Условие для перемирия (гет)

Я снова и снова искала для Тео оправдания. Говорила себе, что он ничего не мог сделать, что он заложник обстоятельств, что он не может пойти против отца и Того-Кого-Нельзя-Называть. Но мерзкое чувство на душе не проходило.

В тот вечер меня отпустили. На первый раз. Я не запомнила, как добралась до спальни, и не смогла вспомнить, как заработала синяки по всему телу, в том числе на лице. Меня кто-то бил? Боль от пыточного проклятия заполонила всё, растворив все краски, звуки и ощущения.

Парвати сдавленно вскрикнула, увидев меня на пороге.

— Боги милостивые! Что случилось? Кто на тебя напал?

Я отмахнулась и повалилась на кровать. Даже расплакаться не смогла. Смотрела на потолок, пока Парвати суетилась вокруг. Для неё оказывать помощь пострадавшим от пыточного проклятия было привычным делом.

Я больше не пошла на уроки. Судороги мучили меня следующие три дня, а на четвёртый пришла Парвати и сказала:

— Собирайся.

Невилл сумел так договориться с Выручай-комнатой, что мы обрели пристанище, в которое никто, кроме нас, не сумел бы попасть. Ученики всё пребывали, забот было много, и я закрутилась в водовороте дел. Но вырвать Тео из своих мыслей так и не смогла.

Я думала о нём, отправляясь с Невиллом в «Кабанью голову» за едой, вспоминала наши встречи, лёжа по ночам в постели и прислушиваясь к чужому сопению, перебирала в памяти каждое касание, словно бусины, нанизанные на нить. Я чувствовала отчаянную безысходность и, были моменты, удивлялась, как наши отношения вообще стали возможны.

Я даже мысленно не решалась произнести, что скучала.

* * *

Увидев однажды, как в Выручай-комнату входит Гарри Поттер в компании Рона и Гермионы, я поняла: вот оно, мгновение, когда оборвётся последняя ниточка. Я улыбалась вместе со всеми, радуясь тому, что скоро всё закончится, но по спине всё равно бежал холодок в предчувствии настоящей грозы. Невилл жаждал расправиться с Керроу и очистить школу от Пожирателей, но я знала: только этим всё не закончится.

Битва казалась неизбежной.

Казалось, вся школа собралась в Большом зале. Все пихались, расталкивали друг друга локтями, чтобы пробиться поближе и взглянуть на «того самого Гарри Поттера». Я почувствовала тычок в бок, и в кармане что-то хрустнуло, но мне некогда было это выяснять. Дура Пенси Паркинсон выкрикнула «Хватайте его!», и три факультета поднялись в едином порыве против четвёртого. Когда слизеринцам предложили уйти, я видела Тео в Хогвартсе в последний раз. Он поднялся из-за стола вслед за остальными и покинул Большой зал, даже не обернувшись.

Я не видела его среди сражавшихся на стороне Пожирателей. Могла ли я осуждать его за то, что он не сражался на нашей стороне?

В тот день мы встречали рассвет уставшими, измотанными, опустошёнными потерями, но счастливыми. В кармане у меня покоилась записка, выведенная знакомым аккуратным почерком:

«На старом месте».

* * *

Пусть я не собиралась винить Тео за всё, что произошло в наш последний год в Хогвартсе, нашлись другие. Суды над Пожирателями шли один за другим. Тео схватили на следующий же день и призвали к ответу в числе многих, о чьих преступлениях говорили наши однокурсники, хоть у него и не было метки. Но после смерти Того-Кого-Нельзя-Называть её ни у кого не было.

Я пришла в суд свидетелем защиты. Тео сидел в кресле в центре зала, закованный в кандалы, и у меня против воли сжалось сердце: настолько измученным было его лицо.

Я говорила, говорила и говорила, выплёскивая всё, что накопилось за эти месяцы. Отмечала, что Тео никогда не рвался отрабатывать пыточное на учениках в первых рядах. Что помогал, когда мог.

На оглашение решения меня не пригласили, и о том, что Тео оправдан, я узнала из наполненных недовольством перешёптываний.

Я с отчаянной надеждой трангрессировала на знакомый берег, предвкушая долгожданную встречу. Все обиды развеялись, растворились, словно вчерашний день, и я, воодушевлённая, бодро шагала по холму к каменному домику.

Но Тео не пришёл.

* * *

Я долго не могла принять то, что случилось. Не верила в обман и всё надеялась на что-то в томительном ожидании нашей встречи. Поэтому ещё несколько раз приходила в наше место, оставляла записки в тайнике, который Тео мне однажды показал. Отсылала сов, словно невзначай расспрашивала общих знакомых, но тщетно. Тео так и не объявился.

Моя жизнь тем временем потекла своим чередом. После битвы за Хогвартс наше общество долго не могло прийти в себя: продолжались многочисленные суды, ловили разбежавшихся Пожирателей, газеты пестрели сенсационными заголовками, Рита Скитер выпустила ещё две книги. Я ощущала эту круговерть ливнем, хлещущим за окном и не способным достать меня хоть каплей. Мысли были заняты экзаменами, оборудованием разгромленного магазина, поездкой в гости к родственникам в Ирландию. Но на краю зудело «не пришёл», которое я не могла от себя отогнать. И никак не хотела заменять громкими «предал» или «воспользовался».

В Ирландии кузина потащила меня на празднование Белтайна в компании своих многочисленных магловских друзей. Мне казалось кощунством веселиться в этот день, в годовщину битвы, которая унесла столько жизней. Но Марта напомнила, что это праздник очищения и нового начала. Когда, если не в этот день, начать новую жизнь?

И я отпустила себя. Впервые за два трудных года, наполненных страхом, гневом, бессилием, разочарованием и виной, позволила себе просто быть. Мы танцевали, плели венки, повязывали ленты и прыгали через костёр с громким хохотом. Именно в этот момент, встречая рассвет с улыбкой и лёгким вздохом, я наконец-то почувствовала себя свободной. А потом подняла глаза и замерла.

По другую сторону костра, не сводя с меня внимательного взгляда, стоял Симус Финниган. Мы не пересеклись ни разу за год, я почти забыла о нём. А он всё стоял и смотрел, пока мои щёки пылали, но вовсе не от жара костра. Было мучительно стыдно.

Симус был на празднике вместе с семьёй, среди его родственников оказалось много знакомых с друзьями Марты. Наши компании быстро объединились в одну, и, пусть мне было некомфортно, я смеялась и шутила вместе со всеми. Симус не сказал мне ни слова.

Он пришёл в магазин неделю спустя. Звякнул колокольчиком на двери, прошёлся вдоль полки, разглядывая корешки. Я судорожно размышляла, стоит ли извиниться, и если да, то за что. Не выдержав, выпалила:

— Тебе помочь?

И тут же покраснела под взглядом карих глаз, словно сказала что-то не то. Симус был так спокоен, будто мы старые-добрые друзья и ничего не случилось. Может, в сущности, так и было.

— Помочь что-то выбрать? — добавила я, ещё отчаяннее смущаясь.

— Нет, мне бы продать, — улыбнулся Симус, вытаскивая из кармана и увеличивая связку книг.

Книг оказалось много. Мы просидели больше часа, пока оформляли их, ведь меня постоянно отвлекали посетители. Когда за окном грянул гром, я подскочила. Выглянула на улицу: прохожие, держа над головой кто портфель, кто свеженький выпуск «Ежедневного Пророка», бросились в укрытие от хлынувшего стеной дождя.

— Чаю? — выдохнула я, сама не зная зачем. Может, подсознательно мечтала согреться?

Симус, казалось, тоже удивился: приподнял брови и замер на пару секунд, но, тем не менее, ответил:

— Да, спасибо.

Так и начались наши встречи.