Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

Где-то за неделю до конца ноября в Хогвартсе стали появляться плакаты.

Впервые Гарри заметил один из них в коридоре рядом с классом чар, во вторник, и остановился, чтобы посмотреть. Плакат был простым, напечатанным чёрным на белом фоне, больше метра в высоту; он перечислял около трёх десятков волшебников и ведьм, прежде чем объявить, что политика Хогвартса по приёму исключительно людей подарила миру лучших выпускников этого учебного заведения.

— Н-да, — сказал Рон.

— А? — посмотрел на него Дин. — Нет, я согласен, но что конкретно тебя цепануло?

— Да просто... н-да, — повторил Рон и покачал головой. — Даже я сходу вижу тут логическую ошибку.

— Это полная глупость, вот что — сказала Гермиона, попытавшись снять плакат со стены. Тот не поддался, и тогда она достала палочку и постучала по нему, прежде чем снять плакат и свернуть его в рулон.

— Ты уверена, что мы можем так поступить? — спросил Невилл.

— Если этот плакат повесил учитель, он бы наверняка проставил на нём своё имя, — сказал Гарри. — Как думаешь? — этот вопрос адресовался Гермионе.

— Ты был префектом столько же, сколько и я. Но да, вероятно.

У Гарри была догадка, кто именно повесил этот плакат, и подозреваемая была именно учителем. Но, похоже, никто не хотел говорить об этом.

* * *

— Вы ведь знаете, что это дело рук Амбридж, верно? — спросил Рон, когда они заняли свои места на чарах.

Гарри пришлось пересмотреть свою последнюю мысль.

— Скорее всего, да, — согласилась Гермиона, засовывая плакат в сумку. — Но если по плакату неясно, что он вывешен именно учителем, — как мы можем быть уверены?

— Хитро, — оценил Рон. — Что думаете?

— Хитро, — согласился Невилл.

— Надо найти какого-нибудь слизеринца, чтобы у него уточнить...

— Итак, класс! — начал профессор Флитвик, привлекая их внимание. — Сегодня мы будем проходить пару заклинаний, и одно из них, как вы могли сразу догадаться, является контрзаклинанием для другого!

Он нацелил палочку в воздух:

— Авис.

Послышалось оглушительное "бах!", и из кончика палочки вылетело околло десятка птиц. Они закружили по классу, прежде чем вылететь в окно, и Гарри проводил их озадаченным взглядом.

— Мисс Ли, — вызвал Флитвик, и Гарри запоздало заметил, что Сью подняла руку.

— Профессор, я задавалась вопросом, почему окно открыто, — объяснила та. — В классе тепло, так что тут явно наложены какие-то чары, но разве вам не нужны эти птицы, чтобы продемонстрировать контрзаклинание?

— Замечательное наблюдение, — сказал профессор Флитвик. — Однако ни одно из заклинаний, что мы будем проходить сегодня, не будет заклинанием вызова птиц, ведь мы его уже прошли.

Он улыбнулся:

— Да, сегодня мы занимаемся не повторением. Первое заклинание, которое мы будем проходить, таково...

Вытянув палочку вперёд, он выписал ей медленный жест:

— Приори Инкантатем.

Из кончика палочки пошёл туманный дым, образовавший затем серое изображение птицы. Это показалось Гарри смутно знакомым, и он припомнил, что профессор Дамблдор использовал это заклинание при нём несколько лет назад.

Кажется, оно показывало, какое заклинание было последним наколдовано с помощью этой палочки?

— Что делает это заклинание особо полезным, так это его связь с палочкой, — продолжил профессор Флитвик. — Хотя это может быть и проблемой, по нескольким причинам, которые мы обсудим позже. А пока запишите это заклинание как пример мета-заклинания — то есть заклинания о заклинаниях.

Все в классе принялись писать, и Гарри выбросил постер из головы.

* * *

После разучивания другого заклинания (Делетриус, бывшего единственным способом заставить исчезнуть дымные тени) и конспектирования рассказа профессора Флитвика о методах работы заклинаний и примеров необычных их эффектов, урок закончился, и у Гарри с друзьями был свободный урок (а потом, для троих из пяти, руны).

Теперь, когда Гарри их высматривал, пусть и не слишком сознательно, он стал замечать в школе больше плакатов. Ещё один висел на пути к башне Гриффиндора, возвещая "Учителям виднее!", и ещё один — неподалёку от класса рун, глася, что приличные дети не нарушают школьных правил.

С обоими этими утверждениями Гарри готов был в целом согласиться, но в то же время они выглядели слишком чёрно-белыми (или,в случае плаката о правилах, чёрно-розовыми: он был на розовом пергаменте), не учитывали нюансов, да и вообще звучали чересчур снисходительно.

— Знаю, до семнадцатилетия мы официально ещё не взрослые, но серьёзно! — сказала Гермиона, когда они ждали у двери в класс рун. — Она думает, что номер нашего курса — это наш возраст?

Это заставило Гарри нахмуриться, будучи неожиданно осенённым мыслью.

— Я только что сообразил, — сказал он, — Я ещё не был драконом, когда пошёл в начальную школу, но к шести годам точно был. И учитывая, как быстро Нора и остальные учатся, к шести годам они могут оказаться куда умнее меня шестилетнего.

— Реально странно о таком думать, — поддержала Сьюзен, стоявшая чуть дальше в очереди. — Я так привыкла к тому, что драконы, ну... драконы как драконы, а ты — вроде как исключение. Но если исключений станет много...

Она передёрнула плечами.

— Ну, на пятом курсе исключение только одно, — сказал Эрни. — На четвёртом больше, на третьем тоже, и так далее, — он улыбнулся. — И всё равно в этой череде исключений ты всегда будешь первым.

После этого последовало задумчивое молчание, которое наконец прервал Рон, посмотрев на Гарри:

— А ты уже знаешь, как будешь делать меч для рун?

— Да, у меня есть пара идей, — ответил Гарри — Я подумываю разогреть металл, используя собственное дыхание. Это будет красиво.

— Но ты уверен, что сможешь сделать свой огонь достаточно горячим? — спросила Гермиона. — Нет, наверное, тебе не понадобится всякая защитная одежда при ковке, и плавильная печь тоже без надобности... но всё равно это куда более трудоёмко, чем просто трансфигурировать.

— Ну, это ведь будет ещё и подарок для Невилла, так что я хочу постараться, — пояснил Гарри. про себя подумав, что мог выдохнуть пламя куда горячее, чем подозревало большинство людей.

Но в то же время он не хотел сжечь (или расплавить) Хогвартс. Возможно, получится обойтись обычным заклинанием, делающим огонь жарче?

* * *

— Прошу извинить меня, — сказал Дамблдор на следующий день, встав в середине ужина, — но профессор Амбридж попросила, чтобы я сделал объявление касательно плакатов.

Он доброжелательно улыбнулся:

— Видите ли, профессор Амбридж вывешивала определённые плакаты, а некоторые люди, судя по всему, их снимали. Хотя я не могу не похвалить этих людей за стремление держать школу в чистоте и порядке, я всё же попрошу дать плакатам шанс. Хотя бы на неделю, а там посмотрим.

Он пригладил бороду:

— Я также сообразил, что будет довольно скучно и однообразно, если только один человек будет вешать плакаты... так что удачи вам всем. Пожалуйста, не снимайте никаких плакатов, и заранее спасибо.

Гарри заметил, что на лице профессора Амбридж отразился ужас.

Возможно, потому, что она хотела быть единственной вешающей плакаты. Или боялась, что после просьбы не снимать её плакаты их начнут срывать с удвоенным усердием.

А может, просто расстроилась, что Дамблдор никак не наказал тех, кто снимал плакаты. Профессор Амбридж казалась таким человеком, который считает число назначенных отработок прямо пропорциональным учительскому усердию.

* * *

За несколько следующих дней коридоры Хогвартса стали куда красочнее.

Конечно, некоторые злоупотребили свободой, предоставленной Дамблдором, и Гарри отметил несколько плакатов, нарушающих школьное правило о недопустимости сквернословия — именно сквернословия, а не упоминания Мерлина и разных его принадлежностей. Их он всё же снял, рассудив, что справится у учителя, и в крайнем случае сможет вернуть плакаты на место.

Но эти исключения были немногочисленны. Качество плакатов достаточно сильно разнилось, но содержание большинства из них было куда более сердечным и забавным. Трогательно большое их число благодарили Гарри, Танизис или Юну, а некоторые другие, хоть и казались направленными против Гарри и других учеников нестандартным форм, при более близком рассмотрении оказывались саркастическими.

Например, один плакат гласил "Говорящие драконы неестественны, так же как и поезда — Запретить поезда!", а на ещё одном весьма хорошо нарисованный дракон поливал огнём волшебника.

Однако при ближайшем рассмотрении оказывалось, что этот волшебник был Тем-Кого-Нельзя-Поджигать — так, по крайней мере, гласил ярлык на его мантии. И рядом с такими плакатами те, кто действительно пытались говорить что-то нелестное о Гарри и других не совсем человеческих учениках, выглядели далеко не такими качественными и убедительными.

Ещё выделялся один плакат, вопрошавший, не видел ли кто-то сбежавшую жабу, добавляя затем, что эта жаба получила "Отвратительно" на СОВ по защите, но всё равно считала, что может преподавать предмет.

* * *

Урок защиты в понедельник проходил в полнейшем, ледяном молчании. Нарушено оно было единственный раз, когда Шеймус закашлялся на сороковой минуте урока, и это стоило Гриффиндору пятнадцати очков.

За ужином в тот же день Дамблдор объявил, что эксперимент получился весьма любопытным, и что профессор Амбридж попросила снять плакаты. Он добавил, что на это даётся два дня, и что многие плакаты наверняка здорово украсят гостиные и спальни, но коридоры отныне лучше держать бесплакатными.

— Жалко, — посетовал Дин. — Я спросил своих родителей о новых идеях, и как раз рисовал плакат, где сфинкс и человек пожимали бы друг другу руку и лапу соответственно.

— Ты всё ещё можешь повесить его в нашей гостиной, — указал Рон. — Или отдать когтевранцам. Уверен, Лунна будет рада.

— Он дело говорит, — сказала Джинни.

— Спасибо, — улыбнулся Рон.

— И я редко такое о нём говорю, так что можете мне верить, — прибавила Джинни, что заставило Рона смерить её взглядом.

* * *

— Итак, сегодня мы будем проходить Замедляющую порчу, — сказал Драко одним вечером, покручивая палочку между пальцев. — На случай, если вы о ней не слышали, — она замедляет или вообще не даёт двигаться вашей цели

Он усмехнулся:

— В дуэлях она полезна по нескольким причинам. Для начала, если ваш противник не может увернуться или нормально прицелиться, вы получаете значительное преимущество... но также это одно из тех заклинаний, у которых нет долгосрочных эффектов. В худшем случае оно может отбросить немного назад, но такой же эффект есть у большинства заклятий. Так что думаю, мы можем попрактиковать его полноценно... согласен, Поттер?

— Согласен, — кивнул Гарри, вспоминая, что читал об этой порче в присоветованных Ремусом книгах по защите. — Оно также полезно, если противник воспользовался траснфигурацией, чтобы помочь себе в схватке: попадание порчи в него замедлит и его творения. Хотя, думаю, на драконах это не работает, — добавил он после паузы.

Несколько человек преувеличенно застонали, а Драко покачал головой:

— Поттер, если ты регулярно будешь говорить, что те и те заклинания не работают на драконах, это в итоге начнёт звучать как хвастовство.

Он снова покрутил палочку:

— Кто-нибудь готов помочь мне с демонстрацией?

Юна тут же вызвалась, и принялась ходить перед Драко, описывая ровный круг.

— Импедимента! — неожиданно сказал тот, резко рубанув палочкой.

Заклинание попало Юне в бок, и та резко замедлилась, чуть споткнувшись. Стало видно, что движение даётся ей с трудом.

Однако порча быстро развеялась: всего через десять секунд она уже двигалась медленно, а ещё через несколько — обычным шагом.

— Жест палочкой — резкое движение вбок, — вновь показал Драко. — Поэтому нужно помнить, чтобы в его конце ваша палочка была нацелена на желаемую цель. А то вы можете снова случайно вырубить Криви, а этого никто не хочет.

— Я не против! — откликнулся Колин. — Главное, чтобы я не упал на свою камеру!

* * *

На первом уроке астрономии в декабре Рону выпал удобный случай оседлать любимого конька.

— Это один из тех экспериментов, которые занимают долгое время, потому что расстояния в космосе так велики, — говорил он. — Зонд запустили ещё в 1989 году, но достиг Юпитера он только сейчас.

— Я и не думал, что до Юпитера вообще можно добраться, — пробормотал Винсент. — Как маглам это удалось?

— Они запустили его в космос с помощью огромной ракеты, — ответил Рон. — Потом зонду пришлось совершить пару витков вокруг Солнца, чтобы набрать скорость, а потом — ещё годы лететь до Юпитера.

— А как же астероиды? — спросил Эрни.

— Вы забываете, мистер Макмиллан, что пояс астероидов далеко не такой плотный, как можно подумать! — сказала профессор Синистра.

— А, и правда. Вы об этом рассказывали, — спохватился Эрни.

Рон перелистнул страницу астрономического журнала, купленного для него Гарри:

— И... да, учёные уже запустили меньший зонд, бывший на борту основного. Он должен будет нырнуть прямо в атмосферу Юпитера, чтобы узнать, что там под облаками.

— Но разве это его не уничтожит? — спросила профессор Синистра.

— Уничтожит, но до этого он должен будет отправить собранную информацию на Землю с помощью радиоволн, — объяснил Рон. — Большой зонд уже начал её передавать, когда миновал пояс астероидов. Хотя также учёные говорят, что с получением фотографий Юпитера может быть проблема: их беспокоит состояние видеооборудования.

— То есть они послали зонд до самого Юпитера, но при этом с нерабочим видеооборудованием, что бы это ни означало? — спросил Блез.

— Ну, я сам как-то пытался разобраться с видеокассетой, — развёл руками Рон. — И у меня вывалилась вся плёнка.

— Ну, он будет там не один год, — указал Гарри. — Может, учёные ещё найдут выход.

Сью Ли подняла руку:

— Этот тот, который запустят в атмосферу? Но как зонд сможет уцелеть на Юпитере больше года?

— Нет, Гарри говорил про основной зонд, он должен будет совершать витки вокруг планеты, — попытался объяснить Рон. — Было бы проще, не назови учёные их оба "Галилео".

— Галилео? — повторил Джастин.

— В честь астронома Галилео, — кивнул Рон.

— Фигаро, — провозгласил Джастин.

Последовало долгое молчание.

— Чего? — переспросил Рон.

— А, да, на магловедении этого могли не проходить, — рассудил Джастин. — Это из песни Фредди Меркьюри.

— Я думал, мы говорили о Юпитере... — растерянно сказал Грегори.

Профессор Синистра чуть кашлянула, привлекая внимание:

— Большое вам спасибо, мистер Уизли. Всегда интересно узнать, чего ещё успели достичь маглы в исследовании космоса.

— О, у них много разных планов, — сказал Рон. — В следующем году, например, они хотят запустить телескоп для исследования солнца.

— Звучит как крайне дорогой способ что-то поджечь, — протянул Драко. — Мерлин, даже нам говорят не смотреть на солнце в телескоп.

— Это ничего, в космосе огонь гореть не может, — ответил Гарри.

— Думаю, это лучше будет обсудить несколько позже, — сказала профессор Синистра. Дождавшись, пока Рон убрал журнал, она продолжила: — А сейчас, как повторение для СОВ, загляните в телескопы и самостоятельно найдите галактику Андромеды.

* * *

На собрании Защитного клуба на следующий день (для шестикурсников и семикурсников, но Гарри всё равно регулярно туда приходил, как из интереса к более сложной магии, так и чтобы помогать учить других Патронусу. А также потому, что просто чувствовал определённую сопричастность) Седрик начал, взмахнув палочкой и указав ей на доску.

Он не произнёс ни слова, но мел поднялся в воздух и начал писать на доске.

"Невербальное колдовство, — прочёл Гарри. — Колдовство без слов может быть полезным, поскольку вашему противнику труднее определить, что за заклинание вы применяете; также оно зачастую быстрее. Главный недостаток — заклинание выходит куда слабее, если только вы не практикуете его многократно".

Мел закончил писать, и Седрик взмахнул рукой в сторону доски, заговорив:

— Полное определение несколько сложнее, и это определённо расплывчатая тема, но основы вы видите перед собой. Нам даже полезно, что заклинание выходит слабее: для колдовства без слов нужна концентрация, и если вы не сосредоточитесь на том, что нужно, то можете в итоге не наколдовать заклинание... или, что важнее, наколдовать не то заклинание.

Гарри (и не он один) поёжился.

Первым демонстрировать вызвался Кормак. Под надзором Седрика он наколдовал Разоружающие чары четыре раза подряд, показывая, что может уверенно их применять.

— Хорошо, — сказал Седрик. — А теперь направь палочку на меня и примени чары, но не говори формулу, произнеси её мысленно.

В этот раз у Кормака ушло три попытки, чтобы вообще наколдовать Разоружающие чары. В первый раз он попытался сделать это обычным способом, во второй — двигал палочкой с заметно большим жаром, и только в третий, сосредоточившись ещё сильнее, выпустил блеклый луч красного света. Тот долетел до Седрика и заставил палочку дёрнуться в его руке, но этим дело и ограничилось.

— Неплохо! — сказал Седрик, хотя смешки других учеников делу не помогали. — Нужно только больше уверенности: это напоминает случайную магию, ведь без слов для её облечения нужно желать результата сильнее.

Кормак попытался снова. И снова. И снова. Через несколько минут у него, похоже, начало получаться.

— Итак, — продолжил Седрик, — сначала потренируемся кидать в стены, благо это заклинание для такого безопасно, а потом, когда все немного навострятся, разобьёмся на пары.

Гарри пришлось пробовать пять раз, прежде чем наконец получить красный луч, и тот не выглядел слишком сильным. А потом ему пришло в голову, что, возможно, разница между произнесением формулы заклинания вслух и мысленно примерно такая же, как между речью и телепатией в некоторых книгах. Так что следовало следить за разграничением того, что ты "говорил" телепатией, и обычных мыслей.

Похоже, для этого не существовало подходящего слова, и Гарри наконец решил, что будет называть это "промыслить".

После этого озарения дело пошло на лад, и, промыслив формулу Разоружающих чар пять раз подряд, Гарри получил пять красных лучей. Один из них вышел блеклым и медленным, и только два выглядели так, будто действительно могут разоружить, но результат всё равно обнадёживал.

— Кто будет против Гарри? — спросил Ли Джордан. — Он, кажется, уже наловчился, и у него иммунитет.

— Я, — вызвался Седрик.

Гарри испытал некоторые опасения, и Седрик быстро доказал их обоснованность. Староста школы легко разоружил его три раза подряд, не произнося ни слова, всякий раз целясь в палочку Гарри, а не в него самого. Наконец он смилостивился и позволил Гарри тоже попрактиковать невербальное колдовство на нём.

* * *

В выходные Дамблдор пригласил Гарри к себе в кабинет. Тема разговора в этот раз оказалась не слишком серьёзной: речь пошла о "Сказках баода Бидля", популярном сборнике волшебных сказок, в одной из которых упоминались три Дара Смерти, что делало её неожиданно отчасти правдивой. Как объяснил директор, ему хотелось бы услышать мнение того, кто не рос с этими сказками с раннего детства и мог взглянуть на них свежим взглядом.

Как оказалось, помимо работы директором, и другой работы Верховным чаровником, и ещё одной Главным ландратом, и возможных обязанностей Великого Чар., и усилий в отношении того, чтобы Том Риддл не смог снова вернуться, Дамблдор также писал книгу о "Сказках". В свободное время, хотя Гарри искренне удивился, что у него вообще такое имелось.

— Свободное время — странная штука, — согласился Дамблдор. — Работа расширяется, стремясь его заполнить, но, несмотря на это, я всё равно обнаруживаю у себя свободное время, порой в страннейшие моменты. Возможно, потому, что многие из дел на моих работах требуют также присутствия других людей.

Он улыбнулся:

— Тебя впечатлила по-особому какая-нибудь из сказок Бидля, Гарри?

Гарри призадумался, не уверенный, как ответить. "Фонтан феи Фортуны" был довольно приятной сказкой, ведь оказалось, что никому из героев и не требовалась его магия, — пожалуй, эта мораль несколько напоминала "Волшебника из страны Оз". Но то, что фонтан оказался вообще не волшебным, несколько озадачивало, ведь путь к нему волшебным определённо был...

История про Прыгливый горшок тоже имела хорошую мораль, но Гарри тоже несколько сомневался. Сказку про трёх братьев можно было назвать захватывающей, отчасти потому, что он сам владел одним из этих Даров, но в то же время...

— Не думаю, что какая-то из них меня прямо особо впечатлила, профессор, — наконец признал он. — Они мне понравились, но я не ощущаю их важными для себя.

— Это совершенно нормально, Гарри, — заверил его Дамблдор. — Думай я, что могу просто велеть кому-то любить то же, что я, вместо того, чтобы делиться с ними своими чувствами и надеяться, что они их разделят, я бы не ушёл далеко как учитель.

Гарри постарался запомнить этот совет: он звучал весьма умно.

Он пролистал рукопись Дамблдора к середине, отыскал начало рассуждений о конкретной истории и стал читать, размышляя над написанным.

Историей была сказка о Зайчихе Шутихе, и рассуждения Дамблдора невольно впечатлили Гарри. Директор писал, что эта сказка учила молодых читателей не ждать от магии чересчур многого, указывая на моменты, когда Зайчиха Шутиха говорила себе (и читателю) что некоторых вещей магия вовсе не может; и в то же время в другие моменты сказка учила, что магия может много удивительного.

Ещё Дамблдор подмечал, что сама Зайчиха Шутиха демонстрировала определённые чудеса магии, а именно анимагию, но в то же время сказка несколько приукрашивала: она, в частности, всё ещё могла говорить в заячьей форме, что для анимага было невозможно, если только его формой не был особо разговорчивый попугай, ворон и тому подобное.

Завершалось всё разделом о том, что самому Дамблдору в истории понравилось, а что — нет.

Читать это было приятно и интересно, о чём Гарри и сказал, добавив, что, на его взгляд, директор ничего не упустил.

— Это замечательные новости, Гарри, — сказал Дамблдор, чуть хмыкнув. — Мне известно, сколь сильно ты любишь читать книги, и если уж тебе понравилась эта, я могу публиковать её без страха.

Он пожал Гарри лапу:

— Большое спасибо, Гарри, что навещаешь старика и помогаешь с его небольшими хобби.

* * *

На УзМС они начали проходить фестралов, и, будучи одним из немногих в классе, кто мог их видеть, Гарри по просьбе профессора стал помогать описывать их остальным.

Поскольку в классе также был Дин, в итоге получилось так, что Гарри описывал, а Дин зарисовывал с его слов; взглянув на итоговый результат, профессор Кетллбёрн объявил его весьма хорошей зарисовкой, учитывая, что рисовавший не видел изображаемого. Делу помогло то, что крылья фестралов напоминали крылья летучих мышей, или же драконов, так что Гарри мог просто вытянуть своё крыло и указать на все сходства и различия.

— Никто наверняка не знает, почему фестралы магически невидимы для всех, кто не видел чьей-либо смерти, — говорил профессор Кеттлбёрн, пока Гарри помогал кормить фестралов.

Большая часть класса издала сдавленные восклицания: очевидно, зрелище того, как невидимые когти и зубы рвут мясо, было довольно впечатляющим. Гарри даже несколько сожалел, что у него самого не было этого урока до приснопамятной Битвы на Лесной опушке, как он порой мысленно называл сражение с акромантулами.

— Возможно, причина примерно в том же, почему Гарри вроде как непримечателен для маглов, профессор? — предположил Дин.

— Может быть, — согласился профессор Кеттлбёрн. — Но может и не быть! Мистер Поттер, вы не обращали внимания, не видит ли кто-то из видевших смерть вас иначе?

— Ну... в Лондоне наверняка есть люди, видевшие чью-то смерть, профессор. — ответил Гарри. — Это очень большой город, но никто вроде бы не обращал на меня особого внимания, если сам не был волшебным.

Один из фестралов врезался в другого, и тот повалился в снег. Несколько человек подскочили от удивления, когда в снегу неожиданно появилась большая вмятина.

— Разумно, разумно, — кивнул профессор.

Он указал на фестралов:

— И потом, фестралы подпадают под действие законов, относящихся к существам вроде крылатых коней и гиппогрифов, — на них следует накладывать Дезиллюминационные чары, чтобы маглы не заметили чего-то необычного. И конечно, с табуном фестралов требуются дополнительные предосторожности, ведь покупка мяса на корм лошадям определённо вызовет подозрения маглов!

Он хлопнул в ладоши, свистнул, и один из фестралов отделился от остальных.

— Теперь к тому, как кто-то не видящий фестралов может о них заботиться, — профессор достал что-то вроде упряжи. — Нюкта у нас особенно смирная. Кто поможет мне её взнуздать?

* * *

В последний день семестра, когда последний урок технически уже завершился, Рон поднял взгляд. услышав донёсшийся из колдорадио шквал аплодисментов.

— "Торнадос", — фыркнул он, возвращаясь к работе по рунам. — За них болеют только потому, что они выиграли Лигу.

— Так, погоди, — сказал Дин. — Сколько профессиональных квиддичных команд в Британии?

— Тринадцать, — мгновенно ответил Рон.

— И сколько из них не выигрывали Лигу?

— Ну.. все выигрывали. Но я имел в виду "недавно". Все могут болеть за недавно выигравшую команду, а вот болеть за команду, у которой засуха...

— Засуха — это примерно как в Сахаре? — невинно осведомился Невилл

— Я уверен, в итоге "Пушки" оправятся, — заверил Гарри Рона.

— Блин, ну настолько я бы не замахивался, — сказал тот.

— Обязательно. И тогда болельщиков у них будет куда больше.

— Ага! — обрадовался Рон, а потом растерянно моргнул. — Стоп. Нет. Это будет... так, мне надо подумать.