Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

Следующим утром, после завтрака, Гарри направился к берегу озера.

Увидев, что именно собрал Рон, он невольно впечатлился. Это не была ещё полноценная ракета — как минимум, ей недоставало острой части, — но тут имелись и двигатель, и корпус, и небольшая пластиковая бутылка.

— Это топливо, да? — спросил он, кивая на бутылку.

— Небольшая часть топлива, — подтвердил Рон. — Мы с папой его сделали — знаешь, наверное, что маглы пользуются перекисью водорода, чтобы делать волосы белыми? Правда, сначала нам пришлось повысить концентрацию, что заняло кучу времени... но я выучил одно заклинание, которым мама делает больше соусов и тому подобного. Так что мне достаточно чуть-чуть концентрированной перекиси, чтобы сделать хоть сто литров. Ну, или столько, чтобы хватило на подобное испытание.

Затем он показал Гарри топливный бак; тот немного напоминал термос с закруглёнными концами и подставкой. Капнув в него единственную каплю пероксида водорода, Рон затем нацелил палочку на бак:

— Супплементум.

— А как ты сделал бак? — спросил Гарри.

— С этим мне здорово помог Перси, — признался Рон. — Я придумал форму, а Перси трансфигурировал; он сделан из алюминия, ведь в той книге, что ты мне купил, написано, что перекись безопасно в нём хранить. И внутри он куда больше, чем снаружи. Нет, это не руны; руны должны будут добиться, чтобы топливо не убывало. А сейчас я просто хочу, чтобы испытание длилось дольше.

Он посмотрел на часы, затем отвёл палочку от бака:

— Должно хватить.

Со следующей частью понадобилась помощь Гарри: небольшой топливный бак нужно было поместить в, собственно, ракету, не пролив ни капли перекиси. Он не вполне улавливал, как работает остальное в ракете, — хотя и понял, что важной частью служит металлическая сетка, заставляющая пероксид шипеть и распадаться на горячий пар и остальное, — но Рон, похоже, вполне понимал, и продолжал рассказывать, как соединил различные части и удостоверился, что те не разъединятся.

Теперь оставалось лишь укрепить ракету так, чтобы та не улетела и, к примеру, не врезалась в совятню. Для этого у Рона имелись здоровенные болты, напоминавшие те, которыми сцепляли вагоны поездов.

— Наверное, это чересчур, — сказал он, пока Гарри помогал закручивать болты, прикрепляя ракету к большому плоскому камню, — но, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть, верно?

— Верно, — согласился Гарри.

Закончив, они отступили за камень. Не тот, к которому прикрепили ракету, ведь это была бы плохая идея.

— Для запуска я использую механизм с магловского велосипеда, — объяснил Рон, показывая рукоятку, какие устанавливались на руле для торможения. — В ракете есть пружина, держащая топливный насос закрытым. Чтобы открыть топливную линию, надо нажать эту рукоятку. Если даже ракета оторвётся, я просто перестану нажимать, и она далеко не улетит.

Он глубоко вздохнул:

— Ну, готов?

Гарри кивнул.

Рон нажал на рукоятку.

Раздалось невероятно громкое "вуш-ш-ш!", и из сопла вырвалось облако белого дыма, — точнее, пара, если Гарри понимал правильно. Облако разметило реактивной тягой, но пар продолжал прибывать, окутывая ракету.

— Ух ты! — воскликнул Рон, чей голос был едва слышен за шумом. — Хорошо идёт!

— Ага! — согласился Гарри. — И камень явно раскачивается!

— Что? Я тебя не слышу!

Гарри коснулся плеча Рона и указал на тормоз. Рон отпустил рукоятку, и рёв ракеты начал стихать, не мгновенно, но всего за несколько секунд перейдя из оглушительного в тихий. Осталось лишь большое белое облако, потихоньку рассеивающееся на ветру.

И несколько заинтересовавшихся драконов, уже летящих к ним, чтобы посмотреть на причину шума.

И множество людей, выглядывавших из окон замка...

— Было громче, чем я ожидал, — признал Рон чуть смущённо. — Но сработало же!

— Сработало, — согласился Гарри.

* * *

Профессор Макгонагалл спокойно, но твёрдо выговорила им за то, какой шум они устроили, и Гарри не мог не признать, что это справедливо. Шума было и правда очень много; точную тягу они определить не могли, но Гарри полагал, что на белку её точно хватит.

— Возможно, тебе ещё нужна сумка, из тех, что внутри больше, — сказал он. — Вроде парашюта, только с метлой.

— Хорошая идея, — согласился Рог, всё ещё говоривший чуть громче обычного. — Я уже размышлял, как управлять ракетой из кабины размером для белки. Наверное, можно было бы просто чарами, но невербальная магия, — а может, и беспалочковая, ведь в виде белки палочка для меня великовата, — это скорее уровень ЖАБА.

— Изучать темы уровня ЖАБА никогда не рано, — сказала Гермиона. — Вон Гарри знает кое-что из чар и защиты такого уровня. Верно, Гарри?

— Ну, я знаю чары Патронуса, — согласился Гарри. — И некоторые продвинутые огненные заклинания... да и Агуаменти, наверное, считается.

— Можешь повторить? — попросил Рон, всё ещё повышенным тоном. — Я не расслышал.

* * *

Собрание Защитного клуба тем вечером предназначалось для шестых и седьмых курсов, но Гарри всё равно на него пошёл. Отчасти из желания посмотреть, как всё пройдёт, отчасти из желания поучиться защите уровня ЖАБА, а отчасти потому, что, как напомнила ему ранее Гермиона, он сам знал некоторые весьма продвинутые заклинания.

Он продолжал читать книги, присоветованные Ремусом, и почерпнул их них некоторые идеи. И пусть он не был прямо уверен, что сможет показывать другим заклинания, которые сам не проходил на уроках, он рассудил, что всегда остаётся Патронус.

На собрании был Седрик, и он начал клуб рассказом о "ведении" цели. Как оказалось, такое преподавал профессор Грюм старшекурсникам в прошлом году; суть была в том, чтобы твои заклинания как можно чаще попадали в противника. Тема оказалась интересной и довольно сложной, потому что ведение сильно зависело от используемых заклинаний; некоторые были предпочтительнее в бою, потому что летели очень быстро, хоть и не обладали особо вредоносными эффектами. Гарри вызвался быть движущейся мишенью, чтобы люди могли попрактиковаться на нём.

Почти десять минут отскакивания заклинаний от его шкуры и крыльев оказались довольно будоражащими, а затем, для справедливости, они поменялись, и около половины учеников (включая Гарри) стали колдовать, а вторая половина — уворачиваться.

Во время передышки Гарри высказался, что неплохой идеей может быть также изучение чар Патронуса.

Седрик, как оказалось, их уже знал — вероятно, на случай, если на одном из испытаний Турнира встретился бы дементор или смеркут, — но он искренне впечатлился, что Гарри их знает, и когда он продемонстрировал, остальные тоже впечатлились. Тем более что Рут выглядел удивительно живым, и демонстративно пролетел несколько кругов по комнате, прежде чем зависнуть рядом с Гарри.

— Заклинание довольно заковыристое, — объяснял Гарри, — я сам учил его не один месяц. Так что не думаю, что разумно будет фокусироваться только на нём: досада от неудач делает колдовство только сложнее. Но мы можем начать с жестов палочкой, и каждую неделю уделять несколько минут практике.

Это вызвало более-менее общее одобрение, и Гарри провёл остаток собрания, показывая людям правильные жесты.

Учить чему-то людей старше его самого было довольно необычно, но отнюдь не неприятно.

* * *

На уроке рун в пятницу Гарри вполуха слушал объяснения Рона. почему он сделал столь громкий ракетный двигатель.

Все, включая профессора Бабблинг, слышали его запуск, и Рон рассказал, что на СОВ планирует демонстрацию с настоящим полётом — ракета должна будет подняться в воздух и зависнуть там на некоторое время, демонстрируя, что система пополнения топлива работает правильно.

Вероятно, экзаменаторов ожидало немалое удивление. И кратковременная потеря слуха.

У Гарри был собственный проект, и это означало необходимость придумать, как изготовить меч. Задача была не столь трудной, как в некоторых книгах, или в реальной жизни: о многом должны были позаботиться руны. Конечно. ещё требовалось учитывать вес, но это можно было решить трансфигурацией. Ну и, разумеется, на клинке должно было быть достаточно места для рунной последовательности.

После многих отбракованных идей и черновиков он наконец остановился (предварительно обсудив это с профессором Бабблинг) на последовательности Перт-Ансуз-Наутиз-Тиваз-Хагалаз-Эваз-Райдо. Последовательность состояла из семи рун в порядке вода-воздух-огонь-воздух-лёд-земля-воздух, и последняя воздушно-земляная пара была очень уместна для оружия. Эваз и Райдо обозначали дружбу и безопасные путешествия, но инвертированная пара инвертировала и ассоциацию, так что меч обещал небезопасные путешествия для врагов, что тоже было уместно. Первые четыре руны означали случай, удачу, судьбу и силу, а пятой была Хагалаз, обычная на оружии.

И наконец, вместе руны складывались в слово Panther, что вызывало у Гарри немалое удовольствие, учитывая, кому он предназначал этот меч. Хотя ему и пришлось поломать голову над тем, какой из вариантов написания выбрать.

Первый включал в себя руну Ансуз на конце, означавшую удачу. И то была ещё одна воздушная руна, так что она не инвертировалась. Panthera было ничуть не хуже Panther, и тоже обозначало пантеру, только на латыни, а не на английском.

Также, поскольку Турисаз была огненной руной, она могла заменить в последовательности и Тейваз, и Хагалаз. Турисаз означала силу перед лицом врага, что тоже было хоршим смыслом. Гарри даже подумывал, не выгравировать ли на мече оба варианта, с двух сторон — один с TH, другой с T-H.

Это казалось довольно изящным.

* * *

— Вы замечали, что над профессором Амбридж до сих пор никак не подшутили? — спросил Дин тем вечером. — Учитывая близнецов, я удивлён, что она ещё не квакает как жаба или типа того.

— Хорошо подмечено! — согласился Фред. — Скажи, Джордж?

— Скажу, Фред! — согласился Джордж.

Гарри рассеянно подумал, что слышать, как близнецы называют друг друга правильными именами, даже немного странно.

— Но мы вот что сообразили: она, вероятно, уже наслышана о нас, — объяснил затем Джордж. — И, возможно, о других близнецах... и если станет жертвой розыгрыша, сможет воспользоваться этим.

— Возможно, обвинить Гарри. Или типа того, — добавил Фред.

— Так что мы посовещались и пришли к решению, — сказал Джордж. — Мы будем разыгрывать её, не разыгрывая её.

— Да это практически дзен, — заметила Джинни.

— Только теоретически дзен, но в остальном ты права, Медсестра, — кивнул Фред. — Наши соперники остаются законной мишенью, мы можем иногда прикалываться над другими людьми, но её уроки будут проходить без всякого вмешательства.

— И, возможно, даже без посещения, — добавил Ли Джордан. — Это было бы весело.

— То есть она будет ожидать каких-то действий с нашей стороны, — продолжил Джордж. — Видеть, как другие становятся жертвами наших розыгрышей. Мы можем даже подшучивать сами над собой, чтобы ей напомнить. Но ни единого прикола в её сторону.

— Да вы прям злодеи, — уважительно сказал Рон. — Скажи, Гермиона?

— ...Ну, если строго, то нет, — ответила Гермиона.

— Мне тоже нечего возразить, — заметил Гарри. — Даже как префекту. Всё, что они делают, — не нарушают правила.

— Я только что неожиданно осознал, — сказал Джордж. — Наверное, Перси так чувствует себя всё время!

* * *

Гарри пошёл в Защитный клуб и этим вечером, что оказалось совершенно новым опытом.

На первом собрании были ученики старше его, и он не просто помогал, но и учился сам. А на это пришли ученики первых трёх курсов, и он уже знал все заклинания, которые они стремились выучить.

Это не означало, что было неинтересно. Гарри и прочие старшекурсники, вызывавшиеся учить других (среди них были Джинни и Танизис, хотя Драко и Гермиона отсутствовали: они планировали помогать на субботнем собрании), представились, и Гарри кратко рассказал о, по его мнению, разумных правилах применения защитных заклинаний.

Это в целом сводилось к "не колдовать их кроме как в клубе или чрезвычайной ситуации", а также пояснениям, что если даже порча и проклятие не вредят кому-то напрямую, это ещё не означает их безопасности. Танизис помогла, приведя в пример ситуацию, когда на бегущего человека наложат Ногосклеивающую порчу, и это вызвало понимающее "о-о!" от младшекурсников.

Потом Гарри показал, как колдовать самое простое заклинание из книги — сноп красных искр, и затем предложил попрактиковать его в движении. Это привело к множеству беготни, смеха и летящих повсюду искр (или не летящих, если заклинание колдовалось неправильно).

— Конечно, в этом году мы будем изучать и другие заклинания, — сказал Гарри, когда все немного подуспокоились. — Но что мне кажется особо интересным в защите, так это возможность придумывать самые разные применения для тех заклинаний, что ты знаешь. Например, вот так...

Он нацелил палочку в воздух:

— Гиацинтум Фламмаре!

Струя гиацинтового пламени из палочки упала на пол, заставив пару человек поспешно попятиться. Гарри зачерпнул немного огня лапой.

— Оно лишь немного теплее дыхания, — пояснил он. — Так что практически не опасно. Зато его можно использовать как отвлекающий манёвр, не боясь что-нибудь случайно сжечь.

Применив контр-чары, Гарри улыбнулся:

— Кто-нибудь может придумать другой способ применить для защиты заклинание, которое вроде бы не защитное?

Первым поднял руку Деннис Криви и сказал, что если ты оказался за дверью, то её можно запереть заклинанием, и это даст больше времени убежать. Идея была хорошей, и самому Гарри в голову ни разу не приходила; Деннис выглядел очень довольным, услышав об этом.

Несколько других также выдвинули идеи, например, использовать Манящие чары или трансфигурировать камень в птицу, чтобы напустить её на противника. В какой-то момент крыло поднял Исаак и показал, что нарисовал на своей доске.

Если Гарри понял правильно, он предлагал взлететь в воздух и сбрасывать на противника что-нибудь.

Гарри согласился, что это тоже рабочая идея, хотя она может быть несколько опасной и для сбрасывающего. Исаак кивнул, похоже, понимая этот изъян.

* * *

Каким-то образом учёба в Хогвартсе стала возвращаться к привычной рутине. Большая часть уроков шла как обычно, разве что с бо́льшим фокусом на предстоящих СОВ, и у Гарри даже хватало времени, чтобы каждую неделю-две летать в Форт-Уильям за новыми книгами.

Префектские патрули не слишком отличались один от другого, "Певица Перна" через какое-то время отправилась в стопку прочитанных для Царицы книг, сменившись "Барабанами Перна", историей о том, как Пьемуру пришлось переосмысливать свою жизнь с наступлением полового созревания, когда его певческий голос стал ломаться. (Царица нашла эту идею довольно интересной, поскольку змеям не приходилось иметь с подобным дело. Хотя она и заметила, что это объясняет многие действия наследников Слизерина, с которыми ей доводилось встречаться.)

Рон и остальная квиддичная команда усердно тренировались, и по субботам и воскресеньям Гарри с друзьями нередко за ними наблюдали.

Джинни, к их интересу, периодически превращалась в сокола, что явно помогало ей замечать снитч. Гарри даже невольно представил, как она может закончить игру, обрушившись на золотой мячик словно гром среди ясного неба.

Даже уроки защиты от Тёмных искусств не были столь плохи. Да, они всё ещё читали учебник в полном молчании, но Гарри продуктивно проводил время, записывая идеи о том, что делать на следующем собрании Защитного клуба, или обдумывая очередную узнанную из "Практической защитной магии" информацию.

Это было не то, что бы он предпочёл, но всё шло стабильно.

* * *

В понедельник второго октября Гарри как раз наполовину одолел статью из "Придиры" ("Секреты рунических искусств — Сикстинская капелла на самом деле огромный рунный массив?" — её автор выдвигал идею, что эти самые руны скрыты под слоями краски), когда Невилл протянул ему "Ежедневный пророк":

— Гарри, думаю, ты захочешь это прочитать.

Гарри послушно взял газету, открытую на странице писем, и нашёл письмо, на которое указал Невилл.

Оно было от "Доведённой из Аксбриджа", о которой Гарри не слышал с первого курса. Письмо рассуждало о том, как ужасно и, возможно, незаконно, что учеников Хогвартса учат опасной магии неквалифицированные Звери, и что с подобным нельзя мириться.

Хотя это было лишь в самом кратком изложении. Письмо было куда длиннее и изобиловало весьма нелестными выражениями.

— Ёлки-палки, — сказал Дин, тоже прочитав письмо. — Мама говорила, что иногда читала что-то подобное о чёрных.

Гарри не слишком нравились люди вроде Доведённой из Аксбриджа, но отчасти он был и рад. Если он делал то, что было им не по душе, он, вероятно, поступал правильно.

* * *

После очередного безынтересного урока ЗоТИ, на котором Гарри вновь составлял план, какие заклинания обсуждать в следующую встречу Защитного клуба, он несколько удивился, увидев за ужином, как в Большой зал влетела Ядвига.

Она аккуратно уронила небольшую записку рядом с тарелкой Гарри, осмотрела предложенную еду и ухватила кусок пряной курицы, прежде чем вновь взлететь.

— Ядвига-экспресс, доставка двадцать четыре часа в сутки, — хмыкнул Дин.

— Ага, — согласился Гарри, разворачивая записку.

Та оказалась написана мелким почерком с завитушками:

Поскольку, полагаю, я не ошибся в твоём расписании, не мог бы ты, Гарри, быть так добр и составить мне компанию этим вечером? Я бы хотел обсудить определённый вопрос.

Однако если я ошибся, и ты сегодня вечером занят, могу заверить, что я не обижусь. Просто пошли мне Рута с сообщением, и я пойму.

А.П.В.Б.Д

P.S: Сегодняшний пароль — Спэнглс.

Гарри задумчиво кивнул, размышляя, чего мог хотеть от него Дамблдор.

На всякий случай он решил прихватить с собой зеркало, по которому связывался с Царицей, и изображение дракона.

* * *

Часов в семь вечера, сделав домашнюю работу по истории и зельеварению, Гарри покинул гостиную Гриффиндора и направился к директорскому кабинету.

О сладости, которая в этот раз была паролем, Гарри даже никогда не слышал (уже не впервые), но горгулья тем не менее отодвинулась, и Гарри стал подниматься по лестнице.

— Добрый вечер, профессор!

— Добрый вечер, Гарри, — ответил Дамблдор, вставая, когда Гарри зашёл в кабинет. — Надеюсь, путь сюда выдался беспроблемным?

— Конечно, профессор, — заверил Гарри.

— Как идёт домашняя работа? Знаю, год СОВ бывает довольно загруженным.

— Я справляюсь, профессор, — ответил Гарри. — Больше всего времени занимает ЗоТИ, ведь нам задают просто переписывать главы учебника.

Дамблдор выглядел крайне заинтересованным:

— Действительно? Ну, полагаю, это хорошо для почерка, так что даже в подобном есть свои плюсы.

Это была одна из главных причин, по которой Гарри нравилось говорить с Дамблдором. Ему, казалось, всегда было очень интересно услышать, что ты хочешь сказать, будь то нечто простое или сложное... но этот интерес никогда не выглядел напускным.

— Однако, боюсь, я должен перейти к делу, — добавил Дамблдор. — В Визенгамоте, бывало, я старался проводить целые заседания, не доходя до скучной деловой части, но люди начинали жаловаться.

Он взмахнул палочкой; замок ближайшего шкафчика щёлкнул, а дверцы распахнулись. Оттуда вылетела пуская каменная чаша, под действием чар Левитации или Парения аккуратно опустившаяся на стол Дамблдора.

— Ты знаешь, что это такое, Гарри?

Гарри посмотрел на чашу, пытаясь вспомнить, читал ли о подобном.

Примерно так он представлял себе Зеркало Галадриэли, если бы в том не было воды. Но то было во "Властелине колец", а сейчас...

— Кажется, я читал о такой штуке в одном детективе, профессор, — ответил он. — Она нужна, чтобы просматривать воспоминания, но я так сразу не вспомню, как она называется.

— Отлично, Гарри, — кивнул Дамблдор. — Называется эта "штука" Омутом памяти, и она действительно предназначена для изучения воспоминаний.

Он достал из шкафчика маленькую бутылочку с серебристым содержимым и показал Гарри:

— А вот так, Гарри, воспоминание выглядит за пределами разума. Понимаю, после досадного случая с мистером Локонсом ты можешь испытывать опасения, но извлечение воспоминаний вполне безопасно: донор их не лишается.

Его глаза чуть блеснули:

— По крайней мере, я не помню, чтобы терял какие-то воспоминания.

Гарри фыркнул, и Дамблдор улыбнулся.

— Так что это за воспоминание, профессор? — спросил Гарри после паузы.

— Воспоминание о Томе Риддле, принадлежащее человеку, с которым ты, полагаю, ещё не знаком, — ответил Дамблдор. — Человека этого зовут Гораций Слизнорт; он был деканом Слизерина и преподавателем зельеварения до того, как Северус занял эти посты.

Он развёл руками:

— Похоже, зельеварение и деканство Слизерина идут бок о бок, хотя не думаю, что причина лишь в том, как я нанимаю преподавателей. Подозреваю, это просто на почве общности с подземельями.

— Так этот мистер Слизнорт был деканом Риддла? — спросил Гарри. — И если вы получили от него воспоминание, значит, он ещё жив... извините, профессор, просто я до сих пор удивляюсь, как долго могут жить волшебники.

— Ключ к долголетию — постоянные тренировки, — откликнулся Дамблдор. — Думаю, отчасти поэтому Хогвартс строился со столькими этажами. И да, ты вполне прав; само же воспоминание относится ко случаю, когда Том, как я понимаю, спросил о крестражах.

Затем Дамблдор несколько посерьёзнел:

— Гораций всегда был эрудированным человеком, разбираясь даже в темах, о которых большинство предпочло бы не знать, пусть любопытство это и было академическим. Полагаю, он счёл, что Том отличается таким же любопытством, но... полагаю, нам лучше будет просто воспользоваться Омутом.

Он откупорил бутылочку и опорожнил её в чашу. Гарри заворожённо смотрел, как по серебристому содержимому побежали волны, как Дамблдор начал мешать его палочкой, всё быстрее и быстрее, пока в Омуте не показалось какое-то изображение.

— Рассмотреть довольно трудно, профессор, — заметил он.

— Чтобы полноценно воспользоваться Омутом памяти, нужно в него погрузиться, — пояснил Дамблдор. — Когда ты касаешься поверхности, тебя затягивает... хотя тебе, возможно, понадобится чуть приоткрыть рот.

Дамблдор наклонился ближе, пока его нос не коснулся прозрачной поверхности, и неожиданно, в одно мгновение, исчез.

* * *

Гарри изрядно удивился произошедшему, но по размышлении понял, что этому нет особых причин. Дамблдор ясно предупредил его, что Омут затягивает, и мгновенное исчезновение под это подходило не меньше, чем неотрывное рассматривание.

— Ну? — спросил один из портретов на стене. — Он ведь ждёт, знаешь ли.

— Извините, — ответил Гарри и сам наклонился к чаше.

Кончик его морды коснулся воспоминаний, и он ощутил приятную прохладу. Но затягивания не случилось, так что Гарри приоткрыл пасть.

Это сработало, и он ощутил рывок. Это напоминало путешествие каминной сетью, только прохладное, а не тёплое; серебристая поверхность заполнила всё боковое зрение Гарри, и неожиданно он оказался перед тучным мужчиной с соломенного цвета волосами.

Мужчина этот сидел в кресле, держа в одной руке небольшой бокал вина, а другой — роясь к коробке. Неожиданно он замер.

— А, Гарри, — раздался позади голос Дамблдора. — Надеюсь, с использованием Омута не было никаких проблем? Ведь, как понимаю, это твой первый раз.

— Ну, я определённо не помню, чтобы использовал его раньше, профессор.

Директор хмыкнул, и Гарри стал осматриваться. Похоже, они оказались в кабинете, но незнакомом. Причём обставлен он был явно человеком с любовью к, как это порой называли, прелестям жизни.

Правда, Гарри не был вполне согласен, что есть только одна категория таких прелестей. Большинство, кажется, под ними понимало лишь самые дорогие вещи, но сам Гарри куда больше любил книги.

— Это, конечно, профессор Слизнорт, — пояснил Дамблдор, указывая на полного мужчину. — А это — члены его так называемого Клуба Слизней, молодые ведьмы и волшебники, которые, как он считал, многого достигнут в жизни.

Гарри не сразу заметил школьников, замерших во времени, как и профессор Слмзнорт, но теперь, окинув их взглядом, увидел, что они выглядят чуть старше его самого и его друзей — пятый, может быть, шестой курс. А потом неожиданно заметил кое-что знакомое.

Золотое кольцо со вправленным чёрным камнем.

— Сэр, — он указал хвостом на парня, на чьём пальце было кольцо, — это Том Риддл, да?

— Именно, Гарри, — подтвердил Дамблдор. — Как ты без сомнения понял, погружаясь в Омут памяти, мы оказываемся в воспоминании и видим его воспроизведение. Я приостановил это, чтобы иметь возможность без помех ввести тебя в курс дела, но скоро позволю ему продолжаться. У тебя есть вопросы?

— Вы сказали "ведьмы и волшебники", профессор, но здесь я вижу только волшебников...

— Тоже верно, Гарри, — согласился Дамблдор. — Видишь, одной из таких ведьм, которых Слизнорт полагал способными многого достичь, была твоя мать; были и другие. Но в целом в клубе было больше волшебников, чем ведьм, и больше слизеринцев, чем учащихся других факультетов.

Он обвёл взглядом учеников и Слизнорта:

— Порой подмечание таких моментов способно раскрыть глаза на такие наши стороны, о которых мы и сами не подозревали. Но, думаю, нам пора увидеть, что тогда произошло.

Дамблдор чуть взмахнул палочкой, и воспоминание вновь "ожило".

Гарри сразу увидел, почему Риддл был так уважаем, будучи учеником, и почему многие, включая Царицу, не смогли быстро понять, что за человеком он был. Он легко говорил с профессором Слизнортом, остальные парни смеялись... а потом неожиданно всё вокруг заволокло туманом, и раздался горестный голос профессора Слизнорта:

— Вы пойдёте по дурной дорожке, юноша, попомните мои слова!

Туман рассеялся, оставив Гарри изрядно озадаченным. Затем прочие парни стали покидать комнату, пока в ней не остались только Слизнорт и Риддл.

Риддл спросил профессора о крестражах, но затем снова возник туман, и профессор тем же тоном объявил, что ничего не знает о крестражах, и даже знай он, то ничего бы не сказал.

— Ну, это было весьма информативно, — сказал Дамблдор в тумане. — Что думаешь, Гарри?

Гарри думал, что всё это было примерно так же ясно, как туман.

— Он спросил о крестражах, — сказал он, размышляя вслух, — и когда спросил, всё потемнело и затуманилось... уже во второй раз.

— Да, Гарри, хотя должен тебя немного поправить: затуманилось всё, когда Слизнорт ответил, — сказал Дамблдор.

Гарри кивнул:

— Но ведь... когда он спрашивал, у него уже было два крестража? — он нахмурился, вспоминая, что знал об этом. — Дневник на пятом курсе, 1943 год, когда он заставил Царицу убить ту девочку.... и потом, в 1944-м, когда он убил своих отца и бабушку с дедушкой, он сделал крестражем кольцо. Я ничего не напутал?

— Отлично подмечено, Гарри! — поздравил Дамблдор. — Должен признать, от меня эта деталь ускользнула. Теперь, пожалуй, нам стоит вернуться в кабинет и обсудить дальнейшие действия.

* * *

Чтобы выбраться из Омута памяти, оказалось достаточно сосредоточиться на желании это сделать, и вскоре они уже вновь были в директорском кабинете.

— Как ты мог догадаться, тот туман — не часть произошедших на той встрече событий, — сказал Дамблдор. — В противном случае кто-то бы его упомянул. Нет, это признак того, что воспоминание целенаправленно исказили.

Он грустно улыбнулся:

— Увы, Слизнорт — такой человек, который очень любит выглядеть хорошо, в том числе в собственных глазах. Так что он решил постараться выставить произошедшее на той встрече в лучшем свете. Скорее всего, где-то у него скрыто и подлинное воспоминание, но уговорить его с ним расстаться будет непросто.

— А обязательно это делать, профессор? — спросил Гарри. — Мы и так знаем, что Том Риддл сделал крестражи. Я уничтожил четыре, и мы знаем, как выглядит пятый.

— Но нам всё ещё неизвестно, сколько именно он их сделал, — объяснил Дамблдор. — Было бы крайне досадно пропустить один и считать, что мы закончили... хотя, возможно, он решил увеличить их число с годами, и тогда воспоминание нам действительно не поможет.

Он хмыкнул:

— Не забывай тот навык, который только что продемонстрировал, Гарри. Один из лучших способов заставить кого-то согласиться с тобой — побудить их уговорить самих себя. Это здорово поможет тебе в будущем... ну и, на мой взгляд, поможет избежать ненужных споров.

Гарри понимающе кивнул, но его мысли успели обратиться к другой теме.

Может быть, стоило ещё раз обдумать, где именно Риддл мог спрятать свои крестражи? Один был спрятан в доме его родственников-волшебниклв, другой — в неком значимом месте из детства...

— Вы ведь уже проверили приют, где он рос, профессор? — уточнил он.

— Ещё летом, — подтвердил Дамблдор. — Хотя и не этим... да, то было летом после твоего второго курса. Там теперь находится лишь офисное здание компании под названием Havelock Sanitation. Хотя, по размышлении, Риддл навряд ли бы захотел вернуться туда, тем более чтобы спрятать часть своей души. Волшебный мир смог предложить ему куда большее.

— Может, тогда Министерство магии? — предположил Гарри. — Или Косой переулок? Они и Хогвартс — самые удивительно-волшебные места, которые мне приходят в голову.

— Замечательная мысль! — провозгласил Дамблдор. — Увы, для тех, кто рос в окружении волшебства, эти места кажутся не более удивительными, чем для маглов — почтовое отделение. Я должен буду ещё раз обдумать всё и посмотреть, как эти мысли будут стыковаться.

* * *

На следующий день Гарри много размышлял над расписанием.

Вторники определённо ощущались странно: в расписании и так было четыре разных урока, но с Защитным клубом их фактически оказывалось пять.

С другой стороны, он по-прежнему успевал делать почти всю домашнюю работу заранее, так что справлялся. Печалило лишь, что ему пришлось отказаться от клуба "Подземелий и драконов", но все в их группе проявили понимание, и Гарри надеялся, что сможет провести несколько сессий во время каникул или экзаменов.

Или даже после окончания Хогвартса. В конце концов, зачем было отказываться от подобного, когда ты закончил школу?

— Есть идеи, как будут выглядеть вопросы на СОВ по магловедению? — спросил Невилл, поднимая взгляд от конспекта. — Надеюсь, там не слишком много технических, вроде того, как пользоваться электроприборами.

— На самом деле не так уж сложно, — откликнулся Дин. — Но, честно, я без понятия.

— На прошлых экзаменах действительно часто бывали технические вопросы о жизни маглов, в том числе и про электроприборы, — сообщила Гермиона. — Но также и социальные, например, о правилах футбола или крикета.

— Интересно, дают ли они дополнительные баллы за правило вне игры, — хмыкнул Дин.

— А мне интересно, есть ли там вопросы о телевидении, — сказал Гарри. — А может, их писать слишком трудно, ведь то каждый год меняется.

— Мне думается, если и спрашивают, то, наверное, о передачах, которые шли в момент выхода учебника, — предположила Гермиона.

— Ага, вроде "Синего Питера", — сказал Рон.

— Нет, этот ещё идёт, — сообщил Дин. — Если только его не завершили в последние пару месяцев. Мои сёстры его обожают.

— Правда? — удивился Рон, доставая учебник по магловедению. — А как насчёт, м-м... "Неба ночью"?

— Тоже идёт, — ответил Гарри.

— "Доктор Кто"?

— Эх, хотелось бы мне, чтобы он всё ещё шёл, — вздохнула Гермиона. — Мне довелось смотреть последние эпизоды, которые показывали по телевизору.

— Да уж, магловские передачи идут реально долго, — покачал головой Невилл.

— Думаю, с ними так: они или держатся на телевидении совсем недолго, либо идут прям очень долго, — сказал Гарри.

Разговор о магловедении заставил его вспомнить о другой теме:

— Кстати, а как прорицания?

— Профессор продолжает вещать, что я умру, — сказал Дин. — Не то чтобы она ошибается, все рано или поздно умирают. Просто, по ощущениям, она прямо зациклилась на мне.

— Если она и умеет предсказывать будущее, то не слишком хорошо, — проворчала Гермиона.

— Ну, пожалуй, учитель прорицаний и не обязан уметь предсказывать будущее, — сказал Рон. — Нет, конечно, учитель чар у нас хорош в чарах, учитель зельеварения — в зельеварении, но вот учитель истории просто должен много знать об истории. Он не обязан уметь путешествовать назад во времени.

— Но он обязан быть из прошлого, — заметил Гарри.

— Да, но ведь все мы из прошлого?

— Узрите! — возвестил Невилл пафосным тоном. — Я прибыл сюда из 1980 года! Ну, своим ходом, — добавил он после паузы.

— А я тогда — из 1979-го, — объявила Гермиона.

— И как оно там? — спросил Гарри.

— Не помню уже, давно дело было.

После этого все пятеро одновременно прыснули.

* * *

На встречах Общества нестандартных форм в этом году разговор не раз заходил о профессоре Амбридж.

Никто не был о ней особо высокого мнения, и Гарри видел, что единственное, не дававшее Тайлеру и Энн обрушиться на неё со своими приколами и шутками — та же причина, которой руководствовались Фред с Джорджем.

Впрочем, в "Ежедневном пророке" через несколько дней после письма "Доведённой" появилось письмо, подписанное "Фальшивое Имя из Не Относящегося К Делу Места"; оно высказывалось в том духе, что преподавание защиты в Хогвартсе в этом году на самом деле довольно удовлетворительное, несмотря на некомпетентность преподавателя. Гарри сильно подозревал, что его написал кто-то из близнецов, но не собирался заводить об этом речь. В конце концов, префекты должны были следить за соблюдением школьных правил, и написание письма их не нарушало.

Хотя, как сообразил Гарри на середине очередной встречи, всё это могло приводить к определённой проблеме: выпаданию других проблем из поля зрения.

— Мелодия? — спросил он. — Извини, что перебиваю...

Вампирша посмотрела на него с лёгким беспокойством:

— Что-то не так?

— Надеюсь, что нет. Я просто хотел удостовериться, что ты нормально справляешься на уроках полётов.

Теперь Мелодия выглядела попросту озадаченной:

— Почему я не должна справляться? Потому что у меня нет крыльев? У него, — она указала на Мэтью, — их тоже нет, и...

— Да нет, просто... — Гарри замялся, — это же один из уроков, проходящих под открытым небом. На солнце.

— А-а, — кивнула Мелодия, с видимым облегчением, что поняла.

Загибая пальцы, первокурсница начала перечислять певучим тоном, словно говорила об этом уже не раз и запомнила наизусть:

— Я ношу длинную мантию. Перчатки. Шляпу с широкими полями. Слежу, чтобы не взлетать слишком резко, когда солнце не за облаками. А на крайний случай у меня есть немного порошка мгновенной тьмы из Перу.

— Это здорово! — сказал Гарри. — Я просто хотел удостовериться, что тебе в Хогвартсе, ну, не слишком трудно.

Мелодия пожала плечами:

— Я знала, во что ввязываюсь, поступая сюда.

В такие моменты Гарри особенно ясно понимал, почему она попала на Гриффиндор.

Почему Исаак попал на Слизерин, было несколько менее ясно, но спрашивать было бы невежливо.