтобы отогнать огнекраба струёй воды, Седрик продолжал свой путь быстрым шагом. В один момент из-за угла появился затенённый силуэт в чёрной мантии, но Седрик на ходу взмахнул палочкой, и тот запутался в собственном одеянии.

— Без звука правда неудобно, — сказала Джинни. — У магловского телека ведь есть звук, да?

— Да, и он даже работает в Хогвартсе, в отличие от экрана, — ответил Рон. — Кстати, есть идея...

— Звук так-то есть, просто в основном слишком тихий, — уточнил Гарри.

— Да без разницы, — проворчал Рон. — Ого, глядите, Крам прошёл!

Похоже, Крам действительно сумел удовлетворить своим ответом миссис Сануру, и сейчас бежал по очередному проходу. Оказавшись на Т-образном перекрёстке, он без колебаний повернул направо, видимо, имея некое представление о том, где находился относительно центра лабиринта, но затем резко затормозил, увидев, что перед ним.

— Это тибо? — спросила Гермиона.

— Не думаю, — покачал головой Дин. — Учитывая, что он не невидим.

— О, а Хагрид ведь об этом рассказывал, — сказал Рон.

Невилл вопросительно посмотрел на него, но Гарри заметил это лишь краем глаза: всё его внимание было поглощено Крамом и животным перед ним. Судя по возгласам зрителей, то же было верно для большинства из них.

— Что рассказывал? — наконец спросил Невилл.

— А, точно, — опомнился Рон. — Это дикий кабан.

Упомянутый кабан тем временем кинулся на Крама, и болгарин запустил в него заклинанием. Зверь замедлился, словно кто-то неожиданно отключил быструю перемотку, а затем Крам наклонился, схватил его за бивни... Гарри не вполне поверил своим глазам, но, похоже, дурмстрангский чемпион поднял кабана над головой и шваркнул его о землю?

— Понятия не имею, что я сейчас вижу, но это офигенно, — выдохнул Дин.

* * *

Сначала никто не мог толком разглядеть, что делает Крам, не считая факта, что он борется с кабаном и побеждает, но затем Флёр прожгла одну из изгородей поблизости и огляделась.

Это позволило всем увидеть через её зеркало, как Крам борется с кабаном и побеждает; при виде порванной мантии Крама послышались восторженные визги.

Флёр несколько долгих секунд таращилась на представшее перед ней зрелище, потом покачала головой и прожгла очередную изгородь.

— О нет... — застонал Рон. — Опять они!

Гарри посмотрел на своего друга, потом на зеркало Седрика, и понял, что Рон имел в виду. Седрик вышел на большое открытое пространство, и перед ним оказался крупный чёрный акромантул.

— Эй, мы победили несколько акромантулов, они не настолько уж плохи, — сказал Невилл.

— Говори за себя, — пробурчал Дин. — Я в то время слушал пророчество о них.

Седрик осторожно двигался, акромантул тоже осторожно двигался. Затем одна из мохнатых лап потянулась к изгороди, взяла что-то оттуда и грозно нацелила на Седрика.

— ...у него нож, — слабым голосом сказал Рон.

— Рон, это акромантул, — сказала Гермиона.

— Да, и теперь у него ещё нож есть! Вот ты бы предпочла иметь дело с акромантулом или акромантулом с ножом?!

* * *

Теперь со всеми тремя чемпионами что-то происходило, и Гарри не успевал переводить взгляд от одного зеркала к другому.

Он явно что-то пропускал; например, Крам каким-то образом перешёл от борьбы с кабаном к схватке с гитрашами в яме с зыбучим песком, а Флёр, судя по размерам окружающих сучьев, стала около шесть дюймов ростом.

В воздухе также отчётливо тянуло дымом: похоже, один из устроенных ей пожаров распространялся.

Седрик всё ещё сражался с акромантулом, который весьма умело орудовал ножом, и зрители разражались овациями всякий раз, когда Седрик наносил удачный удар.

Флёр подняла себя в воздух, а затем наколдовала какое-то заклинание, от которого полетела по лабиринту с большой скоростью, огибая углы. Затем Крам схватил гитраша за призрачный хвост и швырнул через изгородь.

Наконец Седрик заставил акромантула запутаться в собственных лапах и упасть, пробежал мимо, завернул за угол... и Кубок Трёх Волшебников оказался прямо перед ним! Ему оставалось пробежать какие-то три-четыре метра, но бешено меняющийся вид из зеркала Флёр свернул за очередной угол, и Гарри неожиданно увидел Седрика через её зеркало.

Она двигалась куда быстрее него, но не успела промчаться мимо Седрика, как в неё врезался перелетевший через изгородь гитраш, отшвырнув в сторону.

Седрик бросился к Кубку, и толпа пришла в настоящее неистовство.

* * *

Между тем, как Седрик схватил Кубок (оказавшийся также порт-ключом, активируемым прикосновением — раньше Гарри встречал такое только в одном магическом детективе), и объявлением его победителем прошло некоторое время: сначала требовалось потушить лабиринт и эвакуировать остальных чемпионов.

Впрочем, никто из Хогвартса не обратил внимания. Они были слишком заняты, аплодируя и радостно вопя; пуффендуйцы даже затянули какую-то речёвку, хотя Дин сказал, что та не идёт в сравнение с настоящими футбольными кричалками. Всё это заняло несколько минут, пока Дамблдор не прочистил горло.

— Прошу вашего внимания! — сказал он. — Я бы хотел сообщить, что министр Фадж имеет сказать вам нечто крайне важное.

Он поднял руку ладонью вверх:

— Возможно, не нечто крайне удивительное, но я всегда находил, что рутина вносит в нашу жизнь определённый порядок.

— Спасибо, Дамблдор, — сказал министр Фадж. — За ваше весьма дамблдоровское объявление.

Зеркала продолжали работать, и зеркало Флёр, вернувшейся к обычному размеру, оказалось направлено как раз в нужную сторону. Так что Гарри заметил на лице директора немалое удовольствие при словах министра.

— С глубочайшей радостью объявляю, — продолжил министр Фадж, — что победителем сто восемьдесят девятого Турнира Трёх Волшебников становится мистер Седрик Диггори, из школы волшебства и ведьмовства Хогвартс!

Гарри даже несколько удивился, обнаружив, что зрители могут вопить ещё громче.

* * *

Последовала небольшая официальная церемония, в основном состоявшая из вручения Седрику призовых денег, но затем Лунна каким-то образом пробралась вниз и начала брать интервью.

Похоже, она где-то изучила заклинание усиления голоса — что, вероятно, было полезным навыком для репортёра, — и первым делом спросила Седрика, как, по его ощущениям, прошло испытание.

— Признаюсь, я даже несколько удивлён, что победил, — ответил Седрик. — Флёр и Виктор очень хороши в магии, и всю дорогу мне проходилось непросто... я рад, что у меня была фора. Любой из них мог выиграть, я ни разу не ощущал, что победа у меня в кармане.

— Многие люди хотят узнать, как работала дверь, — сказала Лунна. — Как ты догадался?

— Я понял, когда задался вопросом, зачем на ней табличка, — ответил Седрик. — Явно для того, чтобы отвечать, но я не сразу смекнул, что надо использовать какой-то каламбур.

* * *

Потом Лунна перешла к Флёр и спросила, зачем та подожгла лабиринт.

— Не уверена, что понимаю, — ответила Флёр. — Это запрещено правилами? Я такого не видела.

Она пожала плечами, — Гарри видел это через зеркала Седрика и Крама:

— И потом, это быстро провело меня через лабиринт. Я не планировала устраивать масштабный пожар, но я и не планировала, что меня схватят гриндилоу, и одно как бы компенсировало другое, нет?

— А как ты завершила испытание? — спросила Лунна.

— Я попала в ловушку, — пояснила Флёр. — Та уменьшила мой рост, и я вспомнила, что когда применяешь Манящие чары и весишь меньше, чем цель, то это тебя притягивает к ней. Вот я и притянула себя к пьедесталу с Кубком. Ведь на Турнире требуется быстро соображать, да?

— Совершенно верно, — подтвердил Дамблдор всё ещё усиленным голосом. — Будь вы на одном из моих факультетов, я бы наградил вас баллами.

Рон задумчиво потёр затылок:

— А может, она быстренько присоединится к Гриффиндору? А то мы на двадцать очков отстаём от Когтеврана.

Затем Лунна перешла к миссис Сануре и спросила, какой была её загадка, уточнив, что зрителям очень интересно узнать.

Сфинкс негромко хмыкнула — мурлычущий звук, раскатившийся по всему стадиону через усиливающее заклинание Лунны:

— Это есть в церкви, но не колокол. В викарии, но не внутренний орган. В устрице, но не панцирь. В карте, но не бумага.

— Я долго не мог сообразить, — уточнил Крам, — потому что не знал, как некоторые из этих слов пишутся по-английски. Ответ — буква Р.

— Ты умница, — улыбнулась ему миссис Санура.

— Кажется, мне достались самые кабальные испытания, — добавил Крам.

Невилл толкнул Гарри в крыло:

— Он сказал "кабальные" или "кабанные"? Это акцент или шутка такая?

Гарри мог лишь пожать плечами.

* * *

Весьма интересно было слышать о разных испытаниях в лабиринте, но наконец у Лунны кончились вопросы (или её просто аккуратно оттеснил в сторону Перси), и профессор Дамблдор громко хлопнул в ладоши:

— С величайшим удовольствием объявляю вам, что этот. Турнир. Трёх. Волшебников. Подошёл к концу! Спасибо всем, и замечательного вам остатка семестра!